Цифровая чума

– Но, если вы откажетесь сотрудничать, нам будет сложнее поймать преступника, – твердо сказала она. – Вы понимаете?

Бледные губы мужчины дрогнули, тонкие пальцы нервно сжали край стола, оставляя на полированной поверхности белесые следы. На мгновение показалось, он готов заговорить, что невидимая преграда, сдерживающая его, вот-вот рухнет. Но нет. В потухших глазах опять мелькнул страх.

– Нет… нет…

И закрыв лицо ладонями, он разрыдался.

Глава 6

Февраль, 2150 г.

Блики от голографического дисплея бегали по уставшему лицу Кира, склонившегося над клавиатурой. Он так и не уснул этой ночью. Пульсация прошла, но татуировка изменилась ещё больше. Сине-чёрная плесень расползалась по левой стороне шеи, вниз, по ключице. Под утро появился странный шум в ушах, и его вырвало горькой желчью.

Сканер снова выдал безжалостный вердикт: «НЕИЗВЕСТНАЯ АНОМАЛИЯ». Кир видел, как Соня пытается скрыть тревогу, но поджатые губы, задумчивая складка между бровей и резкие, угловатые движения выдавали её с головой. Обычно в таких ситуациях он рассказывал какую-нибудь байку – смех всегда снимал напряжение. Но не сейчас. Шутить не хотелось совершенно. Между ними словно выросла невидимая стена, разделившая их жизнь на «до» и «после».

А что, если эта гадость, поселившаяся в его теле, заразная?

Тёмные круги под глазами девушки свидетельствовали о бессонной ночи. Он не сомневался, что она слышала, как его выворачивало наизнанку. Кровь прилила к щекам. Не хотелось, чтобы она видела его таким – слабым и беспомощным. Кир резко встал, спиной чувствуя её пристальный взгляд.

– Всё нормально, – бросил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, и, не оборачиваясь, направился в санитарный блок.

Холодная вода немного привела в чувства. Долго вглядывался в отражение в зеркале, не узнавая себя – мертвецки белое лицо, лихорадочный блеск в покрасневших голубых глазах, распухшая татуировка на шее, как зловещее клеймо. Лязгнула входная дверь. Алекс вернулся. Утром они немного поспорили, после чего друг ушел. Соня предлагала обратиться в клинику, но её брат не соглашался. Кир понимал, почему и не спорил.

– Ты же знаешь, что это бесполезно. У них там оборудование древнючее, а врачи ничем не помогут, а вот вопросы начнут задавать. Не хватало нам ещё полиции.

Он покачал головой.

Но девушка не отступала:

– А если эта штука и дальше будет расти?

– И что он скажет? – усмехнулся Алекс. – Что нейромод ему подарил дедушка? Нет, ты сама знаешь, что это рискованно. Лучше найти Фрэка.

Но поиски не дали результата, тот будто растворился в Сети. Кир часто обращался к торговцу за разными услугами, и тот никогда не подводил. Именно он несколько лет назад помог им вживить нейроинтерфейсы в подпольной клинике. Тогда пришлось полгода пахать, чтобы погасить долг – выполнять грязные поручения Фрэка почти за бесплатно. Но оно того стоило: для них открылся «ЛАБ», появился доступ к заработкам, о которых они раньше и мечтать не могли. Что же случилось на этот раз?

Он открыл висящий над раковиной шкафчик и достал оранжевую банку с нейростабом. Вытряхнул пару капсул на ладонь и забросил их в рот. По языку растеклась знакомая горечь. Раз торговца не удалось найти так, то придётся действовать иначе – погружаться в «Лабиринт».

«Лабиринтом» (или просто ЛАБом) называли тёмную сторону «Ковчега». Место, где информация ценилась на вес золота, а анонимность была единственной гарантией выживания. Здесь обитали хакеры, которые подобно акулам, выслеживали уязвимости корпоративных систем; информационные брокеры, торгующие секретами; диггеры, ныряющие в глубины забытых серверов в поисках цифровых артефактов. В «Лабиринте» можно было столкнуться даже с диссидентами и политическими беженцами, или, ещё хуже с членами Синдиката – могущественной криминальной организации, чьи щупальца протянулись во все уголки «Ковчега». Такое сотрудничество сулило большие деньги, но было чрезвычайно опасным.

