Ладно, верю

Vzapoe

Ладно, верю

Глава 1. Новички

В заброшенном доме на границе с тридцать третьей авеню уже несколько дней висел труп. На запах разложения жаловались прохожие, и дело спихнули на меня, самого новенького. В помощь дали такого же новичка. Мы с Яном, едва подъехав к дому, сразу почувствовали мерзкую, резкую вонь. Небольшое поле перед входной дверью было усеяно засохшей травой, через которую было практически невозможно пройти. Она доходила Яну до плеч, а цветом отличалась от обычной осенней травы: не желтая, а серая, будто присыпанная пылью. На ветру она сухо и тихо шуршала, хотя самого ветра я почти не чувствовал.

Пробравшись сквозь траву, мы вошли внутрь. Запах стал еще сильнее, тошнотворная вонь шла будто из каждой щели в прихожей.

— Ну и вонь, — пробормотал я и приподнял одну из гнилых досок пола.

Доска поддалась с неприятным скрипом. Я посветил телефоном в щель, ожидая увидеть крыс или хотя бы старый мусор.

— Земля мокрая. Точнее, влажная. — Я приподнял доску еще сильнее. — А давно дождь был?

— Давненько. Дней десять-одиннадцать назад. А что?

— Земля мокрая, хотя должна быть сухой, — продолжал я, пока не услышал звук падающих капель. — Стой, слышал?

— Дождь начинается?

— Глянь погоду на улице.

Ян направился к выходу, оставив мне свой фонарик. Передвигаться по дому было опаснее, чем нам тогда казалось. Когда он толкнул дверь, та чуть не развалилась у него в руках: одна из досок выпала наружу.

— Пасмурно немного! — крикнул он с улицы.

— Ну да, конечно. Это все объясняет, — пробормотал я и осторожно положил доску на место.

— Как думаешь, почему здесь все заросло, а на соседних участках трава нормальная?

Я вышел к нему на крыльцо и осмотрел территорию. Сначала мне показалось, что все объясняется обычным запустением.

— Давно никто не убирался, вот и заросло все, — сказал я.

Я уже собирался вернуться в дом, но краем глаза заметил траву на соседних участках. Она была зеленее и гораздо ниже, совсем не похожая на ту, среди которой мы только что пробирались.

— Ну да. Да и половина домов на этой улице заброшена, — добавил Ян.

Я молча вернулся внутрь. Осмотревшись, я снова заговорил:

— Обычно уборщиков отправляют на грязную работу, разве нет?

— Так и есть. Но в пометке было написано: если труп совпадет с пропавшей Элизой Кармайн, нужно приобщить его к делу о пропаже без вести и закрыть сразу два дела.

— Да, я читал. Но почему сюда не могли отправить кого-нибудь другого? Мы тратим свое время.

— Не серчай. Давай поднимемся наверх. Нам в любом случае нужно найти тело.

На втором этаже было около пяти комнат. Внутри — только разбросанный мусор и граффити. И лишь в одной из комнат висел разложившийся труп девушки лет девятнадцати.

— Она? — с сомнением спросил я.

— Вроде. Сейчас фото гляну. — Ян достал телефон и сверил снимок с лицом девушки. — Да, похоже на нее. Смотри.

Он передал мне телефон. Я посмотрел на фотографию, затем на девушку и убедился, что перед нами, скорее всего, Элиза Кармайн.

— Вот откуда такой резкий запах, — пробормотал я, зажав нос пальцами.

Над телом было тихо. Ни жужжания, ни одной мухи. Тогда я думал только о том, как бы не дышать носом.

— Ну и мерзость… Глянь. — Я указал на небольшую лужу под трупом.

— Ты знал, что после смерти тело опорожняется?

— Она висит здесь уже несколько дней, а вода кристально чистая.

— Тогда почему от нее тоже идет запах?

— Не знаю. — Я присел рядом с лужей. — Помнишь, мы слышали капли? Может, отсюда они и доносились?

— Почему только под ней?

— Да не только под ней, — сказал я и указал на другие небольшие лужи. Их было несколько, и все они находились в той же комнате, что и тело.

Значит, дело было не только в запахе разложения: в доме стояла вода, хотя дождя не было уже больше недели.

— Странно все это. Странно… — Ян подошел к телу и потянул его за лодыжку. — Она мокрая. Наверное, вода с нее и капает.

— А откуда вода на ней? — Мы на несколько секунд замолчали.

