Второй шанс для принцессы Шарлотты

Кое-как поднявшись на ноги, Шарлотта покрепче перехватила рукоять ножа. Золотые нити внутри её ядра отозвались на мысленный призыв мгновенно — горячие, живые, послушные. Когда тварь оказалась в опасной близости, принцесса не сделала и шага назад. Напротив, она резко подалась вперед и нанесла упреждающий удар.

Клинок вошел точно в центр колышущейся темной груди существа.

На мгновение воцарилась иллюзорная тишина, а затем через рукоять ножа Шарлотта отчетливо осязала саму структуру монстра: распад, космический холод и абсолютную пустоту. Её внутреннее естество никогда прежде не сталкивалось с подобной скверной. И всё же фундаментальные принципы оставались неизменными: любую структуру можно деформировать, любой баланс — нарушить, а любую формулу — переписать заново.

Золотая магия яростным потоком хлынула по стальному лезвию. Шарлотта принялась бережно, но настойчиво перестраивать внутреннюю природу чудовища, подобно алхимику, исправляющему пропорции в испорченном эликсире. Это оказалось неимоверно тяжело. Теневой убийца отчаянно сопротивлялся, его чужеродная магия пыталась вытеснить, выжечь её собственную. По вискам девочки покатились крупные капли пота, перед глазами поплыли серые пятна, и сознание удерживалось лишь на грани чистой воли.

Но отступать было некуда.

Внезапно по иссиня-черному телу тени побежали первые золотые прожилки — сперва тонкие, как паутинка, затем всё более явные и яркие. Существо издало пронзительный, режущий слух ультразвуковой клекот. Его призрачная плоть начала покрываться трещинами, словно хрупкое стекло, внутри которого внезапно зажглось солнце.

Еще секунда — и оболочка не выдержала. Ослепительная вспышка золотого света озарила салон кареты, после чего теневой убийца бесшумно рассыпался мириадами искр. В воздухе отчетливо, до странности неуместно запахло жженым сахаром и сладкой карамелью.

Несколько мгновений Шарлотта просто стояла, тяжело, со свистом дыша и опираясь на сундук. Нож в руке ходил ходуном, в ушах стоял сплошной гул. Эта победа далась ей слишком высокой ценой. Она выжила, но впервые осознала, насколько в действительности эфемерна и хрупка её новая жизнь.

В этот момент экипаж сокрушительно тряхнуло в последний раз. Раздался оглушительный скрежет разлетающегося дерева, и карета повалилась набок, рухнув на твердую поверхность. Шарлотта едва успела сгруппироваться.

Снаружи неистово шумел ливень. Осторожно толкнув перекошенную дверцу, принцесса выбралась наружу. Угрюмое горное ущелье встретило её пронизывающим ветром и запахом мокрого камня. Крылатые кони лежали на земле без движения, двое гвардейцев сопровождения бревнами покоились неподалеку, явно пребывая без сознания. Лишь командир стражи, истекая кровью, всё еще отчаянно держал оборону, зажатый в полукольцо тремя оставшимися теневыми сущностями.

Шарлотта крепче сжала рукоять ножа. Магических сил в теле почти не осталось, но и выбора судьба ей не оставила. Она уже ступила на этот путь и намеревалась пройти его до конца.

Однако прежде чем принцесса успела сделать хотя бы шаг в сторону сражающихся, со стороны узкого выхода из ущелья донесся мерный, неторопливый стук копыт. Звук этот был негромким, но почему-то его отчетливо услышали все: и изнуренный командир гвардии, и теневые убийцы, и сама буря, словно бы приутихшая на мгновение.

Шарлотта подняла голову. Сквозь плотную завесу дождя к месту крушения медленно приближался одинокий всадник на поджаром вороном коне. Его высокую фигуру скрывал тяжелый темный плащ, а лицо было надежно спрятано за безликой маской. Но куда сильнее его таинственного облика поражало другое — сила. Она исходила от незнакомца осязаемыми, тяжелыми волнами: древняя, леденящая, первобытная магия, подчиняющая себе саму волю. От этой ауры инстинктивно хотелось отступить и преклонить колени.

