Точка невозврата

Точка невозврата

Глава 1

Родился, учился, женился… Так только в теории просто. В жизни у каждого свой путь. Моя дорога тоже начиналась с учёбы в школе, потом колледж, институт. Ооо, какие были эти годы… Закачаешься. Конечно, встреча с будущим мужем, рождение детей, работа.

Суета в будни всем знакома, правда? Те самые женские будни, когда с утра собираешь всех и сразу, незабыв накрасить тушью правый глаз. Иначе, отвлечешься, совсем без туши пойдешь. Основа под макияж, тональный, пудра, нарисовать стрелки, подкрасить веки тенями и легкий блеск для губ, потому что яркой губной помадой уже не красишься, ты же мама. Всё на бегу. А за себя совсем не думаешь.

Собираешь детей в школу и садик. Всё под контролем. Обед мужу готов, уже в контейнер сложила. Все довольны и счастливы… А я? Хочу выбирать себя! Хочу, чтобы обо мне заботились также, как я о других. Хочу, чтобы меня понимали без слов. Хочу быть важной и нужной, а не комфортной и удобной.

Итак, моя новая жизнь.

Меня зовут Аня, и с первого класса у меня три подружки. Мы не разлей вода. Вместе учились плавать на речке, вместе гуляли, вместе учили уроки. У нас даже были дни, когда мы готовили вместе. Этих дел не пересчесть, сколько всего мы прошли вчетвером.

— Девчонки, смотрите, какой бутер! - кричала Наташа, роняя колбасу на учебник истории.

— История пошла пятнами! - Это пятна от вареной, они отстирываются, — флегматично замечала Юля, не отрываясь от тетради по алгебре.

— Если что, соври учителю, что это карта Бородинского сражения.

Наташа и Юля учились на четверки, а мы с Тасей (так мы называли Анастасию, потому что ей не нравились другие производные. Она вообще всегда мечтала поменять имя.) учились на отлично. Причем мы не соревновались, помогали друг другу в учебе. Так мне всегда казалось.

— Держи шпаргалку по физике, - Тася незаметно толкала мне листок. — Только списывай быстрее, пока химичка спиной стоит.

— Ты мой спаситель! - шипела я в ответ. — С меня шоколадка.

В общем-то, дело было совсем не в оценках. К нам в класс пришел новый одноклассник. Максим покорил всех девчонок. Красивый, высокий, умный. И не душнила какой-то, а очень даже интересный парень. Ещё бы, ведь уже одиннадцатый класс, мы не могли смотреть иначе, это уже не игрушки в куклы и машинки.

Мои подружки — девчонки интересные, мы сошлись характерами, это точно. А Максим влился в наш коллектив так же легко, как и переехал в наш маленький городок. Его родители купили строительную фирму и, как оказалось, они раньше тоже жили в нашем городе. Как и многие, уехали учиться, встретили друг друга, поженились, а добившись успеха, вернулись назад, дабы покорить вершины родного края.

На уроках русского языка и литературы я справлялась со всеми заданиями. Но-о-о… так было раньше. С переводом Макса я бывало и ошибалась.

— Анна, к доске. Разберите предложение «Я скучаю по тебе», - голос учительницы выдернул меня из мыслей.

— Предложный падеж… - пролепетала я, чувствуя, как горят уши. — Хотя нет, дательный… Или всё-таки предложный? Класс тихо захихикал.

Максим сидел на третьей парте и смотрел прямо на меня, чуть приподняв бровь. Он едва заметно качнул головой в сторону нужного правила. Я кивнула, взяла себя в руки и выпалила правильный ответ.

Да что там скрывать, я стала ошибаться на всех предметах, просто потеряла голову.

Мы вместе шли домой после школы, так как жили на одном квартале в соседних многоэтажках. Девчонки мне по-доброму завидовали (ну, вроде как не ревновали).

— Слушай, он тебя сегодня взглядом буквально раздевал на химии, - дергала меня за рукав Тася. — Колись, что происходит?

— Ничего не происходит! Просто идем рядом, - отмахивалась я, хотя сердце прыгало где-то в горле. — Отстань.

— Ну-ну. Глаза-то не горят, ага.

Я принимала участие во всех олимпиадах и конкурсах, а еще и в спорте добивалась побед. Максим был моим зрителем и болельщиком. На самом деле он мне очень нравился как парень, но и общаться с ним было так приятно, будто могу доверить ему всё-всё, как подружке. Как будто я ему, и правда, рассказывала гораздо больше, чем своим девчонкам. Причем его комментарии были для меня необидными, ведь он мог и ответить дерзко, но это все равно было очень мило.