— Не нравится мне все это. Поехали. Личность вроде установили, дальше пусть разбираются другие. Ну его. Меня это уже пугает.

— М-да, как скажешь?

— А что нам еще делать? — спросил я. — Мы нашли девушку, вроде установили ее личность. Дальше пусть занимаются те, кому за это платят.

— Нам тоже платят, если ты забыл.

— За такую зарплату я готов многое забыть.

Ян усмехнулся и убрал телефон в карман. Мы еще раз осмотрели комнату, сфотографировали тело, лужи и веревку, после чего спустились вниз. У двери я обернулся и посмотрел на лестницу. Запах все еще тянулся оттуда. Я достал телефон, чтобы доложить об обнаружении тела, но, посмотрев на лестницу, передумал. Сказал себе, что сообщим обо всем уже из машины.

— Идем уже, — позвал Ян с улицы. — Я не собираюсь здесь ночевать.

Я вышел следом и прикрыл за собой дверь. Она жалобно скрипнула и захлопнулась от порыва ветра.

До участка мы добрались ближе к вечеру. Составили отчет, приложили фотографии, указали адрес и обстоятельства обнаружения тела. Дело о пропавшей Элизе Кармайн передали на дальнейшую проверку. Тогда нам казалось, что на этом наше участие закончилось.

Дома меня встретили тишина и спокойствие. Переступив порог, я сбросил легкую куртку на стул, скинул ботинки и направился на кухню. На ужин у меня обычно были полуфабрикаты или готовая еда, купленная по дороге домой.

Разогрев макароны с сыром, я включил телевизор и устроился поудобнее. Мысли о сегодняшнем дне не давали мне покоя, хотя и раньше спокойной свою жизнь я назвать не мог.

Пара передач пролетела незаметно. Ближе к полуночи я убрал оставшиеся макароны в холодильник и провалился в сон.

Я стоял перед домом, в который мы заезжали утром, и смотрел на его фасад. Доски были целыми, без единого следа гнили, окна не разбиты, а высокая трава перед крыльцом превратилась в клумбы с цветами.

Я помнил запах, разбросанный мусор и звук капель, который будто пытался повториться у меня в голове. Но передо мной стояло совершенно другое здание.

Я попытался развернуться и уйти, но меня словно что-то подтолкнуло к двери. Изнутри доносилась музыка — праздничная, веселая, будто на дне рождения. Она играла негромко, но на крыльце ее было отчетливо слышно. Я потянул за ручку.

Внутри было тепло. Пахло едой, свежей выпечкой и чем-то сладким. На стенах висели фотографии в рамках, на полу лежал чистый ковер. Из соседней комнаты доносился смех.

— Ну наконец-то! — крикнул молодой женский голос. Я прошел дальше.

В гостиной стоял праздничный стол, уставленный тарелками и блюдами. Отец разговаривал с матерью. Карен, моя жена, поправляла скатерть, а маленькая Алиса крутилась возле стула, пытаясь дотянуться до конфетницы. Все они были мне знакомы.

— Папа! — крикнула шестилетняя Алиса и прыгнула мне на руки.

Она обхватила меня за шею и принялась быстро что-то рассказывать, перескакивая с одной мысли на другую. Я смеялся, гладил ее по голове и чувствовал себя так, будто не видел семью целую вечность.

— Ну что, именинник, — сказала Карен с улыбкой. — Садись уже. Мы тебя заждались.

Я не стал спорить и сел за стол.

Мать принесла торт. Отец открыл бутылку шампанского с громким хлопком, и немного пены выплеснулось на скатерть.

— Аккуратнее можно? — проворчала мать.

Карен зажгла свечи, а Алиса уселась рядом со мной и принялась считать огоньки. Все были счастливы. Даже отец, который обычно не упускал случая поддеть меня, сегодня выглядел совершенно довольным.

Я тоже был счастлив. Впервые за долгое время мне казалось, что все встало на свои места. Я вернулся туда, где и должен был быть.

Передо мной стоял торт с цифрой двадцать три. У основания каждого яруса лежала клубника, а из шоколадных батончиков была выложена звезда.

— Ну, давайте, — сказала Карен. — Все вместе.

Мать улыбнулась. Отец поднял бокал. Алиса захлопала в ладоши.

— С днем рождения! — хором закричали они. Но вместо своего имени я услышал шипение.

Они задули свечи, и стало холодно. Очень холодно. Изо рта шел пар, по телу побежали мурашки. Я почувствовал за спиной сильный ветер, и все вокруг мгновенно потеряло цвет.