Сердце Шарлотты пропустило удар, но теневые монстры среагировали еще быстрее. Все трое одновременно прекратили натиск на командира и медленно повернули головы в сторону прибывшего всадника. В их резких движениях впервые угадывалось то, что не было заложено в них создателем — подлинный, сковывающий страх перед тем, кто был стократ страшнее самой смерти.

Глава 4 Холодный расчёт

Всадник остановился в нескольких десятках шагов от места крушения. Вороной жеребец под ним нервно переступил с ноги на ногу, с глухим скрежетом взрывая мокрый гравий тяжелыми копытами. Непогода бесчинствовала: потоки ледяной воды сплошной стеной низвергались на плечи незнакомца, скапливались в складках тяжелого плаща и срывались вниз бурными ручьями, словно сама природа стремилась стереть, вымыть его чужеродное присутствие из этого ущелья.

Однако он не казался частью разыгравшейся стихии. Он выглядел тем, кто ее попросту не замечает.

Один из уцелевших теневых убийц издал утробный, вибрирующий клекот, и в то же мгновение все три бестии полностью утратили интерес к прежним целям. Истекающий кровью командир гвардии, распростертые на камнях слуги и даже сама принцесса перестали для них существовать. Теперь всё их порочное, сотканное из злобы внимание было безраздельно приковано к одинокой фигуре на коне.

Незнакомец медленно, безритуально поднял правую руку. Этот жест нес в себе оттенок небрежной лени — с подобным изяществом родовитый аристократ указывает слуге на неверно поданный прибор. Но окружающий воздух мгновенно отозвался на это движение. Не произошло ни слепящей вспышки, ни громового удара: пространство просто сгустилось, став невыносимо тесным, отчего у Шарлотты сжало легкие.

Она не сумела разглядеть структуру плетения, и это неосязаемое безмолвие пугало сильнее любого громоздкого заклятия.

Пальцы всадника едва заметно шевельнулись. В ту же секунду силуэты теневых монстров конвульсивно вздрогнули, точно марионетки, у которых разом перерезали ведущие нити. Обладая обостренным, почти физическим восприятием магии, Шарлотта узрела не сам акт уничтожения, а его первопричину — абсолютную, чудовищную силу чужого контроля. Безжалостного, математически точного и лишенного изъянов.

Спустя мгновение тени растворились. Они не разорвались хлопками, не осыпались искрами — они просто перестали быть, оставив после себя лишь гулкую пустоту, словно их никогда и не существовало в подлунном мире.

Шум дождя вновь стал единственным звуком, нарушающим безмолвие ущелья.

Всадник легко спешился. Его шаги по скользкой гальке казались противоестественно невесомыми для человека, чья аура давила на плечи незримой надгробной плитой. Он прошел мимо тяжело дышащего командира стражи, даже не удостоив раненого мимолетным взглядом. Эта абсолютная отрешенность уколола Шарлотту сильнее, чем она ожидала: чужие страдания и верность для этого человека не имели ровным счетом никакой ценности.

Он замер в пяти шагах от нее и плавным движением расстегнул кожаный ремешок. Черная полумаска скользнула вниз, обнажая лицо.

Перед принцессой стоял юноша. Ему было от силы лет четырнадцать, возможно, чуть больше. Его породистые, безупречно правильные черты лица казались слишком выверенными, чтобы быть просто щедрым даром природы, и слишком холодными, чтобы вызывать хоть каплю доверия. Но более всего поражал взгляд — острый, серо-стальной, напоминающий предгрозовое небо за секунду до удара молнии.

Юноша безэмоционально окинул её фигуру оценивающим взором: задержался на разорванном рукаве, отметил следы копоти на лице и зафиксировал алхимический нож, который принцесса всё еще сжимала в онемевших пальцах. Затем он сделал едва заметный вдох и чуть прищурился.

— Жженый сахар, — изрек он, и в его ровном тоне послышался приговор. В этом голосе не было ни капли живого интереса — лишь сухая, бесстрастная калькуляция. — Провинциальная школа магии. Впрочем… для твоего нежного возраста результат сносный.

Шарлотта ощутила, как в груди тугой спиралью закручивается горячая волна. То был не страх. То было глубокое, уязвленное раздражение, порожденное абсолютной абсурдностью сцены. Она только что выдержала смертельный бой, одолела порождение запретного искусства, о котором умудренные маги рассуждали с опаской, а теперь какой-то высокомерный мальчишка препарировал её достижения с выражением лица знатока, которому подали скверно заваренный настой.