— Опять первая прибежала, спринтерша! - крикнул он мне через весь стадион, когда я финишировала. — Дыши ровнее, а то язык выпадет, некрасиво будет.

— Сам попробуй пробеги! - огрызнулась я, пытаясь восстановить дыхание. — Лучше скажи, почему ты вчера на литературе спал?

— Потому что Достоевский убивает мою нервную систему эффективнее твоего стометрового забега, - ухмыльнулся он. — Пойдем завтра на речку? Помогу тебе забыть про Раскольникова.

Завтрашний день плавился от жары уже с самого утра. Я проснулась с одной мыслью — о Максиме. Предвкушение новой встречи щекотало где-то под ребрами. Мои любимые девочки тоже собирались поплавать — надо же хоть немного развеяться перед сдачей выпускных экзаменов. А Макс… он намекнул мне про какой-то сюрприз. Интересно, что это будет…

— М-м-м... Вот какой запах у свободы! — прокричала Тася, влетая на пляж первой. Она рухнула на полотенце и принялась шумно вдыхать воздух, делая вид, что мы не на нашей заросшей камышом речке, а минимум на Лазурном берегу.

— Подожди еще, сдадим экзамены, и наступит новая жизнь. Долгожданное студенчество, — пробубнела Юля, пытаясь ровно нарисовать стрелку карманным зеркальцем. Песчинка тут же попала ей в глаз, и идеальная линия предательски дрогнула.

А от Наташи, как всегда, веяло ледяным душем реальности:

— Ха, мечтайте! Думаете, всё будет так легко даваться? А вот нет. Тебе, Юль, учиться в медицинском семь лет — это не так уж и мало. Почти как в школе, только нагрузка больше. Тася собирается стать учителем, если не передумала. Хотя, ты не передумала? Какой из тебя педагог… — Наташа фыркнула, но глаза ее смеялись. — Тебя саму еще учить и учить. Ну и что, что ты отличница в школе… Тебя же так и тянет сбежать от родительского контроля куда-нибудь в клуб, да и только одни танцы в голове. Мечты о парне нашу Анастасию вообще не отпускают, — она ухмыльнулась, намеренно называя Тасю полным именем. — Аня, а ты — будущий дизайнер. На самом деле, чтобы ты ни выбрала, у тебя всё получится. Завидую тебе белой завистью больше всех.

— Наташа не может без серьезностей, даже когда песок скрипит на зубах, — говорю я, улыбаясь и протягивая ей бутылку воды. — У тебя тоже всё получится. Архитектурный — это твое призвание. Вон как ты наши судьбы по полочкам разложила, прямо генплан района. Тем более, мы будем учиться в одном городе. Все поедем в Москву. Будем часто встречаться каждые выходные и никогда не потеряем нашу дружбу. Обещаешь?

Наташа лишь закатила глаза, но незаметно придвинулась ко мне ближе.

На горизонте показался Максим. Сердце привычно заколотило. Он шел не один. Следом шагали трое парней.

— Девчонки, знакомьтесь, представляю вам своих друзей, — его голос звучал чуть хрипло от утренней прохлады.

— Александр. Можно просто Саша, — высокий брюнет белозубо улыбнулся сразу всем нам, но задержал взгляд на Наташе.

— Толик. Можно просто Анатолий, — рыжий парень комично поклонился, снимая несуществующую шляпу. — Ладно, шучу. Просто Толик я.

— Дмитрий Иванович. Можно просто Дима, — самый серьезный, темноволосый, коротко кивнул Юле, которая так и замерла со своим зеркальцем.

Как удивительно получилось, что моим девчонкам приглянулись эти парни. Не в том смысле, что они у меня такие избирательные привереды, а в том плане, что пазл сложился идеально: каждый друг Макса нашел свою пару с первого взгляда.

Макс зовет всех купаться. Мы отрываем свои попы от нагретых полотенец и бежим в воду. Прохлада обнимает мгновенно, смыкаясь над головой стеклянным колпаком. Солнце бьет сквозь толщу воды миллионами искр. Вдоволь наплававшись до звона в ушах и гусиной кожи, выходим обратно на берег, оставляя на воде расходящиеся круги.