Я резко открыл глаза. Я лежал в своей спальне, а на фоне работал невыключенный телевизор. По нему шла утренняя программа, значит, было около восьми утра.

Участок в такую рань казался кладбищем, хотя до настоящего кладбища отсюда было несколько десятков кварталов. Народу почти не было. Войдя внутрь, я первым делом направился к кофемашине. В такое утро без кофе не обойтись, даже если к середине дня от него уже не остается никакой пользы.

Выбрав настройки, я сел за свободный стол. Пока кофе готовился, ко мне подошел Ян и коснулся моего плеча. Я дернулся, и он с интересом спросил:

— Что с тобой?

— Устал, — буркнул я.

— Плохо спалось?

— Не то слово. — Я зевнул. — А ты чего так рано? Рабочий день в десять, а сейчас около девяти.

— Тоже что-то не спалось. — Ян опустился на соседний стул. — Не могу отпустить вчерашний случай. Да и влетело мне после того, как ты уехал.

— Что ты сделал?

— Нас спросили, почему мы не вызвали судмедэкспертов и не отправили тело на экспертизу.

— И что ты им сказал?

— Ничего. Если бы я рассказал, что мы там видели, меня бы выгнали еще вчера.

— А они что сказали?

— Приказали вернуться сегодня и показать тело. Иначе… — Он провел ладонью по шее.

— Да они шутят. — Я отхлебнул кофе.

— Да это понятно, но вернуться надо. Экспертиза покажет, убийство это или… — Ян изобразил, будто затягивает на шее веревку, наклонил голову и высунул язык.

— Давай чуть позже. — Я встал за добавкой кофе и бросил через плечо: — Мне этот дом снился. — Вернувшись за стол, я продолжил:

— Я был там, но выглядел он совсем иначе. Очень хорошо. Может, это знак? — Я усмехнулся.

— Ты во все это веришь? — Ян приподнял бровь.

— Нет, конечно. Я угараю.

— Тогда что тебе снилось?

— Про сон я серьезно. А насчет знака — просто пошутил.

— Ладно. Тогда выдвигаемся?

Допив кофе без сахара, я взял папку с материалами дела, и мы вышли к машине. Ездили мы на моем стареньком Corvette шестого поколения, который достался мне на аукционе за считанные копейки. Я влюбился в него сразу, как только сел за руль.

Когда мы подъехали к дому, одного его вида хватило, чтобы снова почувствовать тревогу. Казалось, он сам манит нас к себе. Иногда мне даже чудилось, что дом смотрит прямо в душу.

Тропинка, которую мы вчера протоптали, больше не заросла. Трава по краям осыпалась серой трухой. Мы шли по ней, словно по золе.

— Слышишь? — Ян остановился. — Ни одного кузнечика. Осень, конечно, но все-таки.

Я прислушался. Тишина. Только хруст под ботинками. Под ногой ломались сухие стебли, но ни одно насекомое не выскакивало из травы.

— Вчера трава была ниже, нет? И дождь вечером прошел — она должна быть мокрой. А тут сухая, словно несколько недель под солнцем пеклась, — добавил Ян.

— Не нагнетай. Может, кажется. Пошли.

Запах оставался таким же невыносимым. Несколько досок на стенах сломались. Мы прошли в комнату, которая раньше, судя по всему, была кухней, и обнаружили еще пару луж. Где-то сверху продолжали падать капли, и их звук эхом разносился по дому.

— Ладно… Двигай на второй этаж, — сказал я Яну.

Он поднялся наверх и тут же позвал меня. Когда я подошел, передо мной открылась жуткая картина. Тело больше не висело в петле, а лежало под гниющей балкой. На коже появились небольшие язвы, из которых сочилась кристально чистая вода. Она стекала по телу и уходила под доски пола.

— А на первом этаже капает?

Ян спустился проверить и отрицательно покачал головой.

— Хреново. Значит, вода уже ушла под доски. Если подойдем, можем провалиться в гнилье.

— Видишь?

— Что?

— Балка, на которой она висела, сломалась. Наверное, поэтому тело и упало.

— Нехорошо, — сказал я. В ту же секунду на первом этаже раздался сильный скрежет.

— Это че сейчас было?

Мы с Яном замерли у лестницы. Спускаться не хотелось, но скрежет сменился медленными шагами, которые приближались к нам.

Мы переглянулись и пошли дальше по второму этажу, хотя совсем забыли о том, что пол мог провалиться в любую секунду. Когда шаги стали громче, на лестнице появилась та же девушка. Она медленно поднималась к нам, все в той же одежде, в которой умерла.

