Сайт

Яна М Романова

Сайт

Глава 1. Когда она одна (и ее кошка смотрит на это с осуждением)

Зеркало в прихожей было редким правдолюбцем в мире инстаграмных* фильтров. Оно показывало факты: женщину тридцати с чем-то лет – уже не юную девочку с блеском в глазах, но еще не даму, чей главный аксессуар – махровый халат обреченности. Возраст, когда ты уже знаешь, что крем за сто евро – это просто хорошо упакованная надежда, но всё ещё покупаешь его, потому что мечтать о сияющей коже не запретишь.

Анна провела рукой по густым волосам цвета пшеницы, попавшей под лёгкий обстрел медного заката. Её каре было геометрическим чудом, островком порядка в хаосе вселенной. «Вот она я, – думала она, разглядывая отражение. – Натуральный продукт. Без ГМО, глянца и фотошопа. Срок годности, впрочем, уже вызывает вопросы».

Квартира пахла кофе, старыми книгами и едва уловимым ароматом кошачьего безразличия. На диване, свернувшись калачиком, спала Туча, клокастый философ, чья единственная жизненная позиция заключалась в презрении к человеческим слабостям. На столе мерцал экран ноутбука – цифровой портал в мир романтических иллюзий и откровенных странностей.

Сайт знакомств. Поле битвы под названием «Найди свою половинку, если не испугаешься вида рассыпавшихся пазлов».

Она зарегистрировалась полгода назад. Сначала – из любопытства «А что там?», потом – из спортивного азарта «Неужели все такие?», и наконец – с упрямой надеждой алхимика, ищущего философский камень в куче мусора.

Её правила были железобетонными, как бюстгальтер для занятий спортом:

Фото. Только честные. Никаких селфи с загадочным взглядом в потолок (будто увидела призрак бывшего). Никаких фото в шапке-ушанке в июле. Анна стояла перед камерой прямо, с улыбкой, которая появлялась, когда вспоминала анекдот про жирафа. Фон – слегка захламленная книжная полка, для правдоподобия.

Описание. «Люблю запах книг и звук дождя по крыше. Ненавижу фразу «давай как-нибудь» и людей, которые на вопрос «Как дела?» начинают рассказ про больную печень троюродной тети. Моя кошка меня любит, но это не точно.

Критерии отбора. Никаких мужчин, чьё главное хобби – «отдых на диване». Никаких фото с тигром на руках (шаблонно и страшно за тигра). Автоматическое «нет» всем, кто в графе «род занятий» написал «ищу себя» (ищи, милый, но без меня).

Но интернет, как известно, помойка гениев и рассадник чудаков.

В её «Коллекции цифрового безумия» уже были шедевры:

Аноним №1: «Привет, солнышко! Твои глаза как два озера… в которых я хочу утонуть. Кстати, ты веришь в реинкарнацию? Я, например, был фараоном. Покажешь свою пирамиду?» (Анна вежливо ответила, что её пирамида – это неоплаченные счета за кварплату).

Романтик-минималист: «Прив. Симпатично. Встретишься?» (Анна подумала, что это либо гений эмодзи, либо продвинутый чат-бот).

Любитель проверок: «Ты не похожа на фейк. Докажи. Скинь голосовое, где скажешь «картошечка с грибочками»». (Анна скинула. Но сказала «энтропия и тлен»).

Анна смеялась до слёз, пока Туча смотрела на неё с молчаливым укором: «Человечество, я разочарована в вашем биологическом виде», определенно читалось в ее зеленых глазах.

Но в тот вечер, самый обычный вторник, зажатый между авралом на работе и ужином из замороженной лазаньи (которая на вкус напоминала картон с ностальгией по Италии), случилось нечто.

Одно новое сообщение. Без «привет, красотка». Без смайликов с подмигиванием.

Незнакомец: «Простите за прямоту, но я заметил на фото у вас на полке «Сто лет одиночества» рядом с «Гарри Поттером». Рискованное соседство. Гарсия Маркес мог бы написать историю о волшебнике, обреченном на сто лет одиночества в Хогвартсе. Получился бы бестселлер. Я, кажется, слишком много думаю вслух».

Анна выдохнула. Туча насторожилась, почуяв сдвиг в энергетике хозяйки. Это было… иное. Не шаблон. Мысль. Игривая, умная.

Анна: «Вы правы. А ещё Дамблдор очень напоминает полковника Аурелиано Буэндиа – оба что-то всё время замышляют, носят странные шляпы и окружены ореолом тайны. Хотя бороды, конечно, несравнимы».

