Лето наших надежд

Димка вздохнул. Разговор явно начинал его утомлять.

— Слушай, пошли сегодня в клуб и сам всё увидишь. И на Серёгу посмотришь, и на Алёнку. Да и вообще, хватит тут сидеть, пора тебя в нашу жизнь втягивать.

Егор кивнул. Эта идея ему нравилась всё больше.

— Окей, Диман. Давай номер свой, я тебе дозвонюсь.

Димка продиктовал цифры, и Егор тут же набрал его. В кармане у Димки заиграла мелодия.

— Я тебе наберу, как выйду, — сказал Димка, перелезая обратно через забор. — Буду у твоей калитки через час. Жди.

— Договорились, — ответил Егор.

Димка скрылся за забором, и вскоре послышался хлопок двери. Егор остался один. Он посмотрел на часы, потом перевёл взгляд на дом через два участка. Там уже зажёгся свет в одном из окон.

— Значит, Алёнка, — тихо произнёс он, и губы сами тронула загадочная улыбка. — Посмотрим, какая ты на самом деле, неприступная колючка.

Сердце билось быстрее обычного. Впервые за долгое время Егор чувствовал настоящий интерес - к предстоящей дискотеке и к одной единственной девчонке в сарафане, которая даже не подозревала, что он уже объявил ей войну.

Глава 4

В сельском клубе

Егор с Димой подошли к сельскому клубу, и Егор невольно остановился, оглядываясь по сторонам. Здание было старым, но ухоженным — свежевыкрашенные стены, яркие окна, а на крыльце горела лампочка, привлекая мошкару. Вокруг клуба кипела жизнь. Тут и там сидела молодёжь, разбившись на кучки по интересам и возрасту — от двенадцатилетних пацанят, которые гоняли мяч неподалёку, до взрослых ребят, важно стоящих у входа. Был тёплый летний вечер, воздух пах скошенной травой и пылью. Где-то в кустах стрекотали кузнечики, издалека доносилось кукование кукушки, а из клуба гремела музыка, от которой вибрировали стёкла.

Егор сегодня особенно постарался. На нём была чёрная обтягивающая футболка, которая сидела как влитая, подчёркивая каждую линию его мускулистой груди. В свои восемнадцать лет он уже обзавёлся рельефными кубиками пресса и широкими плечами — спасибо постоянным тренировкам в московском спортзале. Он хотел произвести впечатление. Не на всех — на одну конкретную девчонку, которая даже не подозревала, что сегодня вечером станет его главной мишенью.

По дороге к клубу они встретили ещё двух парней — Миху и Пашу, друзей Димана. Миха был коренастым, с короткой стрижкой и хитрым прищуром. Паша — высокий и худой, с вечной улыбкой на лице. Они сразу нашли общий язык с Егором, особенно после того, как он небрежно вытащил пачку дорогих сигарет и угостил их. Парни одобрительно закивали, закуривая.

У входа в клуб, на старой деревянной лавочке, сидела стайка девчонок. Егор сразу выделил из них одну. Алёна Белова. Та самая «деревенская принцесса», которая с вечера танцевала у него в голове, не давая покоя. Сегодня она была в лёгком белом платье, волосы распущены и мягко лежали на плечах. Она о чём-то болтала с подругами и смеялась, запрокинув голову.

Егор почувствовал, как сердце сделало кульбит, но внешне остался невозмутим.

Ребята остановились в нескольких метрах от девчонок.

— Вот она, Алёнка, — тихо сказал Димка, кивая в её сторону.

Егор кивнул, не сводя с неё глаз. Миха с Пашкой переглянулись.

— Ты что, нашей недотрогой заинтересовался? — спросил Пашка, прищурившись. — Бесполезняк. Она ни с кем. Серьёзно, Егор. Ты просто зря время потратишь.

Егор сплюнул в сторону, вытер губы тыльной стороной ладони и, глядя прямо на Пашку, твёрдо сказал:

— А со мной будет. Спорим?