Смотреть на нее было невыносимо. Нас обоих трясло от страха. Мысль о том, что смерть неизбежна, не отпускала меня. Она ступила на последнюю ступеньку. Между нами оставалось не больше двух метров.

Ян рванулся вперед, пытаясь напасть, но просто пролетел сквозь нее и с размаху рухнул на треснувшие перила.

Призрак даже не отреагировал на его удар. Медленно обернувшись к Яну, она что-то прошептала. Ее голос напоминал скрежет металла и болезненно ударил по ушам.

Затем она сделала еще шаг к собственному бездыханному телу и в тот же миг испарилась.

— Что… что это было?! — Ян тяжело дышал, вцепившись пальцами в перила.

— Я не знаю! Какая-то херня! — выкрикнул я. — Вызывай судмедов, и валим отсюда. Пусть они сами разбираются!

Мы вернулись к машине, забрались внутрь и отъехали на несколько метров к другой стороне улицы. Ян начал вызывать судмедэкспертов. Заикаясь, он продиктовал адрес, бросил телефон на панель и повернулся ко мне.

— Мне же показалось? Это из-за недосыпа? Скажи, что ты этого не видел. Прошу.

— Я видел. И хотел спросить тебя об этом же. Она, сука, на тебя смотрела. — Я нервно забарабанил пальцами по рулю. — Она что-то тебе прошептала. Что?

— Я-я не знаю. Про покой что-то… или домой. Какая нахер разница? Ты же видел это? Может, это розыгрыш от наших. Типа посвящение в детективы. Не знаю.

— Там взрослые люди сидят, которые, скорее всего, сами хотели бы увидеть сверхъестественную дичь, чтобы жизнь разнообразить. А ты о розыгрыше.

— Новичков всегда надо пугать, разве нет? — спросил Ян, все еще дрожа. — А мы н-новички, вот и решили. А эта девушка — проекция…

— Бред, Ян. Никто не стал бы этим заниматься. А если бы и стал, то вряд ли сумел бы провернуть все настолько качественно.

— А как ты объяснишь все это? Мертвая трава! Ты ее видел или с закрытыми глазами ходил? Она серая, мертвая. Откуда такая взялась? И лужи эти откуда, если дождя не было? Я тебе говорю, это прикол какого-то дебила. Найдем его и накажем.

Его попытки найти рациональное объяснение, казалось, немного успокаивали его. С каждым новым предположением руки дрожали все слабее.

— Давай дождемся судмедов. Пусть они все выяснят, а там решим, — тихо прошептал я. Повернув ключ зажигания, я отъехал еще примерно на двести метров.

Мы прождали два с половиной часа. Только тогда на улице появились две машины Chevrolet. Они остановились возле дома, и из каждой вышли по два человека. Мы наблюдали издалека, стараясь не привлекать внимания, но были готовы подъехать, если нас позовут. Еще через десять минут появилась скорая с включенными мигалками.

Скорая остановилась за второй машиной. Двое фельдшеров выбежали наружу и выкатили носилки. Через несколько минут из дома вышли двое судмедэкспертов, которые несли Элизу на руках. Они уложили ее на носилки, после чего скорая уехала так же быстро, как и приехала.

— Ни хрена себе, — выдохнул Ян, медленно опуская боковое стекло. — Они ее что, спасать повезли? Или сами испугались?

— Может, она жива?

— Не может быть. Мы же своими глазами видели. Точнее, четырьмя глазами. Она уже должна чай на небесах пить.

— А вдруг нам показалось? — Ян бросил на меня сердитый взгляд.

— Ладно, не показалось. Это полная жопа. Я просто не знаю, что это было. Успокоились? — Я вернул руки на руль. — Поедем за ними и будем ждать дальнейших указаний. Но выговор нам сделают сто процентов.

— Бред. Первое дело — и уже первая лажа.

Я выжал сцепление, и мы двинулись вслед за скорой. Когда мы въехали в больничный квартал, скорая резко свернула к приемному отделению. Я вырулил следом, и шины Corvette взвизгнули по асфальту.

На парковке Ян еще долго сжимал дверную ручку, поглядывая на вход в больницу. Я старался держаться спокойнее и надеялся, что нам хотя бы дадут объясниться.

— Ну что, пошли? — тихо спросил я, отстегивая ремень. — Чем быстрее зайдем, тем быстрее все закончится.