И понеслось. Диалог покатился, как шар для боулинга по аллее из костяшек скучных будней. Они соревновались в придумывании сюжетов о Поттере в Макондо, спорили, пахнет ли старая бумага мудростью или просто плесенью, и смеялись над абсурдностью жизни. Время испарилось.

А потом пришла последняя на ту ночь реплика.

Незнакомец: «Знаю, что это звучит как начало плохого романа, но мой внутренний редактор (обычно скептичный и ворчливый) только что подал заявление об уходе. Он заявил, что устал от клише. И что, кажется, я полгода рыскал по этому сайту не просто так. Спокойной ночи, Анна. Пусть вам приснится что-нибудь эпичное».

Сердце Анны сделало сальто, которое не одобрил бы ни один кардиолог. Она закрыла ноутбук. Тишина в комнате стала звонкой. Дождь за окном выстукивал морзянку: «Ч-Т-О-Э-Т-О-Б-Ы-Л-О?»

Она подошла к зеркалу. Поправила своё безупречное каре – ту самую стрижку-броню, символ контроля. И впервые за полгода виртуальных скитаний ей не захотелось ни бежать, ни иронизировать. Захотелось… проверить утром почту.

Утро после. Точка отсчёта «до» и «после».

Анна проснулась раньше будильника. Первая мысль была не о кофе, а о человеке без лица, чьи слова сложились в голове в знакомый, тёплый тембр невидимого голоса.

Она подошла к зеркалу. Улыбнулась – не для галочки, а потому что внутри что-то щебетало. Даже Туча с клоком обоев в зубах, похулиганив, не стащила со стола её любимую ручку, а лишь взирала на неё с новым, оценивающим интересом.

«Интересно, – подумала Анна, наливая кофе и глядя на серое небо за окном, которое вдруг перестало казаться просто серым, а стало полотном Тёрнера – полным дымки, света и намёков на солнце. – А что, если этот виртуальный лабиринт, наконец, вывел не к очередному Минотавру скуки, а к… двери?»

И самое пугающее было в том, что этой двери ей отчаянно захотелось приоткрыть. Хотя бы на щелочку.

Глава 2. Первое свидание: между надеждой и трезвостью (или, как я ненадолго стала музейным экспонатом)

Выбор наряда для первого свидания – это стратегическое планирование уровня высадки в Нормандии. Нужно найти тонкий баланс между «случайно такая красивая» и «я не старалась, честно». Анна перемеряла половину гардероба, консультируясь с единственным беспристрастным экспертом – Тучей.

– Что скажешь? Платье-футляр кричит: «Я деловая леди, которая может убить взглядом, но предпочитает договориться».

Туча зевнула, демонстрируя розовое нёбо.

– Верно. Слишком много информации. А вот этот свитер… Он говорит: «Я ценю уют, но, если что, вязаной спицей могу выколоть глаз».

Туча одобрительно мурлыкнула. Решение было принято: бежевый кашемировый свитер (цвета осознанной нейтральности), тёмные джинсы и ботинки на платформе, способные выдержать как удар судьбы, так и внезапное желание сбежать. Парфюм отменялся. «Пусть его поразит аромат моей личности, а не нот бергамота в шлейфе», – высокопарно решила Анна, на деле просто вспомнив, что духи закончились.

Кафе «Безумный Шляпник» (ирония, как она позже поняла, была зловещей) было её любимым: приглушённый свет, скрипка в записи и запах, представлявший собой симфонию из кофе, корицы и лёгкой безысходности. Анна пришла раньше – старая привычка одиноких волков: первой обнюхать территорию. Заняв столик в углу, она принялась изучать меню, как будто там были зашифрованы ответы на все вопросы мироздания.

Он.

Он вошёл ровно в семь. Не на минуту позже. Это уже было подозрительно. Слишком пунктуально для творческой натуры, о которой они болтали. Высокий, в пальто, которое стоило примерно, как её месячная зарплата, с небрежно, но идеально поднятым воротником. В руках – букет. Не скромные ромашки, не пёстрые герберы, а белые лилии. Анна мысленно ахнула.

«Лилии, – пронеслось в голове. – Символ чистоты, невинности… и похорон. Отличный микс, ничего не скажешь. Может, он флорист-поэт с уклоном в готику? Или просто не знает, что лилиями в горшке дарят только бабушкам?»