Предлагали всё, что запрещено в «цивилизованном» обществе: нейрочипы, усиливающие сознание; генетические модификации и нелегальное оружие; виртуальные бордели и даже гладиаторские арены. Этот мир существовал по своим правилам и законам. Царство анархии и цифрового дарвинизма, где выживали только сильнейшие.

Когда Кир вернулся в комнату, друзья возились на кухне. Так они называли дальний угол бункера, отделённый от жилой части прозрачной перегородкой. Это место больше походило на склад: комбайны-синтезаторы, разогреватели, всевозможные фильтры для воды, регуляторы, измельчители, коробки с едой – всё аккуратно расставлено Соней и подписано. Обедали обычно за большим металлическим столом, в центре «рабочей зоны».

В животе неожиданно заурчало. Он и забыл, когда ел последний раз. Только сейчас не до этого. Нужно продолжить поиски. Кир активировал кресло для погружения и лёг. Гель мягко обволок тело. Глубоко вздохнул и закрыл глаза. Мир вокруг растворился, и появилась панорама цифрового города. Небоскрёбы из данных устремлялись ввысь, неоновые вывески пульсировали рекламой запрещённых товаров и услуг, по виртуальным улицам сновали аватары разных форм и размеров.

Кир направился в «Блэк Хаус», бар, где он несколько лет назад познакомился с продавцом нейромодов. Приглушённый свет, тяжелая музыка. Голографические проекции и танцующие парочки в дыму виртуальных сигарет – обычная атмосфера этого заведения. У барной стойки толпились посетители.

– Один «Винт», – бросил Кир и уселся на высокий стул.

Бармен – андрогин с длинными волосами, издал тонкий смешок и быстрым движением наполнил бокал серой вихрящейся туманностью.

– Отличный выбор, – одобрил он и подмигнул.

– Слышал о парне по имени Фрэк? – спросил Кир и сделал глоток.

Длинноволосый замер и медленно повернулся к нему лицом. В зелёных глазах блеснули странные огоньки.

– Фрэээк… – протянул он писклявым голосом. – А зачем тебе?

– Да так… дело есть.

Андроген прищурился и внимательно посмотрел на Кира.

– Не связывался бы ты с ним, – посоветовал он и налил в бокал розовую жидкость для одного из клиентов.

– Не подскажешь, как его найти?

– Нет, если очень нужен этот парень, то тебе прямым ходом в «Красную Спираль».

– В «Красную Спираль»? – переспросил Кир. – Так туда вход только для избранных.

– Вот и я про то, – отозвался бармен и закатил глаза.

В элитный клуб можно было попасть только по специальному пропуску. Выходит, Фрэк действительно сотрудничал с людьми из Синдиката. Обычному человеку с улицы туда вход закрыт.

– Спасибо и на этом, – Кир приветственно поднял бокал и допил напиток одним глотком. Холодная туманность пронеслась по горлу.

Выйдя из бара, он побродил по улицам. Заглянул в меню «Вакансии», где его профиль сканировали мириады аватаров. Зашел в «Заказы». Никаких отдаленно похожих на Фрэка образов или объявлений. Опять мимо. Ясно одно торговец связан с серьёзными людьми, а значит, вполне мог продать экспериментальный нейромод. Кир слышал о таком не раз. Но он же проверил мод и ничего подозрительного не обнаружил.

На всякий случай разместил объявление в «Ищу Работу» и вышел из симуляции. ЛАБ растаял, оставляя после себя легкое головокружение. Он открыл глаза и увидел Алекса, сидящего за столом. Друг с медитативной сосредоточенностью поглощал нечто аморфное, напоминающее кусок пластилина.

– Соня ушла, понесла сыворотку заказчице, – не отрываясь от еды, пробубнил он. – Как успехи?

Кир отрицательно покачал головой. Тяжесть неудачи осела холодным комком в желудке. На столе его ждала тарелка с пастой и синтетическим мясом – бледное подобие настоящей еды. Он устало опустился на стул. Подцепил вилкой пару волокон и сделал над собой усилие, чтобы проглотить. Аппетита не было.

– Надо взломать «Наследие».

Слова повисли в воздухе.

Алекс замер с открытым ртом, бледно-зеленый кусок медленно соскользнул с вилки и шлёпнулся обратно на тарелку.