Она медленно, контролируемо выдохнула и с подчеркнутым изяществом вернула кинжал в потайные ножны, словно пеклась не о собственной безопасности, а о сохранности дорогого оружия.

— Забавно, — отозвалась принцесса, и её голос прозвучал на удивление ровно. — Вы изволите изъясняться так, будто являетесь сторонним критиком на театральных подмостках, а не непосредственным участником событий.

Тонкая бровь юноши едва заметно поползла вверх.

— Участником? — эхом повторил он, и в его стальных глазах впервые промелькнула слабая тень любопытства. Не уважения или тепла, а холодного исследовательского интереса, который София мгновенно возненавидела всем сердцем. — Если бы не мое своевременное вмешательство, принцесса, от вашей блистательной персоны к исходу дня осталась бы лишь сухая эпитафия в официальных хрониках королевства.

— Какая редкая учтивость, — с ледяной учтивостью парировала она. — Я почти растрогана до слез.

Воцарилась короткая, но звенящая от напряжения пауза. Ливень, казалось, припустил с новой силой, разбиваясь о камни миллионами брызг. Юноша слегка склонил голову набок, словно заново переоценивал стоящую перед ним задачу.

— Запомни это имя, принцесса, — негромко произнес он, и в его голосе впервые отчетливо проступили ноты завуалированного вызова: — Эдриан. Если судьба окажется к тебе благосклонна, у тебя еще будет масса времени, чтобы пожалеть о нашей столь ранней встрече.

Он стремительно развернулся, направляясь к своему коню, и лишь в это краткое мгновение позволил себе едва уловимое движение плеч — мимолетный признак того, что удержание столь колоссальной мощи далось ему не так легко, как он пытался продемонстрировать.

Вороной жеребец согласно фыркнул, и всадник вместе со своим скакуном мгновенно растворился в серой пелене непрекращающегося дождя.

Шарлотта оставалась неподвижной еще несколько долгих минут, глядя вслед ушедшему. Только теперь она позволила себе шумно выдохнуть скопившийся в легких воздух, с удивлением осознав, что её внезапная вспышка гнева была лишь защитным механизмом разума, стремящегося заглушить пережитый ужас.

Она перевела взгляд на пустую дорогу, где еще недавно стоял юноша, и тихо, пробуя каждый слог на вкус, прошептала:

— Эдриан...

Имя легло на язык непривычной горчинкой, и это послевкусие ей категорически не понравилось.

Глава 5 Высшая Академия и первый десерт

Остаток пути до Академии Шарлотта провела в абсолютном, гнетущем молчании. Желание говорить отсутствовало напрочь. Дерзкое нападение осталось позади, однако выветрить его из мыслей не удавалось. Стоило принцессе сомкнуть веки, как воспаленное воображение услужливо воскрешало багровые угли глаз теневого палача, яростную вспышку золотого пламени и угрюмый силуэт всадника, чье появление до сих пор казалось нереальным.

Командир гвардии пришел в себя лишь к исходу дня. Вид у него был чернее грозовой тучи. Потеря редких крылатых скакунов нанесла сокрушительный удар по престижу королевской охраны, а сам вопиющий факт покушения на единственную наследницу престола заставлял каждого выжившего рыцаря безмолвно нести бремя тяжелой вины.

Шарлотта не винила их в оплошности. Впрочем, и расточать пустые утешения не собиралась. Кто-то очень могущественный жаждал её скорой кончины, и этот безликий кукловод всё еще оставался на свободе, скрытый полумраком дворцовых интриг.

На рассвете следующего дня на горизонте наконец проступили очертания цели их путешествия.

Высшая Академия Магии Люминель величественно возвышалась на самой вершине отвесного, неприступного утёса, о подножие которого с грохотом разбивались яростные морские волны. Белоснежные циклопические стены цитадели ослепительно сияли в первых лучах восходящего солнца, а многочисленные готические шпили уходили так высоко в лазурную высь, что их остроконечные верхушки терялись в дымке плывущих облаков.