– Анна? Я почти не сомневался. Вы выглядите именно так, как я представлял. Я – Александр.

Его голос был бархатным, как сиденье дорогого автомобиля. Он протянул цветы и совершил манёвр «поцелуй в щёку», который граничил с захватом территории: губы коснулись кожи где-то в районе угла рта, слишком влажно и настойчиво. Анна инстинктивно отклонилась, как подводная лодка, уходящая от сонара.

– Ой! То есть, спасибо. Цветы… неожиданные. Как сюрприз в детективе, когда все улики указывают на дворецкого.

– Именно на это и был расчёт, – он улыбнулся, но его глаза, серые и ясные, остались неподвижными, как озёра в безветрие. – Вы же не любите предсказуемость.

Разговор, или монолог с антрактом на кофе.

Они заказали кофе. Вернее, он заказал ей «арабику с нотками лесного ореха», не спросив, а просто заявив: «Вам подойдёт». Это был красный флаг номер один, но Анна решила дать ему шанс. Может, он просто нервничает.

Они говорили. Точнее, говорил он. О книгах. Он цитировал Буркхарта с такой пугающей точностью, будто проглотил аудиоверсию и теперь воспроизводил её на кнопку. Анна попыталась вставить шутку про магический реализм в офисе, но он пропустил её мимо ушей, как назойливую рекламу.

– Я, знаете ли, в прошлом году разочаровался в Сартре, находясь на Бали, – вздохнул он, помешивая ложкой несуществующий сахар в эспрессо. – Экзистенциальный кризис плохо сочетается с кокосовым смузи. Вы, наверное, тоже замечали эту дисгармонию бытия?

Анна, которая в прошлом году разочаровалась в сантехнике, когда тот не смог починить кран, просто вежливо кивнула.

Он путешествовал везде. И везде было «не то»: в Тоскане слишком много туристов, на Мальдивах – банально, в Японии суши подавали не при той температуре. Он оценивал мир, как сноб-ресторанный критик, которому подали слегка пережаренную вселенную.

Мысленный список «Что-то не так», составленный в режиме реального времени:

1. Взгляд-сканер. Он смотрел на неё не как на человека, а как на сложный интерфейс. Взгляд скользил по лицу, причёске, свитеру, будто считывая QR-код, который никак не хотел сканироваться.

2. Комплименты-бумеранги. «Вы удивительно умно рассуждаете… для женщины, которая работает в офисе». «Ваша любовь к простоте – это смело. Почти бравада. Хотя, возможно, просто нехватка фантазии?»

3. Игра в одни ворота. Её истории служили лишь трамплином для его монологов. «О, вы бегаете по утрам? Я, когда готовился к марафону в Афинах…» – и понеслось на десять минут.

4. Похороны розовых очков. Он наклонился ближе, понизив голос до заговорщического шёпота: «Я чувствую, вы – не из тех, кто довольствуется малым. Вы – редкость. Как антиквариат, который ещё не раскупили».

Анна подумала, что её сейчас положат под стекло с табличкой «Экспонат №7: Незаурядная особа, середина жизненного цикла».

Кульминация, или Разочарование с доставкой на улицу.

Когда они вышли, подул холодный ветер. Александр закутался в своё идеальное пальто, а Анна просто подняла воротник куртки – ей было тепло от внутреннего раздражения.

– Анна, я рад, что мы встретились, – начал он, глядя куда-то поверх её головы, будто обращаясь к своему будущему биографу. – Но, должен признаться… я ожидал большего.

– Большего количества цитат из Буркхарта? – не удержалась она.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на досаду.

– Большей глубины. Вы в переписке были… огнём. А в жизни – приятный, тёплый кофе. Не более.

Анна рассмеялась. Искренне, громко, до слёз. Это был смех облегчения, будто с неё сняли тесные туфли, в которых она промучилась весь вечер.

– Поняла! Я – «приятный кофе». А вы, выходит, ожидали взрыва вулкана? Извините, мой вулкан сегодня на профилактике. Он извергает сарказм только по предварительной записи.

Он нахмурился, его бархатный голос зазвучал суше.

– Зачем переходить на грубость? Я лишь констатирую факт: вы – милая, обычная девушка. А я ищу… произведение искусства.

– Удачи в поисках, – весело сказала Анна, уже поворачиваясь к дому. – Галереи закрываются в восемь. Вы ещё успеете!

Вино вместо лилий.

