Полная версия:
Мама, дай телефон! Инструкция по выживанию для родителей в цифровом мире
«Каким бывает?». Нужно подбирать определения к слову. Какой бывает собака? Кусачей, злой, породистой, доброй, лохматой. Кто больше придумал, тот победил.
«У кого длиннее хвостик?». Выбираем предмет или явление и называем как можно больше связанных слов. Весна: подснежник, ручьи, тепло, солнце, парк, прогулки, музыка.
Для школьников постарше есть игры посложнее. «На одну букву» – придумать предложение, где все слова начинаются на одну букву. «Кошка купила килограмм конфет». «По пшеничному полю прогуливался прелестный петух Петя».
«Телеграмма» – выбираем слово и на каждую букву пишем текст. ВИЛКА: «Верблюд Исцелен. Лечу Крокодила. Айболит».
«Три слова» – из трех случайных слов составить осмысленную фразу. Сказка-мышь-телефон: «После прочтения книги со сказками про мышь я решил отдохнуть и позвонить друзьям».
Мы играем в такие игры по вечерам, когда ужинаем без телефонов. Ксюша сначала капризничала, а теперь втянулась. Даже Лидия пытается мычать в ответ – пока бессмысленно, но хотя бы участвует.
Что работает: пять шагов для каждой
Психологи и педиатры сходятся в рекомендациях. Вот что я собираю из разных источников и пытаюсь применять.
Для младшей (до 3 лет):
Ноль экранов – идеал. Психиатр Тетюшкин: «Ребенку до трех лет это крайне нежелательно в любом объеме». Дугенцова: «Полностью исключить гаджеты».
Если совсем не получается, то максимум 15–20 минут в день, только вместе с родителями, только медленный качественный контент 47.
Никакого фонового телевизора. Даже если никто не смотрит, он создает шум, который перегружает нервную систему.
Еда без экранов. Телефон за столом – табу.
Речь формируется только в диалоге. Значит, надо разговаривать, комментировать, задавать вопросы (даже если ребенок еще не отвечает).
Для старшей (6–10 лет):
Четкие правила, установленные вместе с ребенком. «Планшет – после уроков и прогулки», «за ужином без телефона», «за час до сна – никаких экранов».
Временные рамки. Тетюшкин: «Младшим школьникам – до часа»48. Дугенцова: «45–60 минут в день». Сенатор Мурог: «1–3 часа, но с участием взрослых и качественным контентом».
Контент под контролем. Я должна знать, что она смотрит. Иногда мы смотрим вместе, иногда я проверяю историю. Образовательный контент лучше развлекательного.
Родительский контроль включен, но важнее – разговоры о том, почему приложения устроены именно так. «Видишь, здесь бесконечная лента? Это чтобы ты сидела дольше». Это развивает критическое мышление.
Для всех (и для меня):
Собственный пример. Дети копируют поведение взрослых. ААП подчеркивает: если взрослые ищут спасения от стресса в телефоне, дети будут делать так же.
Безэкранные зоны и время. Спальня – без гаджетов. Ужин – без гаджетов. Час перед сном – без гаджетов.
Совместные активности. Настольные игры, прогулки, готовка, чтение. То, что заменяет экран и дает живые эмоции .
Зоны без гаджетов дома, один экран за раз – это базовые рекомендации ААП49.
Муж смотрит и молчит
Вечером муж возвращается с работы. Я рассказываю ему про новые исследования, про рекомендации, про то, как мы будем теперь жить. Он слушает, кивает, а потом говорит: «Ты главное сама в телефон не смотри при них».
Он прав. Я могу прочитать сотни статей, выучить наизусть все рекомендации ВОЗ, но если я сама проверяю почту за ужином – грош цена моим знаниям.
Врач-ортопед видит последствия цифровой жизни каждый день: искривленные шеи, испорченные глаза, нарушенный сон. Он знает, что лекарства от этого нет, только профилактика. И он очень хочет, чтобы наши дочери выросли здоровыми – не только физически, но и ментально.