– Ты с ума сошёл?! Посмотри на себя! – воскликнул он. – Блин, Кир, я не спорю, шанс уникальный, но это же «Наследие»! Одна из самых продвинутых киберкорпораций не только в России, но во всем мире! У них там защита уровня «бог». Одна ошибка и мы все станем бета-тестерами загробной жизни по их версии.

– Нет, – стоял на своем Кир. – Взломаем базу и найдем информацию, способную изменить всё! Понимаешь?! Или ты хочешь до конца своих дней гнить в этой железной коробке? Вспомни о чём мы мечтали.

Алекс тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь.

– Только, если что-то пойдет не так, ты сразу выйдешь, ок?

Глава 7

Август, 2150г.

Когда Дина вернулась в спальню, тело Рябцевой уже увезли. В квартире тихо парили дроны-анализаторы. Их многогранные фасетки переливались, подобно глазам фантастических насекомых. Лучи различного спектра пробегали по стенам, полу, мебели, вычерчивая цветные диаграммы, сканируя поверхности. Приборы регистрировали каждый отпечаток пальца, каждую волосинку и пылинку, преобразовывая их в цифровые данные для «Архитектора».

Ковалев стоял у окна, заложив руки за спину.

– Ну, как прошло?

Дина, устало махнула рукой.

– Профессор что-то знает, но напуган и поэтому молчит. Утверждает, что ему угрожали.

Напарник прищурился.

– Вот как? хм… Ладно, это может подождать. Ты сегодня завтракала?

Дина вскинула брови, сбитая с толку.

– При чем здесь это?

– А притом, что голодный детектив – плохой детектив, – перефразировал Павел известную поговорку и взъерошил свои идеально уложенные волосы. – И, если честно, я тоже не успел. Как насчёт «Подземки»?

Дина слышала об этом заведении – место, окутанное слухами и легендами. Говорили, там собираются всякие подозрительные личности, любители старины и просто чудаки, уставшие от цифрового мира.

– Ты уверен? – переспросила девушка, стараясь скрыть удивление.

Павел лишь загадочно улыбнулся.

– Нам нужно сменить обстановку, – сказал он. – Ну, и там варят отличный Нейро Брю1. Что скажешь?

***

Войдя в кафе, Дина невольно замедлила шаг и огляделась. Гладкие стены из красного кирпича. Старинная мебель. Минимум техники и мягкий свет настольных ламп создавали уютную атмосферу. Казалось, даже воздух здесь иной, пропитанный запахом кофе, старого дерева и ещё чем-то неуловимым. Если бы не органично вписанные в интерьер камеры видеонаблюдения и не КСО1, встроенные в круглые столешницы, можно было бы подумать, что агенты перенеслись в другую эпоху, как минимум на два столетия назад. Посетителей не было. Тихо звучала музыка. Заказали сэндвичи с копченым сейтаном и овощной салат. Ели молча.

Позже, потягивая ароматный напиток, Дина с интересом рассматривала картины на стенах – не бездушные цифровые проекции, а настоящую живопись. Архаика в мире инноваций. Здесь же, среди кружевных абажуров, горшков с цветами и диванчиков, обтянутых потертой кожей, полотна смотрелись органично, словно всегда были частью странного, вневременного пространства. Чьи-то заботливые руки очень постарались превратить это место в оазис покоя, где время будто замедляло свой ход. В памяти ожили воспоминания о походе в Эрмитаж с родителями много лет назад, сердце защемила тоска.

Первым молчание прервал Ковалев.

– О чём задумалась?

– Да так… слушай, мне кажется, я где-то уже видела Рябцева.

Дина копалась в памяти, но воспоминания ускользали, растворялись, словно тени в тумане.

– Он довольно известен в определенных кругах, – заметил Павел.

– Да, наверное, мелькал где-нибудь в новостях, – сказала Дина и, сменив тему, спросила:

– Как прошла поездка?

Павел на мгновение замялся.

– Хорошо, – коротко ответил он, избегая её взгляда. – Вернулся сегодня рано утром.

«И сразу на задание? – подумала Дина. – Что-то он недоговаривает». Беглова видела как напряглись плечи напарника, уловила едва заметные изменения в голосе. Ковалев явно не хотел делиться подробностями своей двухнедельной командировки.

– А как твои поживают? Как Маргарита Викторовна? – с улыбкой спросил он, переводя разговор в другое русло.