Пашка опешил, но быстро пришёл в себя. Он рассмеялся, хлопнул себя по колену и протянул Егору руку.

— Спорим. А на что?

— На мои часы, — Егор небрежно показал запястье, где блестели дорогие швейцарские «Ролексы», которые отец подарил ему на шестнадцатилетие. — Настоящие. Спорим, что она будет моей в течение месяца? А если проиграю — отдаю тебе их. Если выигрываю — ты отдаёшь мне свои «Командирские».

Пашка присвистнул, оценивая ставку, и кивнул.

— Согласен. Диман, разбей.

Дима вздохнул, но послушно протянул руку и разбил их сцепленные ладони.

— А теперь идём знакомиться, — Егор поправил футболку, расправил плечи и решительно направился к девчонкам.

Те заметили его издалека. Разговоры стихли, головы повернулись. Девчонки заинтересованно разглядывали нового парня, которого раньше никогда не видели в деревне. Высокий, подтянутый, уверенный в себе — он явно выделялся на фоне местных.

— Какой крашик, — прошептала одна из них, темноволосая и бойкая на вид, толкая подругу локтем.

— Привет, девчонки! — Егор широко улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами, и остановился прямо перед ними, скрестив руки на груди. — Какие вы все красавицы! Я — Егор. А вас как зовут?

Девчонки заулыбались, кто-то даже застеснялся. Но Алёна вдруг закатила глаза так выразительно, что это заметили все. Она сложила руки на груди и громко, чтобы он точно услышал, произнесла:

— А мы крестушки деревенские! Очень неприятно познакомиться!

Егор усмехнулся уголком губ. Она была прекрасна в своей колкости.

— А ты тут самая языкастая, да? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Алёна открыла рот, чтобы ответить, но темноволосая девчонка — её подруга — быстро толкнула её в бок и, широко улыбаясь Егору, перебила:

— Не слушай её! Она сегодня не в духе. Я — Ульяна. Это Катя, это Ира. А это — Алёна. — Ульяна махнула рукой в сторону подруги. — Но ты можешь не запоминать её имя. Всё равно ни к чему.

Алёна бросила на подругу взгляд, полный такого возмущения, будто та только что предала их многолетнюю дружбу. Но она промолчала, лишь поджала губы и отвернулась.

Егор, не обращая на неё внимания, принялся флиртовать с Ульяной, Катей и Ирой. Он шутил, рассказывал смешные истории про Москву, легко и непринуждённо вёл разговор. Девчонки смеялись, хлопали его по плечу, явно таяли. Но сам Егор боковым зрением не сводил взгляда с Алёны.

Она вдруг поднялась, отряхнула платье и, не сказав ни слова подругам, направилась к группе мотоциклистов, сидевших неподалёку на скамейке. Егор напрягся. Он продолжал улыбаться и кивать Ульяне, но все его внимание было приковано к Алёне. Она подошла к одному из парней — высокому, плечистому, с копной тёмных волос, в кожаной жилетке поверх футболки. Что-то сказала ему. Парень кивнул, завёл мотоцикл, и Алёна, ловко устроившись позади него, обхватила его за талию. Мотор взревел, и они умчались в темноту, оставив за собой шлейф выхлопных газов.

Егор не выдержал. Он извинился перед девчонками и быстрым шагом вернулся к Димке, Мише и Пашке.

— Это тот самый Серёга? — спросил он, кивая в сторону, где только что скрылась Алёна.

Дима утвердительно кивнул.

— Он самый. Сергей. Он часто её катает. Чуть ли не каждый вечер, если она просит.

Егор сжал зубы так сильно, что на скулах заходили желваки. Внутри всё вскипело. Значит, она с ним катается? Доверяет ему? Позволяет обнимать себя за талию?

— Ну что ж, — процедил Егор сквозь зубы, глядя в темноту, где исчезла Алёна. — Девочка любит покататься? Я ей устрою настоящую скорость. Посмотрим, кто из нас двоих кого удивит.

