Игнис

Ягур Грудов

Игнис

Пролог

Темно.

Я не чувствую тела.

Чувствую только, как пространство давит мне на грудь. Как холодная вода пропитывает меня целиком: глаза щиплет, ноги и руки немеют, и кажется, что мокнет даже то, что не может намокнуть.

Чувствую, как солёная вода заполняет каждый свободный уголок моего тела. Внутри всё горит, будто в меня кинули раскалённые угли, а снаружи – всё тот же леденящий холод. Хотя, наверное, это были уже не чувства, а их тусклый отголосок, образ меня самой в памяти, которую я тоже постепенно теряю.

Я не знаю, сколько пробыла в воде. Помню только, как появилось тепло на моей талии – и как вода не хотела меня отпускать. Мой рот, заполненный солёной водой, приоткрылся, и что-то до боли горячее коснулось губ. Тепло проникло в меня и осело глубоко в груди.

А затем обрывки моей жизни нехотя вернулись.

«Мы плыли на корабле. Был шторм. Я держала в руках что-то важное, пока вокруг тонули люди. А потом… утонула и я.»

Когда я открыла глаза в мутной толще, увидела силуэт человека: он прижался ко мне губами и уносил вверх – туда, где был свет. Тогда я и заметила, что не могу дышать, но сил осознать это не хватило. Да и не нужно было: внутри вспыхнуло чужое тепло, и его оказалось достаточно, чтобы… жить. Так мы и плыли, пока безмятежье снова не накрыло меня.

***

Я пришла в себя в кровати, завёрнутая в плотные простыни. Тело было слишком ослаблено, чтобы двигаться.

Башня, в которой я лежала, была круглой и очень высокой. Тускло горящие лампы на стенах уходили вверх лесенкой к оконному куполу на потолке. В нём можно было увидеть серебряную луну, царствующую в окружении отражений пламени.

Оглянувшись вокруг, я увидела дворянскую мебель и избыток картин, с бесконечными полками книг. Бордовые рыцарские доспехи стояли напротив кровати, а рядом, стояли точно такие же, только зелёные и позолоченные. Будто пустые тела, они молча стояли и смотрели на меня сквозь свои щели. Я была так напугана, что приняла их за живую гвардию, и даже кивнула им в приветствии. Они мне не ответили. В самом углу я увидела разукрашенные дублеты. С золотыми нитями и рубиновыми вставками. Они парили над землёй. На тот момент мне показалось это обычным делом и я перевела взгляд к окну, с которого вот-вот должна была уйти луна.

Я бы так и думала, что находилась в комнате одна, пока один огонёк наверху не упал в дублет. Он разгорелся внутри бушующем пламенем, принимая очертания человека. В миг он предстал передо мной, но я его не увидела. Он что-то сказал мне, но его слова расплылись, словно в воде. Он что-то сказал ещё, но и это я тоже не услышала. Я попыталась сказать, что ничего не слышу – и из моего горла хлынул солёный поток. Моё тело поднялось само и вода покидала меня через глаза, рот, ноздри и уши. Когда изливание закончилось, он пригнулся ко мне, скрюченной и ослабленной, и спросил:

– Сейчас лучше?

– Внутри всё горит, – слова вырывались из меня с трудом.

– Вы утонули, – ответил силуэт. Его голос напоминал звук слабого потрескивания костра.

– Это из-за солёной воды у меня всё горит? – спросила я.

Отец рассказывал, что от соли внутри начинает щипать так сильно, что это чувство можно перепутать с огнём. Но этот жар внутри был другой. Силуэт, стоящий передо мной, это подтвердил.

– В вас горит огонь жизни. Такой же, как здесь наверху. Вы разве не видите эти огни? – он взмахнул рукой наверху, и огоньки закружились по стенам, а их отражения наверху превращали серебряную луну в жёлтое солнце.

– Что это? – выдохнула я.

Я уже видела магию, хоть и всего пару раз. Но обычно люди молились ради этого или же произносили заклинания. Он же сделал это взмахом руки.

– Это души. Души людей, которые утонули вместе с вами, – ответил он.

На тот момент я не понимала, что происходит.

– А как же я? – спросила я, тут же осознав глупость вопроса. Видимо, я погибла, как и они, а это потусторонний мир. Но парень с бледной кожей взял мои руки в свои и ответил:

– Нет, – сказал он с загадочной улыбкой и сомкнул два пальца на моей груди. Его пальцы были как магнит для тепла внутри меня. Внутри что-то вспыхнуло. Я испугалась и отошла от него. Он смотрел на меня с издёвкой.