Щёки Дины слегка порозовели при вспоминании о неутомимых попытках бабушки сосватать её за очередного жениха. На этот раз «перспективного госслужащего, который не пропадает в симуляциях и умеет готовить настоящий борщ». И когда она только успокоится?

– Как обычно, – ответила Дина, с тихим вздохом машинально заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. – А вот с Алиной… сложнее.

Павел заметил, как помрачнело лицо напарницы.

– Всё образуется. Возраст такой.

– Психологи тоже так говорят, – Дина покачала головой. – Когда погибли родители, ей ведь всего годик был. И вот теперь… эта дурацкая симуляция – «Семья». Там они живы… Но это неправильно. Боюсь как бы эта зависимость не разрушила её жизнь.

Она замолчала, размышляя над своими словами.

– Извини, что нагружаю…

– Всё в порядке. Я сам спросил. Может быть стоит позвать сестру к себе? Столица, больше возможностей, сама понимаешь.

Дина на мгновение задумалась. Идея действительно была хороша, но согласится ли Алина?

– Я подумаю, спасибо, – ответила девушка.

Несколько секунд Ковалёв молча барабанил пальцами по столу, словно принимая какое-то решение. Дина ожидала, что вот сейчас напарник поделится с ней чем-то важным, но увы. Он окинул взглядом помещение и спросил:

– Как тебе обстановка?

– Здесь хорошо, и кофе, правда, отличный, – стараясь скрыть разочарование, ответила она.

– Я рад, что тебе понравилось.

Резкий сигнал коммуникатора Павла прозвучал настолько неожиданно, что Дина невольно вздрогнула. Он, чертыхнувшись, сунул руку в карман пиджака, пытаясь выключить устройство. Но в спешке, видимо, нажал не на ту кнопку. Послышался женский голос:

– …опять? Где ты шляешься, Ковалёв?! Я звоню тебе битый час! Ты хоть представляешь…

Павел сжал гаджет в руке, пытаясь приглушить звук ладонью, но искаженные, надрывные вопли пробивались наружу. Он вскочил, намереваясь уединиться за массивной колонной у выхода из кафе.

– … я ухожу! С меня хватит! Слышишь?! Твоя работа, твоя вечная работа! Ненавижу!

Мужчина остановился. Мгновение он стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из камня. Затем медленно повернулся и встретился взглядом с Диной.

– Прости, что тебе пришлось это… услышать.

Девушка сидела, не шелохнувшись. Она и не знала, что у Ковалёвых проблемы в браке. Он никогда не рассказывал. Истеричный, обвиняющий крик незнакомой женщины всё ещё звенел в ушах. Образ спокойного, сдержанного, иногда чуть отстраненного Павла треснул, рассыпался на мелкие кусочки, открывая совершенно другого человека – уязвимого, загнанного в угол. Дине стало неловко, будто она подглядела что-то запретное, глубоко личное. Хотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть, только бы не видеть боли, промелькнувшей в глазах напарника.

– Ну что, едем на Базу? – тихо спросил он.

За день до событий

Бледная заря, едва прорезала густой августовский туман, окрашивая небо в нежные оттенки розового. Сонный, теплый город лежал как на ладони. Здесь, на сорок седьмом этаже, воздух, пропущенный через фильтры климатической системы, приятно освежал.

Ковалёв приложил ладонь к сенсорной панели двери своей квартиры. Ноги гудели, в голове шумело, будто кто-то ритмично стучал маленькими молоточками. Замок тихо щёлкнул, пропуская хозяина внутрь, в просторную прихожую. Сейчас хотелось одного – добраться до душа, встать под прохладные струи воды и ни о чём не думать. Он поставил дорожную сумку на пол, скинул ботинки, стараясь не производить шума, и на цыпочках двинулся по коридору. Путь лежал мимо кухни, тёмного провала справа. Павел почти миновал его, когда яркий свет ударил по глазам.

Умная система? Нет. Инициатором был кто-то другой. В глубине освещённого пространства, за хромированным столом сидела Елена. Его жена. В халате из ткани, почти не скрывавшей тело – тончайший газовый шёлк цвета ночного неба. В одной руке дымящийся тонкий стик, в другой бокал с красным вином.

Обычно тщательно уложенные волосы растрепались, под глазами залегли тени, которые не смог скрыть даже искусный макияж, теперь, впрочем, слегка поплывший. Ректор кафедры исторической реконструкции в Метропольном Университете выглядела потерянной и злой одновременно.