Исследование Medical Xpress подтверждает: экранное время не только ухудшает качество сна, но и влияет на убеждения детей относительно здорового образа жизни. Плохой сон ведет к увеличению времени за экраном – и по кругу50.
Ксюша говорит, что хочет стать врачом, как папа. Или блогером. Или и тем и другим. Я смотрю на нее и думаю: пусть будет кем хочет, лишь бы умела оторваться от телефона и посмотреть в глаза живому человеку.
Лида сейчас возится с кубиками. Она не просит телефон – пока. Я знаю, что через полчаса начнет тянуться к экрану, потому что увидит, что Ксения опять взяла планшет. И мне придется выбирать: дать, чтобы не орала, или терпеть истерику ради ее же будущего.
Психологи МГУ напоминают о 120-летии Александра Запорожца: задача взрослых – обогащать жизнь ребенка занятиями, присущими детству. Игрой, рисованием, конструированием, лепкой, совместным чтением51. Все, что не экран.
Я незнаю, сколько раз я выберу правильно. Но я хотя бы пытаюсь.
В следующей главе мы поговорим о том, как все это связано с парламентаризмом и почему наши дети, привыкшие к мгновенным ответам, не понимают медленной демократии. И что с этим делать.
ГЛАВА 4. ПАРЛАМЕНТ, КОТОРЫЙ ОНИ НЕ УВИДЯТ
Почему наши дети разлюбят демократию задолго до того, как получат право голоса
Ксеюша приходит из школы и с порога выдает: «Мам, а у нас в классе выбрали президента».
Я настораживаюсь. В моей голове сразу включается профессиональный интерес – методист кафедры парламентаризма внутри меня требует подробностей. «И как выбирали?» – спрашиваю я.
Она пожимает плечами: «Ну, учительница сказала, кто будет. Мы просто подняли руки. Все подняли».
Я вздыхаю. Это не выборы. Это имитация. Формальность, которая учит детей одному: голосовать бессмысленно, все равно решат за тебя.
Потом она садится делать уроки и одновременно смотрит в телефоне, как какой-то блогер распаковывает сто пятьдесят третью куклу. Я смотрю на нее и думаю: через десять лет ей будет восемнадцать. Она пойдет голосовать? Захочет ли? Будет ли понимать, зачем это нужно?
Или для нее политика будет такой же скучной формальностью, как те «выборы» в классе, где все решили без нее?
Поколение, которое разучилось ждать
В январе 2026 года американский педагог Эмили Черкин выступала в Сенате США. Ее слова заставили замолчать даже тех сенаторов, которые обычно листают телефоны во время слушаний52.
Она сказала главное: технологическое вторжение в детство создает кризис демократии. Прямо так и сформулировала: «четвертый кризис – это кризис демократии»53.
Цитата, от которой у меня мурашки: «Томас Джефферсон сказал: „Информированный гражданин – сердце динамичной демократии“. Когда дети проводят часы, поглощая контент, который подбирают алгоритмы, созданные для удержания внимания, они теряют способность формировать собственное мнение, распознавать предвзятость и мыслить критически»54.
Черкин описала механизм: алгоритмы кормят детей тем, что вызывает эмоции. Гнев, страх, восторг, зависть. Чем сильнее эмоция, тем дольше смотрят. Это называется «rage-bait» – наживка на гнев. Дети привыкают реагировать, а не думать.
Дальше – хуже. Исследование Калифорнийского университета, о котором мы говорили в третьей главе, показало: проблемное использование экранов в раннем подростковом возрасте связано с повышенным риском депрессии, тревожности и нарушений внимания. А теперь представьте, что таким человеком пытается манипулировать политическая реклама. Или дипфейк. Или фейковая новость, созданная нейросетью.
У него нет шансов.