– Зачем вам души утонувших людей? – спросила я.

Силуэт отвернулся. Подняв голову, он остановил бегущие поверху огоньки взмахом руки. Они прогнали луну за окном и выстроились как и прежде, лесенкой. Теперь только они освещали башню тусклым светом.

– Эти души послужили бы топливом, – сказал силуэт с лёгким разочарованием. – Топливом для нового поколения.

– Для какого поколения? – его загадочность вводила меня в ступор.

– Для нового поколения вампиров, – ответил он и моё сердце замерло. Повитухи в наших деревнях рассказывали байки про вампиров, но никто не воспринимал их всерьёз. Он улыбнулся, и я увидела его выпирающие клыки. Он высматривал страх в моих глазах.

Глаза у него были необычные, даже если не считать красного свечения. Они притягивали, как костёр в самую тёмную ночь. Когда я смотрела на него, то меня вновь охватывал жар в груди. Волосы его переливались красным и жёлтым, будто пламя.

– Вы же слышали про вампиров? – как гром, спросил меня кто-то из-за спины. Я испугалась и отбежала от них всех, прижавшись спиной к стене.

Этим громом был «человек» огромных размеров, ладонь которого могла бы обхватить мою голову. Он гордо стоял передо мной в ослепительно белом плаще, с белой остроконечной бородой и самыми нахмуренными бровями, которые только можно увидеть. От него пахло росой и дождём, и в отличие от первого, от него веяло холодом.

– Бабушка мне говорила… – ответила я в страхе. – Но она говорила, что вы ушли века назад, и обещали больше не просыпаться.

Этот огромный Гром рассмеялся раскатом, колыхая своими серебряными локонами, а пространство вокруг задрожало. Я почувствовала, как мои кости не находят место в моём теле от этого смеха. Он поднял только палец, а я вспарила в воздухе. Это было похоже на то, будто воздух превратился в воду, а я плавала в нём, пусть всё ещё могла дышать.

– Никуда мы не уходили! – его голос гремел эхом в этой башне, а огни вверху едва не потухли от колебаний. Молнии же били в такт с его речью. – Мы растили вас, как рабов… как куриц! Но в какой-то момент прониклись к вам сочувствием и возвысили вас почти до нашего положения! Да, мы поедали вас, как и всегда, но такова природа! А вы… вы решили, что этого недостаточно, и выкосили нас, как траву. Нас! Тех, кто когда-то проявил к вам жалость…

Я сжалась от страха и смогла лишь прошептать:

– Я об этом не знала…

Силуэт огня положил мне руку на спину.

– Она об этом не знала, Тонитру. Не наседай на неё, – прошептал парень с рыжими волосами.

Громила поднял руку и окна задрожали, будто вот-вот рассыпятся. Я зажмурилась, готовясь к падению осколков сверху, но Тонитру опустил руку, а на окна посыпались лишь капли дождя.

– Она об этом не знала… я говорил про людей не для неё, Игнис, а для тебя. Я говорил это, чтобы ты вспомнил, что стоит за милым личиком и скоротечием душ. Мы вечны и наслаждаемся временем, которое нам дано, оттого мы медлительны. Они же живут мало, но эта их черта заставляет их развиваться – бороться. То, что осталось от нас, блуждает в этих морях только потому, что они ещё не нашли способ найти нас здесь! И твоё благодушие может нас всех погубить, Игнис.

– Я знаю, брат… – сказал Игнис, виновато опустив голову.

– Ты же старше нас всех?! Ты же сам учил меня этому?! Что тебя побудило? – спрашивал Гром, приглушив свой голос до человеческого.

– Она тонула, держа в руках ребёнка, брат. Она пыталась вытащить его над водой, жертвуя собой. Я… я встретил её, брат.

Память возвращалась мне осколками и только сейчас я сплетала её вновь из обрывков фраз вампиров. Только сейчас я вспомнила про маленькую сестрёнку, с которой я плыла в Новый Континент.

– Моя сестра… – сказала я растерянно.

– Держала бы она твоего ребёнка, брат, то утопила бы и стала среди людей почитаемой. Ей бы поставили памятник, – продолжал Тонитру, не обращая на меня внимания.

– Где моя сестра? – крикнула я, и наконец они обернулись, будто бы впервые увидели меня.

