Под одним небом

Такауми поднялся не спеша. Пакет в руке потяжелел, сигарета давно догорела. Вечер медленно входил в свои права, окрашивая лестничные пролёты мягкими тенями.

Щелчок ключа. Он толкнул дверь.

И тишина… исчезла.

– НЕТ, СОЛНЫШКО, ЭТО НЕ ГРИБЫ!

– Мяу!

– Ты не САМУРАЙ, отдай нож!

Ариса, с фартуком наизнанку, стояла посреди кухни, держа в одной руке половину удона, а в другой – чистящую щётку, которой безуспешно пыталась отогнать Солнышко, решительно усевшегося на разделочную доску.

Пар от кипящего бульона поднимался до потолка, под ногами валялись зелёные перья лука, и где-то в стороне играла музыка – та самая дурацкая весёлая из её плейлиста.

– Я на пять минут отвернулась! – выкрикнула она, увидев его. – И он… он украл шиитаке!

Солнышко, услышав знакомый голос, гордо развернулся к двери, неся во рту одинокий гриб. Выражение морды было предельно удовлетворённым.

Такауми, всё ещё стоя в пороге, медленно поставил пакет на пол.

И впервые за день – снова, уже по-другому – усмехнулся.

– Похоже, я вовремя.

– Ты не представляешь, – выдохнула Ариса, – как сильно ты вовремя.

Он прошёл на кухню, ловко перехватил гриб у кота, за что тот выразил своё негодование сдавленным рыком, и бросил его в мойку.

– Этот не выжил. Минус один на твоей совести, – бросил он Солнышко.

Кот фыркнул и ушёл на диван, неся оскорблённое достоинство, как корону.

– Я купил всё. И ещё… – он достал бутылку сакэ и поставил на стол. – Для восстановления душевного равновесия.

Ариса приподняла бровь.

– Неужели… юрист нарушает собственные правила?

– Я же сказал: их больше нет, – тихо ответил он и впервые с начала этого дня взглянул ей в глаза с полной открытостью.

А за окном, медленно, не спеша, вечер переходил в ночь.

Но внутри было тепло. Живо. И по-настоящему по-домашнему.

Глава 23: "За нас"

7 апреля. 17:30. Кухня в квартире Такуми.

Ариса стояла перед плитой, тщательно помешивая бульон, как будто это единственное, что давало ей ощущение контроля. Запах лапши удон, смешанный с ароматом свежих грибов шиитаке, наполнял кухню, создавая атмосферу тепла, которой так не хватало в последние дни.

Такауми, стоя у столешницы, нервно поправил волосы и, наконец, собрался с духом.

– Давай… – произнёс он, стараясь не нервничать. – Немного сакэ?

Ариса подняла взгляд, а её рука чуть дрогнула, когда она перевела внимание на него. Она снова была поглощена готовкой, но в её глазах мелькнуло что-то, что напоминало растерянность.

– А… да? – она невольно переспросила, её голос прозвучал с оттенком нерешительности. – То есть… прямо сейчас? Пока ты готовишься к ужину?

Такауми кивнул. Его голос стал чуть мягче, как будто он только что понял что-то важное:

– Да. Я… подумал, что… после всего этого… всё равно могу достать ещё два стаканчика. Мы ведь только начали, не так ли?

Она остановила движение ложки и несколько секунд молчала, ощущая лёгкое волнение. В её глазах было что-то неуловимое. Возможно, неуверенность, возможно, стремление к чему-то новому и необычному.

Но, как бы там ни было, Ариса кивнула, улыбнувшись не совсем уверенно, но всё же.

– Я… правда не против, – прошептала она. – Хотя… это неловко.

Такауми почувствовал лёгкое напряжение в воздухе, как будто каждый из них пытался найти ту ниточку, которая свяжет их без лишней неловкости. Он шагнул к столу, и его голос стал почти тихим:

– Неловко – да. Но… мне важно, чтобы ты знала: ты не обуза. Я… просто не подумал. Прости.