Новый цифровой разрыв
В январе 2026 года норвежский Институт исследований мира PRIO опубликовал статью с пугающим названием: «Новый цифровой разрыв? Мировоззрение программистов, „экономика помоев“ и демократия в эпоху ИИ»55.
Авторы, Джейсон Миклан и Кристиан Хельшер, ввели понятие «slop economy» – экономика помоев. Речь о том, что интернет раскалывается на две реальности .
Первая – для тех, кто может платить. Качественный контент, проверенные новости, авторская аналитика, глубокие расследования.
Вторая – для всех остальных. Бесконечная лента низкокачественного, сгенерированного ИИ контента, нашпигованного рекламой. Кликбейт, фейки, разжигание эмоций. И этим контентом кормят тех, кто не может или не хочет платить.
Наши дети растут во второй реальности. Потому что бесплатные платформы – VK Видео, YouTube, TikTok – живут за счет рекламы. Им выгодно, чтобы пользователь смотрел как можно дольше. Качество контента для них вторично.
Исследователи PRIO пришли к выводу: убеждения программистов, которые создают эти алгоритмы, напрямую формируют цифровую экосистему. Если разработчик считает, что «пользователь сам разберется», он не будет закладывать защиту. Если для него главное – вовлеченность любой ценой, мы получаем то, что получаем.
Авторы призывают к политическим вмешательствам, которые помогут преодолеть этот разрыв и обеспечить, чтобы технологические инновации поддерживали, а не подрывали демократические ценности.
Глобальный эксперимент над демократией
В феврале 2026 года британская газета The Observer опубликовала исследование, от которого у меня холод по спине56.
В Великобритании готовятся принять закон, снижающий возраст голосования до 16 лет. Больше полутора миллионов подростков получат право голоса на следующих выборах. Исследование провели независимые фактчекеры Full Fact и эксперты по онлайн-безопасности Internet Matters. Они опросили больше 550 подростков 13–17 лет.
Цифры убивают наповал.
Только чуть больше половины опрошенных уверены, что сами могут отличить правду от фейка. А когда их спросили про сверстников – уверенность упала до 36%.
То есть дети сами знают, что они не справляются. Они видят, как их друзья ведутся на фейки, репостят дипфейки, верят в теорию заговора. И ничего не могут с этим сделать.
63% подростков беспокоятся, что избирателей будут вводить в заблуждение ложными заявлениями. 60% боятся, что контент, созданный ИИ, повлияет на результаты выборов.
Марк Франкел из Full Fact заявил прямо: «Депутаты, обсуждающие закон о выборах, должны отправить четкий сигнал, что будущие выборы будут защищены от дезинформации и ИИ, чтобы удержать молодежь в политике».
Рэйчел Хаггинс, глава Internet Matters, добавила важную мысль: «Снижение возраста голосования сработает только в том случае, если молодым людям – и родителям, которые их поддерживают – дадут инструменты для навигации в этом мире, а не пытаются закрыть их от него».
Блогеры как новые политические лидеры
Пока мы думаем, что дети смотрят просто развлечение, ученые из Колумбийского университета выяснили страшную вещь.
В феврале 2026 года на факультете журналистики и медиа Ратгерского университета выступала доктор Ынжи Ким. Она представила результаты полевого эксперимента, проведенного во время президентских выборов в США 2024 года57.
Ученые предлагали американцам 18–45 лет подписаться на блогеров с разными типами контента: политическим, развлекательным и нейтральным. И следили за изменениями их взглядов .
Результат шокировал даже авторов.
Блогеры, которые не касались политики, оказались даже влиятельнее политических. Их считали более заслуживающими доверия и информативными. Эффект от одного политического видео в их исполнении был выше, чем у каналов, которые занимаются только политикой.
Участники эксперимента, которых попросили подписаться на прогрессивных блогеров, стали придерживаться более либеральных взглядов. А те, кто подписался на нейтральных, неожиданно сдвинулись вправо – потому что в ленте им попадался правый контент.