– Где её сестра? – спросил писклявый мужской голос. Он влетел сквозь щели камней, закружился и предстал в центре, в плаще цвета сливы. Он был самым маленьким в этой комнате – даже меньше меня. Улыбался широко, а его густые болотные волосы вились далеко в разные стороны. Оба брата повернулись к нему, и по их лицам было видно, что никто ему здесь не рад.

– Хаос… – устало проговорил Игнис.

– Верно, мой любимый братец. Это я, – Хаос поклонился и расставил руки в стороны, сделав левой ногой выпад назад.

– Стало быть, мать знает… – сказал Игнис.

– Стало быть, все уже знают, – ответил Хаос в ядовитой улыбке. – Все только не знают, куда подевалась малышка? – он повернулся ко мне и подцепил мой подбородок своим длинным ногтем. Он принюхался к моей шее и приоткрыл верхнюю губу, обнажив свои длинные клыки.

– Людина… – прошептал Хаос и повернулся к вампирам. – Игнис, любимый сын нашей мамы пожадничал для неё отдать весь стол и забрал себе самое вкусное, – он повернулся к братьям в ухмылке. – Если мы договоримся о малышке, то я, так и быть, скажу маме, что она потерялась. А затем мы отобедаем на славу. Чур, мне ножку!

Я не знаю, что на меня нашло, но я сжала ладони в молитве. Отец рассказывал, что так можно отвадить вампиров. Этот же болотный коротыш, увидев это, громко рассмеялся:

– Пока в этих окнах не будет гореть солнце, никто твоих молитв не услышит, курочка.

– Никто с тобой договариваться о малышке не будет. Сгинь Хаос, – оборвал речи Тонитру.

Вампир начал растворяться. Сначала в чёрный дым превращались ноги, потом тело и лишь потом голова. Хаос улыбался и, похоже, это казалось ему обычным делом, если не развлечением. Он лишь грустно улыбнулся мне на прощание, будто одна я могла его понять:

– Опять меня никто не жалует… А я только думал найти с братьями общий язык… – сказал он жалостливо и пропал.

Тонитру и Игнис уставились на меня. Игнис был выше меня на две головы, Тонитру был выше на три, может на четыре. Я с горечью понимала, что ничего не могу им противопоставить, если они решат убить меня.

– Её нельзя отпускать, – сказал Тонитру на этот раз человеческим голосом.

Игнис посмотрел на меня с сожалением:

– Я знаю. Но её никто здесь не тронет.

Глава 1 – Пророчество

Тонитру исчез также внезапно, как и появился. Лишь звук грома раздался за окном, когда он пропал. Мы остались одни – я, Игнис и потрескивающий звук пламени.

– И что теперь? – спросила я Игниса.

Игнис вскинул руку вверх, и огоньки на стенах снова зашевелились. Один огонёк догонял другой, другой – третий и в конце они все слились в огромное пламя, сползающее со стен на кровать. Пламя затекало под одеяло, съёживалось, закутываясь вихрем в постель. В какой-то момент возникла такая вспышка света, что я нехотя закрыла глаза – а когда открыла их снова, то на простыне уже лежал маленький свёрток из чёрного полотна.

Я неуверенно подошла к этому свёрточку, ожидая худшего, но когда из него засопели, мои слёзы сами подступили к глазам. Сердце словно прекратило стучать, когда я высмотрела личико ребёнка.

– Эльза…

Я подхватила свою сестру в руки и крепко прижала к своей груди. Она даже не проснулась, лишь по-детски стала жевать свою нижнюю губу. Я не могла поверить, что она могла исчезнуть из моей памяти. Как могли исчезнуть эти волосы цвета соломы и ярко-голубые глаза. Отец доверил её мне, чтобы мы приплыли на Новый Континент, там, где по слухам, жизнь бьёт ключом.

– Это мог быть мой ребёнок, – сказал с тоской Игнис. – Он мог прожить намного больше, чем проживет твоя сестра, даже если она доживет до старости.

Он хотел, чтобы я спросила у него, зачем он это делает. Я чувствовала это.

– Спасибо. Если вам нужна жизнь взамен… – слова, которые я хотела досказать, застряли в моём горле. Я не хотела умирать, какой бы храброй тогда я себе не казалась.

Он уставил свои огненные глаза на меня, словно прочитав мои мысли, и улыбнулся.

– Жизнь ребёнка для вампиров намного ценнее, чем ваша жизнь. Нет, я не приму её.