Ариса медленно поставила ложку на полотенце, подложенное под кастрюлю, и обернулась к нему. Её глаза были полны того, что было скрыто за её внешней лёгкостью – тихая благодарность и что-то ещё, что Такауми не мог сразу разглядеть.

Она немного отвела взгляд, а потом ответила:

– Спасибо, что… сказал. И вообще – за всё. За то, что принимаешь меня, несмотря на то, что мой кот и я устроили здесь маленький хаос.

Такауми вынул бутылку сакэ и несколько пиалочек из пакета. Он тихо поставил бутылку на стол, а затем сделал шаг в её сторону, как бы ненароком.

– За… новый порядок, – сказал он, по-настоящему надеясь, что эти слова будут не просто формальностью. – Пусть он будет чуть сумасшедшим, но наш.

Ариса кивнула, и её лицо мягко осветилось искренней улыбкой. Она взяла одну из пиал и налила сакэ, до краёв, как бы заполняя пустоту в воздухе. Когда она подняла взгляд, в её глазах было что-то особенное. Тёплое, что-то доверительное.

– За нас, – тихо сказала она, с лёгким нажимом на последнее слово, которое эхом прозвучало в его душе.

Такауми улыбнулся в ответ, чувствуя, как это простое «за нас» заполняет момент. Как бы между ними возникла невидимая связь, которая стоила всех тех минут неловкости, которые были раньше. Он поднял свою пиалку и тихо произнёс:

– За нас.

И в этот момент, в уютной, слегка захламленной, но теперь такой родной кухне, наступила тишина. Тишина, в которой был смысл. Тишина, которую они оба искали, но не знали, как именно она появится.

Ариса сделала первый глоток, затем слегка прищурившись, улыбнулась:

– Хорошо… слаще, чем ожидала.

Такауми тоже выпил, ощущая, как сакэ согревает его горло и затрагивает какую-то внутреннюю струну.

Он понял одно: сейчас, с этим смехом, с этим сакэ, с этим хаосом, который стал их частью, было не так уж и плохо.

Глава 24: "Тихая гармония"

7 апреля. 18:15. Стол в квартире Такуми.

Кухня была наполнена уютом – воздух был тёплым и насыщенным запахами свежеприготовленной еды. Лёгкое свечение ламп создавалось тенью, в которой прятались детали: потрёпанный вязаный фартук Арисы, расставленные тарелки, аккуратно нарезанные ингредиенты. Сама она стояла рядом с плитой, в тусклом свете её фигура казалась особенно мягкой и почти эфирной. Её волосы, рыжие пряди которых слегка выбивались из-под собранного хвоста, мягко играли на свету. Некоторые пряди, распущенные, легли на её шею, придавая образу ощущение небрежной грации, будто она не старалась быть идеальной, но всё равно выглядела красиво.

Такуми сидел на противоположной стороне стола, чувствуя странную лёгкость, которая обрушилась на него после нескольких глотков сакэ. Это была не только расслабленность – это было что-то глубже, что давало ощущение, будто он вдруг стал частью этого момента.

Он немного поправил свой стул, держа пиалу в руках, и не сразу заметил, как его взгляд снова и снова притягивает Арису. Не просто потому, что она была рядом, а потому что теперь он видел её по-другому.

Её лицо, обычно скрытое за привычной сдержанностью, в этот момент было наполнено мягкостью, и черты её стали заметны ярче. Высокий лоб, чуть округлые скулы, по-настоящему выразительные глаза, в которых тонкая зелёная радужка с золотыми вкраплениями, казалось, отражала всё, что её окружало. Когда она смеялась или смущалась, её глаза становились ещё ярче, а уголки губ – мягче.