Дорогой она шла, пиная листья и сочиняя в голове язвительные ответы, которые пришли слишком поздно. «Обычная. Да я, милый, после этого свидания чувствую себя уникальным, редчайшим экземпляром выжившего!»

Дома Туча встретила её многозначительным взглядом: «Ну что? Готовь консервы, рассказывай».

Лилии, уже поникшие, как её кратковременные иллюзии, полетели в мусорное ведро. Анна налила бокал красного вина – не для романтики, а для дезинфекции впечатлений.

Она села перед ноутбуком. На экране, среди спама и рекламы курсов по тайм-менеджменту, горело непрочитанное сообщение. От того самого собеседника, с которым она болтала о всякой ерунде. Того, который пропал на пару дней.

Незнакомец: «Извините за молчание. Сломался роутер, а мир без интерната оказался пугающе тихим и… полным необходимости мыть посуду. Если ваше предложение обсудить безумие бытия ещё в силе, я здесь. И да, я за ромашками, а не за лилиями. Это важно».

Анна взяла бокал, откинулась на спинку стула и улыбнулась. Широкая, настоящая улыбка.

Потому что где-то там, за полем битвы с нарциссами в дорогих пальто, все ещё стоял у своей сломанной техники какой-то нормальный, возможно, даже чуть нелепый человек. И с ним точно было бы не скучно.

Глава 3. Лёгкость, которой не ждала (противопоказания: цитатники и резиновые омлеты)

После свидания-откровения с Александром «Человеком-Мраморным-Изречением» Анна дала себе торжественную клятву. Не просто клятву, а целую церемонию с зажжением свечи (ароматической, «Спокойствие Гималаев») и ритуальным удалением приложения знакомств.

– Всё, Туча, – объявила она кошке, которая с интересом наблюдал за процессом. – Я выхожу из игры. Моя душа – не поле для гольфа, где каждый может потренироваться в ударах клюшкой своего эго.

Палец завис над иконкой приложения. Щёлк. Тишина. Освобождение. Чувство, будто выбросила в окно неудобные туфли, которые всё равно никто никогда не оценит.

И тут же на экране телефона всплыло уведомление. Не из приложения, а из мессенджера. От того самого, незнакомца, который пропал на два дня из-за роутера.

Он: «Привет. Выглядите на аватарке так, будто вам срочно нужен кофе и хорошая шутка. С сайта удалилась. Угадаю с первого раза: вчера было свидание? И оно прошло с таким же успехом, как попытка собрать шкаф по инструкции на шведском»

Анна замерла. Никакого «ты сияешь», никакого «о чём мечтаешь». Просто лёгкость. Как будто кто-то подбросил в душный воздух её квартиры пригоршню попкорна.

Она не ответила сразу. Сделала вид, что ей очень важно допить остывший чай (на вкус – разочарование с нотками пакетика). Перечитала сообщение. Уголки губ сами поползли вверх.

Анна: «Кофе – уже пью. Шутка – в дефиците. Насчёт свидания… Представьте, что вас два часа экзаменуют по предмету «Ваша же жизнь», а экзаменатор явно считает вас троечницей из потока неудачников».

Он: «О, классический сюжет! Мой личный рекорд: девушка, которая любила Достоевского, но искренне считала, что Раскольников – это просто неудачник с плохой ипотекой. Пришлось объяснять, что топор – это не метафора неудачного ремонта».

Анна фыркнула. Потом рассмеялась. Звук был таким неожиданным в тишине, что Туча удивлённо подняла голову. Воздух в комнате, ещё вчера пропитанный ароматом увядших лилий и тщеславия, вдруг проветрился.

Они писали целый день. Без попыток казаться глубокими, духовными или «не такими, как все». Как два старых приятеля, которые наконец-то нашли друг друга в толпе серьезных людей.

Он: «Вы когда-нибудь пытались приготовить омлет в микроволновке? Я называю это «Кулинарная рулетка»

Анна: «Один раз. Получился не омлет, а жёлтая резиновая грелка непонятного назначения. Кошка понюхала и ушла с чувством глубокой личной обиды».

Он: «Я пошёл дальше! Добавил грибы. Теперь моя микроволновка пахнет так, будто в ней пытались воскресить динозавра и не справились. Соседи стучат в стену не из-за музыки, а из-за запахового сопровождения апокалипсиса».

Анна ловила себя на странном чувстве. Мышцы лица, привыкшие за последние полгода к гримасе лёгкого скепсиса, теперь самопроизвольно формировали улыбку. Без команды «улыбнись, это же мило». Без внутреннего редактора, который шипел: «Осторожно, это может быть маньяк!».

