Мой микромир

кладёт сочиненья в камин,

чтоб сжечь все печали, всё лихо,

и ведает: «Я не один!»

О родстве

Вам о родстве не буду врать я,

и мы не вступим в жаркий спор.

Все люди, несомненно, братья,

за исключением сестёр.

Но это, правда, не меняет

лихих сценариев судьбы.

Вот Каин Авеля пронзает.

Да, братья, но… не без борьбы.

И, кстати, вспомним о системе,

живущей испокон веков.

Ты – брат, но если ты не с теми,

то ты уже среди врагов.

Тебя уже обходят люди,

с тобой уже не говорят.

Ты в их глазах – сродни Иуде,

для них ты – воплощённый яд.

И страх с тобой соприкоснуться

настолько может быть велик,

что люди могут поперхнуться,

твой издали увидев лик.

Хотя они тебя не знают…

Они не ведают, кто ты.

Им просто кое-кто сообщает

«всё о тебе»… Из доброты.

Система нас оберегает.

Так было всюду и всегда.

Неужто это поменяет

тебя? Не говори мне «да».

Подумай в тишине об этом

и с этим чувством поживи.

Не обольщайся тьмой и светом,

хоть всё в них только о Любви.

Разговоры с поэтом

Когда кузнец с поэтом говорил,

он отмечал: «Ты пишешь очень ловко.

Поэзия, пожалуй, тоже ковка.

Когда б ты наше ремесло любил…»

Когда делец с поэтом говорил,

он восклицал: «Мои аплодисменты!

Но как ты сможешь получать проценты?

Ах, если б ты практичность полюбил…»

Когда министр с поэтом говорил,

он молвил: «Слово – тоже управленье.

Но нужно быть при этом в подчиненьи.

Вот если б ты систему полюбил…»

Когда мудрец с поэтом говорил,

он произнёс: «И ты мудрец отчасти.

Но обуздать необходимо страсти!

Ах, если бы ты Истину любил…»

Возможно, я и не вполне поэт.

Мне, впрочем, люди разные порою

рекомендуют – что любить, что нет,

и как любить, и с кем, само собою.

И я пытался многое ценить:

путь ремесла, систему и практичность,

познанья мудрецов. Но вот любить

мог красоту… Точнее – только личность.

Для чего к тебе идти?

Для чего к тебе идти?

Это хлопотно и долго.

Лучше я тебе в сети

напишу про чувство долга.

А наш долг – друзей любить,

личным баловать вниманьем,

их бедой и счастьем жить,

их удачей, их страданьем.

Я же знаю хорошо,

я читал, мой друг, когда-то.

Если б ты ко мне пришёл,

я б тебя обнял, как брата.

Но зачем ко мне идти?

Это хлопотно, я в курсе.

Ты напишешь мне в сети

с электронным ритмом в пульсе.

Впрочем там, в сети, друзей

очень много – сотни, тыщи.

Ты минуточку, ей-ей,

вряд ли для меня отыщешь.

Современный человек,

я за всё тебя прощаю

и прощаюсь, и навек

виртуально обнимаю.

По квартире я пройдусь

и увижу самых близких.

Все молчат, какая грусть!

Все тихи, как обелиски.

Пред экранами сидят

и друзьям в сети сообщают,

что зайдут… но только в чат,

и взаимность получают.

С них смахну легонько пыль,

им налью тихонько чаю.

Жили мы, и это быль.

Я по жизни той скучаю.

* * *

Демоны и боги,

женщины, мужчины

рождены в итоге

из одной причины.

Наши отношенья –

словно бег по кругу.

И до исступленья

мы нужны друг другу.

Мы живём «врагами»,

мы без них не можем,

веря, что с «друзьями»

всех их уничтожим.

Мы их отвергаем.

Только вот в чём сложность:

нам нужна, мы знаем,

противоположность.

Без неё уныло

и не интересно.

И любовь постыла,

да и дружба пресна.

Сказки

Ах, как давно, друзья, не читал я сказок.

Ах, как давно не разгадывал их загадок.

Мир, как болото, очень местами вязок.

Там, где проникла ложь, воздух просто гадок.

Вот открываю книгу, а в ней рассказик,

как Гулливера веры пленили в путы,

чтобы себе устроить победы праздник,

хитрые, лицемерные лилипуты.