Её нос был слегка приподнятым, что придавало лицу юную небрежность, а губы – ровные и пухлые, с естественным оттенком розового – с каждым её словом или движением становились ещё более живыми. От её внешности исходила необычная лёгкость, как от человека, который не суетится и не стремится быть кем-то другим. Всё было естественно, и в этом было что-то завораживающее.

Раньше, в рутине и постоянной борьбе с внутренними бурями, Такуми как-то не замечал. Но сейчас, сидя перед ней, он вдруг ощутил, что её присутствие было чем-то более важным, чем просто соседкой или случайной знакомкой. В её небрежности, в том, как она оборачивалась к нему, как её волосы обвивали шею, и как её движения сдержанно, но уверенно наполняли пространство, он внезапно начал понимать, как это сильно тянет его взгляд.

Когда она наклонялась к столу, чтобы взять миску, тонкая линия её шеи становилась почти хрупкой, что невыразимо привлекало его внимание. Ариса не скрывала своего внутреннего света, и этот свет, словно мягкий свет от лампы, касался каждого её движения.

– Тебе нравится? – спросила она, присаживаясь за стол и встречая его взгляд.

Такуми почувствовал, как его рука слегка дрогнула, когда он взял ложку, но не мог не ответить с лёгкой улыбкой:

– Очень. Это… восхитительно. Ты умеешь готовить.

Она засмеялась, чуть краснея, и опустила взгляд, что сразу же дало Такуми ощущение уязвимости, будто он только что заметил ещё один слой в её характере – не только уверенность, но и скрытую доброту, видную в её глазах.

– Это просто лапша и суп. Но я рада, что тебе понравилось. Кот, правда, явно недоволен, что не получил вторую порцию грибов.

Такуми почувствовал, как приятная волна расслабления проходит по его телу. Он начал есть, и вдруг понял, как уютно он себя чувствует в этом моменте. Никакой спешки, никакой тревоги. Это был момент «здесь и сейчас», и он чувствовал, что мог бы просто наслаждаться этим, не думая о будущем.

Но вот что было странно – он вдруг стал замечать её ярче, чем раньше. Внимание, которое он так долго избегал, теперь неотвратимо тянуло его взгляд к её лицу. Как она улыбалась, как её глаза мягко отражали свет, как она была сама собой, не пытаясь быть кем-то другим. Это было притягательно. И внезапно, будто одеяло было скинуто с его привычного взгляда на мир, Такуми осознал, что все эти годы скрывал за спиной не только свои страхи, но и ощущения, которые сдерживал. Ощущения, которые могли бы быть простыми и естественными.

Её волосы, собранные в небрежный хвост, небрежно выбившиеся пряди, тонкая линия её шеи, когда она наклонялась, чтобы взять ложку… Она была красива. Чисто по-человечески. И, несмотря на свою привычную замкнутость, он вдруг ощутил это, как открытие.

Его взгляд снова встретился с её глазами, и, возможно, в этот момент он впервые позволил себе не скрывать всё, что думал.

– Ты что-то молчишь, – заметила Ариса, слегка наклонив голову. – Не заболел случайно?

Он посмотрел на неё, и в его глазах был момент неуверенности, потому что он не знал, как всё это объяснить, но всё же сказал:

– Просто… вдруг понял, как всё это необычно. Привычная жизнь затмевала, наверное, всё. А сейчас…

Его взгляд вновь встретился с её глазами, и он наконец произнёс:

– Сейчас ты просто настоящая.

Ариса замолчала, взгляд её стал мягким. Она смущённо улыбнулась, но в её глазах была благодарность – благодарность за простоту, за тепло, за то, что всё оказалось так естественно, несмотря на сложность их временных жизней.

Такуми почувствовал лёгкость в груди, которой не испытывал давно. Словно обострённые ощущения, скрытые в его жизни, наконец нашли выход.

Он снова поднял ложку – но уже без тяжести в душе. И знал, что всё это неслучайно. Это просто их путь, начавшийся с кружки, с кота и с кухонного стола, а теперь плавно перетекающий в нечто большее.

