Второй шанс для принцессы Шарлотты

Их взгляды сошлись, точно лезвия клинков. Со стороны эта мизансцена наверняка выглядела комично: семилетняя хрупкая девочка и рослый старшекурсник созерцали друг друга с таким выражением лиц, словно стояли на пороге объявления тотальной войны.

— К бою! — выкрикнул магистр Брок, взмахнув флажком.

Эдриан даже не изменился в лице. Он лишь слегка, почти небрежно приподнял левую руку, и в ту же секунду в воздухе перед ним соткалась гудящая полупрозрачная сфера кинетического импульса. Заклинание с тихим свистом сорвалось с его пальцев.

Шарлотта среагировала мгновенно, выставив перед собой стандартный лазурный щит. Столкновение вышло куда более жестким, чем она предполагала: по защитному барьеру прошла глубокая, вибрирующая рябь. «А он ведь сдерживается, — мгновенно просчитала принцесса. — Сдерживается сознательно, но держит меня на самом пределе возможностей первокурсника».

Следующие несколько минут превратились в изощренную ментальную дуэль. Эдриан нападал, Шарлотта хладнокровно защищалась. Юноша с каждым разом усложнял геометрию своих атак, закручивая потоки энергии под немыслимыми углами; принцесса же с филигранной точностью находила противовесы. Сперва в нее полетел шквалистый ветер, затем — каскад бритвенно-острых ледяных игл, а следом — комбинированный удар из нескольких разнонаправленных воздушных таранов. Любой среднестатистический первокурсник на её месте давно бы признал поражение, распластавшись на камнях, но Шарлотта читала саму анатомию чужих заклинаний почти инстинктивно. Слишком много лет её выживание зависело от ювелирной точности действий.

На породистом лице Эдриана впервые за время тренировки проступила едва заметная тень хмурости. Шарлотта уловила это секундное замешательство, и оно принесло ей глубокое, почти детское удовлетворение.

— Ты намеренно провоцируешь меня, принцесса? — не размыкая губ, процедил он, посылая очередное плетение.

— А ты намеренно демонстрируешь столь посредственные результаты? — в тон ему отозвалась она.

Юноша коротко фыркнул. И именно в это мгновение монолитная твердь под их ногами ощутимо содрогнулась. Сперва толчок был едва уловимым, но уже через секунду по полигону прокатился утробный, пугающий гул, идущий из самых недр скалы. Шарлотта почувствовала, как волоски на её руках встали дыбом: магия вокруг резко сменила полярность.

Защитные рунические камни, выстроенные вдоль кромки обрыва, разом вспыхнули тревожным, неоновым алым светом, после чего принялись гаснуть один за другим, словно задуваемые ветром свечи.

— Всем немедленно отойти от края! Занять круговую оборону! — истошно закричал магистр Брок, обнажая боевой посох.

Однако приказ запоздал. Из бушующей морской пены, цепляясь за выступы скалы, с пугающей, неестественной быстротой начали карабкаться уродливые твари. Длинные, загнутые когти с легкостью крошили вековой гранит, лоснящаяся темная чешуя влажно поблескивала на солнце, а массивные пасти были усажены рядами острых, как иглы, зубов.

Среди первокурсников вспыхнула паника, кто-то пронзительно закричал. Магистры ринулись к пробитому барьеру, старшекурсники на ходу смыкали ряды, выстраивая заградительные огненные линии. Шарлотта уже вознамерилась отступить вглубь площадки вместе с общим потоком, как вдруг под её сапожками раздался сухой, предвещающий беду хруст.

Мраморная плита, на которой она стояла, раскололась. Земля ушла из-под ног, и мир безудержно перевернулся.

Падение показалось принцессе странно беззвучным. Яростный поток воздуха ударил в лицо, полы платья взметнулись вверх, а перед глазами замелькали серые скалы. Инстинкты самосохранения сработали быстрее разума — Шарлотта мысленно рванулась к своему магическому ядру, золотые нити бурно закипели в её груди, готовые вырваться наружу неконтролируемым выбросом. Однако воспользоваться ими она не успела.

Чья-то сильная рука мертвой хваткой вцепилась в её тонкое запястье — резко, до хруста в суставах.

Над серым краем обрыва показалось бледное, искаженное напряжением лицо. Эдриан.