— Хорошо, что мы с собой взяли перекусить, иначе после такой нагрузки о-о-очень хочется есть, — сказала Тася, падая на спину и раскинув руки. Ее мокрые волосы оставили на песке темное пятно.

— Я та-акая голодная, блин, сейчас съем свой купальник, — стуча зубами, говорит Юля.

— Девочки, накрываем поляну бутербродов и поскорее, пока нас муравьи не унесли вместе с едой, — как всегда, берет командование на себя Наташа.

Слышу за спиной шаги Макса. Его тень падает на мое лицо.

— Ань, подойди сюда.

Он подзывает меня прогуляться вдоль кромки воды, туда, где начинаются старые плакучие ивы. От мокрого песка поднимаются облачка пара. Мы останавливаемся. Он мнется, засунув руки в карманы промокших шорт.

— Мы посидим со всеми немного позже. Уже не могу тянуть, так давно хотел тебе сказать… — он делает паузу, глядя куда-то поверх моей головы.

— Прям заинтриговал. Говори скорее, очень любопытно, — пытаюсь пошутить я, хотя колени вдруг стали ватными.

— Только не смейся. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Еще тогда, помнишь, зимой, когда ты варежкой снег с куртки стряхивала. И мне всё в тебе нравится. Ты сильная, смелая, красивая. Ты просто идеальная. И я хочу быть рядом с тобой всегда. Мы с родителями уже нашли институт в Москве, куда я буду поступать. Бауманка или Строгановка — разберемся. Но главное — мы будем вместе с тобой, слышишь? Всегда.

Его слова ложатся на сердце тяжелым, горячим золотом.

— Звучит, как предложение. Самое настоящее. Я не смеюсь, — шепчу я, чувствуя, как горят уши. — И я согласна. Я безумно счастлива.

— Я хочу наполнять каждый твой день только радостными моментами. И пусть эти воспоминания создаются в нашей совместной истории.

Притягивает меня за руку и крепко обнимает. Так мы впервые поцеловались на берегу реки — солоновато, потому что на губах еще не высохли капли, отчаянно и навсегда.

— А теперь пойдем к остальным, а то они там наш обед без нас приговорят, — улыбаясь, говорит Макс, беря меня за руку.

Подходим к ребятам. Они делают вид, что увлеченно обсуждают свойства бутербродов с докторской колбасой, хотя секунду назад явно прислушивались. Еще посидели, посмеялись, строя планы на взрослую жизнь. Решили, что повторим заплыв на следующих выходных. Но сначала нужно сдать первый экзамен.

— Ну что, готовы завтра душу дьяволу продать ради пятерки? — спрашивает Юля.

— Мне кажется, что у меня вообще всё вылетело из головы. Мы почти всю ночь переписывались с Сашей, он мне формулы по химии скидывал, — признается Наташа, пряча довольную улыбку.

— Са-ша — На-та-ша, — нараспев отмечает Тася. — Хорошо звучите вместе, ритмично. Но вот к экзамену стоило бы повторить органику. Нам всем не мешало бы настроиться, а то мы слишком быстро расслабились на этом курорте.

Спустя два дня...

Сдали первый экзамен. Кто-то отделался легким испугом, но эйфория была общей. И снова встречаемся на речке.

Жаркий день. Солнце печет макушку, отражая ослепительные блики на поверхности воды. Мы взяли с собой колонку, и старый рок гремит на весь пляж, распугивая стрекоз. Сегодня мы еще пели во всё горло и танцевали прямо на горячем песке, совершенно забыв о вчерашнем стрессе. Так здорово!

— Эй, девчонки, поплыли на тот берег, попрыгаем с тарзанки! Там веревку новую привязали! — подначивает Саша, блестя глазами.

— Я боюсь прыгать, высота огромная, — честно признаюсь я, кутаясь в полотенце. Меня начинает мелко трясти при одном взгляде на старую покрышку.

— Я тоже боюсь, этой тарзанке уже лет сто, того и гляди оборвется, — поддержала меня Юля, нервно поправляя очки.

— Не бойся, родная, я тебя поддержу и словлю, если что, — подбадривает меня Максим, целуя в висок. От него пахнет солнцем и речной водой.

Поплыли всей компанией на другой берег. Вода здесь казалась темнее и глубже. Перевели дух, цепляясь за скользкие корни старого дуба.

Саша кричит, задрав голову:

— Кто первый? Признание в любви тому, кто сиганет ласточкой!

— Сам и прыгай, советчик, — отвечает ему Тася, скрестив руки на груди.