Он посмотрел на неё ещё раз, и в ответ Ариса вновь улыбнулась.

Глава 25: "Ночной дым и огни"

7 апреля. 19:05. Кухня в квартире Такуми.

Такуми отставил последнюю тарелку на полку и повернулся к Арисе:

– Спасибо за вкуснейший ужин, – сказал он, искренне улыбаясь. – Ты… превзошла все мои ожидания.

Она кивнула, слегка улыбнулась в ответ, а он уже взял в руки губку и принялся мыть посуду. Тёплая вода журчала в раковине, густой аромат мисо и шампиньонов ещё висел в воздухе.

Ариса наполнила две пиалочки сакэ, и он, закончив с одним блюдцем, отложил губку и сел на табурет у островка:

– За отличный вечер, – тостил он, подняв пиалку.

– За новый порядок, – ответила она и они одновременно сделали ещё по пару глотков, чувствуя, как лёгкий градус плавно размывает остатки напряжения.

Тихий смех Солнышка с дивана – мягкое урчание, когда кот подошёл и потерся о ноги хозяина, – стал последним аккордом домашнего тепла.

Такуми открыл окно на балкон и вдохнул прохладный вечерний воздух. Жёсткая пачка сигарет в его кармане напомнила о старых привычках.

– Пойдём на балкон? – тихо предложила Ариса, подойдя к нему с ещё тёплой пиалкой.

Солнышко, казалось, понял её слова: кот поднял голову, слегка кивнул и задорно замурлыкал, приглашающе потянувшись вперёд.

Такуми улыбнулся и взял Арисе пиалку:

– Конечно.

7 апреля. 19:10. Балкон, пятый этаж.

Они встали рядом, плотнее прижавшись к перилам. Такуми зажёг сигарету, а Ариса поднесла свою пиалку сакэ к губам. Перед ними раскинулся вечерний Токио: розово-оранжевое небо над крышами, вдали блестели огни Яманотэ. Лепестки сакуры едва заметно кружились в лёгком ветерке, отражаясь в плече драгоценных фар.

– Смотри, – прошептал он, выпуская тонкую струйку дыма. – Как красиво.

Ариса кивнула, позволяя огонькам города проникнуть в её взгляд:

– Никогда не думала, что смогу увидеть это… из чужой квартиры, – сказала она, отпивая сакэ.

Такуми слегка повернулся к ней, и их глаза встретились под приглушённым светом вечерних фонарей.

Солнышко в этот момент устроился у их ног, свернувшись клубочком, словно говоря: «Мы дома.»

И на мгновение мир застыл – только их тихий смех, чириканье где-то внизу и отдалённый гул поездов наполняли ночь смыслом.

Глава 26: "Перед сном"

7 апреля. 22:10. Коридор, квартира Такуми.

После тёплого вечера на балконе они вернулись в квартиру, где мягкий свет настольной лампы создавал спокойную атмосферу. Солнышко, легко спрыгнув с подоконника, первым направился в гостиную, показывая, что пора завершать день.

– Кажется, сегодня твой комнатный кот добился заслуженного отдыха, – улыбнулся Такуми, ловя взгляд Арисы.

– И я не возражаю, – ответила она, уютно потянувшись.

7 апреля. 22:15. Ванная комната.

Ариса стояла у зеркала, снимая фартук; её волосы слегка растрёпаны, а щеки подсвечены остатками вечернего света. Такуми передал ей чистое полотенце.

– Спасибо, – тихо сказала она, улыбаясь.

Он сам достал зубную щётку и пасту, и они одновременно начали свою неспешную бьюти-рутину: в унисон взбивая пену, полоская и улыбаясь друг другу в отражении.

– Знаешь, – прошептал Такуми, – я давно не чувствовал себя так… спокойно.

– Я тоже, – кивнула Ариса. – И это благодаря тебе.