Между башнями величаво кружили почтовые грифоны, оглашая окрестности клекотом. Над мощеными внутренними дворами плавно парили полупрозрачные магические платформы, перевозившие грузы. Даже на расстоянии чувствовалось, что Академия представляет собой обособленное государство в государстве, живущее по собственным, неведомым законам.

— Впечатляет… — невольно обронила Шарлотта, глядя в окно.

— Признаться, я впервые вижу человека, который произносит эти слова столь обреченным тоном, Ваше Высочество, — грустно усмехнулся один из сопровождавших её рыцарей.

Принцесса лишь тихо вздохнула, предпочтя промолчать. Она слишком хорошо понимала: если в одном замкнутом пространстве собрать сотни избалованных юных аристократов, сильнейших чародеев королевства и амбициозных отпрысков правящих династий, ничего хорошего от подобного соседства ждать не приходится.

Едва Шарлотта переступила кованые главные ворота, как худшие опасения подтвердились с пугающей точностью. Во внутреннем дворе вовсю кипела пестрая, шумная жизнь. Сотни студентов в разноцветных мантиях спешили по своим делам: одни кучковались на зеленых лужайках, усердно тренируясь в обуздании капризных стихий; другие ожесточенно спорили у огромной доски с расписанием. У массивного мраморного фонтана группа первокурсников устроила стихийную магическую дуэль под снисходительными взглядами проходящих мимо старшекурсников.

Однако стоило Шарлотте появиться на площади в окружении закованных в латы королевских гвардейцев, как оживленный гул голосов начал стремительно затихать. Внимание толпы сфокусировалось на ней. На маленькую принцессу смотрели открыто, без стеснения: с жадным любопытством, затаенной завистью и явной настороженностью.

— Это принцесса Люминель?

— Та самая девчонка?

— Которая умудрилась расколоть Источник на церемонии?

— Поговаривают, её магия чудовищно нестабильна…

— Шепчутся, будто она и вовсе монстр во плоти.

Последняя реплика была произнесена довольно тихо, но обостренный слух Шарлотты безошибочно вычленил её из общего ропота. Девочка даже бровью не повела, искусно сделав вид, будто ничего не услышала. В своей прошлой жизни Софии доводилось руководить кухнями и сталкиваться с куда более токсичными и опасными личностями, нежели эти спесивые дети вельмож.

Первое практическое занятие по алхимии проходило в просторном лабораторном корпусе. Помещение это представляло собой причудливый гибрид кондитерского цеха, кузницы и классической химической лаборатории. На длинных каменных столах аккуратными рядами выстроились стеклянные реторты, медные перегонные кубы, ювелирные весы и мерцающие синим пламенем магические горелки. Плотный запах сушеных целебных трав густо перемешивался здесь с терпким ароматом каленого металла и горячего пчелиного воска.

Шарлотта невольно улыбнулась. Впервые с момента своего вынужденного перерождения она ощутила умиротворение, столь похожее на щемящую ностальгию по прежнему ремеслу.

Профессор Вальтер, ведущий наставник факультета, оказался высоким, поджарым стариком с идеально прямой, словно струна, спиной и проницательным взглядом человека, который за долгую жизнь повидал слишком много стихийных взрывов.

— Алхимия, — вместо банального приветствия сухо отчеканил он, окинув аудиторию строгим взором, — не имеет абсолютно ничего общего с везением или слепой удачей.

По рядам первокурсников прокатился робкий, нервный смешок.

— Алхимия — это абсолютный контроль. Незыблемая структура. Жесточайшая дисциплина. Любая, даже самая ничтожная оплошность повлечет за собой фатальные последствия.

Пожилой маг властно взмахнул рукой, и на столах перед каждым студентом соткались одинаковые наборы ингредиентов.

— Ваша сегодняшняя задача — выделить чистую эссенцию огненной травы и стабилизировать её в жидкой среде. Приступайте.

Несколько сидевших впереди юношей заметно побледнели. Шарлотта же, напротив, с живым интересом взяла в руки один из мясистых багровых листьев. Огненная трава по своим внешним свойствам поразительно напоминала знакомые ей экзотические специи. Но то был лишь поверхностный обман. Стоило принцессе погрузиться в созерцание, как она явственно ощутила внутри растительных волокон хаотичные, пульсирующие магические микропотоки — словно некий умелый демиург попытался запереть буйное пламя внутри хрупкой живой плоти.