Вывод Ким: в сегодняшней экономике внимания блогеры становятся лидерами мнений, и их влияние превышает эффект традиционной предвыборной агитации.
Ксения сейчас подписана на каналы про распаковки игрушек и смешных животных. Через три года это будут блогеры, которые рассказывают про жизнь. Еще через три – те, у кого есть мнение. И я даже не узнаю, когда именно произойдет подмена.
Потому что алгоритм подберет ей тех, кто говорит на ее языке. И если я не объясню ей раньше, как это работает, – она поверит всему.
Что говорят в Госдуме
В России тоже понимают проблему. В июне 2025 года, еще до всех этих публикаций, депутат Госдумы Ольга Пилипенко объясняла в эфире «Комсомольской правды», зачем в школах вводят новый предмет «Духовно-нравственная культура России»58.
Она говорила о том же, о чем пишут британские и американские исследователи, только другими словами: «Духовно-нравственное воспитание – это не только о духовности или о церкви. Это в первую очередь о нашей великой России, о ее многонациональном народе, о тех подвигах, которые есть, о том, чем мы гордимся, о достижениях наших граждан».
Пилипенко подчеркнула, что цель предмета – с осознанного возраста формировать у ребенка ценности, важные для того, чтобы чувствовать себя полноценным гражданином. Чтобы каждый понимал: он часть большой страны, которая ставит перед собой большие цели.
Она добавила важную деталь: над программой работают эксперты Российской академии образования, педагоги, методисты, родительские сообщества, психологи, медики. Содержание должно соответствовать возрасту ребенка, его психологическому и физическому развитию59.
Я смотрю на Ксению и думаю: поможет ли ей этот предмет? Сможет ли он конкурировать с блогерами, которые говорят на ее языке, знают ее боли, упаковывают смыслы в короткие ролики?
Цифровой суверенитет как спасение
В феврале 2026 года президент Азербайджана подписал распоряжение «О мерах по защите детей от вредного контента и негативных воздействий в цифровой среде».
Депутат Милли Меджлиса Севиндж Фаталиева, которая много лет представляла страну в ПАСЕ и разрабатывала международные протоколы детской безопасности, назвала этот документ «спасательным кругом для поколения Альфа»60.
Она описала три главных риска современности, и это описание применимо к любой стране :
Первый – алгоритмическая интоксикация. Соцсети не просто развлекают – они формируют дофаминовую зависимость и навязывают деструктивные модели поведения через рекомендательные ленты, которые невозможно отключить вручную.
Второй – киберхищничество и теневой контент. Разрыв между развитием технологий и механизмами контроля создал «серые зоны», где дети становятся объектами манипуляций: от кибербуллинга до вовлечения в опасные виртуальные игры.
Третий – размывание ценностных ориентиров. Глобальный контент часто игнорирует локальную культуру, подменяя ее суррогатами, ведущими к потере связи с корнями и социальной апатии.
Фаталиева подчеркнула: азербайджанская модель предполагает не изоляцию от интернета, а создание своей системы координат. Национальный код как фильтр. Технологическое опережение – создание собственных систем фильтрации и верификации. И главное – солидарная ответственность государства, провайдеров и семьи.
«Государство создает защищенный периметр, но ключи от него – в руках семьи», – пишет она .
Что растет на месте пустоты
В России тоже появляются практики, которые пытаются заполнить пустоту, образовавшуюся на месте ушедшей «политинформации».
В феврале 2026 года в Москве открылся Центр молодежного парламентаризма с новой концепцией: «знать, думать, делать»61.
Директор центра Владимир Владимиров объяснил смысл: молодежь, потребляющая информацию из СМИ, блогов и соцсетей, должна ее проверять и критически анализировать. А чтобы перейти к реальным делам, создана лаборатория молодежных проектов, где ребята могут создавать и развивать социальные проекты в режиме онлайн.