— Я прыгну. И докажу вам, трусихам, что нечего бояться законов физики, если верить в себя, — говорит Макс.

Хватается за шершавую перекладину, упирается ногами в ствол и, раскачиваясь все сильнее, с победным криком срывается вниз. Бултых!

— Ну вот, а вы боялись, ничего страшного! — всё болтает Саша, готовый лезть следом.

Только из воды Максим не выплывает. Сначала секунда, две… Потом проходит пять. Десять. Пузыри на поверхности исчезли. Стало тихо. Пугающе, мертвенно тихо. Даже птицы перестали петь. Умолкла и забытая на берегу колонка.

— А-а-а-а-а! — закричала Тася так страшно, что эхо метнулось между деревьями.

— Это не смешно, Макс! Выходи!

Я впала в ступор. Ноги приросли к земле, легкие сдавило.

У девочек началась тихая паника: Юля закрыла рот руками, Наташа бросилась к самой кромке воды.

Саша и Дима, сбросив футболки, одновременно прыгнули в реку. Мелькали их спины, они ныряли раз за разом, скрываясь под водой надолго. Всё безуспешно. Течение медленно относило их кепки вниз по реке.

Еще несколько минут мы стояли, затаив дыхание, не зная, что делать. Время превратилось в густой кисель.

— Вон они! — внезапно охрипшим голосом крикнул Толя, указывая пальцем ниже по течению.

Ребята вытащили тело Максима на песчаный косяк. Он лежал неестественно бледный.

Он не дышал...

— Что вы стоите?! — голос Саши срывается на визг, он бьет кулаком по воде. — Надо что-то делать! Качай его!

— У кого есть телефон? Звоните в скорую! — кричит Наташа, ее пальцы судорожно ощупывают карманы мокрых шорт.

— Нет... Мы все вещи оставили на том берегу, — севшим голосом отвечает Толя. Он стоит по пояс в воде, белый как мел, и только губы мелко дрожат.

— Помогите кто-нибудь! На помощь! — начинает прыгать и отчаянно махать руками Тася. Она кричала так надрывно, что сорвала голос за секунду, и теперь из горла вылетал лишь сиплый хрип, похожий на скрежет пенопласта.

Всех одолела паника. Я видела, как Юля стояла в ступоре, прижав ладони ко рту, также как и я. Вода вокруг казалась ледяной, хотя еще минуту назад обжигала солнцем.

Все школьные уроки, на которых мы зубрили правила безопасности жизнедеятельности, просто проходили зря. Мозг отказывался вспоминать алгоритмы Геймлиха или непрямого массажа сердца.

Жаркий день мгновенно сменился тревожным мандражом: зубы выбивали дробь, по коже пробегали колючие мурашки, а в ушах стоял не то высокий комариный звон, не то оглушающая ватная глухота.

Посмотрев на остальных, я не знаю, откуда взялись силы, но внутри словно щелкнул тумблер. Страх отступил перед первобытным ужасом потерять его навсегда. Я быстро подошла к Максиму и начала делать искусственное дыхание. Его рот был холодным и безвкусным, как речной камень. Толчки на грудную клетку отдавались болью в собственных ладонях.

Раз-два-три-четыре-вдох.

Раз-два-три-четыре-вдох.

Песок лип к мокрым коленям, смешиваясь со слезами. Казалось, что эти секунды, минуты — длились вечность.

Девочки перестали кричать. Время схлопнулось до одного тяжелого удара пульса в висках. Все замолчали и сгрудились полукругом, нависая надо мной тенями, ожидая чуда. А у меня была надежда, что это еще не конец нашей истории.

В этой звенящей тишине послышался долгожданный, булькающий вдох. Хриплый, свистящий, самый прекрасный звук во вселенной.

Максим снова вернулся к жизни, распахнул мутные глаза, но даже не смог пошевелиться — тело ниже шеи превратилось в свинцовую плиту.

К нам уже гребли на помощь рыбаки с другого берега, их лодка тяжело резала воду.

— Я врач-травматолог, здесь отдыхал, что у вас случилось? Не трогайте шею! Держите голову ровно!...

Господи…

Зачем мы всё это затеяли?

Если бы я знала, что тарзанка оборвется именно сегодня, то никогда бы не согласилась на такие выходные.

Почему я не экстрасенс?

Наше веселое развлечение диагностировало у Максима компрессионный перелом шейного отдела позвоночника. Зная о его состоянии, внутри разливалась тошнотворная боль и жгучее сожаление.

