Протокол "Возрождение"

— Почему ты сразу не сказала? — Не поднимая глаз.

— Потому что не была уверена, что ты — такой же. — Пауза. — Теперь уверена. — Кивнула на планшет. — Читай. Начни с середины. Там, где он перестаёт быть вежливым.

Алексей листал. Нашёл. Читал вслух — тихо, медленно, будто пробовал слова на вкус.

— «Куратор говорит, что я — кандидат. Но каждый тест становится сложнее. Люди гибнут. Я начинаю думать, что это не тест. Это отбор». — Пауза, поднял глаза. — Отбор. Не спасение. Отбор.

— Дальше.

— Читает, голос садится. — «Сегодня я видел капсулу. В ней был кто-то похожий на меня. Куратор сказал, что это предыдущий кандидат. Он не мёртв. Он… часть системы». — Пауза. — Это пиздец. — Посмотрел на Миру. — Он был в капсуле. Живой. Или не живой. Часть системы.

— Это правда. Или часть правды. — Пожала плечами. — Я не знаю. Но я знаю, что он не вернулся. — Пауза. — Я ждала его на станции три недели. Потом ушла.

Алексей листал дальше. В конце дневника — не текст. Координаты. Нацарапаны, будто в спешке. И короткая строка: «Не верь протоколу. Он не спасает. Он выбирает».

— А координаты? В конце дневника — координаты. Станция, о которой Куратор не говорил. — Тихо.

— Я видела. — Наклонилась ближе. — Это дикая система. Без охраны. Без фракций. Ничейная. Идеальное место, чтобы спрятать что-то, чего не должно быть.

— Или кого-то.

— Вот именно. — Пауза. — И я пойду с тобой. Если ты решишь проверить.

— Почему? — Посмотрел прямо. — Тебе-то что? Ты — торговец информацией. Тебе платят за слухи, а не за спасение утопающих.

— Долгая пауза, отводит взгляд. — Потому что он был моим другом. — Тише. — Не «другом» в кавычках. Настоящим. Мы летали вместе. Он смеялся над моими шутками, даже когда они были плохими. — Пауза. — А потом он нашёл эту капсулу. И Куратор сказал ему, что он — «избранный». — Посмотрела на Алексея. — И он поверил. Как ты веришь. — Пауза. — Я не хочу, чтобы ты стал следующим «Наследником-8». Понял?

Алексей молчал. Смотрел на планшет. На координаты. На Миру. Потом кивнул — коротко, без слов.

Я держал планшет, а в голове — шум. Не от имплантов. От мыслей. «Он не мёртв. Он часть системы». Значит, Куратор не просто отбирает. Он коллекционирует. Или использует. Или… я даже не знал, какое слово подобрать. В игре это был бы просто лор — страшная история для атмосферы. Тут это человек. С именем. С почерком. С координатами, которые он нацарапал, зная, что не вернётся.

Я не хотел быть частью системы. Не хотел, чтобы меня нашли в капсуле и сказали следующему: «Это предыдущий кандидат. Он не мёртв. Он часть системы». Я хотел быть Лешим. Алексеем Вороновым. Тем, кто пьёт остывший чай в Челябинске и не думает о том, что за ним охотится CONCORD и древний ИИ с манией величия. Но этого человека больше нет. Есть я. И я не собирался становиться частью чего-либо, кроме своей собственной истории.

Мира пойдёт со мной. Не потому, что я ей доверяю — я пока никому не доверял. А потому, что она — единственный человек, который знает больше, чем говорит. Как и все вокруг. Разница в том, что она хотя бы не притворяется другом.

Решение: лечу на координаты. Один. Или с Мирой. Но сначала — проверю, что там. И если Куратор попытается меня остановить — я найду способ его отключить. Даже если он в голове. Даже если это убьёт меня. Вопрос только в том, что я найду на этой станции — и кем я стану, когда вернусь.

«Ржавый Гвоздь» — это не бар, а нора. Низкий потолок, липкие столы, свет — две лампы под жестяными абажурами, одна мигала. Пахло перегаром, жареным жиром и дешёвым табаком. За стойкой — грузный миниматарец с обожжённым лицом, протирал кружки полотенцем, которое явно не стирали с прошлого цикла. За столами — типы, которых лучше не запоминать: контрабандисты, наёмники, пара торговцев с глазами, как у голодных псов. Гул голосов, стук кружек, где-то в углу двое спорили на повышенных — но без оружия. Пока.

Мира сидела напротив, разложив на столе планшет, пару распечаток и карту системы — бумажную, с пометками от руки. Алексей — рядом, спиной к стене, кружка нетронута. Он смотрел на карту, но краем глаза — на вход.

— Итак. План. Мы летим к координатам. Сканируем систему на подходе. Если там станция — проникаем. Если там ловушка — уходим. Быстро. — Подняла глаза. — Вопросы? — Тихо, водя пальцем по карте.

— А если Куратор узнает?

— Тогда будет плохо. Очень плохо. Он не любит, когда кандидаты играют в свои игры. — Пауза. — У него на такие вещи, знаешь, пунктик. Протокол. Всё должно быть по протоколу. — Усмехнулась, откинулась на спинку.

— Он и так знает, что я не идеальный кандидат. Я задаю вопросы. — Сделал глоток — кофе горький, обжигал.

— Это хорошо. Вопросы — признак того, что ты ещё человек. А не часть системы. — Наклонилась ближе, голос ниже. — Но давай договоримся сразу. Если мы найдём что-то, что докажет, что Куратор лгал… — Пауза. — Что тогда?

— Тогда мы решим, что с этим делать. Вместе. Но сначала — выжить. Договорились? — Смотрел на неё, потом на карту.

— Договорились. — Протянула руку, он пожал — коротко, крепко.

— Только одно. Если Куратор спросит — ты просто помогаешь мне с грузом. Ничего больше. — Отпустил, откинулся.

— Конечно. Я — контрабандистка. Я помогаю с грузом. Всё честно. — Пауза. — Только вот… — Кивнула на его висок. — Он ведь в твоей голове. Не забудь. Он слышит не всё, но многое. — Кивнула, уголок рта дёрнулся.

Алексей не успел ответить. Комм в ухе ожил — резко, без предупреждения.

— Кандидат. Ты что-то скрываешь. Это не входит в протокол. — Ровно, но с металлом.

Алексей замер. Мира смотрела на него — взгляд острый, как нож.

— Куратор. Я… просто готовлюсь к следующему заданию. Собираю информацию. — Пауза. — Ты же сам сказал — Дариус не единственный, кто знает о наследии. Я проверяю слухи. — Выдохнул, голос ровный.

— Хорошо. Продолжай. — Едва заметная задержка. — Но помни: я вижу всё. — Пауза, дольше обычного.

Связь оборвалась. Алексей медленно снял руку с комма. Посмотрел на Миру.

— Он слышал? — Тихо.

— Он всегда слышит. — Пауза, встала. — Вылетаем. Сейчас. Пока он не передумал.