Обучение длится с марта по май. Ребята осваивают навыки командной работы, разработки проектов, планирования сроков, формулировки бюджета, презентации перед широкой публикой и людьми, принимающими решения.
Владимиров подчеркивает: «Исходная точка для попадания в инкубатор проектов – это желание действовать»62.
Исследовательница из Высшей школы экономики Елизавета Винникова в 2026 году защитила магистерскую диссертацию на тему «Образовательный лагерь-семинар „Формула будущего“ как средство формирования политической культуры в основной школе»63.
Она разработала программу для пятиклассников (11–12 лет) и апробировала ее в тамбовской школе. В основе – анализ литературы от античных авторов до современных политологов, исследования РАН и Президентской академии, нормативные документы Минпросвещения и обращения Президента.
Вывод Винниковой: в основной школе остро не хватает практик политического воспитания. На фоне роста цифровой информации и сокращения часов обществознания дети остаются один на один с контентом. Ее курс получил положительную оценку от администрации школы и участников
Академия образования бьет тревогу
В феврале 2026 года Пансион воспитанниц Министерства обороны совместно с Российской академией образования выпустил коллективную монографию «Воспитание и наставничество в условиях цифровой трансформации образования» .
В сборнике – результаты фундаментальных исследований ученых РАО, преподавателей вузов России, стран СНГ, Китая. Значительная часть статей посвящена осмыслению проблем влияния цифровизации общества на формирование личности.
Авторы пишут об обновлении системы образования на основе приоритетов государственной политики в области сохранения и укрепления традиционных российских ценностей. О формировании гражданской идентичности обучающихся. О новых формах взаимодействия семьи и школы в сохранении традиционных семейных ценностей.
Книга адресована специалистам в области образования, просвещения и наставнической деятельности.
Что делать с этим дома
Пока государство разрабатывает стратегии, ученые пишут монографии, а блогеры собирают миллионные аудитории, я сижу на кухне и пытаюсь объяснить восьмилетней дочери, зачем нужны выборы.
Я пробую разные способы.
Первый – через личный пример. Мы вместе смотрим новости для детей (есть такой канал на VK Видео – «Детские новости», тьфу-тьфу, пока без рекламы). Обсуждаем, что случилось в мире. Я спрашиваю: «А как ты думаешь, почему это произошло?» Ксюша учится формулировать мнение.
Второй – через игру. Мы выбираем, куда пойти в выходные. Я предлагаю зоопарк, она – парк аттракционов. Папа – кино. Голосуем. Иногда побеждает большинство, иногда приходится договариваться. Ксения учится, что ее голос что-то значит, но не всегда побеждает.
Третий – через критическое мышление. Мы смотрим ролики и я спрашиваю: «Как ты думаешь, это правда или они специально так сняли, чтобы ты поверила?» Иногда она удивляется: «Правда? Они могут врать?» Могут, Ксюша. Еще как могут.
Исследование британских фактчекеров показало, что подростки хотят, чтобы медиаграмотность стала обязательной частью школьной программы, а не факультативом64. Пока школа не спешит, приходится заниматься дома.
Эмили Черкин в своем выступлении перед Сенатом сказала важную вещь: «Родители не наивны. Мы знаем, что наши дети будут использовать технологии во взрослой жизни. Мы просто хотим, чтобы сначала у них было детство».