Он выпрямился, глубоко вздохнул и, натянув на лицо прежнюю самоуверенную улыбку, снова повернулся к девчонкам на лавочке. В душе у него закипал азарт. Этот спор он не проиграет. Ни за что.

Егор с ребятами зашли в клуб, и помещение встретило их грохочущей музыкой, цветными огнями и гулом голосов. Внутри было на удивление уютно — старые стены украшали зеркальные шары, с потолка свисали гирлянды, а в углу стояла небольшая сцена, где местный диджей колдовал над пультом. Пахло духами, потом и сладким дымом дешёвых сигарет. Егор огляделся: народу было много — человек пятьдесят, наверное. Местные девчонки стояли группами, парни толпились у стен, изображая крутизну.

Музыка гремела, басы отдавались в груди. Егор почувствовал, как сердце пропустило удар. В дверях появилась она. Алёна.

Она вошла в клуб, поправляя растрёпанные после поездки на мотоцикле волосы. Платье чуть сбилось на бок, на щеках горел румянец от ветра и скорости. Следом за ней вошёл Серёга — широкоплечий, с лёгкой ухмылкой на лице. Он что-то сказал ей на ухо, она кивнула и отошла к подругам.

Егор сжал телефон так, что пластик хрустнул. В груди вспыхнула глухая, почти животная ревность. Она каталась с ним. Каталась! А теперь стоит и улыбается своим подружкам.

Минут через пятнадцать музыка неожиданно сменила ритм. Быстрый трек стих, и заиграл медляк — тягучий, чувственный, с мягким гитарным перебором. Свет приглушили, по залу поплыли синие и фиолетовые тени. Пары начали обниматься, выходя в центр зала.

Егор не раздумывал ни секунды. Он решительно направился прямо к Алёне. Она стояла у колонки, скрестив руки на груди, и делала вид, что её очень интересует трещина на стене.

— Привет, — сказал он, останавливаясь прямо перед ней.

Она медленно подняла взгляд. Серые глаза, такие же, как у него самого, смотрели холодно и настороженно.

— Чего тебе?

— Потанцуем? — он протянул ей руку.

Алёна фыркнула.

— С чего бы это?

— С того, что ты обещала мне танец, — соврал он с абсолютно серьёзным лицом.

— Я тебе ничего не обещала, — отрезала она.

— Ну, значит, обещаю я. Себе. Что станцую с тобой сегодня. — Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой в Москве таяли все девчонки. — Давай, не будь букой. Всего один танец. И я отстану.

Она подозрительно сощурилась, помолчала, а потом нехотя пожала плечами.

— Ладно. Один. Но если ты хоть что-то попробуешь — я тебе обещаю, что пожалеешь.

— Договорились, — кивнул Егор и мягко взял её за руку.

Они вышли в центр зала. Егор положил одну руку ей на талию — тонкую, гибкую, горячую даже через ткань платья. Вторая рука сомкнулась с её ладонью. Алёна неохотно, но послушно положила свободную руку ему на плечо. Они начали покачиваться в такт музыке.

Вокруг них кружились другие пары, но Егор никого не замечал. Только её. Он чувствовал, как она напряжена, как её пальцы дрожат на его плече, как она старается сохранить между ними максимальное расстояние. Но постепенно, с каждым движением, Алёна чуть расслаблялась.

— Ну вот, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — А ты не хотела. Всё же умеешь танцевать.

Молчание. Она поджала губы, но не ответила. Егор чуть наклонился к её шее, прикрыл глаза и вдохнул. И тут же сердце пропустило ещё один удар. От неё пахло не духами, не приторным люксом, как от московских модниц. От неё пахло чистотой. Летним вечером, свежим ветром, цветочным мылом и чем-то неуловимо сладким. Настоящим.