Он шутил над собой без тени самолюбования.

Он: «Признаюсь в преступлении: я забыл, как зовут мою соседку. Встретив её в лифте, я панически произнёс: «Добрый день, хозяйка пушистого диверсанта»

Анна: «И что?!»

Он: «Она ответила: «Наконец-то ты обратил внимание на главное в нашей коммунальной реальности». Теперь мы дружим. Кот, кстати, тоже. Он теперь спит на коврике моей квартиры с моего официального разрешения».

Анна сидела, укутавшись в плед, и читала. Внутри всё хохотало. А где-то в глубине, в бункере житейской мудрости, сидел строгий внутренний голос и бубнил: «Так не бывает. Это розыгрыш. Сейчас выйдет на сцену его настоящая личность – или мамин любимый сынок, или крипто инвестор, возможно женатик».

Но её тело не слушало звуки разума. Пальцы летали по экрану, губы расплывались, а на щеках появился румянец – не от стыда или злости, а от простого, забытого веселья.

Она вспомнила холодный, выверенный до миллиметра поцелуй в щёку Александра. Его фразу: «Вы не соответствуете». Будто она – бракованный винт в его часовом механизме.

А этот… Кто он? Вася? Олег? Она даже имени не запомнила, потому что оно не казалось титулом. Он был просто «Собеседник». И это было восхитительно.

Анна, осторожно тестируя почву: «А у вас есть чёрный список причин, по которым можно сбежать с первого свидания? Кроме Достоевского?»

Он: Девушка, которая всё время говорила «мы»: «Мы любим суши», «Мы считаем, что Инстаграм – зло». Я так и не понял, кто был её напарником – шизофрения или невидимый друг».

Анна рассмеялась так громко, что Туча фыркнул и демонстративно уткнулась мордой в лапы.

Он: «Вообще, мое главное правило: если в первые пять минут не хочется вместе посмеяться над чем-то глупым – значит, не судьба. Жизнь и так серьёзная штука. А вы? Вы сейчас смеётесь?»

Сообщение висело в воздухе. Экран светился тёплым, ненавязчивым светом. Анна замерла. И поняла, что да. Она смеялась. Всей грудью. И щёки у неё болели от непривычной активности.

Анна: «Да. Но мой внутренний циник уже надел каску и кричит, что это ловушка».

Он: «А давайте его обезвредим? Завтра. 18:00. Кафе «Старый мост». Тот, что с огромным котом-сфинксом у входа. Я гарантирую отсутствие открытого огня, гитар и энциклопедий. Честное пионерское».

Вечерний брифинг с самой собой

Анна долго смотрела на эти строки. Потом на своё отражение в тёмном окне. В нём виднелась женщина с прической-броней, но глаза… глаза светились как у девчонки, которая только что списала контрольную у отличника.

«Он не идеален, – думала она. – Он даже не старается. Он просто… есть. И в этом есть какая-то дикая, антистрессовая правда».

Анна подошла к зеркалу. Поправила своё безупречное каре – символ контроля. Но сегодня этот контроль казался не броней, а просто стильной стрижкой. Ни больше, ни меньше.

Она улыбнулась своему отражению. Не для оценки, не для тренировки. Просто потому, что хотела.

Анна: «Хорошо. 18:00. Но, если я увижу хоть намёк на гитару – я уйду. И кота-сфинкса с собой заберу. Это предупреждение».

Она легла спать, и сон пришёл быстро – не тяжёлый, не обрывочный, а глубокий и спокойный. В последний раз так она спала, наверное, в детстве, после того как все контрольные были позади, а впереди – только лето. И в этом сне не было ни мраморных цитат, ни запаха увядших лилий. Только лёгкость, похожая на полёт.

Глава 4. Возраст как цифра, чувства как реальность

Кафе «Старый мост» оказалось именно таким, каким его описывал Максим. У входа восседал на бархатной подушке реальный живой кот-сфинкс по кличке Цезарь, смотревший на посетителей взглядом фараона, разочарованного качеством рабов. Внутри пахло корицей, свежим круассаном и лёгкой ностальгией.

Анна пришла за пятнадцать минут – не из-за нервов, а из стратегических соображений: занять лучший столик, оценить обстановку и мысленно подготовить пути для отступления (через кухню или окно санузла). Она заказала чай и принялась теребить край скатерти в стиле «нервная барышня из романа XIX века», попутно отражая атаки взгляда Цезаря, который, казалось, видел насквозь всю её предсвидательную панику

И вот он вошёл.