— Даже в условиях тотального хаоса ты ухитряешься генерировать проблемы, — процедил он сквозь зубы, тяжело дыша.

Юноша распластался на животе у самого края, удерживая её вес одной рукой. Шарлотта впервые видела его в таком состоянии: идеальная маска безразличия слетела, мышцы на его предплечье мелко дрожали от колоссального усилия, по виску сбегала тонкая струйка крови, а в стальных глазах не осталось и следа от привычной надменности. Там царила лишь абсолютная, звенящая концентрация.

— Отпусти меня, — крикнула она, перекрывая свист ветра. — Ты сорвешься вслед за мной!

— Исключено.

— Ты непроходимый идиот!

— Я в курсе.

В этот момент над головой парня раздалось резкое, ядовитое шипение. Шарлотта вскинула голову и похолодела: одна из морских бестий, обойдя заградительный пост магов, на полусогнутых лапах подбиралась к Эдриану со стороны спины. Юноша спинным мозгом почуял опасность, но не ослабил хватку ни на миллиметр, продолжая удерживать принцессу над бездной.

Выбора не оставалось. Промедление означало гибель для них обоих.

Свободной рукой Шарлотта сдернула с пояса свой алхимический нож. Закрыв глаза на долю секунды, она полностью разомкнула шлюзы своего ядра, позволяя золотой магии беспрепятственно хлынуть наружу.

Мир вокруг нее словно замедлил свой бег, звуки стихли. Шарлотта воочию увидела саму суть подбирающегося монстра: кровь, яд, морская соль, сырые минералы. Она разглядела молекулярные связи между элементами его плоти. Потребовалось лишь одно концентрированное движение воли — крошечное смещение акцентов, но выполненное с безупречным пониманием процесса.

Нож сорвался с её пальцев, прочертив в воздухе золотистую дугу. Удар пришелся точно в сочленение шейных пластин чудовища.

Тварь издала истошный, захлебывающийся визг. По её чешуйчатому телу со стремительной быстротой принялись разрастаться белесые, искрящиеся кристаллы. Меньше чем за три секунды плоть монстра полностью переродилась, и чудовище беззвучно рассыпалось безвредной соляной крошкой, которую тут же развеял ветер.

В то же мгновение Шарлотту накрыла колоссальная, сбивающая с ног волна слабости. Оболочка семилетнего ребенка не была рассчитана на такие нагрузки. Голова пошла кругом, перед глазами соткалась плотная пелена, и сознание удерживалось лишь на остатках чистой гордости.

— Что это, черт возьми, было?! — резко, с явными нотками паники в голосе спросил Эдриан.

— Ничего… — едва слышно выдохнула она.

— Ты лжешь.

— Какая… проницательность.

Юноша глухо, сквозь зубы выругался, а затем одним мощным, слитным рывком вытянул девочку обратно на твердую поверхность полигона. Они оба без сил рухнули на мокрые камни, тяжело ловя ртом воздух.

Вдалеке магистрам уже удавалось ликвидировать прорыв, добивая последних тварей, а рунный барьер постепенно наливался привычным защитным сиянием. Шарлотта лежала ниц, чувствуя, как каждая клеточка её маленького тела протестует против совершенного насилия над магическими каналами.

Рядом, оперевшись спиной о валун, сидел Эдриан. Он был непривычно, пугающе молчалив. Наконец, он повернул к ней голову, и его голос прозвучал на удивление тихо:

— Ты только что на моих глазах полностью перестроила внутреннюю структуру живого организма.

То был не вопрос. То была констатация неопровержимого факта. Шарлотта обреченно прикрыла глаза, понимая всю тщетность дальнейшего отпирательства.

— Возможно.

— Это метафизически невозможно для ребенка твоего возраста, Шарлотта.

— В таком случае тебе просто привиделось на фоне пережитого стресса.

Эдриан одарил её долгим, нечитаемым взглядом. Слишком пристальным. Слишком глубоким. Шарлотте этот взгляд категорически не понравился. Потому что впервые с момента их первой встречи этот несносный юноша взирал на нее не как на высокомерную первокурсницу из королевского рода.

Он смотрел на нее как на величайшую, опасную тайну, которую он отныне вознамерился разгадать во что бы то ни стало. И этот исследовательский азарт в его глазах казался Шарлотте стократ опаснее любой морской твари из бездны.