Вместо заключения: моя дочь пойдет на выборы
Я незнаю, какой будет политика через десять лет. Незнаю, будут ли выборы такими же, как сейчас, или превратятся в цифровые плебисциты с дипфейками и нейросетевыми кандидатами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
РАО: девять из десяти российских дошкольников оказались пользователями гаджетов // Эксперт. – 7 февраля 2026
2
Эксперт предупредила о развитии «дофаминового привыкания» у детей из-за гаджетов // Говорит Москва. – 6 февраля 2026
3
Врач Хатшуков: детям от 6 до 12 лет можно пользоваться телефонов всего 2-3 часа // Комсомольская правда. – 11 февраля 2026
4
Семья в «цифре»: техноференция, шерентинг, осознанное использование интернета // Ведомости. – 2 февраля 2026
5
Wanta Group: как поколение Альфа выживает в информационном потоке // РБК Компании. – 26 февраля 2026
6
Technoference unplugged: Age, gender, and the disruption of adolescent well-being // Children and Youth Services Review. – January 2026
7
Психологи МГУ рассказали о влиянии смартфонов на психику ребенка // Информационный Центр Правительства Москвы. – 2 февраля 2026
8
Technoference unplugged: Age, gender, and the disruption of adolescent well-being // Children and Youth Services Review. – January 2026
9
Wanta Group: как поколение Альфа выживает в информационном потоке // РБК Компании. – 26 февраля 2026
10
Семья в «цифре»: техноференция, шерентинг, осознанное использование интернета // Ведомости. – 2 февраля 2026
11
Врач Хатшуков: детям от 6 до 12 лет можно пользоваться телефонов всего 2-3 часа // Комсомольская правда. – 11 февраля 2026
12
Barzilay R. et al. Smartphone Ownership, Age of Smartphone Acquisition, and Health Outcomes in Early Adolescence // Pediatrics. – 2026 Jan;157(1)
13
Семья в «цифре»: техноференция, шерентинг, осознанное использование интернета // Ведомости. – 2 февраля 2026
14
Barzilay R. et al. Smartphone Ownership, Age of Smartphone Acquisition, and Health Outcomes in Early Adolescence // Pediatrics. – 2026 Jan;157(1)
15
Семья в «цифре»: техноференция, шерентинг, осознанное использование интернета // Ведомости. – 2 февраля 2026
16
Screen Time, Digital Content Quality, and Parental Mediation as Predictors of Linguistic and Pragmatic Development // Children. – 2026 Jan;13(1):157 . Исследование 286 детей 5–19 лет: связь экранного времени с речевым развитием; роль образовательного контента и родительской медиации
17
Там же.
18
Там же.
19
Gomes M.I. et al. Factors Contributing to Screen Exposure in Preschool Children and Its Associated Outcomes: A Systematic Review // Child Care Health Dev. – 2026 Mar;52(2). Обзор 124 исследований: факторы риска (родительские, контекстуальные, детские); последствия для развития дошкольников
20
Там же.
21
Там же.
22
«Мой ребенок не отрывается от экрана»: как распознать и преодолеть гаджет-зависимость у младших школьников // Инфоурок. – 2026. Методические материалы: возрастные особенности 6–10 лет, признаки зависимости, практические рекомендации
23
Там же
24
Там же
25
Там же
26
Семья в «цифре»: техноференция, шерентинг, осознанное использование интернета // Ведомости. – 2 февраля 2026 г. Данные о российских домохозяйствах (90,4% с интернетом), о 44% подростков, пытавшихся сократить время, о шерентинге
27
Там же.
28
Early Adoption of Smartphones Associated with Depression, Obesity, and Insufficient Sleep // AAP News Release. – December 2025. Пресс-релиз Американской академии педиатрии с данными исследования Barzilay et al.
29
Gomes M.I. et al. Factors Contributing to Screen Exposure in Preschool Children and Its Associated Outcomes: A Systematic Review // Child Care Health Dev. – 2026 Mar;52(2). Обзор 124 исследований: факторы риска (родительские, контекстуальные, детские); последствия для развития дошкольников
30
Screen Time, Digital Content Quality, and Parental Mediation as Predictors of Linguistic and Pragmatic Development // Children. – 2026 Jan;13(1):157. Исследование 286 детей 5–19 лет: связь экранного времени с речевым развитием; роль образовательного контента и родительской медиации
