Мой микромир

Ярослав Климанов

Мой микромир

Стихи с оттенками иронии

Живёт поэт и постоянно

стремится что-то произнесть.

Кому строка его желанна?

Бог весть…

1990

Расцвет

лет.

Живу, грамафонствуя.

В искусстве

поэт

или монстр я?

1991

Вспоминаю в тоске Чебурашку,

Гену милого и Шапокляк.

Всё отдал бы им, даже рубашку,

просто так, просто так, просто так.

Лишь бы Гена играл на гармошке –

добрый, старый, святой крокодил –

про рябину, про стёжки-дорожки

и про речку родимую Нил.

1992–2009

О Дарвине

На свете как-то Чарльз Дарвин жил.

Я не пытаюсь в нём найти изъяны,

но он однажды вдруг предположил,

что предки человека – обезьяны.

Чарльз Дарвин не был болен или пьян.

Он просто призадумался немного:

«Да, человек похож на обезьян,

и очень даже не похож на Бога».

В такую родословную людей

сэр Чарльз не имел железной веры.

Но популярность дарвинских идей

приобрела огромные размеры.

И начался большой переполох.

Иные очень даже вдохновились.

Они кричали: «Нас не создал Бог!

Мы от горилл случайно получились!

Мы долгого развития венец!

Так выпьем же чего-нибудь за это!

Мы сами словно Бог, а ваш Творец –

фальшивая, расхожая монета!»

И Дарвина прославили в веках,

хотя старик изрядно сомневался

и, чтобы не остаться в дураках,

от многих утверждений отказался.

Но было всем не до него уже.

Теорию в учебники вписали.

И вышли на проспекты в неглиже,

и лапами под мышкой почесали.

И сразу стали самочек ловить,

и к миру повернулись голым задом.

А про Творца решили позабыть,

чтоб не пугал детей кромешным адом.

Но у судьбы для всех особый план.

И человек (опустим междометья)

всё более похож на обезьян,

особенно в последние столетья.

Сбываются заветные мечты.

Есть место всем в просторах мирозданья.

Всевышний, гений чистой красоты,

исполнит наши тайные желанья.

Мы можем стать подобием горилл,

жизнь человека промотав бездарно.

И, что бы Дарвин там ни говорил,

ему гориллы вряд ли благодарны.

Себе в день рождения

На свет родился как-то новый дом,

в него хозяин сразу же вселился,

всё было свежим и опрятным в нём,

и кран тогда ещё не прохудился.

Дом мог кого угодно удивить.

Он был особым, уникальным домом.

Он мог расти, и даже мог ходить

на рынок, в сад, к друзьям или знакомым.

Хозяин жил и вёл свои дела,

а дом дарил ему удобства быта.

И крыша у него была цела

и форточка в окошке не разбита.

Прошло немало лет с тех пор и вот

хозяин уважаем стал в народе,

Но вот беда, потёк водопровод,

и стены дома покосились вроде.

Хозяин жил в потоке важных дел,

дом шёл за ним, но вот какая штука:

за много лет он сильно постарел

и в кухне отвалилась штукатурка.

Я не хотел бы омрачать рассказ

подробностями драмы, но в итоге

сломались печка, ванна, унитаз

и нижняя ступенька на пороге.

Хотя хозяин не жалел трудов,

ремонт не очень скрасил положенье.

Дом продолжал ветшать. В конце концов

хозяин принял верное решенье:

«Я оставляю этот верный хлам

на произвол судьбы. Пора в дорогу.

Здесь прошлое уже. А где-то там

всё будет снова как угодно Богу».

И он ушёл. И опустел тот дом.

Соседи сняли шляпы и сказали:

«Хозяин дома был весельчаком,

но мы его почти… почти не знали.

Теперь ушёл. Счастливого пути.

Ну что ж, пора и нам. Вся жизнь – дорога.

Пусть повезёт ему в его пути.

А было что, так мы не судим строго».