«Любопытно», — отметила про себя София, и работа закипела.

В лаборатории быстро воцарился привычный рабочий хаос. Студенты суетились: кто-то фатально ошибся с температурным режимом горелки, у кого-то с шипением вспенилась и перелилась через край мутная колба, а на противоположном конце зала и вовсе раздался оглушительный хлопок локального взрыва, окрасивший лицо незадачливого адепта густой копотью. Профессор Вальтер даже не удостоил инцидент вниманием — очевидно, подобные казусы были здесь обыденной рутиной.

Шарлотта действовала размеренно и осторожно. В этом мире было бы верхом глупости уповать исключительно на кулинарную память Софии. Это не было кондитерским искусством в чистом виде — по крайней мере, не совсем. Магическая флора подчинялась своим суровым законам.

Она плавно, градус за градусом, нагревала стеклянный сосуд, неотрывно наблюдая за микроскопическими изменениями структуры раствора. Выверенным движением ввела жидкий катализатор, аккуратно перемешала стеклянной палочкой и вдруг озадаченно нахмурилась. Кипящая жидкость вопреки расчетам принялась стремительно мутнеть, приобретая грязноватый оттенок.

— Что за?.. — едва слышно прошептала Шарлотта.

Она мгновенно перепроверила пропорции — всё было идеально. Тогда принцесса максимально сконцентрировала свое магическое зрение на вареве и наконец разглядела корень проблемы. В волокнах листьев изначально присутствовала посторонняя, тщательно замаскированная магическая примесь, о которой в базовом учебнике не упоминалось ни слова. Именно она вступала в яростную реакцию при чрезмерном нагреве.

— Хитро придумано, профессор… — одними губами улыбнулась девочка.

Шарлотта легким ментальным пассом уменьшила интенсивность пламени под колбой и кардинально изменила предписанный инструкцией порядок смешивания оставшихся компонентов. Спустя пару минут раствор начал стремительно очищаться. Грязная муть бесследно исчезла, уступая место глубокому, безупречно чистому рубиновому оттенку.

Теперь состав был идеален. По-настоящему идеален.

— Весьма недурно. Любопытно.

Принцесса резко обернулась на звук голоса. Рядом с её столом незаметно вырос профессор Вальтер. Старик сквозь призму монокля внимательно изучал безукоризненное содержимое её реторты.

— Подавляющее большинство ваших сокурсников сегодня с треском провалили это вводное задание именно из-за пагубного воздействия скрытой примеси, — констатировал наставник.

Шарлотта удивленно моргнула, решив уточнить:

— Вы добавили её в образцы намеренно, господин Вальтер?

— Разумеется, дитя мое, — в уголках тонких губ профессора промелькнула едва заметная одобрительная улыбка. — Учебники написаны для посредственностей, способных лишь слепо копировать чужие формулы. Истинный же алхимик обязан думать собственной головой и зрить в корень.

Старик уже вознамерился двинуться дальше вдоль рядов, как вдруг замер. Его строгий взгляд скользнул куда-то за плечо Шарлотты, и впервые за всё время практического занятия на сухом лице профессора проступило отчетливое раздражение.

— Если вы соблаговолили завершить свою высокомерную инспекцию, господин староста, позвольте мне беспрепятственно продолжить ведение урока, — с легким сарказмом произнес Вальтер.

Шарлотта медленно обернулась. У массивной несущей колонны, небрежно скрестив руки на груди, стоял Эдриан. Разумеется. Кто же еще это мог быть.

На юноше была безупречно отутюженная черная мантия старшего курса, украшенная золотой геральдической нашивкой старосты факультета. Выражение его породистого лица по-прежнему транслировало миру легкую, снисходительную скуку.

— Я всего лишь осуществляю надзор за порядком, профессор, — ровным, бархатистым голосом отозвался он. Его серо-стальной взгляд на мгновение сфокусировался на рубиновом эликсире Шарлотты. — Неплохой результат.

Принцесса едва не поперхнулась воздухом. Памятуя об их недавней стычке в дождливом ущелье, из уст этого сноба подобная фраза звучала едва ли не как официальное признание её абсолютной гениальности.

