Космокислотный овердрайв. Реквием

Я быстро написал Аманде суперсекретное послание:

«Чат от 24.03.2342.

Ч — [19:32] — Аманда, пара дней — и ты свободна.

Ч — [19:32] — Дождись. :)

Контакт АмандаЦундереТян удалил/ла профиль».

Кумико вдруг поинтересовалась:

— Что за смайлик в конце?

Старался не обосраться на этом моменте, как мог. Не вышло. Пришлось оправдываться:

— Ну, это чтобы было более дружелюбно, не знаю.

Кумико с самой безобидной улыбкой промурлыкала:

— Я отрежу тебе хер, — аккуратно провела между моих ног щупальцем с лезвием.

Я развёл руки и сглотнул:

— Понял, понял.

— Вот и чудненько, — прощебетала Кумико и с довольным лицом упорхала обратно в серверную.

Я выдохнул. Учитывая характер этой межзвёздной кастрюли, мой хер и правда мог сейчас болтаться где-то в космосе. Ну да хрен с ним. Правда, так и не выкурил, почему Аманда удалила профиль.

— Кумико, как с дешифровкой?

Из динамиков корабля донеслось:

— Готово. Координаты «Фокстрот» извлечены.

— Выводи проекцию.

***

Небольшая сцена после титров. После текста. Это, вроде, сейчас модно. Знаете, вот эти фильмы про супергероев, где двухминутная сцена в конце интереснее самого фильма. Конвейерная помойка. Так, о чём я. Внимание, сцена.

Всё было хорошо, насколько это возможно на нашем корабле. И тут Кумико выдала, знаете, голосом типа «убийственная нежность». Зловещим таким:

— Чейз, кстати.

Я уже тут понял, что мне пиздец. Она включила запись нашего разговора с Амандой и выкрутила мой монолог на полную: «Угольные волнистые волосы, белоснежная кожа. Кожаное пальто, а под ним то самое, что будоражит умы любого, кто повёрнут на космооперах. Обтягивающий белый комбинезон. Узнать бы, что под ним. А этот шрам. Magnifique. Этот шрам на пол лица — он прекрасен и придаёт особого шарма её милому личику. Главный прикол — это её повязка на глаз с рисунком героини хентая. Кажется, я в раю».

— Кумико, я объясню.

Она окончательно слетела с катушек. Привязала меня к кушетке в медотсеке, портки мои модные стянула, а сама улетела шебуршать щупальцами на складе. Так что меня может ждать? Дефибриллятор точно отпадает — не в её стиле.

Блядь. Ребро.

Серия третья. Вампир и макгаффин

Я со стальным дрыном, читайте — мечом, пробирался по какой-то непонятной дырке, читайте — пещере. Говоря о пещерах — с детства их люблю. Не знаю почему. Тёмные такие. Мечтал стать мужиком-летучей мышью и зависать с потолка со своими братьями по разуму. Но не сложилось как-то.

Так, отвлёкся. Шёл я, значит, по тёмной охренительно ужасной пещере. Из вещей — только меч и факел. Висело задание: «Найти древнего вампира». Вампиры тоже прикольные чуваки. Есть, конечно, типа Дракулы, но мне кажется, он тоже нормальный — просто его не поняли. Хотелось бы с ним заторчаться где-нибудь. А это ли не повод. Достал из кармана трусов косяк и затянулся.

— Чейз... — не, он бы не так сказал. — Чейс...

Поняли — через клыки. Драк сел рядом на камень. На фоне — только звуки падающих капель, и продолжил шипеть:

— Чейс, я феть не просто так на кол этих людей сатил, — глотнул крови из бокала.

— Знаю, брат, — протянул ему косяк. — А бокал откуда?

— Не снать, — Драк повесил голову и закурил. — Меня просто в тетстве не тать люпофь.

Вот что-то вроде такого. Я бы понял, наверное. Сам недолюбленный. Сквозь кашель Драк сказал:

— Снаешь, ты хоросший паренъ.