Карась

"Жареная рыбка, дорогой карась,

где ж ваша улыбка, что была вчерась?"

Николай Олейников

Карась на сковородке.

Ой, как ему паршиво!

Ему налили водки.

Ему налили пива.

Наркотики к тому же

главврач ему втыкает.

А карасю всё хуже,

его уже ломает.

Что делает, в натуре!

Смотри, что вытворяет.

Быть может, о культуре

он ничего не знает?

Мы всё спокойно сносим.

Он рвётся за пределы.

Мы ничего не просим.

Жара – святое дело.

А он всё в небо рвётся,

отплясывая лихо.

Ну что ему неймётся?

Ведь с ним же карасиха.

Сюжет трагикомичен.

Мы это понимаем.

Нам всем огонь привычен.

Мы все чуть-чуть страдаем.

Но я не верю, Боже,

что было мало водки.

Какой он странный всё же,

карась на сковородке.

* * *

Жизнь как мировая экономика:

мы в долгах и некогда любить.

Бескорыстья маленькая толика –

всё, что я пытаюсь сохранить.

Доллары, рубли и фунты стерлингов

превращают маленьких людей

в гитлеров и геббельсов, и герингов,

в слабых жертв и сильных палачей.

Женщины, поклонники и почести

превращают сильных в слабаков.

Упаси меня от этой участи,

Боже мой, не знающий оков.

Бескорыстья маленькая толика –

всё, что я желаю сохранить.

Даже мировая экономика

мне не в силах это возместить.

Неудачник становится критиком

Неудачник становится критиком,

генералом вчерашний майор,

прощелыга – успешным политиком,

сизым облаком пьяный сапёр.

А чудак в это время становится

Человеком и тихо поёт.

Он зачем-то Всевышнему молится,

попадая порой мимо нот.

Жизнь повсюду кипит, развивается,

слышно: пули в пространстве свистят.

Человек невпопад улыбается

и глаза его странно блестят.

«Разве песня его монотонная

защитит населенье страны,

если ядерная, мегатонная

бомба рухнет на нас с вышины?

Что, молитва его однозвучная

урожай нам поможет спасти,

если засуха вдруг злополучная

пожелает его унести?»

Вопрошающий гордо топорщится,

по столу кулаками стучит.

Человек сострадательно морщится

и уходит в себя, и молчит.

Человек, ты ведь можешь уверенно

веским словом сомненья разбить.

Мудрость предков веками проверена.

Ты способен других убедить.

Почему ты стоишь и молчишь?

Человек, тебе есть что сказать.

Опыт жизни тебя научил,

как узлы всех проблем развязать.

Может быть, ты простой имярек…

Но живёшь, всех на свете любя,

сострадая. Прости, Человек,

я опять критикую тебя.

Неудачник становится критиком,

генералом вчерашний майор,

прощелыга успешным политиком,

сизым облаком пьяный сапёр.

А чудак в это время становится

Человеком и тихо поёт.

Он зачем-то Всевышнему молится,

попадая порой мимо нот.

* * *

Да, под Луной ничто не ново,

да, и под Солнцем всё фигня.

И каждый знает, как хреново,

когда «не любит жизнь меня».

Но есть и хуже положенье,

когда вдруг ясного ясней,

что жизнь обычно – отраженье,

и смысла нет бороться с ней.

Новогоднее

Ни дров, ни ёлок не руби.

Ведь Новый год совсем не в этом.

Люби всегда, везде люби.

Люби весной, зимой и летом.

Порой осенней не скорби,

что грязь к ботинкам прилипает.

Всем сердцем даже грязь люби,

покуда в сердце сил хватает.

Когда несут тебе цветы,

когда тебе их не приносят,

людей люби, как братьев, ты,

пусть даже люди и не просят.

Пусть даже в жизни не везёт,

пусть не фартит, не прёт, не катит…

Люби! (Не только в Новый год.)

И никогда не думай «Хватит!»