Эдриан тем временем сделал неторопливый шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Хотя интенсивность огня всё же следовало снизить на пару мгновений раньше, дабы избежать микродеструкции состава.

И вот теперь всё окончательно встало на свои места. Истинная натура этого несносного юноши осталась неизменной.

— А кое-кому следовало бы просто пройти мимо, не обременяя нас своим бесценным авторитетным мнением, — сладко, с безупречной придворной улыбкой парировала Шарлотта.

Профессор Вальтер тяжело, мученически вздохнул, потирая переносицу:

— Пресветлые боги, только не начинайте этот раунд прямо в моей лаборатории.

— Начинает всегда исключительно он, — в один голос, с идеальной синхронностью отчеканили оба.

На несколько секунд в помещении воцарилась звенящая тишина. Затем кто-то из притихших первокурсников на задних рядах нервно и громко хихикнул. Профессор Вальтер устало прикрыл глаза ладонью. Судя по всему, начавшийся учебный год обещал стать для всех присутствующих невыносимо долгим и крайне богатым на события.

Глава 6. Общие полигоны

Первая неделя пребывания в стенах Академии пролетела сплошным невнятным ревю. Шарлотта довольно быстро уяснила, что академические штудии составляли лишь малую часть уготованного ей испытания. Куда тяжелее давалась вторая, негласная повинность: ежедневно выдерживать перекрестные взгляды, гасить лавины слухов и раз за разом пресекать чужие попытки выяснить, действительно ли принцесса Люминель обладает той аномальной одаренностью, о которой взахлеб судачил высший свет.

Она приложила максимум усилий, дабы слиться с серой массой. На теоретических лекциях отвечала безупречно, но без блеска; на практических занятиях демонстрировала крепкий, стабильный результат, однако никогда не претендовала на лавры лучшей. Стоило кому-то из сокурсников или наставников проявить к её персоне настойчивый интерес, как Шарлотта немедленно, подобно улитке, отступала в тень. Тень даровала безопасность. София слишком хорошо понимала: чем меньше окружающие знают о её истинном потенциале, тем длиннее и спокойнее окажется её земной путь.

Именно поэтому официальное известие о проведении совместных боевых тренировок с воспитанниками старших курсов не вызвало у неё ни малейшего восторга.

Общий тренировочный полигон раскинулся на самом краю мыса. С одной стороны его подпирали монументальные белоснежные стены замка, с другой — разверзалась головокружительная бездна, на дне которой ярилось беспокойное море. Далеко внизу пенистые валы с оглушительным рокотом разбивались об острые прибрежные рифы, выбрасывая в воздух тучи соленых брызг. Ветер здесь гулял такой яростный и пронзительный, что адептам приходилось ежеминутно придерживать полы тяжелых мантий.

— Сегодняшняя повестка — отработка оборонительных рубежей! — зычно объявил магистр Брок, чей громовой бас без труда перекрывал непрекращающийся гул прибоя. — Младший курс занимает глухую защиту. Старшие курсы выступают в роли агрессоров. Предупреждаю сразу: никаких проявлений неуместного героизма. Никаких запрещенных деструктивных плетений. И если кто-нибудь из вас, паршивцев, снова вознамерится швырнуть оппонента со скалы в море, до конца семестра отправится чистить стойла королевских грифонов!

По сплоченным рядам старшекурсников прокатился сдержанный, понимающий смешок. Наставник не стал поименно называть того, кто уже успел отличиться подобным экстравагантным образом, однако Шарлотта интуитивно догадывалась, о ком идет речь. Ей не пришлось долго гадать.

— Какое поразительное стечение обстоятельств, не находит ли Ваше Высочество?

Знакомый ленивый баритон раздался в опасной близости от её уха. Принцесса медленно, с легким вздохом повернула голову. Эдриан. Разумеется, кто же еще. Юноша стоял напротив нее, и вся его расслабленная поза красноречиво свидетельствовала о том, что этот полигон со всеми его строгими правилами существовал исключительно ради его минутного развлечения.

— Неужели будни старосты факультета навевают на тебя столь беспросветную скуку? — осведомилась Шарлотта, скрестив руки.

— После твоих бенефисов на алхимии? Определенно, — парировал он с легким прищуром.

— В таком случае прими мои искренние соболезнования.

— Не стоит утруждаться.