Я таких хороших парней десятками видел возле мусорок на Etta-15. Решил парировать:

— Да ладно тебе, брат, не заливай.

— Он не заливает, сынок, — раздалось эхом в пещере.

Синий огонёк осветил подземелье. Знаете то чувство, когда улыбка сама выползает при виде старого друга? Вот оно и было. Я спросил:

— Снуп, а ты здесь откуда?

Реально — он-то там каким боком появился? Хотя похер. Лондонская банда собралась.

— Почуял запах хорошей кампании, сынок, — он посмотрел на меня. — Замёрз?

Заметил ведь. Кто ж знал, что в пещере будет настолько холодно. Хотя, может, надо было натянуть что-то кроме панталон. В итоге этот молниеносный кудесник перенёс нас на какую-то гору. И мы просто сидели в тишине, любуясь рассветом. Я правда не заметил, куда Драк ушёл — просто испарился. Горстку пепла только оставил. Дела, наверное.

***

Меня попустило. Закончил витания в облаках и вернулся к делу. Так, шёл я по пещере и слышал какие-то непонятные стуки. Как по металлической двери. Ну ладно. Нет, не ладно. Кумико, кажись, меня нашла. Даже в толчке спасенья не было.

— Кумико, я не отдам тебе портативку! — глухо разнеслось в туалете.

Ну правда — я бы с ума сошёл окончательно. Из динамиков над головой прошипело:

— Любовь моя, ты ничего не забыл?

Чего? На корабле вроде прибрался. Впервые за пару месяцев. Даже лазерганы почистил. Отсортировал каждый по классу редкости. Не знал, кстати, что у меня на складе Фростморн валялся. Круто. Но где-то косяк имелся. Я знал каждую интонацию этой шельмы. Ударил первым:

— Ты сама виновата!

В воздухе плавали два варианта. Либо смерть, либо она скажет, в чём дело. Либо одновременно. Она замолчала. Затишье перед бурей. Финальный вопрос для проверки:

— Кумико?

Её провода начали спускаться с потолка и нежно обвивать мою тощую фигуру. Не сказал бы, что мне не нравилось — всё-таки это её единственный способ прикоснуться ко мне. Но опять же, в этих объятиях была та самая убийственная нежность. Кумико продолжила вещать:

— Я, конечно, не против оставить Аманду гнить на одной из шахт корпорации.

Блядь. Аманда.

— Кумико, я просто, эм, набираюсь сил.

Нет, я забыл. И пытался оправиться от психологической травмы после казни ребром.

— Ты забыл.

Она читала меня как открытую рекламную херню. Так, главное — не оправдания. Что бы ты сделал, Чейз, в этой психологической словесной дуэли? Цыганские заклинания не пойдут. Вне школы колдовать нельзя. Шутки про мамашу — у неё нет матери. Хорош. Притвориться мёртвым. Сработало бы, но она меня и в аду достанет. Значит, осталось последнее:

— Да, я забыл.

Щупальца ослабили хватку:

— Ладно, пока прощаю, — промурлыкала Кумико. — За честность.

Подумал, что надо бы так почаще делать. Про это, выходит, говорил Снуп. Пора возвращаться к беготне по космосу и вытаскивать из задницы мою подружку. Как оказалось, анимешный гарем — это не только про толпу девушек, лижущих твою жопу. Иногда лизать приходится и самому. И количество язычных трудов прямо пропорционально количеству женщин. Так, я это всё не вслух говорил. Вроде нет. Сердечко правда всё ещё колотится. Но скорее от возбуждения, чем от страха. Но да ладно. Натянул свои модные портки и плавно двинул в информационный отсек.

Вывел проекцию всей инфы из чёрного ящика. Такой вакханалии из разноцветных схем и звёздных карт я точно не ожидал. Мой плывущий мозг начал в панике искать, за что зацепиться. Зацепился за йогурт. Кумико, наверное, купила. Я резонно выкрикнул:

— Кумико, это твой?