Обычный необычный человек

Обычный необычный человек,

неровно дышащий, но равнодушный,

в счастливых муках коротал свой век,

всех слушающий, то есть непослушный.

Он жаждал оттого, что много пил.

Он от перееданья был голодным.

Он нищим был, поскольку всё копил,

и от свободы был он несвободным.

Он от избытка силы ослабел.

Он стал безвольным, многого желая,

от долгих разговоров онемел

и стал тупеть, всё больше узнавая.

Он, с места не сходя, всю жизнь бежал,

летая, он в трясине оставался,

и, отдавая, он не отдавал,

и, наслаждаясь, он не наслаждался.

Он слепо созерцал весь мир вокруг,

он, не любя, любил кого попало,

дружил, не зная, что такое друг,

и делал много, делая так мало.

Он исцелял убогих и калек,

покуда сам нуждался в исцеленье,

обычный необычный человек,

живущий долго – целое мгновенье.

Он верил в Бога, но не доверял,

но, падая, он всё же поднимался.

Служа другим, он господином стал

и, ад познав, Всевышнему предался.

Когда слова святых, как первый снег,

покрыли верой всё его сознанье,

он перешёл в иное состоянье,

обычный необычный человек.

О языках

Средь наречий неблизких

разных стран и времён

кто-то любит английский,

кто-то в польский влюблён.

Русским роднее русский,

шведам шведский милей,

а кому-то французский

с Елисейских полей.

В мире наречий много.

Мы не знаем порой,

как величает Бога

рядом язык другой.

Сердце же отзывается,

хоть на каком зови,

если в слова вплетается

вечный язык любви.

Для него даже толика

чистой любви сладка.

Мне не хватает только

этого языка.

Памятник

"Я памятник себе воздвиг нерукотворный.

К нему не зарастёт народная тропа.

Вознёсся выше он главою непокорной

Александрийского столпа".

А. С. Пушкин

Я памятник воздвиг и любовался

монументальным творчеством своим.

Я перед ним то плакал, то смеялся,

как никогда самим собой любим.

Я памятник воздвиг в уме своём.

В нём все черты божественными были.

Они меня молиться вдохновили.

И вновь и вновь я размышлял о нём.

И вдруг я вижу: по тропе народной

к нему подходят и в него плюют,

и осыпают статую мою

отборной бранью небогоугодной,

и оскверняют дивный монумент,

и пишут злые надписи на камне.

И больно мне, и грустно в тот момент,

и слёзы увлажняют вдруг глаза мне.

И больше я не вижу ничего.

И в горле ком. Меня обида душит.

О, падшие, завистливые души,

вы не сумели оценить того,

кто вам дарил божественное слово,

кто вас в пути учил и вдохновлял.

И ясно слышу: проклинают снова.

И чувствую: ломают пьедестал.

Коль памятник воздвиг в своём уме,

не стоит удивляться, что народы

снесут, сметут надгробие свободы,

ничтожества печальный монумент.

Вандалы! Ну, а кто помимо них

поможет мне быть проще? Сам? Возможно…

Поэтому пишу вам осторожно

про «памятник нерукотворный» стих.

Розетка

Кто в розетку засовывал руки,

Подтвердит: всё менялось тотчас.

Спать уже не хотелось со скуки

И пугались родные за вас.

По-другому дышалось и пелось,

Мысль в уме по-другому текла.

И скорей поделиться хотелось:

«Я в цепи. Я сгораю дотла».

Все вокруг приходили в движенье.

Кто-то вас собирался спасти.

Вы же знали: «Пошло напряженье.

Я в цепи. Нет иного пути».

И когда всё кончалось внезапно.

Вы спешили проверить контакт,

Чтобы вновь засиять лучезарно,

Чтобы сердце забилось в такт

С этой скрытой пульсацией тока,

Чтоб в груди танцевала душа.

Вы менялись настолько… настолько,

Что считали, что жизнь хороша!