– Нам нужно поговорить, – голос прозвучал хрипло, надломлено.

Дымка от стика окутывала её лицо. Павел остановился в дверном проёме, чувствуя, как волна раздражения борется со всепоглощающей усталостью.

– Лена, пожалуйста, не сейчас. Я выжат как лимон, – произнёс он тихо, стараясь не спровоцировать бурю.

– Когда? Скоро ты снова исчезнешь. Ночью вернёшься никакой. Когда, Павлик?

Он потёр переносицу. В висках застучало сильнее.

– Давай отложим до вечера. Сейчас 4 утра.

Стул с неприятным скрежетом проехался по глянцевому полу. Она резко встала и пошла к нему, покачиваясь. Халат распахнулся чуть больше, открывая стройную фигуру. В её движениях не было грации, только отчаянная решимость.

– Я соскучилась, – прошептала она, оказавшись совсем близко. Потянулась к его губам. Запах вина и терпкого дыма ударили Павлу в нос. Он инстинктивно отшатнулся, почти вжался в дверной косяк. Лицо Елены исказилось. Глаза вспыхнули яростью.

– Ты не хочешь меня?! – выкрикнула она, голос сорвался на визг. – Нашёл другую, да?! Кобель!

Слова били в самое сердце. Знакомые обвинения. Павел выпрямился.

– Поговорим позже, – отчеканил он ровным тоном. – Когда ты проспишься и придёшь в себя.

Не дожидаясь ответа, обогнул застывшую посреди кухни женщину, чувствуя спиной её испепеляющий взгляд, и направился в свой кабинет. Мысль о душе мгновенно улетучилась. Он помоется позже, когда жена уйдёт к себе.

Внутри комнаты царила спартанская обстановка: рабочий стол с голографическим проектором, стеллажи с книгами и старая, но удобная кушетка у стены. Очередная ночь вдали от той, с кем когда-то мечтал состариться вместе. Не включая освещения, рухнул на постель. Та Елена, страстно увлечённая историей, серьёзная и настоящая, где она теперь? Осталась только эта измученная, озлобленная женщина на кухне, топящая горечь в алкоголе и обвиняющая его во всех своих бедах.

Они познакомились в старом лекционном зале Метропольного Университета, ещё до его масштабной реконструкции. Павел только закончил Академию ФСКБ и заглянул на открытую лекцию по истории Древнего Рима вместе с однокурсником просто за компанию. Елена тогда только начинала преподавательскую карьеру. Она стояла за кафедрой – высокая, с гладко зачёсанными волосами. Карие глаза светились. Ни капли кокетства или желания понравиться, только страсть к своему предмету.

Павел, за которым тогда увивались куда более эффектные и доступные девушки, мгновенно был очарован её внутренним огнём. Она была… другой. Настоящей. Приятель, знавший Лену, представил их после лекции. Неловкий разговор, её чуть удивлённый взгляд на крепкого парня в штатском, явно не студента, интересующегося античностью. А потом всё закрутилось с невероятной скоростью. Свидания, долгие разговоры обо всём на свете, ощущение абсолютного понимания и, наконец, свадьба.

Казалось, счастью не будет конца, но потом Елена изменилась. Начались вспышки раздражения на ровном месте. Он не придавал им значения, списывая на усталость, стресс на работе. Старался сглаживать острые углы, успокаивал жену. Дарил подарки. Возил на море. Но истерики становились всё чаще, перерастая в настоящие скандалы. Павел терпел, не понимая, что происходит.

В памяти всплыли сияющие надеждой глаза матери на их свадьбе, а потом тревога в голосе, когда она спрашивала, как идут дела. Отец, обычно сдержанный, неловко хлопал его по плечу, не зная, что сказать. Младший брат поначалу подшучивал, мол, у кого не бывает, но, в конце концов, умолк, чувствуя неладное.

Вскоре Павел начал находить полупустые бутылки из-под вина, спрятанные в шкафу среди одежды, в ванной, на кухне. Тайное стало явным – внезапно и неотвратимо. На все вопросы следовало лишь холодное «Не твоё дело!», язвительный смех или обвинения. Елена перестала скрывать свою зависимость и пила открыто. Боль и разочарование омрачили всё, что когда-то было светлым.

___________________________________________

1Нейро Брю – редкий сорт кофе.