Она же космический корабль — нахер ей йогурт? Значит, мой. Надо собраться. Аманда. Координаты «Фокстрот». А вот и голос этой красотки проклюнулся:

— Чейз, я уснула.

А вот оно что. Представил её сонные глазки — аж шишка приподнялась.

— Кумико, если хочешь, — главное было — не давать слишком много соплей. — Спи дальше.

Её розовая голограмма выскочила передо мной. Руки скрестила, щёки надула:

— Ага, думаешь, я оставлю тебя тут одного? Ты вон уже на йогурт отвлёкся.

Просекла. Даже улыбнулся немного. Но мне надо было побыть одному. Прикинуть, что да как. Вспомнить, как это делается. Знал, что Кумико просто так не отвяжется.

— Кумико, пока ты здесь, работать не особо получается, — решил использовать секретное оружие, — я сейчас буквально теку от тебя.

План сработал. Её голлограмма замерцала.

— Идиот, — смущённо выпалила она и улетела в кабину пилота.

Красотка. Собственно, после этого разговора я вернулся к работе.

***

Чёрный ящик мы с Кумико выудили пару лет назад на какой-то бесплатной барахолке близ Юпитера. Почему бесплатной? Потому что это была, по сути, не барахолка, а скопление обломков торгового крейсера SLAIEnterprise. Да, занимались мародёрством какое-то время — скотч для Кумико не бесплатный. В общем, мы взяли пару ништяков, выгодно обменяв их на воздух. Из ценного были пара пушек, порножурналы и, собственно, наш макгаффин.

Таскался с этой хренью довольно долго. Ведь выкупить такую штуковину — значит подписать себе приговор. Если SLAI найдут её на борту или в ящиках подпольного рынка — то всё. Хрен ты докажешь, что совершенно случайно нашёл её в обломках их торгового крейсера. Следующие двадцать лет отмыва толчков вилкой и нежной анальной пенетрации лягут не очень приятной историей на жизненном пути. Ну, раз такая пляска, решил его оставить у себя как сувенир и закинул на склад Кумико. Ход на самом деле гениальный — сам не до конца понимаю, как работает то пространство. Порой такие вещи там нахожу — жуть. Например, ребро тираннозавра — клянусь, не я его туда притащил. А может, я под косяком. Не суть. Думал, что его больше не увижу.

Как потом оказалось, на ящике этом была инфа по пункту назначения того крейсера. Типа классическая суперсекретная космическая станция с охренительной охранной системой и личной армией под жопой. Мне это какой-то чувак в борделе рассказал где-то в поясе астероидов того же Юпитера. Трахальня, кстати, называлась «Красное очко». Воняло там под стать названию. Мужик же тот мировой был — накачался виски и давай байки рассказывать про то, как жил на болоте с зелёным скукожиком, которого звали Йога что ли — не помню. Хрен знает, какие у них там отношения были. Так, вернёмся к ящику. Появился тогда запашок самого тупого самоубийственного ограбления. Но у судьбы, кажется, были на меня другие планы, и ящик я этот так и не нашёл. Вот такая история.

Между делом затянулся и решил посоветоваться со своими товарищами:

— Снуп, что думаешь?

Эта легенда тут же материализовалась хрен знает откуда с уже знакомым запашком:

— Сынок, а хер ли тут думать?

Резонно. Мы присели в углу отсека. Хоть и был он овальной формы. Неоновая голограмма данных с чёрного ящика придавала шарм уютного синтвейв бара. Снуп продолжил:

— Не шебурши особо и сделай как по кайфу, как умеешь, — он вытянул из себя мой тапок. — Зацени.

Стоит ли говорить, что в этот момент откуда-то вырвался ангельский хор вперемешку с лютым битбоксом. Заебись саундтрек.