И все её тщательно выстроенные мыслительные конструкции рухнули, как карточный домик под взглядом того же кота.

«О боже. Он… мальчик. Милый, улыбчивый, но мальчик. Ему максимум тридцать. Это не свидание, это нарушение педагогического кодекса», – пронеслось в голове со скоростью пули.

Он был в простой тёмно-синей рубашке с закатанными до локтей рукавами (обнажая предплечья, которым позавидовал бы любой бармен-хипстер) и джинсах с парой невинных потертостей. Улыбка – та самая, знакомая по переписке, широкая и чуть кривая, словно он только что вспомнил смешной анекдот и ждал подходящего момента, чтобы его выдать.

– Привет! – Он подошёл, и вместо дежурного поцелуя в щёку легко обнял её за плечи, как старого друга. От него пахло не одеколоном, а просто чистым мылом и чем-то ещё, напоминающим морозный воздух. – Я сдержал слово. Никакого огня.

Он поставил на стол аккуратную коробку с логотипом её тайной, греховной кондитерской «Сладкий грех», куда она заходила только в дни особого уныния.

– Ты… ты помнил про эклеры, – выдавила Анна, чувствуя, как у неё внутри что-то ёкает. Не сердце, а скорее, внутренний ледышке скепсиса дала трещину.

– Как же не помнить, – он усмехнулся, усаживаясь напротив. – Ты описывала их так, будто это не пирожное, а религиозный опыт. «Миндальная благодать на языке, тающая, как первая любовь». Цитирую почти дословно.

Они говорили. И это не был диалог, а какой-то весёлый пинг-понг. Он рассказал про свой эпик-фейл на работе:

– Представляешь, я месяц готовил презентацию для крупного клиента. Всё складывалось идеально: продуманный дизайн, чёткая структура, сочные графики – в общем, шедевр на подходе.

И вот настал день отправки. Я торжественно открываю файл, нажимаю «отправить»… и в последний момент замечаю, что к презентации прицепился чертёнок‑сюрприз: вместо аккуратных слайдов – куча перепутанных страниц с вырвиглазными цветами и кривыми подписями. Оказалось, при сохранении что‑то пошло не так, и половина элементов съехала в неведомые края.

Отправил. Через пять минут приходит ответ от клиента: «Спасибо за оперативность! Мы впечатлены… э‑э‑э… смелостью подачи. Но, может, попробуем ещё раз – уже с нормальной версией?»

Пришлось срочно всё пересобирать и извиняться.

Она хохотала до слёз, забыв про возраст, про всё. Выяснилось, что они оба втайне от всех слушают группу «Руки вверх!» и знают наизусть все песни из «Бригады». Что он мечтает поехать в Японию и съесть рамен, «который описан в аниме», а она – снова найти ту самую маленькую тратторию в Риме, где двадцать лет назад её поцеловал студент-архитектор по имени Лука

– А как там твой сын? – спросил Максим непринуждённо, как будто спрашивал про погоду. – Ты говорила, он гений компьютерных наук и победитель всех виртуальных вселенных.

Анна сделала глоток чая, чтобы выиграть секунду. Вот он, момент истины. Поле битвы, где цифры сражаются с чувствами.

– Да, он… он молодец. Учится в Питере. Ему… – она выдохнула, – двадцать один.

Она приготовилась увидеть на его лице шок, отступление, холодок. Но Максим лишь кивнул, откусив кусочек эклера.

– Классно. Я в его возрасте лучшим достижением считал, что научился готовить пельмени так, чтобы они не разваривались в кашу. И победил босса в Warcraft. С тех пор жизнь, конечно, стала куда более серьёзной, – он подмигнул. – Теперь я умею готовить ещё и макароны.

Прогулка, или Диалог внутренних голосов.

Позже они гуляли по набережной. Анна шла рядом и чувствовала себя так, будто её внутренний мир разделился на два враждующих лагеря.

«Разум и Приличия» (голос строгой тёти из провинции):

«Дорогая, о чём ты думаешь? У этого юноши вся жизнь впереди: карьера, тусовки, неоплаченные кредиты. А у тебя – ипотека, менопауза на горизонте и сын, который может запросто подружиться с ним в онлайн-игре! Представь: «Мам, это мой друг Макс, мы вместе рейдим!» Кошмар!»

«Сердце и Нервные окончания» (голос весёлой, слегка подвыпившей подруги):