2КСО – касса самообслуживания.

Глава 8

Август, 2150г.

За адаптивными фасадами правительственных высоток сектора А-2 Ново-Москвы скрывалось неприметное здание Отдела Специальных Расследований (ОСР), или, как его называли сами сотрудники – Базы. Сложная система взаимосвязанных модулей, напоминала гигантский подземный муравейник, где каждый элемент тесно переплетался с другими, как в хитроумном механизме.

Кабинеты сотрудников – компактные операционные центры, подключались к «Архитектору», искусственному интеллекту, хранящему в своих цифровых недрах всю информацию, поступающую в ОСР. По запросу нейросеть мгновенно визуализировала потоки данных, разворачивала голографические проекции мест происшествий, выводила досье подозреваемых. Рабочие столы из гладкого темного материала, также были частью этой сложной системы. Легкое касание пальцами и на поверхности возникала виртуальная клавиатура, менялись конфигурации, появлялись специализированные инструменты анализа.

В криокамерах лабораторий, оснащенных системами долговременного хранения биологического материала, находились образцы, необходимые для работы агентов. В специальные ячейки из искусственного кристалла помещались фрагменты виртуальных симуляций, «застывшие моменты» киберпреступлений.

На одном из нижних уровней располагалась Служба Судебной медицины ОСР – место, где профессионализм экспертов играл решающую роль в расследовании дел. Именно здесь, с помощью адаптивных биосканеров, создавались проекции органов и выявлялись аномалии на субатомном уровне, а роботизированные манипуляторы с ювелирной точностью извлекали импланты и нейрочипы.

В отделе понятие «выходной» существовало лишь формально, за плотно закрытыми дверями работа кипела постоянно. Так было и сегодня. Пока они добирались до своего кабинета, Беглова заметила пару техников в униформе и молоденькую лаборантку, спешащую вглубь коридоров.

Павел занялся изучением информации о связях семьи Рябцевых, Дина решила посмотреть записи из квартиры Жанны. На экране стройная блондинка вставила нейромод в кресло для погружения и плавно опустилась в его объятия. Первые минуты симуляции ничего не происходило. Но вот её голова резко дернулась в сторону, как от невидимого удара, волосы взметнулись, а лицо исказила гримаса боли. Она извивалась всем телом, будто пытаясь увернуться от чьих-то рук. Внезапно вспыхнул разряд, и Жанну выбросило из кресла на пол, как сломанную куклу. Подняться не получилось. Перевернулась на спину, но следующий, невидимый толчок заставил её завалиться набок. Ещё одна вспышка и движения прекратились. Тело содрогнулось в последней конвульсии и затихло, а на руках постепенно проявились чёрные образования, они быстро расползались по коже, словно ядовитый плющ.

У Дины похолодело внутри. Она раз за разом прокручивала видео, останавливала, приближала изображение, рассматривая каждый пиксель под разными углами. Ничего! Жанна была одна в комнате. Абсолютно одна! Но на видео отчетливо видно, как кто-то швыряет её на пол, бьёт. Невидимка? Абсурд. Такого не может быть! Должно быть логическое объяснение.

Анализ оставшихся файлов из архива наблюдения квартиры жертвы ничего не дал. Никаких признаков несанкционированного проникновения. Последняя запись после трагедии – отец Рябцевой. Вот он входит в спальню, склоняется над телом дочери, затем резко вскакивает, мечется по комнате, что-то кричит, грозя кулаком в потолок, через минуту уходит.

***

Приглушённый красный свет биолюминесцентных панелей мягко струился по стенам кабинета. Интеллектуальные фотохромные стёкла, реагируя на интенсивность солнечного излучения, поддерживали оптимальный уровень освещённости, защищая Артура Вересова, страдающего фоточувствительностью.

Болезненно худой, высокий блондин, затянутый в кожаную куртку и брюки, больше напоминал стилизованную фигуру из неоготического романа, чем главу могущественной киберкорпорации «Наследие». Бледная, почти прозрачная кожа. Белые волосы, белые ресницы и брови – альбинос, обреченный на вечную тень. Он сидел в кресле, закинув скрещенные длинные ноги в высоких ботинках на край стола. Рядом, в биокорзинке, дремал любимый питомец породы мини-ксоло.

Над столешницей перед ним светилась голограмма – размытые очертания собеседника, скрытого шифром.