— Этот тапок, сынок, — это ты, а теперь смотри, — он согнул этот кусок дырявой резины. Потом отпустил. Тапок сразу вернул свою форму. Высокая философия — ни дать, ни взять. — Видишь — сразу выпрямился.

Это он типа хочет сказать, что я несгибаем, или где? Резонно поинтересовался:

— Это ты хочешь сказать, что я несгибаем, или где?

Снуп поржал. Зря это сделал — ведь это была точка невозврата. Далее мы будем угорать до потери сознания.

— Нет разницы, нахер, сынок, что я хотел сказать, — он выпустил клубок дыма и улыбнулся. — Разница в том, что ты понял.

— Снуп, — я сипло посмеялся, как конченный, — я не понял нихрена.

Ситуация была сюрреалистичной. Мы ржали над метафизикой тапка. Я моргнул — и тут появился наш третий друг. Сидел прям в кресле возле информационного стола. Он прошипел:

— Трусья, не потелитесь.

Я, сдерживая смех, еле дополз до него:

— Держи, Драк. Давно не виделись.

— Та снаешь, — он вставил косяк в рот, — в тот рас...

Снуп тут же подлетел к нему и провёл указательным пальцем по его губам. Они такие перлы выдавали — я там уссыкался.

— Шшшшшшшшшшш, брат, ты тоже много думаешь.

Драк виновато посмотрел в иллюминатор, затем ответил:

— Та. Ты праф, — почесал затылок когтем.

И в тот момент до него наконец дошло.

— Стоять, трусья, а кте это мы? — пытался выловить схемы голограмм. — Это какой-то самок погов?

Я развёл руки и торжественно объявил:

— Ты в космосе, брат.

Тут же Драк случайно нажал на панель. Проекция данных сменилась на его лицо крупным планом. Да ещё и с эффектом рыбьего глаза. Стоит ли говорить, что он от испуга начал носиться по отсеку как бешеный кот. Благо быстро успокоился. Поправил манжеты и прошипел:

— Простить, трусья, наферно вчера сосать мноко крови. Перепрать.

— Сосал? — спросил Снуп с ехидной улыбкой.

После этого вопроса нас накрыло. Мы втроём выпали в припадке лютого угара на холодном полу Кумико. После чего я потерял сознание. Кажется, опять обкурился основательно.

***

Очнулся от странного розового свечения, бьющего сквозь веки. Я открыл глаза. Проекция Кумико сидела на коленях рядом с моей тушкой и очень странно смотрела. Решил уточнить:

— Эм, Кумико?

Она, прикусив губу, промурлыкала:

— Помолчи — ты портишь момент.

Смотрела она и правда очень странно: глаза пульсировали, да ещё и проекция вся в помехах. Ситуация, конечно, интересная.

— Всё, я кончила, — выдала она и тут же испарилась с довольно соблазнительной хиханькой.

Кого кончила — хрен знает. И... хиханькой? Я со звенящей головой сел в кресло. Резюмируем: понял, что во всей этой пляске нормальный план моё больное сознание не высрет. Потому не буду насильно давить на клапан — и пусть выйдет, что выйдет. А вышло вот что: впадлу разбираться со всеми этими схемами и координатами. Оставим это для Дрейка. Не рэпера — я его не люблю. Для чувака из «Анчартед». Его я люблю. Решил залететь на крейсер SLAI, как умею, на бешеной энергии, и просто обменять ящик на Аманду.

Конечно, идея ограбить компанию, а потом расплатиться за Аманду её же деньгами, звучала как охрененный план, но будто имелись пара лишних звеньев в виде грабежа и перепродажи награбленного. Оставлю самоубийственные миссии Шепарду. Даже странно, что у меня появился кусок аборта в виде плана. Шик. Схватил бутылку йогурта со стола и поинтересовался:

— Кумико, это твой? — Хлопнул себя по лбу, ведь уже спрашивал.

Мне вдруг показалось, что она стонет.

— Кумико?