Улыбку Игниса я посчитала добрым знаком, чтобы спросить:

– Не хочу показаться неблагодарной, милорд, но позвольте задать один простой вопрос? Зачем вы спасли нас?

Настала долгая пауза.

– Потому что… я люблю вас, – ответил он… и рассмеялся. Его смех был нечеловеческий и больше походил на истерику. Воздух в башне стал тяжёлым, как в бане. Эльза проснулась от его хохота и заплакала. Я стояла в шоке, не понимая, как мне быть.

Он шутит – думала я в тот момент.

От смеха вампир стал кататься по полу, держась за свой живот. Огненные капли стекали с его глаз от смеха и растворялись в воздухе. Однако, посмотрев на меня и на моё недоумение, вампир стал успокаиваться, а после встал и подошёл ко мне.

– Я… думал я сбрендил, вы понимаете? – вампир говорил суетливо, метаясь по комнате. – Порядка века я прожил в мучениях… со слабой надеждой… и только когда я увидел Эльзу… увидел вас… моё сердце оттаяло от вязкости времени и начало пылать ярким пламенем. Спустя века!

Я не могла понять, о чём говорит этот вампир.

– С чего вы решили, что это я растопила ваше сердце? – спросила я всё ещё недоумевая.

Игнис подошёл к одной из своих картин. Я была слишком взволнована происходящим, чтобы смотреть на них, поэтому не могла сказать, что на ней изображено. Он спешно попытался достать её со стены, но не смог оторвать. Плюнув, он провел пальцем по краям полотна картины, тем самым выжигая её, после чего взял и всучил картину мне в руки. Я с опаской открыла ее и увидела там… себя. Или женщину, которая как две капли воды была похожа на меня.

– Мне тогда было десять веков, – сказал Игнис, смотря мне прямо в глаза. – Тонитру было около трёх, а сам Хаос едва дожил до половины своего первого. С самого начала своего рождения Хаос не осознавал неспешность бессмертия. Он старался жить как вы. Он воевал как вы, ел как вы и спал как вы. Тогда же он увлёкся гаданием. Сначала мы думали, что он просто бредит.

«Ты поскользнёшься и сломаешь себе шею», – предсказывал он Деймону, нашему дяде, громко смеясь.

«Ты полюбишь жабу и задохнёшься», – предсказывал он нашему отцу.

Маме он как-то предсказал, что тот, кого она любит сильнее всего, предаст её, а она этого и не поймёт.

Так бы это и осталось пургой, пока Деймон не поскользнулся на луже крови и не подвернул себе шею, уткнувшись лбом в серебряный крест.

Отец так испугался, что не выходил из замка пять веков, чтобы случайно не встретить какую жабу. Мать смеялась над ним, что он поверил в предсказание Хаоса.

«Это было совпадение. Совпадение! Ты как всегда пытаешься найти во всём судьбу. Даже сам Хаос не верит в то, что говорит. Высший вампир пустого трёпа, как и его отец » – смеялась мать над отцом на протяжении веков.

Спустя какое-то время отец устал слушать мамины усмешки и вышел в море, на охоту. Он, как и я, был высшим вампиром стихии огня, и, как и я, мог находиться в море весьма ограниченное время. Тонитру говорит, что слышал, как его последний огонёк гас в пучине шторма. Не знаю, встретил ли он какую-нибудь жабу на своём пути, или же пытался сбежать от неё, но второе предсказание Хаоса в точности сбылось.

Игнис говорил со страстью, а жар от его тела раскалил воздух в башне.

– Зачем вы рассказываете это мне? – спросила я хриплым от жары голосом.

– Потому что… – его красные волосы вились как огонь, – Хаос после этих событий перестал предсказывать. Ему наскучило предвещать плохие вещи, да и видения больше не приходили к нему. Кроме одного…

Он подсел ко мне, взяв мою свободную руку в свои и пьяняще смотрел в мои глаза:

– Никто не спал в эту ночь. Раздалось землетрясение такой мощи, что никто и не верил, что замок выстоит. Каждый из нас оставался в своих покоях и молился существующим и не существующим богам. Да, вы не ослышались, когда вампирам страшно, боги нам тоже не чужды. Я сидел в башне и никуда не выходил. Прямо там, где сидите сейчас вы. Тогда же Хаос влетел в мою комнату и стал кружиться в ней, а мою комнату заполонили туманные воины, корабли, часы, лошади, больные люди и иссохшая земля. Глаза Хаоса были закрыты, будто он спит, а я кричал от страха, пытаясь его разбудить. А он в это время пел свою песню:

« Твоё пламя погаснет от любви,

твои века закончатся от страсти.