В этот момент внутри Егора что-то переключилось. Он вдруг резко, почти грубо, прижал её к себе — так, что их тела соприкоснулись вплотную. Алёна ахнула от неожиданности, а он, не давая ей опомниться, впился губами в её губы.

Поцелуй был жадным, дерзким, требовательным. На мгновение Алёна застыла, а потом, от неожиданности, приоткрыла рот — и его язык тотчас скользнул внутрь. Она почувствовала его вкус — мятный, острый, чужой. И в то же время до одурения манящий.

Но уже через секунду в ней вспыхнуло возмущение. Она упёрлась ладонями ему в грудь и изо всех сил оттолкнула. Звонкая пощёчина разрезала воздух. Звук был таким громким, что его услышали даже сквозь гремевшие биты.

Всё вокруг будто замерло. Пары перестали танцевать, головы повернулись в их сторону. Кто-то присвистнул. Ульяна, стоявшая в углу, скептически подняла бровь и что-то шепнула подругам, не сводя глаз с этой сцены.

Алёна стояла, тяжело дыша, щеки её пылали от гнева и смущения. Глаза метали молнии.

— Ты… — начала она, но голос сорвался.

Но Егор не отступил. Он шагнул к ней, схватил за плечи и притянул обратно к себе. Их лбы соприкоснулись. Он смотрел ей в глаза так, будто хотел прожечь их насквозь.

— Ты должна мне поцелуй, — сказал он тихо, но твёрдо, и для убедительности ткнул пальцем ей в грудь, прямо в область ключицы. — Ты слышишь? Ты должна.

Алёна замерла. Секунду она смотрела на него с яростью, а потом вдруг неожиданно улыбнулась — невесело, зло, но с каким-то странным блеском в глазах. Она вскинула руку, приставив два пальца к виску, словно отдавая честь.

— Есть, кэп! — отчеканила она ироничным тоном.

А потом, не успел он и глазом моргнуть, сама прижалась своим лбом к его лбу. Их дыхание смешалось. В полумраке клуба, под приглушённый свет, она произнесла одними губами, почти беззвучно:

— Мечтай, Егорушка...

Внутри Егора что-то ёкнуло. Этот шёпот, её дыхание, её близость — всё это ударило сильнее, чем её пощёчина. Но он не подал виду. Он, не разрывая контакта, продолжая смотреть в её серые глаза.

— А знаешь что? — так же тихо ответил он. — Твой острый язычок следовало бы подрезать. Но я не буду. Знаешь почему?

Она молчала, лишь смотрела на него в упор.

— Потому что он сладкий. Я уже попробовал.

Алёна залилась краской. Горячая волна стыда и чего-то ещё — непонятного, пугающего — прокатилась по её телу. Он прямо намекнул на поцелуй. Её первый поцелуй! Который она так долго берегла, который мечтала подарить кому-то особенному, а этот дерзкий москвич просто взял и грубо забрал. Но самое ужасное было в другом.

Он не был ей противен.

Более того, внутри, глубоко в животе, после этого поцелуя что-то трепетало. Порхали бабочки — маленькие, крылатые, сумасшедшие. И Алёна могла поклясться самой себе, что хочет продолжения. Что этот поцелуй разбудил в ней что-то, о чём она раньше даже не догадывалась.

Она молча развернулась и быстро пошла к выходу, чувствуя на спине его взгляд. А Егор остался стоять посреди зала. Он улыбнулся.

Этот раунд он выиграл. Но почему-то казалось, что на самом деле проиграл — и проиграл по-крупному. Потому что теперь она прочно засела у него в голове. И отпускать он её не собирался.

Как только Алёна, пылая щеками, вышла из клуба, Ульяна проводила её взглядом и хищно улыбнулась. Она стояла, прислонившись к стене, и всё это время не сводила глаз с Егора. Катя и Ира переглянулись — они прекрасно знали эту улыбку подруги.

— Ну что, видали? — Ульяна поправила длинные тёмные волосы, встряхнула головой и перевела взгляд на подруг. — Этот парень теперь мой. В его сторону даже не смотрите, понятно?