— Чейз... — как же она это сказала — чуть не кончил.

Кончил. Кончила. Тогда до меня дошло, чем всё это время занималась моя похотливая цифровая шельма. Оставил её наедине с шаловливыми пальчиками, а сам начал готовиться. Плавно перенёс свою задницу на склад. Блядь. Йогурт. Всё, прикол закончился — я его доел. К слову, персиковый.

Плавно перенёс свою задницу на склад. Тут же передо мной открылась буквальная свалка. С той самой витриной по центру. Думал, продуктивного диалога по поводу целесообразности пребывания Аманды на шахте SLAI можно не ждать. Поэтому запихал весь самый опасный хлам, что вместился в рюкзак. Спойлер: он мне не понадобился. Откопал хентай. К нему вернулся позже. Ещё какой-то золотой билет. Шоколадная фабрика давно закрыта. Там же — кольцо всевластия. Кумико, кажется, мне что-то не договаривала. Флюгегехаймен? Эту хрень спрятал от неё подальше. Мне ребра хватило.

Наконец, нашёл, что не должен был. Точнее — хорошо, что я его нашёл. Просто теперь эта находка выльется экспозиционным нытьём на всю следующую главу. Не думал, что этот камешек всплывёт именно в тот момент. Грустно аж стало. Я, кажется... Блядь.

Серия четвертая. Девочка и шахта

Начну с того, что, как вы уже знаете, первая Кумико разлетелась на запчасти по аукционам. Меня же уволокли на мою любимую станцию Etta-15.

Сцена была как в древнем Риме: стоял вместе с такими же бедолагами на площади. Только в декорациях киберпанк-гетто под дождём. Да ещё и табличку с ценой повесили. Думал, меня никто не купит. Ведь я бесценен. Чувак справа тоже так думал. Я не спрашивал. Просто так показалось. Был, знаете, вот этот мудацкий вайб. Как у меня, короче. Рыбак рыбака — ну вы поняли. Вообще я много пословиц знаю: «Яблоко от яблони», «Семь раз отмерь, один раз отрежь», «Похуй». Вот такие вот.

В общем, стоял я на этом модельном подиуме в предвкушении радости от покупки меня. Всё в неоне, пахло чем-то средним между кислородом и ядерными отходами. И вот. Подошёл ко мне какой-то стандартный жирный хер. Увидел бы его при других обстоятельствах — решил бы, что он очередной депутат местной околодемократической диктатреспублики. Фига завернул. Этот незапланированный сын Джаббы-Хатта и Нечто молча показал на меня пальцем. Было обрадовался, но всё же факт грядущего рабства немного срал в душу.

***

Через минуту я уже сидел в четырёх стенах местного аналога земного Алькатраса, только расположенного на одном из астероидов скопления V-13у. Чудеса тамошних пейзажей порядком угнетали. Вот эта срань: серые стены, сырость, вонь, плесень.

В камере был не один. Сброд разного рода попаданцев в неприятную ситуацию составлял мне компанию. Старики, женщины, дети. Те, кто не должны были находиться там никаким боком. Жуть. Короче, вручили мне каменную кирку. Так и не понял, почему не железную — ведь алмазы добывать можно только ей. Не шарили, походу. Долбил я, жилу эту, особо ни о чём не думал. И даже получал от этого долю мазохистского удовольствия. Как бы «Сизифа нужно представлять счастливым» — все дела.

В общем, долбил-долбил. Почувствовал, что меня кто-то со спины прожигал взглядом. Я тут же обернулся. А там девочка стояла, маленькая такая. Глаза большие. Зелёные. О, а ещё волосы такие светлые. Грязные. Но светлые. Ну и стояли мы, смотрели друг на друга. Минуты две, наверное. Даже не придумал, чего сказать. А так обычно меня хрен заткнёшь. В итоге она убежала. Я развернулся и с искрами вдолбил кирку в камень. Кажется, небольшое волнение за неё уже тогда начинало проклёвываться.