Она возникнет на крови,

С ребёнком, вынутым из пасти»

Игнис пожирал меня глазами. В его глазах красное и жёлтое пламя боролось друг с другом. Его руки обжигали мои и мне пришлось с трудом их вырывать. Жар в комнате стал невыносим. Игнис смотрел на меня глазами безумца. Я вырвала руки и встала вместе с Эльзой, шаг за шагом отходя к ближайшей двери.

– А с чего вы взяли, что это предсказание обо мне? – спросила я ропотным голосом.

– Я видел вас во сне! Вы снились мне каждую ночь, с тех пор, как Хаос сделал мне предсказание! Я видел вас, чувствовал вас, жил с вами. Мы разговаривали с тобой часами…

Он казался полоумным. В башне стало невозможно дышать, да настолько, что даже окно вверху запотело. Я протянулась к ручке двери, чтобы впустить свежий воздух и не задохнуться, когда он крикнул:

– Не открывай её! Пока ты здесь… пока дверь закрыта, вы в безопасности!

– Нам нужен воздух, – прошептала я, чувствуя, как его пламя высушило всю влагу в моём горле.

Только сейчас Игнис осознал, что мы задыхаемся от его жара. Он растеряно оглянулся и схватился за голову.

Ни сил, ни воздуха больше не было. И я открыла дверь. Холодная струйка ветра приятно охлаждала моё лицо, и мы с Эльзой наконец-то смогли свободно дышать. Но эйфория от холода продлилась недолго. Я увидела ЧТО пряталось за дверью.

На меня уставились тысячи жёлтых глаз. Они были внизу, вверху и по бокам. От страха я попыталась закрыть дверь, но не смогла.

– Печать уже сломана, – ответил Игнис. Он пустил из пальца струю огня в своих собратьев, отгоняя их от входа. – Нам нужно уходить.

Глава 2 – Близнецы

Я чувствовала себя раненой косулей, проходя мимо хищников, почуявших кровь. Эти вампиры были непохожи на Игниса и его братьев. Они были похожи на голодных животных, готовых в миг сорваться, чтобы съесть меня и мою сестру. Я то-и-дело оглядывалась, чтобы быть ближе к Игнису, шедшему позади нас и периодически отстреливающемуся от вампиров. Лишь его тепло, которое я чувствовала спиной, давало мне надежду жить, двигаясь дальше.

Пройдя по мосту во тьме, мы зашли в другую дверь, оставив этих страшных существ позади. Мы оказались в пещере, пусть и сырой.

– Куда мы идём? – спросила я Игниса.

– Я постараюсь вас увести из замка в обход матери. Мы идём по длинному пути. По окраинам нашего замка, – ответил тот потухшим голосом. Видно, он чувствовал вину за то, что случилось.

Игнис выдвинулся вперед и мы пошли за ним. Дорогу нам выстилали сырые каменные стены и свечи на стенах с блеклым светом. Вокруг не было ни одного окна, и если бы не свет, исходивший от Игниса, то большую часть пути бы пришлось идти наощупь. Эльза, несмотря на кишащий ужас вокруг снова заснула.

– А те чудовища за нами не пойдут? – спросила я.

– Нет, – сухо ответил Игнис.

Мы прошли ещё часть пути в молчании.

– Что это за чудовища там были? – прервала я тишину.

– Это низшие вампиры. Голодные вампиры. Они давно не ели и превратились… нет, даже не в голодных животных – насекомых. Они как комары, перестали думать, и у них остался только голод. Вампиров в замке слишком много, и людей на корабле не хватило бы, чтобы прокормить нас всех. А людей здесь становится всё меньше и меньше.

Он говорил со мной так, будто я не являлась его едой.

– А вы тоже поедаете души людей? – спросила я, боясь снова погрузить спасителя в молчание.

– Нам, высшим вампирам это не обязательно. Когда-то я, как и мои братья тоже были низшими вампирами, пока мать не вселила в нас душу ребёнка. Душа ребёнка непорочна и имеет бесконечную силу для нас. Вселив в нас душу ребёнка мы становимся вечными и нам больше не нужна пища, чтобы жить. Но голод у нас остаётся…

Я увидела в его глазах помутнение рассудка. Я боялась, как бы он снова не разгорелся и не сжёг все вокруг. И тем не менее любопытство пересилило страх.

– Что за голод? – спросила я.

