Ищу жену с прицепом

Я психую, да!

- Я не психую.

- Не хочешь в машину, давай в кофейню сядем, - показывает взглядом на вывеску.

- Давай, не сегодня, - стряхиваю снежинки с его воротника. - Будет свободное время, я тебе позвоню, пересечёмся...

Выражение его лица плывет, превращаясь в недружелюбное. Роза летит пренебрежительно в снег.

Вздрагиваю, когда она втыкается.

Поднимает к уху звонящий телефон.

Пытаюсь обрулить его, пока он отвлекся.

- Я не договорил, - перехватывает меня за руку. - Подожди.

Отвечает по телефону.

- Тихомиров. Когда? Какую нужно? У меня третья минус, да. Но я бухал вчера. Да и сдавал три недели назад. Меня не возьмут. Какую ещё? Сейчас найдем...

Скидывает вызов. Расфокусированно смотрит мимо меня.

- А что-то случилось?

- Массовая авария, несколько детей в реанимации.

- А у меня тоже третья минус... - с тревогой бормочу я. - Правда, я никогда не сдавала.

- Паспорт с собой?

- Да!

- Поехали...

Беспрекословно позволяю посадить себя в машину.

Свет обзванивает по дороге каких-то людей. Мы приезжаем в больницу.

Анкета, экспресс-тесты...

Сидим перед процедурным кабинетом, в халатах и бахилах.

Он - просто со мной здесь, общается с людьми по телефону, собирая ещё доноров. Вышагивает туда-сюда по коридору.

- Чалкина Светлана, - выходит медсестра в маске. - Проходите.

- О, божечки... - набираю воздуха побольше.

Закрыв глаза переживаю экзекуцию. Под конец процедуры пальцы и губы начинают неметь. И появляется липкое чувство слабости.

- Что-то мне нехорошо... - бормочу я, немного испугавшись.

- Значит, достаточно.

Вытаскивает иглу.

- Голова не кружится? - заглядывает мне в глаза. - Нашатырь?

- Нет-нет!

Что такое нашатырь я в курсе! Ну его нафиг...

С черными точками перед глазами, придерживаясь за стенку выползаю в коридор.

Гул в ушах нарастает.

Прижимаясь к стене спиной, сползаю вниз.

- Ё-моё, Чалкина!.. - слышу его голос, словно из под толщи воды.

Чувствую, как подхватывает на руки. Гул в ушах превращается в противное шипение.

- Влейте нам все обратно, пожалуйста. У нас отмена!

- Ничего-ничего... - щупает мой пульс медсестра. - Там, ребеночку надо. А девушке - постельный режим, красного вина, красного мяса и на десерт - гранат и шоколад.

- Сейчас замутим...

Обнимая, Свет бережно ведёт меня вниз.

- Где была-то вчера?.. - переспрашивает спокойно, трогая губами мой лоб у виска.

- Там, в больнице, просят иногда с отказниками и сиротами понянчиться после операций. Персонал для этого не предназначен, а родственников у них нет...

Растирает моё плечо со вздохом.

- Пойдем, полечим тебя…

Глава 14 - Личная история

Заняв в грузинском ресторана нишу с диванами сидим друг напротив друга.

На столе у нас бутылка красного грузинского, мы ждём мясо.

К нам выходит шеф ресторана. Пожилой грузин.

- Здравствуй, дорогой генацвале! - тянет мне руку.

Поднимаюсь, жму, обнимаю его, приветствуя!

- Здравствуй, Дато!

- Сейчас все будет по высшему классу! Ай, девушка какая у тебя красавица!

Отсыпает кучу комплиментов Светляку.

- Свет - очень уважаемый у нас гость, очень! - вскидывает руки, слегка рисуясь перед Чалкиной.

- Только не буянь, я тебя прошу! - обращается ко мне. - У нас гостей много сегодня, все уважаемые… Почти.

Ухмыляюсь, ловя шокированный взгляд Чалкиной.

На ее щеках расцветает румянец.

- Все нормально будет, Дато. Я чисто девушку покормить.

- Все сделаем в лучшем виде! - смачно целует сложенные в щепотку пальцы.

Уходит.

- Это что сейчас было, Тихомиров? Почему он так сказал??

- Да был тут инцидент... Я извинился за него.

- Кошмар.

- Ой, да прекрати. Давно уже. Понятия не имею, чего он припомнил. Так вот... - продолжаю я ей рассказывать. - С Зоей мы с интерната ещё знакомы, жили там в одной "семье", - рассказываю я Чалкиной.

- Почему она Заяц?

- Родители наркоманы. Родилась с сильным косоглазием. Так все и звали - Косой, Заяц... Потом операцию сделали, а погоняло, как водится, прилипло.