***

Пребывал на второй неделе «курорта». Ел баланду из личинок и старался не падать духом. Кстати, вполне съедобно. О Кумико пытался не думать, ведь был уверен, что рано или поздно с ней увижусь. Как в воду глядел.

Тут со скрипом открылась дверь в камеру. Какой-то уёбан с комплексом неполноценности и очевидно микроскопическим хером тащил девчонку ту за волосы. Она пыталась вырваться, кусалась, царапалась. Но не кричала. Боевая была. Закинул он её к нам в камеру, как мешок, а я из-за этого вскипел. Рванул к нему и как вломил в нос с головы. Да так, что хруст от перелома эхом разошёлся по этой дыре. Волан-де-Морт что-то кричал на «общем», но я его не выучил, поэтому не понял нихера. Зато выучил другое: когда тебя избивают стальными битами — немного больно.

Проторчал какое-то время в карцере на воздушно-пылевом пайке. Но как-то по́хер было. Думал только о том, чтобы с ней всё было хорошо. Я не верю в эту срань типа богов, но тогда, кажется, молился. Не знаю почему. Просто вот так. Через неделю меня притащили обратно в общую камеру. Лица все новые, кроме одного. Так обрадовался — сам не ожидал, что так умею.

Она сидела в углу камеры, личико в колени уткнула. Дрожала вся. В моём дебильном сознании стали шевелиться некоторые варианты, как с ней наладить контакт. Для начала приземлился рядом с ней и просто присутствовал. Так прошло часа два. А она, знаете, как маленький котёнок: если его не трогать — сам придёт. В итоге придвинулась поближе и уснула.

***

Вскоре нам принесли по порции ежедневной блевотины. Сожрал всё за секунду или около того, а она не ела. Понятно, почему такая худая. Просто смотрела в тарелку мёртвыми глазами и размазывала пальцем кашу. Подумал, что ей неловко. Потому просто сел перед ней, чтобы закрыть от всех. Не сработало. Она всё так же ковырялась в каше. На этом гениальные мысли закончились, и я решил начать диалог словами через рот:

— Эм, меня Чейз зовут. — Протянул ей руку для рукопожатия.

Она проигнорировала. Полоснула ножом по сердцу. Но прогресс пошёл: она отложила чашку, показала пальчиком на себя и тихо прощебетала:

— Лилия.

На радостях вскочил. Получилось! Так не потел никогда. С детьми сложно, оказывается. Секунда маленького триумфа закончилась, и я стоял перед Лилией и чувствовал себя дебилом. Так она на меня и смотрела, а потом рассмеялась. И это был самый мать его мягкий смех во всей вселенной. Это, как если бы... Так мои мудацкие сравнения не подходили для описания такого совершенства. Да, самый мягкий. Присел рядом с ней и попытался уговорить её поесть. Но она лишь корчила моську, мотала головой и щебетала:

— Лилия, лилия, лилия.

Ладно. Требовался другой подход. За что бы я в детстве съел что угодно? О. За деньги. Что в той дырке было похоже на деньги? К слову, все остальные в камере внимательно за нами наблюдали. По́хер. Остановился на камнях. Набрал горстку и протянул их Лилии, говорю:

— Если поешь, я заплачу тебе камнями.

Казалось, она всё ещё считала меня за идиота. Но я не оставлял попыток и пустил в ход жестикуляцию:

— Каша за камни. — Показал рукой, как наворачиваю воображаемой ложкой. — Ням-ням, вкусно.

Я падал в её глазах всё ниже. Но не время было опускать свои тощие руки. Ребёнок должен поесть. И тут она включилась в игру:

— Лилия, лилия. — Показала на камни и сделала жест — «нужно больше».

Так, не понял. Я что, на цыганском рынке? Был один такой возле Сатурна — приходишь туда с деньгами, уходишь без почки. Меня хотели облапошить. Я резонно возмутился:

— Ты видела курс валют? Камни сейчас стоят дороже.