Он остановился и подошёл ко мне, прислонившись губами вплотную к моему уху. Мое сердце замерло в ожидании, а он как назло молчал. Я приготовилась к худшему, но двигаться не посмела.

– Голод жизни… – прошептал он мне на ухо и с насмешкой посмотрел в мои глаза.

Мы двинулись дальше и шли молча около получаса. Затем перед нами появилась каменная стена с громоздкой синей дверью. По бокам от неё висели два молодых портрета благородных мужчины и женщины.

– Профетто и Фабула. Наши предки. Мать говорила, что они жили, когда огромные ящеры обитали на земле и ели всех подряд. Именно Профетто и Фабула сберегли людей от этих ящеров и взрастили их как домашних животных.

– Нас как животных? – робко спросила я, опасаясь очередной издевки.

Игнис однако был серьезен.

– Так говорили вампиры раньше. Я не считаю вас за животных. Я считаю, что вы равные нам, просто… оказались единственной пригодной для нас пищей.

Он слишком пристально посмотрел на Эльзу. Я накрыла её своим чёрным одеянием и заслонила спиной.

– Если вы хотите её у меня забрать, то лучше убейте нас обоих, – мой голос колебался, хоть я и старалась быть жёсткой. Мне было страшно спорить, как мне тогда казалось, с богом огня.

Он присел передо мной и я увидела, как его красные волосы вьются между собой в танце, будто лепестки огня.

– У тебя такие же глаза как и в моём сне, Лилия, – сказал он.

Я не помнила, чтобы произносила своё имя, а он продолжил так, будто бы мы были давно знакомы.

– Когда я в сотый раз увидел их во сне, то отправился искать сапфиры нужного цвета. Я хотел видеть твои глаза не только во сне.

Он протянул палец, на котором висело два огромных сапфира, связанных золотой цепью. Они были почти чёрными в этой тьме. Из второй руки Игниса появился огонёк, и синева в камнях заплясала сотнями оттенков. Эльза проснулась и сняв с себя полотно, уставилась на сапфиры, отражающие огонь, и протянула детским восторгом: «О-о-о-о».

– В них я вижу твой страх, – сказал Игнис смотря в камни и поднял глаза на мои. – Но вижу и смелость побороть его, Лилия.

Когда он произнёс моё имя снова – во мне что-то отозвалось. Эльза подняла руки и потянула Игниса за краешек губы обнажив его клык.

– Эльза, – сказал он строгим тоном, но она лишь рассмеялась и засунула ему в рот второй палец, натянув ему улыбку. Его волосы потянулись к ней и защекотали её.

Я к тому времени и позабыла, что мы находимся в пещере, когда синяя дверь приоткрылась.

– Игнис, – прозвучал женский голос и из двери выглянула молодая, красивая девушка с белой кожей. – Я не могу поверить. Неужели ты нам принёс дары?

Её чёрные кудрявые волосы обрамляла диадема с яркими рубинами, которые переливались от огня Игниса.

– Это не дары, а мои гости, – ответил Игнис своим тёплым голосом. – Нам нужно пройти через ваши покои, Стефания.

– Гости… – прошептала девушка в усмешке.

Она подняла свой крючковатый нос и сделала пару резких вдохов, после чего улыбка с ее лица пропала, а она сама жалобно застонала:

– Игнис, хватит шутить. Какие гости? Я же чувствую свежую кровь… отдай нам хотя бы ребёнка. Его души нам с братом хватит на двоих. Мы бы стали равными тебе и кто знает, сколько бы у нас с тобой было бы детей?

– Это мои гости, Стефания, – оборвал Игнис и встал в позу перед ней. – И я никого из них в обиду не дам. Ты дашь нам пройти?

– Или что? – игриво спросила девушка.

– Или нам придется воевать – твёрдо ответил Игнис.

Девушка заулыбалась спрятав свои пол лица за дверью:

– Войной против тебя, Игнис? Мы же не с ума сошли. Входи, и будь как дома… хоть ты и дома.

Игнис зашёл первый. Я старалась не отходить от него далеко, и держалась настолько близко, что то и дело наступала ему на пятки.

За дверью оказался большой зал, по центру которого стоял длинный стол. Вокруг стояли рыцарские доспехи, а на стенах висели мечи. За столом сидел кудрявый парень, словно копия Стефании. Как только мы зашли, вампир поднялся с радостным выражением лица и расставил руки готовясь нас обнять. Игнис загородил ему дорогу.