Мелочи жизни, нелепые коротышки

могут связать великое, то, что в сердце.

Знаешь, мне помогают порою книжки.

Сказки и песни… Ключик к волшебной дверце.

Образы… Чем заменишь лекарства эти?

Поп и Балда, царевна в гробу хрустальном

спит, как и все мы… Помнишь – рыбак и сети?

Злая старуха грезит о материальном…

Ведьмы, Яга с Кащеем, им леший служит.

А на других страницах Иван, Жар-птица…

Тот, кто читает, сразу не обнаружит:

слово – волшебный способ, чтоб измениться.

Это не новость, правда. Но я порою

лишь удивляюсь, вновь погружаясь в сказки,

как я, сочувствуя главному их герою,

им становлюсь на время – душой без маски.

Я каждое слово своё опровергнуть готов

Я каждое слово своё опровергнуть готов.

Как армии в битве – фаланги воинственных слов.

Вопросы отточены, копья дефисов, тире,

стоят двоеточия в четверостишьях-каре.

Все жаждут сражаться. Но битвы не будет пока.

Слова-дипломаты сойдут с моего языка,

и будут неспешный до срока вести диалог

о том, что жестоко в словах, чей немилостив слог.

Бессмертные живы всегда, участь прочих тиха.

Уходит легко в никуда слов пустых шелуха.

Слова-одиночки обычно не очень важны,

лишь звонкие строчки задора и силы полны.

Для слов передышка нужна иногда и привал,

закрытая книжка, чтоб в руки читатель не брал.

Но время настанет, и ринутся в битву войска.

Убьют или ранят кого-то слова свысока.

А многие сами умрут, отгремев, отслужив,

найдут свой последний приют, в «древних текстах» почив.

Их скоро забудут, лишь некий учёный потом

найдёт те слова и сравнит со своим языком,

и духи сражений былых вновь свободу найдут,

какой-нибудь пламенный стих тиранию зануд

разрушит однажды, и скажет поэт-острослов:

«Я каждое слово своё опровергнуть готов».

Упаковка

Есть у каждого трактовка

дел, событий, смыслов, слов.

Вот явленье – упаковка.

Как с ней связана любовь?

О, любовь – судьбы подарок,

восхищение в душе!

Вид её бывает ярок,

удивителен вообще.

Как сюрприз и как обновка

свежести любовь полна…

Так скажите, упаковка

ей нужна иль не нужна?

Разделились мненья сразу.

Кто-то начал утверждать:

«Чтоб приятно было глазу,

надо всё ж упаковать!»

Оппоненты возражают,

не смягчая колкость фраз:

«Тот, кто любит, принимает

всё как есть и без прикрас».

Кто-то вставил слово ловко:

«Суть явлений улови!

Плохо, если упаковка

остаётся без любви

и её, уже пустую,

предлагают нам подчас,

удалив любовь живую,

вдохновляющую нас».

Каждый в тело упакован,

спрятан где-то во плоти,

скрыт, надёжно утрамбован,

так, что даже не найти.

Жизнь крадёт судьба-воровка,

потребителю отдав

оболочку, упаковку,

за неё немало взяв.

Если хочешь плоть-чертовку,

ту, чьи формы хороши,

получай лишь упаковку

без любви и без души.

Если ж ты любви желаешь,

внешний лоск с теченьем лет

ты, возможно, потеряешь.

Но пути другого нет!

За поверхностью фасада

суть попробуй разглядеть.

У любви всё так, как надо

и сейчас, и даже впредь!

Хотелки

Если мысли стали мелки,

погрузи их вглубь себя,

изучи свои хотелки,

не ликуя, не скорбя.

Что ты хочешь? Силы, власти

над людьми и над судьбой?

Чтоб, как перед целым части,

все склонялись пред тобой?

Хочешь воли и свободы?

Райских рощ и райских дев?

Чтоб тебя не брали годы?

Чтоб царил, на трон воссев?

Выбирай, чего угодно!

Жизнь одаривает всем,

по заслугам воздаёт. Но

ты спроси себя: «Зачем?»

Для чего ты просишь блага?

И к тому же для кого?

Обретенья – это влага,

дождь для сердца твоего.

Очень часто так бывает:

от того, что обретёшь,

в сердце быстро возрастает

то, чем ныне ты живёшь, –

эгоизм иль состраданье…

Так идёт за годом год.

Знай, что главное желанье