Вам хотелось сильнее светиться,

Чтобы люди увидели цель:

Нужно просто к цепи подключиться,

Если это исправная цепь.

Но, увы, вас не все понимали.

Люди вас сторонились порой.

И одни головою качали,

А другие шептали: «Герой!»

И решали весь вечер соседки,

Как помочь вам в ужасной беде,

Как же выключить вас из розетки,

Ведь не видно розетки нигде.

Всем известно: счастливчики редки.

Ведь не каждый сумеет вот так

Подключиться к незримой розетке

И понять: «Боже мой, есть контакт!»

Есть повсюду контакты и значит,

Каждый встречный – уже контактёр.

Каждый с кем-нибудь тесно контачит:

Врач, торговец, политик, актёр.

Кто-то с духами в тёмной квартире,

Кто-то с ангелами в небесах,

Кто-то с песней, звучащей в эфире.

Выбор есть. Выбор в наших руках.

О мудрецах

Я не способен размышлять часами.

И пусть во всём ином я молодец,

но трудно мне общаться с мудрецами,

поскольку сам я вовсе не мудрец.

Видать, набедокурил я когда-то,

свершил в судьбе неверный поворот,

ведь с мудрецами трудно мне, ребята,

и жизнь меня, увы, за это бьёт.

У них душа – как чистая одежда,

а я в пыли, в грязи и в синяках.

Мне рядом с ними ясно: я – невежда.

На фоне их я вечно в дураках.

Я сам, как Аристотель, в ресторане

и, как Платон, среди трудяг простых,

я – как Сократ, когда с друзьями в бане,

и словно Диоген, когда без них.

Я очень умным выглядеть пытаюсь,

но с каждым днём сильнее в сердце боль,

ведь если с мудрецами я общаюсь,

то сразу ясно: я – полнейший ноль.

Мои цветные пламенные речи

пред их молчаньем – просто суета.

Мои спина и грудь, и пресс, и плечи

пред их глазами – просто пустота.

Мне хочется гулять и наслаждаться,

а мудрецы – воздержанный народ.

Непросто с ними мне соревноваться.

Их волю даже пуля не берёт.

Все, кто пугал их смертью и кострами,

ушли в небытие, в конце концов,

не в силах состязаться с мудрецами.

И ныне люди славят мудрецов.

Мне беспокойно. Зависть сердце гложет.

Я стал читать. Я плоть постом морю

в надежде, что когда-нибудь, быть может,

я стану первым, всех перемудрю.

Я написал поэмы и трактаты,

но результата, как и прежде, нет.

Мне с мудрецами тяжело, ребята.

Откройте, в чём же мудрости секрет!

2010

О духе

Дух, искорка иного мира,

живёт в телах. Вот это да!

На животе немного жира

и даже много иногда.

На голове волос не густо,

как в тундре – розовых кустов,

и, в общем, тело, как капуста, –

из многих состоит слоёв.

За всеми этими слоями,

конечно, духа не видать.

А он руками и ногами

порой способен помахать,

скривить лицо иль улыбнуться,

в глаза с любовью заглянуть.

Но как же с ним соприкоснуться?

Ответьте мне хоть кто-нибудь.

2012

Бог создал в целом идеальный мир.

Но что-то было явно ненормально.

И звери жили все в ладу с людьми,

и реки все текли горизонтально,

но наступил однажды новый век,

и понял вдруг ошибку человек:

«Мы ходим по земле на двух ногах,

а ведь могли б парить, как-будто птицы.

Исправим это! Нам неведом страх!

Введём аэропланы, колесницы!

Построим наконец-то города

и станем колесить туда-сюда!»

И вот прошли эпохи и века.

Всё человек природу улучшает.

Работа эта вовсе нелегка.

Он устаёт и быстро умирает,

вздыхая перед смертью наконец:

«А может, прав был всё-таки Творец?!»

Соседу

Не сори, мой товарищ, в подъезде,

у себя под дверями не гадь!