Катя удивлённо моргнула.

— Ты про Егора? Его же Алёнка только что отшила, при всех…

— Вот именно, — отрезала Ульяна. — Она его отшила, а я подберу. Вы видели его? Часы за поллимона, из Москвы, фигура — закачаешься. Такие к нам в деревню каждый день не приезжают. Я буду с ним дружить. Он будет мой парень. Ясно?

Она говорила жёстко, почти приказным тоном, и Катя с Ирой только молча кивнули. Спорить с Ульяной, когда та загоралась новой идеей, было бесполезно.

Ульяна отлепилась от стены, поправила короткое платье и, стрельнув глазами в сторону Егора, направилась к нему, покачивая бёдрами. Она знала, что у неё есть всё, чтобы заинтересовать парня: длинные ноги, тонкая талия, умелый взгляд из-под ресниц и полное отсутствие совести, когда дело касалось её целей. А цель была одна — этот московский красавчик должен стать её трофеем.

Она подошла к Егору в тот момент, когда он провожал взглядом дверь, за которой скрылась Алёна.

— Привет ещё раз, — Ульяна призывно улыбнулась и коснулась его плеча. — Соскучился? Может, потанцуем?

Егор обернулся, глянул на неё сверху вниз, и уголок его губ дрогнул в усмешке. Ульяна была красивой — он это видел. Но внутри него всё ещё пульсировало воспоминание о серых глазах и сладком вкусе поцелуя.

— Почему нет, — ответил он, протягивая ей руку. — Потанцуем.

И они вышли в центр зала, в круг танцующих пар. Ульяна довольно улыбнулась, бросив победный взгляд в сторону подруг. Она уже считала его своей добычей. Но она даже не подозревала, что Егор смотрел сквозь неё, мысленно возвращаясь к той, что только что выбежала в ночь.

Музыка гремела, но Егор её уже не слышал. Он только что закончил танец с Ульяной, вежливо улыбнулся ей, сказал что-то дежурное про классный клуб и отличную музыку, но мысли его были далеко. Он обвёл взглядом зал, надеясь увидеть знакомый силуэт в белом платье. Алёны нигде не было.

Он повертел головой, заглянул за колонну, в дальний угол, где толпились девчонки. Пусто. Сердце неприятно ёкнуло.

— Ты чего? Потерял кого-то? — Димка подошёл сзади и хлопнул его по плечу. На лице друга играла хитрая улыбка. — Ну ты даёшь, Егор! Вон как ловко… Прямо при всех, без разведки. Уважаю.

— Она ушла, — перебил его Егор, не отвечая на шутку. — Ты не видел, куда она направилась?

Димка пожал плечами.

— Нет.

Егор рванул к выходу, расталкивая танцующих. Сердце колотилось где-то в горле. Он вылетел на крыльцо и замер, вглядываясь в темноту. На улице было свежо, воздух пах ночной травой и бензином. Возле клуба стояли кучки ребят — кто-то курил, кто-то просто болтал, но среди них не было белого платья. Егор уже хотел вернуться, когда боковым зрением заметил знакомый силуэт.

Алёна стояла у обочины, рядом с мотоциклом Серёги. Она что-то говорила ему, поправляя волосы. Серёга кивнул, завёл мотор, и она ловко устроилась позади него. Её руки обхватили его за талию — так же, как несколько часов назад. Егор почувствовал, как внутри вскипает глухая, липкая злость.

Мотоцикл взревел, фары разрезали темноту, и они умчались в сторону её дома.

— Ну, бывает, — раздался голос Пашки, который вышел следом и теперь стоял рядом, тоже глядя вслед удаляющимся огонькам. — Ты не расстраивайся, Егор. Она такая. Со всеми так.

— Я и не расстраиваюсь, — сухо ответил Егор, хотя внутри всё кипело. — Ладно, мужики, я, пожалуй, тоже пойду. Завтра увидимся.