Она приложила пальчик к подбородку — задумалась. Милота. Затем ответила:

— Лилия.

Меня такой расклад не устраивал. Стал складывать камни в карман, параллельно высказываясь:

— Да ты меня хочешь обворовать.

Она посмотрела на этот акт блефа и схватила мою ладонь. Прощебетала, мотая головой:

— Лилия, лилия.

— Накину пятьдесят процентов сверху, — с трудом согласился я и закатил глаза.

— Лилия! — кивнула она с широкой улыбкой.

Так мы и договорились. Заплатил ей двадцатью камнями. Грабёж чистой воды. Но она свою часть сделки честно выполнила — съела всё без остатка. Даже тарелку облизала. Раз так, надо было напоследок отбить братский жест. Лилия сначала не поняла, нафига тянул к ней кулак. Но девочка смышлёная — коснулась моих избитых костяшек ручкой. Шик. Настроились на одну волну. Собственно, после такой лютой торговли она положила голову мне на колени и уснула. Не скажу, что не было неловко — опять же сопли эти... Но она уснула сытой. От того на этой вонючей свалке стало немного легче дышать.

***

Весь следующий месяц было относительно спокойно. Думал, из меня выйдет хреновый друг, но Лилия так не говорила. Она вообще не особо разговорчивая была. Так и не решился расспросить о том, как она здесь оказалась. Казалось — херня идея. Не хотел лишний раз вскрывать детские раны. Да и к чему? Она стала чаще улыбаться. А мне больше ничего и не надо было. К слову, из Лилии вышел бы неплохой торгаш. Все камни, которые я зарабатывал честным трудом, с треском летели в её растущую кучку.

— Лиличка? — спросил я, уставившись в стену.

Она настроила на меня два огромных глаза в предвкушении того, что опять выдам. Я продолжил:

— Не знаешь — стоит ли продавать остатки каменной валюты? — протянул ей тарелку. — Курс скоро не обвалится?

Лиличка задумалась, сделав свой коронный жест. Затем выдала мне на песке диссертацию по волатильности каменных активов.

— Лилия. Лилия, лилия, лилия. — Она зачеркнула какую-то схему, уперла руки в боки и с улыбкой кивнула. — Лилия.

Так. Честно, не понял ни хрена. Не в плане языка, как ни странно, — Лиличка доносила всё предельно ясно и понятно. А в плане того, что я ни хрена не смыслил в этих заумных схемах. Не мудрено, что она меня в долги вгоняла. Талант.

Бывало, эти уёбаны хотели нас разлучить. Но я старался чётко донести, что не стоит. От того и огребал по самые гланды — карцер-клетка-карцер-клетка. Весело было. Но как она радовалась, когда меня затаскивали обратно, — это надо видеть. Хрен его знает, почему меня просто не грохнули. Доставил я там проблем. Но отрабатывал за троих. Поэтому, наверное. Так и проходили наши с Лиличкой дни за решёткой в темнице сырой.

А потом она заболела. Не мудрено — те условия нельзя было назвать эталоном санитарии. Я не врач, но даже мне было понятно: ей хреново. Лежала в углу тихонько с жаром. Кашляла, дышала тяжело. А когда просил лекарства — просто били в челюсть. Так и сидел в углу, стараясь не дёргаться, пока Лилия сопела на коленях. Говорить перестала. В рабочие часы, думал лишь об одном: вернусь — а она живая. Ни о чём другом не размышлял, даже о Кумико. И вот наступил, как оказалось, последний день нашего там пребывания. Лилия на меня смотрела, глаза уже будто не здесь. Ручку, дрожащую, ко мне протянула. А в ладони — камешек. Сказала с хрипом и через силу улыбнулась:

— Лилия. — И уснула.

Старался сдержаться. Но слёзы сами пошли.

Её голова упала на мои руки.

***

Теперь сцена после титров.