Она слегка наклонилась и поцеловала его в щёку. В зеркале их отражения на мгновенье слились.

7 апреля. 22:30. Коридор к спальне.

Такуми достал из шкафа постельное бельё и аккуратно застелил кровать. Ариса наблюдала за этим, держа в руках небольшую ночную рубашку.

– Ты… хорошо спишь один? – спросила она тихо, подходя к нему.

Он остановился, глядя на ровно расправленный матрас.

– Никогда не думал, что буду делить комнату. Но сейчас… мне кажется, что всё сложилось как надо.

Ариса слегка улыбнулась и бросила взгляд на кровать.

– Я… беру пару своей рубашки, – мягко сказала она. – Не хочу дышать духами чужого мужчины.

– Понимаю, – ответил он. – Всегда можно выбрать твоё одеяло, но я постараюсь не ворочаться слишком громко.

Она рассмеялась – первый за вечер звук облегчения.

7 апреля. 22:45. Спальня.

Комната была наполнена мягким светом ночника, на прикроватной тумбочке стояла пиала с водой и книга, которую таинственным образом оставила Ариса. Солнышко устроился в углублении одеяла, мурлыча.

Ариса присела на край кровати и сняла туфли. Такуми помог ей аккуратно подогнуть покрывало, но в этот момент она вдруг, смущённо, посмотрела на него и сказала:

– Такуми… может быть, сегодня ты поспишь со мной? – её голос был тихим, почти неуверенным.

Он застыл на мгновение, удивлённо посмотрев на неё. В её словах было что-то такое, что немного засмущало его – как будто она сама не ожидала произнести эти слова вслух, но всё же решила.

Ариса покраснела, поняв, что могла бы сказать это более плавно, и поспешила добавить:

– Это, наверное, эгоистичное желание, но… мне просто хочется почувствовать себя спокойнее. И, наверное… я немного боюсь спать одна.

Такуми почувствовал, как его сердце слегка сжалось. Он хотел отшутиться, но вместо этого сказал:

– Я рад, что ты попросила.

Он медленно пододвинул одеяло, улыбнулся ей и сказал:

– Пойду схожу за дополнительным одеялом, если ты не против.

Ариса кивнула, и в её глазах был момент доверия, что-то открывающееся в глубине её души.

Он вернулся с одеялом, и они устроились рядом, под тёплым покрывалом. В комнате было тихо, только звуки ночного города проникали сквозь окно.

Солнышко, почувствовав, что пора завершать день, перекатился на другой бок и тихо заснул.

Такуми чувствовал её рядом. Всё было не так, как он привык, но было хорошо. И этим хорошим, полным спокойствия моментом он не хотел делиться с никем, кроме неё.

– Спокойной ночи, – прошептал он, чуть улыбаясь.

– Спокойной ночи, – ответила она и прикоснулась к его руке, как бы подтверждая, что всё в порядке.

И на этот раз они засыпали, зная, что не одни.

Глава 27: "Нежданный выходной"

8 апреля. 10:03. Спальня в квартире Такуми.

Комната была тёплой, полутёмной. Шторы пропускали мягкий рассеянный свет, который лениво ложился на белые простыни. Где-то у ног негромко урчал Солнышко, переворачиваясь с бока на бок. На тумбочке тихо тикали часы.

Такуми приоткрыл один глаз. Голова слегка ныла, во рту было сухо, а в груди – неожиданное ощущение спокойствия, с примесью лёгкого похмелья. Он потянулся, стараясь не разбудить Арису, но она уже зашевелилась рядом.

– Мм… сколько времени?.. – прошептала она, не открывая глаз.

– Чуть после десяти. Мы… вроде не собирались проспать, – хрипло отозвался Такуми.

– Ага… – Ариса перекатилась на бок, натягивая на себя одеяло. – И что, никто не умер, кот цел, дом не горит?

– Пока всё стабильно. Похмелье на минималках, кот в режиме сна, и ты заняла мою половину кровати, – сказал он, глядя на её спутанные волосы.