Невозможно было поднять глаза на его родителей, которые примчались раньше скорой — видеть их надежду, которая через час разобьется вдребезги. А еще глубокое, разъедающее чувство вины за случившееся.

Всё время хотелось нажать на невидимую перемотку, вернуть утро, сказать «нет» заплыву на тот берег. Но это нереально… Максим может остаться прикованным к инвалидному креслу на всю жизнь…

Этот день встал перед глазами бетонной стеной. Днем и ночью мозг прокручивал один и тот же сюжет той трагедии, замедляя пленку в самых страшных моментах.

Врачи говорят, что если бы помощь оказали быстрее, если бы сразу зафиксировали шею, последствий могло бы не быть.

И эта фраза про «могло бы» прокручивалась в голове снова и снова тысячи раз, отравляя каждую мысль.

Я навещала Макса в больнице каждый день. Сидела на жестком стуле в реанимации, потом в общей палате, сжимая в кармане халата потертую шоколадку, которую приносила ему в школе. Но это уже были не визиты влюбленной девушки. Это были визиты сиделки и виноватой.

Да, именно виноватой. Мне казалось, что всё произошло из-за меня. И даже не только прыжок в воду, а вообще — что я улыбнулась ему тогда, зимой, когда он перевелся в наш класс. Будто мой взгляд притянул эту беду.

Сначала Максим был вроде как благодарен моему приходу к нему в палату. Он слабо пожимал мои пальцы своей холодной рукой. Периодически я наблюдала, как он сам был зол на весь мир: пытался кидать телефон подальше, скрипел зубами, глядя в потолок. А потом он стал уходить в депрессивное состояние. Отвернулся от окна, смотрел сквозь меня пустыми зрачками. Между нами росла высокая, непробиваемая стена из белого кафеля и медицинской аппаратуры.

Он всё время отталкивал меня. Приходил момент, которого я боялась больше всего. Он сказал это тихо, глядя куда-то мимо моего плеча:

— Зачем ты меня спасала? Лучше бы я утонул!

Это было хлеще, чем пронзающий удар мечом в спину. Именно так я себя представляла — героиней фильма, которую убивают исподтишка, пока она пытается спасти героя. Моя любовь получила ножевое ранение.

— Больше не приходи. Я не хочу тебя видеть! — отвернувшись лицом к серому оконному стеклу, отрезал Максим.

И вот что мне делать? Я не могу уйти — ноги приросли к линолеуму. Я не могу остаться — воздух в палате закончился. Я ничем не могу ему помочь, мое присутствие делает только хуже.

Расставание, которое проходит не со скандалом, хлопаньем дверей и разбитой посудой, а с глухой, такой тяжелой пустотой — это худшее расставание на свете. Когда уходит не человек, а кислород.

Насколько может ввести в заблуждение иллюзия идеальной жизни? Когда ты лучшая во всём, когда нет сложности в учебе и это удаётся само собой, когда рядом есть верные друзья…

И это ведь было всё настоящее, без сомнений, как будто бесконечный фундамент будущего. А теперь этот фундамент превратился в пыль. Кажется, что весь мир рухнул вдребезги, рассыпавшись мелким стеклом по паркету моей спальни.

Я уже даже не хочу становиться дизайнером. Эскизы платьев с острыми плечами и смелых архитектурных форм, которыми раньше были обклеены стены над столом, теперь казались насмешкой. Карандаши затупились, акварель высохла. Просто ничего не хочу.

Еда потеряла вкус, превратившись в безвкусную кашицу, сон стал вязким кошмаром или тяжелой пустотой. Я потерялась в своих целях и желаниях, словно вышла из дома в тапочках посреди зимы и забыла дорогу назад.

Мы с Максимом не успели помечтать о том, каким будет наше будущее. Мы только наслаждались присутствием друг друга, понимали взгляды с полувздоха, дополняли фразы. Теперь вместо его смеха в голове звенела оглушающая тишина московской квартиры, куда я так и не переехала.

Звонок от Таси вырвал меня из серого марева подушки. Экран телефона вспыхнул ядовито-розовым цветком обоев, которые мы выбирали вместе прошлой весной.

— Алло…

— Ну что, подруга, ты получила ответ из универов, куда тебя берут? — голос Таси звучит слишком бодро, почти фальшиво, пытаясь пробить эту стену ватного равнодушия. Слышно, как она нервно щелкает шариковой ручкой.