Глава 7. Цена секретов

Шарлотта очнулась от тяжелого, вязкого сна далеко за полдень. Некоторое время она неподвижно лежала в постели, завороженно созерцая лепной светлый потолок своей опочивальни и тщетно пытаясь осознать, отчего всё её хрупкое тело налилось свинцовой тяжестью. Каждая мышца отозвалась глухой, ноющей болью — ощущение было такое, будто накануне ей довелось несколько часов кряду ворочать неподъемные мешки с мукой, как в былые времена на тесной кухне кондитерской.

Воспоминания о вчерашнем кошмаре на мысе возвращались крупицами, неохотно: головокружительный обрыв, рев разъяренной стихии, мертвая хватка Эдриана на её запястье, наползающая морская бестия и золотые нити, вспоровшие реальность.

Со стоном перевернувшись на бок, принцесса уткнулась лицом в прохладную подушку. Использовать столь радикальную глубинную трансформацию в присутствии свидетелей было верхом безрассудства. Оправданным, жизненно необходимым — но всё же безрассудством. В своей прежней жизни София привыкла безоговорочно полагаться на собственные силы, и этот эгоцентризм не раз спасал её от краха. Однако здесь, в мире магии, каждая несанкционированная демонстрация подлинного потенциала неумолимо выталкивала её на свет. А излишняя заметность в её положении была сродни смертному приговору.

К тому моменту, когда принцесса наконец соизволила спуститься в трапезную, Академия уже успела вернуться к своему привычному, размеренному ритму. Студенты чинно спешили на лекции, вполголоса обсуждали вчерашнее резонансное происшествие и, как обоснованно подозревала Шарлотта, с упоением придумывали красочные подробности, коих в действительности никогда не существовало.

Стоило её миниатюрной фигуре пересечь порог залы, как многоголосый гул вокруг заметно поутих. Пауза длилась всего несколько мгновений, но этого вполне хватило, дабы девочка утвердилась в своих худших опасениях.

Шарлотта подавила тяжелый, обреченный вздох. В своей первой жизни она остро ненавидела подобные взгляды. После триумфальных побед на престижных кулинарных конкурсах коллеги-кондитеры взирали на нее точно так же — со смесью жгучего любопытства, вынужденного восхищения и тщательно завуалированной зависти. Разница крылась лишь в одном, но весьма существенном нюансе: тогда ни у кого из присутствующих не возникало резонного желания выяснить, способна ли она мимолетным усилием воли обратить живого человека в безжизненную соляную статую.

Взяв поднос со скромным завтраком, принцесса уединилась за угловым столиком у высокого окна. Осеннее море за толстым стеклом казалось угрюмым и свинцовым. Тяжелые пенные валы с ожесточением разбивались об основание утеса далеко внизу, а шквалистый ветер неистово трепал гербовые стяги на дозорных башнях цитадели.

— Для особы, которая накануне балансировала на грани небытия, у тебя на редкость отменный аппетит, — раздался над ухом знакомый голос.

Шарлотта даже не удостоила собеседника мимолетным взглядом, продолжая размеренно держать ложку. Этот интонационный рисунок она безошибочно узнала бы из тысячи.

— А для юноши, который вчера едва не разделил мое падение в бездну, ты демонстрируешь излишнюю, утомительную словоохотливость.

Эдриан бесцеремонно опустился на стул напротив нее, даже не потрудившись спросить разрешения. Впрочем, соблюдение подобных этикетных формальностей никогда не входило в перечень его добродетелей.

Некоторое время между ними царило безмолвие. Шарлотта меланхолично ела кашу, в то время как Эдриан с абсолютно невозмутимым видом присвоил её чашку и сделал глоток ароматного настоя — причем совершил это с таким царственным изяществом, словно напиток изначально предназначался для его персоны.

Наконец, юноша недовольно поморщился, вернув фарфор на блюдце:

— Без сахара.

— Это тонизирующий травяной сбор, — сухо пояснила Шарлотта.

— Тем более. Скверный вкус.

— Ты нагло экспроприировал мой чай исключительно ради того, чтобы выказать свое аристократическое недовольство?

— Отнюдь.