- Тогда это очень обидно! - возмущается Чалкина.

- Это ее история. Она ее не обламывает. У нас все там были, знаешь, не красавцы. У кого волчья пасть, у кого с зубами треш. Сколиозники. Косолапые. Хорошеньких и здоровых то быстро разбирали...

- А ты?

- А нас не забирали, потому что родители были ограничены на нас в правах, а не лишены.

- Нас?

- С братом... И двое нас. Редко кто-то готов больше одного взять. Да мы уже и взрослые туда попали. Стали вытягиваться. В классе третьем, кажется. Детская милота уже все... Испарилась.

- Как грустно... - сводит свои бровки домиком. - А Валентина Ивановна как в волонтеры попала?

- У нее семья погибла. Осталась одна. Приложить мощности некуда. Ну и вот... Пей давай, то, что доктор прописал, - подливаю ей вина.

- Боюсь... Мне то много не надо. С пары бокалов унесёт. А ты вообще-то ненадёжный кавалер, Тихомиров.

- Почему это? В любом состоянии доставлю до кровати.

- И в ней же и останешься?

- Как приглашать будешь!

- А как же Мария? - мстительно.

- Чего ты мне эту Марию подсовываешь?

- Ты же ищешь с детьми... Мария - хоть завтра! И не надо на меня так смотреть, я все равно в кровать не приглашу. Зря стараешься.

Делает глоточек вина.

- "Лучше смотреть на то, что не можешь трахать, чем трахать то, на что не можешь смотреть", - выпиваю свой бокал.

- Тише! - страдальчески поднимает глаза к небу.

- Что?.. - недоумеваю я.

- Если ты не в курсе - "трахать", - беззвучно. - Слово неприличное. А мы в приличном месте! За ширмой люди... - показывает мне за спину.

- Нормальное слово...

Нам приносят несколько блюд.

Официант ведёт ножом по распадающейся от давления на волокна томленной говядине.

Поливает ее сверху сладким гранатовым соусом и обжигает горелкой.

- Ого... - облизывается Чалкина. - Вот как с тобой мясо не есть, а?

- Со мной надо есть всё. Тем более после кровопускания.

Кладу ей на тарелку кусок.

Пробуем.

- М-м-м-м! - синхронно стонет мы, закатывая от удовольствия глаза.

- Огонь?

- Пожар! - хихикает она.

Подливаю ей вина.

- Вот так, пробуй, с кондари и кинзой, с ореховой пастой, - подцепляю специй к мясу, скармливаю.

- М?

- М-м-м...

- Громче, - подмигиваю ей.

- Вот, гад, - облизывается, улыбаясь.

- Сейчас ещё фондан шоколадный тебе принесут. Как самочувствие?

- Прекрасно!

Запивает вином. Доливаю ещё.

- Хва-а-а-тит...

- Да ладно тебе...

- А брат твой где? Чем занимается? Тоже волонтер?

- Брат... - вздыхаю. - Нет, не волонтер. Наоборот.

Шлюха та ещё…

- А он старший или младший?

- Кто ж его знает. Мать не говорила…

- Аха-ха-ха, - слышу знакомый раскатистый смех за толстой ширмой между нишами.

Застываю, теряя фокус.

- Свет, ты чего? Бестактный вопрос, да? Извини... - сжимает мою лежащую на столе кисть.

- Ах, вот почему "не буянь"! - поднимаюсь я, - Теперь понятно.

Смех этот может принадлежать только одному человеку. Брату.

- Свет! - распахивает глаза Чалкина. - Сядь пожалуйста. Тихомиров!

- Все нормально.

Крепко хватает меня за руку.

- Не надо!

- Что - не надо?

- Всё - не надо! Пожалуйста.

Сажусь обратно.

- Ты чего так возбудилась-то, Чалкина? Ешь, давай...

- Поехали домой.

- Пф! Вот ещё... О себе расскажи лучше. Замужем была?

- Собиралась... Но не с моим диагнозом.

- Да ерунда твой диагноз. Можно, на крайний случай суррогатную мать найти.

- Можно. Но это... высокомерие какое-то, что ли. Гордыня! Вокруг столько брошенных детей, а тут устраивать такие танцы с бубнами, чтобы "купить" именно "своего". Не даёт если Бог, наверное, хочет чтобы как-то иначе пришли. Или, может, они уже родились, мои дети... Их просто надо найти.

Смотрю на нее, тяжело вздыхая.

- Непросто тебе жить, Чалкина.

- Дура, да? - смущённо.

- Нет...

Классная девочка.

Переводит взгляд на танцующую медленный пару.

- Свет... - настороженно.

- М?

Кивает, дёргая подбородком в их сторону.

- С-с-свет! - заикаясь. - Офигеть... Посмотри!