— Письма приходили, но я не проверяла, — сухо ответила я, глядя, как пылинка медленно плывет в луче солнца. Она падает на подоконник и исчезает.

— Ань, так нельзя. Прошло уже почти два месяца, пора приходить в себя! Ты не сразу отвечаешь на звонки, перестали видеться. Девочки волнуются. А-ня, возвращайся! Хотя бы просто выйди подышать воздухом, у нас тут такой ветер теплый…

— Мне очень плохо, — слова даются с трудом, горло сжимает невидимый обруч. — Я не могу забыть тот день. Вода, понимаешь? И песок... Я чувствую себя виноватой.

Я резко прервала фразу, испугавшись собственной откровенности. Выдать такую тяжесть значило переложить ее на чужие плечи.

— Тась, не переживай за меня, всё пройдёт, шрамы затягиваются, и я снова буду, как прежде. Обещаю. А как твои дела?

На самом деле не хотелось рассказывать о своих мыслях. Не думаю, что моим девочкам сейчас нужна эта ноша: расстройство, угрызения совести и вины. Им нужно жить дальше, дышать полной грудью хотя бы за нас двоих.

— У меня новости! — Тася будто не слышит моих последних слов, намеренно игнорируя мою холодность. — Приказы вывесили час назад. Я поступила в педагогический, на иняз, как того и хотела. Бюджет! Красный диплом сработал. Ты рада за меня? Давай заодно откроем почту и прочитаем твои письма... Там наверняка везде «Congratulations» (Поздравления)!

— Та-ся… — выдыхаю я, и впервые за долгое время уголки губ предательски дрожат. — Конечно, я очень рада за тебя! Правда. Ты умница.

Пауза. Слышу только ее дыхание в трубке. И всё же решила продолжить разговор.

— А с поступлением я не знаю что делать, документы отправляла на разные факультеты дизайна. И мне уже кажется, что я не готова идти туда. Меня пугают эти белые мольберты. — Понимаю, что слова срываются быстрее, чем я успеваю их осознать. Это похоже на прорыв плотины, наконец-то высказалась. — Меня теперь тянет помогать людям, Тасенька. Хочется быть нужной не для красоты, а чтобы спасать. Стать профессионалом своего дела, где цена ошибки — человеческая жизнь, а не кривой шов на платье. Думаю, что это будет медицинский. Лечебное дело. Хочу научиться вытаскивать людей с того берега реки...

Глава 2

— Ань, мы едем к тебе! — голос Юли врывается в динамик телефона звенящим колокольчиком. Она всегда говорит так, будто только что выиграла в лотерею.

— Кто? Куда? Зачем? — спрашиваю я, недоумевая, что меня ждет. Я сижу на полу посреди комнаты, обложившись конспектами по анатомии. От запаха типографской краски старых учебников уже немного подташнивает.

— Пойдем отмечать поступление! Оденься как-нибудь посвободнее, сними этот свой белый халат подсознания!

— Но я не хочу никуда идти. Надо учить лекции. У нас завтра коллоквиум по латыни, там такие корни…

— Подождут твои занятия, профессор! — перебивает Юля. — Мы же теперь первокурсницы! Белый билет во взрослую жизнь. Хорошо бы еще успеть потусить, пока печень молодая.

— Ладно, — сдаюсь я, понимая, что сопротивление бесполезно. — Сколько у меня есть времени на сборы?

— Вот это уже другое дело! — радостно взвизгивает она. — Наташа уже едет с общаги, Тася минут через десять будет выходить, а мне… ну, минут пять, и я стучу в твою дверь. И захвати блеск для губ, твой бледный вид нужно реанимировать!

— Хорошо. Я успею. Наверное.

Мы отправились с девчонками в клуб.

Внутри пахло приторными духами, дешевым табаком из кальяна и разгоряченными телами. Бас пробивал грудную клетку, заставляя вибрировать зубы. Мигали кислотно-розовые софиты.

— Ну что, давайте поднимем бокалы за наше светлое будущее! — Тася встала на цыпочки, чтобы перекричать музыку, держа в руке запотевший стакан с мохито. — За исполнение желаний! За то, что Юля и Аня сооовсем скоро станут врачами, спасающими жизни, Наташа построит нам всем виллы на Рублевке архитектором, а я буду учить в школе ваших детей литературе! — очень мелодично завершила тост Тася, пытаясь угодить всем своими добрыми пожеланиями. Она даже театрально поклонилась, расплескав напиток.