– Это стратегическое продвижение в тыл, – усмехнулась она, нащупывая рукой подушку.

Такуми уже собрался встать – когда в тишине раздался уверенный стук в дверь.

БАМ-БАМ-БАМ.

– Такуми! Ариса! Открывайте! Я несу весёлые новости и тостер!

Такуми замер.

– Это был… Масару? – Ариса медленно приподнялась, глаза расширились. – Он говорил, что у него всё занято до конца недели.

БАМ-БАМ-БАМ.

– У меня выходной! И я решил проверить, как вы там живёте в новом режиме «соседство плюс кот»!

Такуми прикрыл лицо ладонью:

– Отлично. Выходной Масару. Вот чего мне не хватало. Надеюсь, хотя бы тостер новый.

Ариса потянулась к халату и, смеясь, прошептала:

– А может, притворимся, что нас нет?

– Боюсь, он начнёт лазить по пожарной лестнице, если не откроем.

Солнышко зевнул и довольно завибрировал на подушке, будто подтверждая: «Пора вставать. Гость с тостером – не шутка».

Такуми вздохнул, сел на кровать и бросил Арисе полувзгляд:

– Официально: утро началось.

Она кивнула, поправляя волосы:

– И, кажется, будет весело.

8 апреля. 10:11. Прихожая.

Такуми, всё ещё слегка растрёпанный, в майке и с полотенцем на шее, распахнул дверь. Перед ним стоял Масару – в серой толстовке, с подносом, на котором балансировал новенький тостер, и в зубах держал багет, будто это был сигнальный флаг утреннего вторжения.

– Та-даа! – произнёс он, запрыгивая внутрь. – Доброе утро, граждане совместного быта!

– Это… – начал Такуми, зевнув, – нападение на мирных жителей?

– Это контрольное обследование. Убедиться, что вы ещё дышите, кот не захватил власть, а квартира не превратилась в аниме-храм. – Он снял обувь, прошёл мимо и, оглянувшись на Арису, заметил: – О, а вот и Леди Хаос.

Ариса появилась в проёме кухни в хлопковом халате, волосы собраны в небрежный пучок, щеки ещё с лёгкой розовинкой от сна.

– Я бы возразила, но… это справедливо, – фыркнула она. – Привет, Масару.

– Привет! – он обернулся к Такуми. – Ну… так и чего вы мне не сказали, что тут уже домашний режим включён на полную?

– Потому что ты и так бы вломился, – буркнул Такуми. – Только сегодня с багетом.

Масару поставил тостер на стол, разложил пару пакетов.

– Я купил сливочный сыр, джем, пару йогуртов и… вот это. – Он достал бутылку апельсинового сока. – Праздничный. Почти как шампанское, но без последствий.

– У нас и так были последствия, – пробормотал Такуми, потирая висок.

Масару усмехнулся, быстро оглядываясь:

– Хм. Новые чашки. Подушки на диване сменили угол. И… – он прищурился. – Ты спал в майке?

Такуми молча направился на кухню.

– Подтверждено, – подмигнул Масару Арисе. – Что-то определённо изменилось.

Ариса отвела взгляд, не скрывая смущённой улыбки:

– Просто… чуть больше уюта.

– Ну, раз так, – с деловым видом сказал Масару, – я здесь, чтобы официально признать: эксперимент под названием «временное сожительство» жив, успешен и, возможно, скоро выйдет на следующую фазу.

Такуми, поставив чайник, без поворота головы сказал:

– Если следующая фаза – это ты спишь в ванне, я уже заварил для тебя полотенце.

Масару рассмеялся, похлопал его по плечу:

– Расслабься. Сегодня я просто друг. Без докладов и оценок. Только кофе, тосты… и возможность смотреть, как вы оба делаете вид, что ничего не изменилось.