- Похож?

- Очень! - растерянно.

- Мы с братом близнецы, да.

Глава 15 - Коварный...

Тихомиров шутит... Улыбается. Подкалывает меня.

Но каким-то неведомым мне органом я чувствую его напряжение. И что он немного... не со мной.

Ем шоколадный десерт. Фондан. Он безумно вкусный! Горячий шоколад вытекает из кекса прямо на подтаявший пломбир.

Повинуясь порыву, отламываю кусочек и засовываю в рот Свету.

- Вкусно, да? - восторженно хлопаю ресницами.

- Мхм... - положительно кивает, зависая.

- Я помню, да, что шоколад для истеричек. Но ты такой нервный...

Усмехается.

- Уела...

- Вы всегда с братом не ладили?

- Мы всегда были... разные.

- Не любишь его?

- Разлюбил...

- Почему?

- Когда его жена рожала, он бухал как тварь. И... когда его экстренно вызвали в детскую реанимацию, был уже в отключке. Вместо него полетел я. И все что происходило там, вместо него пережил я. И жену его утешал я. А он ей знаешь, что сказал? Сказал... "Не переживай. Мы попробуем ещё. Рано или поздно нам повезет!".

- Какой треш... - допиваю свое винишко. - А что сейчас с ней?

- Благополучно замужем за другим. Девчонку родила.

- А он что - так хочет ребенка??

- Нет... Он хочет удачно жениться. Не работать. Кайфовать. А женщины хотят ребенка... Без ребенка брак может быстро закончиться. И кормушка тоже. Или, не случиться вовсе. А так... отец, семья... Женщины не любят разрушать семью. Прощают больше, терпят дольше.

- Мне аж нехорошо стало! Поехали по домам, а?

Допивает вино.

- Поехали, - оставляет купюру на столе. - Вызывай такси. Я на пять минут...

Разминает шею.

- Стоять... - ловлю его руку на столе.

Крепко держу, вызываю в приложении такси.

- Чалкина... Ну, пусти.

- Нет-нет... Напился, веди себя прилично, - пьяненько мямлю я.

- Клянусь, никаких драк!

- Нет, я сказала, - властно распоряжаясь, как шальная императрица. - Веди меня... Я без тебя загремлю.

- Ну иди ко мне тогда! - уводит меня к гардеробу, обнимая за плечи.

Выходим на улицу, подышать перед такси. Стоим на крыльце.

Всовывает сигарету в губы, щелкает зажигалкой.

Обнимая вжимает меня в себя.

И мне так офигенно уютно и кайфово прижиматься к нему. Очень надёжно, тепло, возбуждающе...

Чалкина, очнись!

Ты пьяненькая...

А он коварный и беспощадный бабник!

Двери открываются за нашей спиной. Свет смещает меня чуть в сторону, пропуская выходящих.

А нет, не пропускает!

Его брат с женщиной.

Шоркаются с ним плечами. Искрит так, что даже у меня адреналин выделяется.

Женщина его брата очень ухоженная, но явно постарше. Норковая шуба, в ушах крупные серьги.

Нажимает на брелок. В ответ ей мигает фарами дорогая машина.

- Чалкина, без меня не падать, вместе упадем! - перекладывает мою руку на поручень лестницы.

- Венц, стоять!.. - стреляет он сигаретой в урну.

Сбегает по ступенькам.

- Я тебе уже говорил - иди нахер, Свет? - с агрессией разворачивается его брат. - Мне повторить?

- Ты мне два раза не повторяй, мне и с первого похер.

Подкидывает подушечку жвачки щелчком пальцев вверх и ловко ловит ее ртом.

Обращается к его женщине.

- Прошу прощения, - всовывает ей в руки визитку.

Она удивлённо смотрит в лицо Свету. Наверное, так же удивлённо, как я смотрю в лицо Венцу.

Похожи очень, одно лицо. Только Свет вальяжный брутал. А Венц - вылизанный метросексуал с белоснежными голливудскими винирами. Той самой версией, которые смотрятся, как дорогой унитаз во рту. Особенно на фоне его загара!

Ну может, Свет чуть массивнее еще. А может, просто Венц сушится, чтобы зрелищнее выглядела мускулатура. Такие мужчины любят это дело!

И может быть месяц назад, версия Венца показалась бы мне даже привлекательнее. Но сейчас... Сейчас мой Преподобный затмил всех мужиков. Даже тех, что имеют его лицо в улучшенной косметологами и версии. Как это вышло?!

- Вы должны кое-что важное знать о вашем мужчине. Пока не поздно. Наберите меня...

- Сука... - разъяренно отпихивает его брат.

- Не делай так... - с угрозой отвечает Свет. - А то отдача лицо сломает.