— Э, ты чего? Только полдвенадцатого! — удивился Миха. — Вечер только начался, там ещё девчонок полно, ты почти со всеми не познакомился.

— Не хочу, — отрезал Егор. — Устал с дороги. Я лучше завтра.

Он хлопнул каждого по плечу на прощание, кивнул Димке и, не оглядываясь, зашагал в сторону дедова дома. Ноги сами несли его в темноту, под звёзды, под стрекот кузнечиков. Больше ему сегодня здесь действительно было нечего делать.

Он шёл и прокручивал в голове тот момент, когда она выбежала из клуба. Надо было догнать. Надо было не отпускать. А теперь она умчалась с этим Серёгой, и неизвестно, что они делают. Улыбается ему? Смеётся? Или, может быть, он тоже пытается её поцеловать?

Егор сжал кулаки и ускорил шаг.

Он не проиграет. Он просто не имеет права проиграть.

Глава 5

Когда встает солнце

Егор проснулся рано утром. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, заливая комнату мягким золотистым светом. Он открыл глаза и удивился — ночь пролетела мгновенно, словно и не было. Сказалась усталость после долгой дороги и насыщенного вечера. Вчерашние события мелькали в голове яркими вспышками: поцелуй, пощёчина, её серые глаза, полные гнева, и как она умчалась на мотоцикле с Серёгой.

Он сел на кровати, потёр лицо ладонями и глубоко вздохнул. Запах свежих блинов уже проникал в комнату, дразня аппетит. Егор быстро оделся, умылся холодной водой и спустился на кухню.

Бабушка стояла у плиты, ловко переворачивая румяные блины. На столе уже дымилась стопка, рядом стояла сметана, мёд и масло.

— Проснулся, Егорушка? — улыбнулась она. — Садись, завтракать будем. Дед уже на лавке покуривает, ждёт тебя.

Егор накинулся на еду с таким аппетитом, будто не ел целую вечность. Блины таяли во рту, сладкий чай согревал изнутри. Дед зашёл через пару минут, уселся напротив и тоже взял блинчик.

— Дед, — Егор отодвинул пустую тарелку. — Скажи, чем помочь по хозяйству? Я на всё лето приехал, не сидеть же сложа руки.

Дед одобрительно хмыкнул и поднялся.

— Ну, раз такой ретивый, пойдём. Дело найдётся.

Он вышел во двор и направился за дом. Егор последовал за ним и замер, увидев внушительную гору поленьев. Они лежали огромной кучей — берёзовые, дубовые, сосновые — наколоть их на зиму было работой на несколько дней.

— Вот, внучок. Всё это надо в дрова превратить. Справишься? — дед указал на топор, прислонённый к стене сарая.

— Справлюсь, — уверенно ответил Егор.

Он снял футболку, повесил её на перила крыльца, взял топор и с размаху вонзил его в первое полено. Тренировки в спортзале даром не прошли — мышцы играли под загорелой кожей, каждое движение было точным и сильным. Дрова разлетались в стороны с глухим треском.

Он так увлёкся работой, что не сразу заметил, как калитка соседнего дома открылась. На огород вышли две фигуры — Алёна и её мама. На обеих были лёгкие косынки, защищающие от солнца, и рабочие перчатки. Алёна была одета в короткий топик и шорты, волосы заплетены в косы, косынка прикрывала лоб. Она выглядела так естественно и по-летнему красиво, что у Егора перехватило дыхание.

Со своего места он видел её прекрасно. Алёна склонилась над грядками, выдёргивая сорняки, но через пару минут её взгляд сам собой скользнул в сторону соседского участка. И тут она замерла.

Егор стоял без футболки, освещённый утренним солнцем, и с каждым ударом топора мышцы на его спине и плечах напрягались и расслаблялись. Капли пота блестели на груди, тёмные волосы растрепались, и весь он был какой-то невероятно живой, сильный, настоящий. Алёна почувствовала, как щёки начинают гореть. Она заставила себя отвернуться и уткнуться в грядку, но взгляд предательски возвращался.