Он плюхнулся на диван, где Солнышко уже грел подушку. Кот лишь открыл один глаз и снова задремал.

А Ариса посмотрела на Такуми, тихо улыбнулась – и всё, что не было сказано словами, он понял и так.

8 апреля. 10:25. Кухня.

Свежий багет хрустел под ножом. Новый тостер тихо гудел, превращая ломтики хлеба в золотистые тосты. На столе стояли сливочный сыр, джем с кусочками клубники, апельсиновый сок и стаканы, в которых отражалось мягкое утреннее солнце.

– Такуми, ты всегда режешь хлеб так, будто собираешься защищать его в суде, – хмыкнул Масару, наблюдая, как тот аккуратно выравнивает каждый ломтик до миллиметра.

– Просто уважаю форму, – буркнул Такуми.

– Угу. А ещё, судя по новому пледу на диване, ты начал уважать уют.

Ариса тихо усмехнулась, разливая сок по стаканам.

– Ты ведёшь себя как старший брат, которого никто не просил, – заметила она.

– Именно поэтому я и прихожу. Моя миссия – слегка тормошить это торжество нежности и скрытого романтизма, – с видом исследователя заявил Масару, захватывая ложку джема.

Такуми посмотрел на него с недоверием:

– Я тебя оставлю с котом наедине. Он научит тебя уважать тишину.

– Нет, спасибо, – поспешно отступил Масару, – у него взгляд как у налогового инспектора. Я пас.

Они уселись за стол. Пару минут молчали – но не потому, что нечего было сказать, а потому что завтрак оказался чертовски хорош.

Солнышко запрыгнул на подоконник и наблюдал, как трое людей делят утро – ленивое, тихое, живое.

– Честно, – сказал Масару, откинувшись на спинку стула, – я думал, вы двое сойдёте с ума на третий день. Или хотя бы организуете ротацию по графику: один в квартире, другой в парке с котом. Но вот смотрю – и понимаю. Всё идёт… как-то слишком гладко.

– Гладко? – переспросил Такуми. – Мы потеряли грибы, сварили кофе с солью и чуть не сожгли штору.

– Ага, – кивнул Масару. – Но ты улыбаешься, пока это перечисляешь.

Такуми отвёл взгляд.

Ариса молча жевала тост с сыром, но на губах у неё играла едва заметная улыбка.

– А ещё, – добавил Масару, делая вид, что говорит между прочим, – в твоём доме впервые пахнет не только кофе и книгами, но и… теплом. Настоящим. Знаешь, таким, что остаётся на чашках и подушках. Даже кот заметил.

Солнышко хмыкнул в ответ. Или зевнул. Но момент был удачен.

Такуми хотел что-то ответить, но передумал.

Масару взял ещё один тост, поднял его вверх:

– Ну что ж, господа. За утро, в котором всё на своих местах. Даже если никто не знает, что именно это за «места».

Они чокнулись тостами. Без шума. Без обязательств. Просто – как трое, которым сейчас удивительно хорошо быть в одном пространстве.

Глава 28: "Тихие разговоры между тарелками"

8 апреля. 11:05. Кухня после завтрака.

Масару ушёл, как ураган, – с фразой «не хочу мешать вашим романтическим будням, пусть всё будет как в дораме», прихватив пустую бутылку сока и недоеденный багет. За ним хлопнула дверь, и квартира снова стала тихой.

Они остались вдвоём.

На столе – крошки, тосты, следы варенья, чайные ложки, тарелки. Обычное утро. Обычный беспорядок. Но на этот раз – общий.

– Ладно, – сказала Ариса, закатывая рукава. – Я – за посуду. Ты – за стол.

– Почему ты за посуду? – удивился Такуми, уже начав собирать тарелки.

– Потому что я лучше справляюсь с пеной, – ухмыльнулась она. – И у меня тактильная совместимость с губкой.

Он приподнял бровь:

– Это… звучит как признание в любви к мытью посуды.