- Как ты меня заебал! Живи свою жизнь!!

- Венцеслав, что происходит? - смотрит удивлённо она на визитку в своей руке.

Светозар и Венцеслав! Мда, родители не поскупились на яркие имена. Хотя Светозар - красивое...

- Просто выкинь это, любимая! - выдергивает у неё из руки визитку Венц.

На "любимой" меня сводит, словно я откусила лимон. Насколько пафосно и неестественно это звучит.

- Нет, подожди... Отдай мне! - требует она.

В шоке хлопаю глазами.

Подъезжает наше такси.

Тихомиров тянет мне руку. Пошатываясь на каблуках, слетаю к нему в объятия.

Парочка устраивает разборки у своей машины.

Мы садимся на заднее сиденье такси.

- Он отобрал у нее, - смотрю в окно.

- Это не важно. Дама с возможностями, у него других не бывает, захочет, найдет.

Несмотря на лёгкие пьяные стробоскопы, ощущаю как его рука, обнимающая меня, нахально ощупывает мою талию, сжимает бедро.

- Тихомиров...

Поднимает за подбородок мое лицо.

- Что? - шепчет мне в губы.

- Что ты делаешь?? - выдыхаю я.

- А какие версии? - перекладывает мою ладонь себе на бедро и сжимает.

Когда он говорит, его губы касаются моих.

Мое дыхание обличающе сбивается. Сердце стучит как отбойный молоток. И голова... кружится.

И мне так хочется этот поцелуй, как никогда в жизни, наверное, не хотелось!

Но ведь наступит завтра, Чалкина! - пытаюсь образумить себя.

Его губы мягко вжимаются в мои.

Тихо взвизгнув, подаюсь назад.

- Господи-Боже! - обмахиваюсь руками.

Смеётся, качая головой.

- Чалкина... Ну ты как... послушница монастырская! Хочешь же!..

- Постельный режим у меня! А не вот это всё!

- Пусть будет постельный…

Отворачиваюсь к окну. Пульс грохочет в ушах.

Ты упустила шанс получить самый желанный и охренительный поцелуй, быть может, во всей своей жизни. И он сегодня достанется не тебе. Впрочем как и весь Светоносный!

Потому что он явно возбужден, и вряд ли удовлетворится рукой в душе.

Рыдать уже можно? Или стоит подождать, пока лягу в кровать?

Пожалуй, подожду…

Вытаскивает из моей прически шпильки. Копна рассыпаются по плечам.

- Волосы у тебя, пиздец просто… - шепчет мне горячо в ухо, откровенно вдыхая запах.

Перед глазами все плывет от его шёпота.

- Дай губы… - ведёт языком по кромке моего ушка.

Отрицательно мычу, не в силах издавать другие звуки. Вжимаю голову в плечи, от слишком острых ощущений. Между бедер сводит.

- Сам возьму! - хрипло, с шутливой угрозой.

- Тихомиров… - шиплю, задыхаясь, и отрывая от себя нахальные руки. - Я пьяная! Из меня крови литр выкачали! - чуть преувеличиваю я. - Меня надо пожалеть и спать уложить!

- Пожалею… и спать уложу… и ещё раз пожалею… прямо во сне… любишь так?

Ну я же сказала! Ах, да... Повторяться смысла нет, ему и с первого раза похеру.

Есть шансы не пустить его сегодня ко мне в душ?

Вряд ли…

Глава 16 - Душа продана

У двери квартиры разворачиваюсь с отрицательно заряженным на секс лицом. Давай, Чалкина! Отшей его.

- Иди к себе, Преподобный.

Язвительно ухмыляется.

- Страшно? - дёргает бровями.

- Всё! До завтра.

- Во-первых, я должен проследить, что ты соблюдаешь постельный режим. Из тебя литр крови выкачали, м? Вдруг ты загремишь? А во-вторых, мне таки нужно в душ.

Закатывая глаза, открываю дверь квартиры.

Пошатываясь в темноте, включаю свет. Скинув одежду на пуф, разворачиваюсь в дверях комнаты.

- Иди в свой душ!

- И даже чаем меня не напоишь?

- Спокойной ночи, Светозар! - стараюсь выглядеть максимально трезвой и серьёзной.

И демонстративно закрыть перед ним двойные двери в комнату. Но рука соскальзывает, я оступаюсь, и с писком теряю равновесие, хватаясь за дверь, улетаю вместе с ней назад к стене.

- Аха-ха-ха! - закатывается он. - Чалкина, ты в порядке?

- Нор-р-рмально!

Оторвавшись от стены, закрываю поспешно двери. Не так зрелищно конечно как планировала. Но зато улетела зрелищнее некуда!

Замка на дверях нет. Да и логично, зачем он в однокомнатной?