Ведь решали когда-то на съезде,

что наступит в стране благодать.

Впрочем, речь-то совсем не о съезде,

а о нашей душе, вот в чём суть.

Не сори, мой товарищ, в подъезде

и в душе подмести не забудь.

Мысли из палаты № 6

Друзья, я снова размышлял о многом.

Духовный кризис в обществе настал.

Вчера опять весь день работал Богом,

и вновь под вечер дьявольски устал.

Я над прогрессом тяжело трудился.

Мои идеи были высоки.

Но вновь со мной никто не согласился.

Тупицы, деграданты, сопляки.

Пишу в ООН. Они не понимают,

как точка зренья Господа важна.

Меня не за того здесь принимают

в особенности дети и жена.

Никто не написал с меня иконы,

всем репортёрам на меня плевать.

Ну, коли так, пойду в Наполеоны.

Быть может, мир смогу завоевать.

Про деда Василия

Дед Василий вставал без будильника,

жил без телика и холодильника,

был к соблазнам всей нечисти глух,

зная: Вася – божественный дух.

Жизнь Василия шла по порядочку:

он молитву любил и зарядочку,

жизни кланялся, как алтарю:

«Здравствуй, Боже» и «Благодарю!»

Прятки

Я всегда любил загадки,

мир веселья и затей

и, конечно, жмурки, прятки –

игры маленьких детей.

Но однажды, вот в чём дело,

сам не знаю, почему,

я вошёл в другое тело,

а потом в другое тело,

а потом в другое тело.

Где теперь я, не пойму.

Но приятно, право слово:

все меня в игре моей

принимают за другого

много жизней, много дней.

Как я славно постарался,

как я всех перехитрил,

ведь никто не догадался,

кто же я и кем я был.

Вот я царь, а вот я плотник,

вот я муж, а вот жена.

Вот я жертва, вот – охотник,

Я меняю имена,

голоса, костюмы, лица,

континенты, страны, пол.

Мною можно восхититься:

всех в игре я превзошёл.

Я не сразу догадался,

что же тут произошло.

Я опасно заигрался

самому себе назло.

В мир иллюзий и забвенья

привела игра моя.

Я исполнен сожаленья:

я не помню, кто же я.

В зеркала смотрю с опаской

и пытаюсь разгадать,

кто же там, за внешней маской,

и пытаюсь маску снять.

Но за ней уже другая.

Снова, снова, Боже мой!

Как я скрыл себя, играя.

Где же он, последний слой?

Помогите, помогите!

Дайте знать, хоть кто-нибудь,

кто я, где я, подскажите!

Как найти к началу путь?

Но вокруг стена молчанья.

Ведь у всех игра своя.

Все живут в плену незнанья,

заигравшись, как и я.

Я повсюду словно лишний.

Я живу, судьбу кляня,

и молюсь: «Прошу, Всевышний,

отыщи во мне меня».

Убийца

Я слышу, что кто-то шагает за мной.

Я чувствую: он у меня за спиной.

В руках у него пистолет или нож.

Серийный убийца. Что с психа возьмёшь!

Ему всё равно. Он прожжённый маньяк.

Он может зарезать меня просто так.

Ни деньги, ни слава его не прельстят.

Лишь смерти моей он действительно рад.

Вокруг темнота, только в небе луна.

Погоню за мной наблюдает она.

Шаги всё быстрей. Переулки узки.

Мгновенья до встречи, увы, коротки.

Нет сил обернуться. Но кто-то внутри

мне шепчет: «Не бойся, назад посмотри!»

И я замедляю шаги и назад

смотрю, чтоб увидеть убийцы глаза.

Но нет никого. На столбах фонари

качаются мерно. И кто-то внутри

мне шепчет опять: «Я повсюду с тобой.

Ты думал, что я у тебя за спиной!

Но ты ошибался. Не скрыться нигде.

Я рядом. Я близко. Всегда и везде.