— Что ты там рассматриваешь? — спросила мама, заметив её отстранённость.

— Ничего, — буркнула Алёна. — Сорняки.

Мама подозрительно посмотрела в сторону Егора, но ничего не сказала. Через некоторое время она выпрямилась, вытерла руки о фартук и сказала:

— Я пойду обед готовить. Ты тут заканчивай и приходи.

Алёна кивнула, не поднимая головы. Мама ушла, и они остались одни. Тишину нарушал только стук топора.

Егор продолжал рубить, но теперь он чувствовал на себе её взгляды. Куча поленьев быстро таяла, превращаясь в аккуратную поленницу. Он работал на автомате, но краем глаза следил за ней. Она полола траву, время от времени бросая на него косые взгляды, и делала вид, что абсолютно равнодушна.

Наконец Егор вонзил топор в чурбак, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и, не раздумывая, направился к ней. Он перелез через невысокий заборчик, отделяющий участки, и подошёл почти вплотную.

— Привет, — сказал он, останавливаясь рядом.

Алёна дёрнулась, будто её ударило током, и резко выпрямилась. В руке она сжимала тяпку, словно оружие.

— Тебе чего? — холодно спросила она, даже не глядя на него.

— Я хотел тебя вчера проводить, — начал Егор, стараясь говорить мягко. — Ты быстро убежала. Я вышел, а ты уже уехала.

— Отвянь, Егорушка, — отрезала она, снова наклоняясь к грядке. — Мне некогда.

— Серьёзно? А, ну ладно, — он усмехнулся, скрестив руки на груди. — Ты так и будешь делать вид, что между нами ничего не было?

— А между нами ничего и не было! — она резко выпрямилась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде полыхало возмущение. — Ты вчера вёл себя как последний хам! Взял и поцеловал меня без спроса! Ты вообще в курсе, что у нас так не делают?

— А мне показалось, тебе понравилось, — спокойно ответил он, глядя на неё в упор.

Алёна вспыхнула до корней волос. Краска залила щеки, уши, шею.

— С чего ты взял? — выдохнула она.

— По глазам вижу, — он сделал шаг ближе. — Ты всю ночь меня вспоминала. Я прав?

Она молчала, сжав губы в тонкую линию. Но её щёки пылали, выдавая с головой. Он видел, как она смущена, как её пальцы сжимают тяпку так, что побелели костяшки.

— Мне на тебя вообще параллельно, — наконец выдавила она, глядя в сторону. — И вообще, ты мне никто. Понял?

— Параллельно, значит? — он усмехнулся и наклонился чуть ближе. — А чего тогда краснеешь, как маков цвет?

— Отстань! — она попыталась отойти, но он взял её за локоть.

— Алён, ну постой…

— Я сказала — отстань! — она вырвала руку, но в голосе уже не было прежней уверенности.

В этот момент калитка скрипнула, и на участок вошёл высокий мужчина с короткой стрижкой и добрыми, но внимательными глазами. Это был отец Алёны — Александр Петрович, агроном совхоза. Он посмотрел на дочь, потом на незнакомого парня без футболки и вопросительно поднял бровь.

— Здравствуйте, — нашёлся Егор, мгновенно натянув дружелюбную улыбку. — Вы, наверное, Александр Петрович? Я Егор, внук Николая Петровича, с соседнего участка. Приехал на лето к деду.

— А-а-а, — лицо мужчины смягчилось. — Слышал, слышал. Дед мне рассказывал, что внук приедет. Ну, здравствуй, Егор. Давно в деревне?

— Со вчерашнего дня, — честно ответил Егор.

— И уже успел с моей дочерью познакомиться? — Александр Петрович перевёл взгляд на Алёну, которая всё ещё стояла с тяпкой в руках и сердито смотрела в землю.

— Случайно вышло, — дипломатично ответил Егор.