Вот теперь Шарлотта снизошла до того, чтобы поднять на него прямой взгляд. Серо-стальные глаза Эдриана созерцали её с пугающей, препарирующей концентрацией. Она уже видела это выражение на его лице там, на краю обрыва. Так смотрят не на живого собеседника — так въедливый ученый смотрит на замысловатый древний артефакт, стремясь постичь логику его создателя. Именно эта исследовательская мания раздражала её в нем сильнее всего.

— В таком случае изволь изъясняться без двусмысленных намеков, — потребовала принцесса.

Эдриан медленно отодвинул чашку в сторону, слегка подавшись вперед:

— Вчерашний инцидент… заставил меня подвергнуть сомнению некоторые очевидные вещи.

— Какая невосполнимая утрата для твоего душевного спокойствия.

— В приличном обществе принято изливать ответную благодарность в адрес своего спасителя, — с легким укором заметил старшекурсник.

— А в просвещенном обществе не принято устраивать изощренные допросы малолетним детям за утренней трапезой.

Уголок его четко очерченных губ едва заметно дрогнул. Похоже, её колкость вновь доставила ему своеобразное удовольствие.

— Справедливо, — покорно согласился он. — Что ж, тогда я сниму вуаль и сформулирую свою мысль предельно прозрачно. Ты — крайне девиантный ребенок, Шарлотта.

Принцесса ощутила, как в глубине её существа все струны натянулись до звенящего предела. Разговор неумолимо сворачивал на опасную, зыбкую территорию.

— Я являюсь прямой наследницей правящего королевского дома Люминель, — холодно напомнила она. — Одного этого статуса вполне достаточно, дабы не вписываться в рамки твоих представлений о нормальности.

— Мой интерес лежит далеко за пределами генеалогических древ и пышных титулов, — Эдриан скептически покачал головой. — Когда прочие первокурсники узрели приближение морских бестий, их сознанием овладел первобытный ужас. Часть из них впала в кататонию и панику еще до того, как первая тварь коснулась парапета полигона.

Он выдержал гроссмейстерскую паузу, словно взвешивая каждое последующее слово:

— Но в твоих действиях не было ни грамма паники. Ни одной хаотичной эманации.

Шарлотта продолжала созерцать его с маской абсолютного безразличия.

— И какой же глубокомысленное резюме ты изволишь из этого вывести?

— Пока никакого.

Однако по его напряженному лицу и жесткому прищуру было кристально ясно: предложенное объяснение его не удовлетворило ни на йоту.

К обоюдному облегчению, развить эту опасную тему юноше не позволил мерный, раскатистый звон академического колокола, возвестивший о начале обязательных занятий. Пространство трапезной мгновенно пришло в бурное движение: студенты шумно поднимались со своих мест, спешно сгребали в охапку тяжелые фолианты и устремлялись к высоким арочным выходам.

Шарлотта виртуозно воспользовалась предоставленным шансом завершить аудиенцию.

— Мне пора. Лекция по всеобщей истории магии не предполагает опозданий, господин староста.

— Разумеется, — небрежно бросил он, откидываясь на спинку стула.

Она успела сделать лишь несколько шагов прочь от стола, когда ей в спину долетел его тихий, но отчетливый посыл:

— Но имей в виду, принцесса: этот дискурс мы с тобой непременно возобновим при более конфиденциальных обстоятельствах.

Шарлотта не удостоила его оборачиванием, лишь неосознанно ускорив шаг. Ибо впервые с момента их роковой встречи её по-настоящему тревожил не сам факт навязчивого присутствия Эдриана, а то, с какой пугающей скоростью этот высокомерный юноша подбирался к границе её тщательно охраняемой тайны.

Поздним вечером она возвращалась в жилое крыло из отдаленной замковой библиотеки. За высокими стрельчатыми окнами давно воцарилась глухая, беззвездная ночная мгла. Пустынные коридоры общежития тонули в мягком, приглушенном сиянии люминесцентных магических кристаллов, вмонтированных в стены, а подавляющее большинство студентов уже давно разошлись по своим покоям.

Именно поэтому неподвижный силуэт, замерший непосредственно у дверей её личных комнат, Шарлотта зафиксировала мгновенно.

Мужчина стоял спиной к ней у панорамного окна, заложив холеные руки за поясницу. Тяжелый дорожный плащ из дорогой шерсти, изящная серебряная вышивка по вороту, безупречно прямая, словно вышколенная веками осанка.