Я – Время. Я стрелкой скольжу по часам.

А жить или нет – выбираешь ты сам».

2013

Интернет

Если кто-то держится обета

ближних и себя не совращать,

то ему просторы интернета

лучше никогда не посещать.

Там не нужно много лет стараться.

День-другой, и все – твои друзья.

И куда потом от них деваться?

От друзей… Уже не знаю я.

У меня рассеялись сомненья,

что с недавних пор в судьбе моей

интернет – алтарь для поклоненья,

новая религия людей.

На него глядят, как на святое,

о клавиатуру бьются лбом.

И со мной случается такое!

Интернет! Я всей душою в нём.

Недостатков в нём не замечаю!

Он мне друг и брат, отец и мать.

Всё ему, родимому, прощаю.

Боже мой, ну что ещё сказать!

С ним давно забыл я слово «скука».

Но порой, не знаю, почему,

кажется, что в жизни есть разлука…

Только с кем разлука? Не пойму.

Микроб

Жил-был микроб в природе.

Старался честным быть.

В своём родном народе

стремился всех любить.

В стекле увеличительном

его не увидать.

Но многие значительным

могли его считать.

Жена и дети славили

микроба свого

и даже не лукавили!

Представьте, каково!

Какие достижения

он в жизни совершит?

Какие улучшения

внесёт в микробий быт?

Быть может, он в сражении

погибнет на войне?

В поту, в изнеможении….

Он не расскажет мне.

К могилке принесут цветы

и бросят их на гроб.

Прощай, мне очень близок ты,

родимый мой микроб!

Но смерть не уничтожит нас.

Ты не ушёл, ты жив.

И где бы ни был ты сейчас,

старайся, брат, служи.

Не думай, что старания

твои коту под хвост.

Ведь главное – сознания

микробьего прирост.

От зла и бессердечности

тебя не ценит жлоб.

Но знай, что в мире вечности

любим любой микроб.

2014

Божественный стих

Сегодня утром было откровенье,

не вещий сон и не пустой мираж,

божественное, дивное виденье…

Я по-другому мир увидел наш.

Божественные птицы песни пели,

божественные жители притом

в божественных автобусах сидели

и ехали божественным путём.

Божественная, вечная дорога

к божественной работе их вела.

И всё повсюду было ради Бога:

слова людей, и мысли, и дела.

Божественные волны набегали

на берега божественной реки.

Божественную рыбу отпускали

в божественном сознаньи рыбаки.

Звучали гусли, арфы или лиры,

и все вожди с божественным лицом

божественно курили трубку мира

и кашляли божественно потом.

Божественные девушки собрались

в божественно прекрасный хоровод,

а юноши божественно старались,

чтоб жизнь была – не жизнь, а чистый мёд.

Нахлынули божественные грёзы,

божественная песня полилась,

и потекли божественные слёзы

из некогда совсем обычных глаз.

И многое открылось по-другому…

Я понял: все в божественной любви

всю жизнь идут к божественному дому,

где сколько хошь – божественно живи.

Но чтобы жизнь малиной не казалась

и чтоб слегка божественное скрыть,

они играют в похоть, в гнев и жадность,

для разнообразья могут и побить.

И чтобы стали многие достойны

действительно божественных наград,

они ведут божественные войны

и побеждать божественно хотят.

Всё это длилось только миг, не долго.

Порою с идеальным рвётся нить,

чтоб в мире не забыть про чувство долга,

божественного долга не забыть.

2015

Выбор

В чём наш выбор? Либо Бог

(путь к Нему не каждый знает),

либо орган между ног

(адрес с детства нам сообщают).

И по множеству причин

создаётся впечатленье,

будто путь всего один

и – в известном направленье.

Это вкратце жизни суть.

Так обычно происходит.

Но порой известный путь

к неизвестному приводит.

В чём же истина, итог?

Я сказать, друзья, обязан:

даже орган между ног

с Божьим планом как-то связан.