Советник.

Сердце принцессы на долю секунды пропустило болезненный удар. За долгие годы домашнего затворничества она в совершенстве овладела искусством маскировки собственных эмоций, посему на её бледном лице не отразилось ни единой лишней эмоции. Однако внутреннее естество мгновенно мобилизовалось, приготовившись к ментальной обороне.

— Ваше Высочество, — мужчина плавно развернулся и отвесил церемонный поклон. Всё в его движениях было, как и всегда, слишком рафинированным, слишком безукоризненным. До тошноты идеально.

— Приветствую вас, советник, — ровно отозвалась девочка, остановившись в нескольких шагах. — Что привело вас в столь поздний час к моим дверям?

— Его Величество пребывает в глубочайшем смятении и тревоге касательно прискорбных пертурбаций на общем полигоне, — вкрадчиво пояснил он.

— И ради того, чтобы засвидетельствовать это, вы почли за благо предпринять столь стремительный личный визит?

— В том числе, принцесса. В том числе, — губы мужчины раздвинулись в учтивой, успокаивающей улыбке, однако эта мимика, как подметила Шарлотта, никогда не затрагивала его холодных, расчетливых глаз. — Дерзкая вылазка монстров непосредственно в черте охраняемого периметра Академии порождает великое множество неудобных вопросов к руководству цитадели.

— Смею надеяться, ваш незаурядный аналитический ум без труда отыщет надлежащие ответы.

— Я приложу к сему все мыслимые делегированные мне полномочия.

На мгновение между ними повисла гнетущая, осязаемая тишина. Шарлотта уже потянулась к ручке двери, вознамерившись положить конец этой нежелательной встрече, когда сухой голос советника заставил её замереть на месте:

— К слову, до моего сведения дошла одна крайне любопытная, я бы даже сказал, деликатная деталь вчерашней драмы.

Она медленно опустила руку, полуобернувшись:

— И какая же?

— Кончина одной из морских бестий, посягнувших на вашу безопасность, произошла весьма… нетривиальным образом, — тон советника оставался безукоризненно ровным, лишенным явных эмоций. — Согласно путаным показаниям некоторых очевидцев, плоть чудовища подверглась форсированной, тотальной кристаллизации.

Вдоль позвоночника Шарлотты с новой силой пополз омерзительный ледяной холодок. О данном феномене на полигоне могло знать лишь ничтожно малое число людей. Слишком малое, чтобы эта информация так быстро покинула стены Академии.

— Светские слухи и студенческий фольклор имеют свойство безбожно преувеличивать масштабы рядовых явлений, советник, — отрезала она.

— Безусловно, Ваше Высочество, — его взгляд сузился, став колючим и проницательным. — Однако порой, по странному капризу рока, эти слухи оказываются математически точны в своих формулировках.

В течение нескольких секунд они безмолвно состязались взглядами, не уступая друг другу ни пяди. И впервые за долгие годы Новой жизни Шарлотта отчетливо, до тошноты физически осязала то самое знакомое, парализующее чувство, которое настигло Софию на роковой платформе подземки за миг до финального шага в пустоту. Ощущение невидимой, занесенной над головой смертоносной угрозы.

Советник вновь изобразил дежурную придворную улыбку, слегка склонив голову:

— Желаю вам благословенного и мирного отдыха, Ваше Высочество. Не забывайте: ваш учебный год находится лишь на самой начальной стадии.

Он развернулся и неторопливо пошел прочь. Его размеренные шаги уже давно растворились в гулком полумраке бесконечного коридора, а Шарлотта всё еще продолжала неподвижно стоять перед закрытой дверью, сжимая кулаки.

Когда оцепенение спало, она сделала глубокий, судорожный выдох. Подлинная проблема заключалась вовсе не в том, что высокопоставленный королевский чиновник лично почтил визитом Высшую Академию. Ужас крылся в ином: он прибыл сюда слишком оперативно. Неестественно быстро.

Словно этот человек загодя караулил малейший весомый повод, дабы легально явиться в цитадель магов. Словно его незримый, препарирующий контроль над каждым её шагом был стократ плотнее и масштабнее, нежели она смела предполагать до сегодняшнего дня.