Ян ничего не ответил. Он медленно разжал онемевшие пальцы и с деревянной скованностью открыл дверь машины.

Внутри нас ждал страх посильнее того, что мы испытали при встрече с призраком. Стоило переступить порог холла, как дежурная за стойкой — молоденькая Эвелин — оглядела нас с ног до головы. В ее взгляде смешались испуг и сочувствие. Она передала приказ явиться на третий этаж, в кабинет капитана полиции.

«Второй рабочий день — и уже казнь», — подумал я.

Я вошел первым, Ян последовал за мной. Мы сели на стулья и молча стали ждать выговора.

— Вы знали, что она была жива? — спросил капитан, глядя в панорамное окно. — Если знали, почему не сообщили об этом вчера?

— Мы не знали. Вчера она была мертва, клянусь. — Я посмотрел на Яна. Он нервно поглядывал на затылок капитана и постукивал пальцами по подлокотнику. — Мы вошли, а она висела там, разложившаяся. Она буквально не могла быть живой.

— Можете посмотреть фотографии, вот, — сказал Ян и достал телефон. Тут я вспомнил, что он фотографировал все, что мы видели вчера.

Он пролистал галерею и показал снимки капитану.

— И что тут? Лужи, веревка и она. — Капитан взял телефон и уткнулся в экран. — Ладно, я вам верю. Она действительно выглядела мертвой. Но почему тогда, когда наши судмедэксперты вошли внутрь, она была жива и дышала?

— Мы не знаем. Честно. Вы же сами видите, что мы тут ни при чем, — нервно сказал я.

— Не знаю, что вам сказать, — выдохнул капитан. — Я не собираюсь разбираться во всем этом дерьме. Поэтому вы отстранены от работы на месяц. Сдайте значки. Заберете их первого ноября.

— Но как? — Ян вцепился в подлокотники.

— Вот так, — отрезал капитан и убрал наши значки в стол. — Я передам их куда надо. Через месяц заберете. А теперь идите с глаз долой. Я не знаю, что вы натворили, и знать не хочу.

Мы медленно встали и вернулись в машину. Еще минут двадцать сидели на парковке, размышляя каждый о своем. Не знаю, что тогда было у Яна в голове, но, наверное, он злился на меня: ведь именно я настоял на том, чтобы мы ушли из дома.

— Знаешь… Почему именно мы? — спросил Ян. Я лишь пожал плечами. — Давай съездим к ней и узнаем, что произошло на самом деле.

Я вставил ключ, резко повернул его, и мы направились к больнице, куда привезли Элизу.

— Здравствуйте. К вам около часа назад привезли девушку по имени Элиза Кармайн. Можно ее увидеть? — спросил я у дежурной.

— Здравствуйте. А вы ей кто?

— Детективы. Расследуем исчезновение Элизы Кармайн. Нам сообщили, что ее нашли повешенной, а затем доставили к вам. Хотим узнать, что произошло.

— Секунду, я уточню, можно ли к ней.

Она потянулась к старому дисковому телефону на краю стола. Сняла тяжелую трубку и начала набирать номер, каждый раз дожидаясь, пока диск вернется на место. Мы с Яном молча ждали разрешения.

— Да, хорошо, — сказала она в трубку и положила ее на место.

Получив разрешение, она выдала нам по халату и повела к палате на четвертом этаже.

— Оставьте нас, — попросил я медсестру.

Она понимающе кивнула и вернулась на пост. Элиза была в сознании и смотрела телевизор, но переключить канал сама не могла.

— Привет, Элиза. Я не знаю, как это объяснить, и, честно говоря, боюсь даже спрашивать. Ты нас видела, когда мы были в доме? — Элиза медленно моргнула. — Расскажешь, что произошло? Ты повесилась? — Элиза медленно моргнула. — И ты выжила? — Она медленно кивнула. — Ты знаешь, как это произошло? — Элиза снова кивнула. — Что ты видела?

Элиза пыталась привлечь наше внимание взглядом. Сначала посмотрела на пульт, потом быстро моргнула четыре раза, выдержала паузу и моргнула еще шесть.

— Сорок шестой канал? — предположил Ян.

Ян взял пульт и переключил телевизор на сорок шестой канал. Там шла документальная передача о духах и загробной жизни. Из динамиков доносился голос диктора, рассказывавшего о неприкаянных душах. Элиза замерла, уставившись в экран.

— Ты хочешь сказать, ты была призраком? — Она начала быстро и с небольшим интервалом кивать. Мы с Яном переглянулись и без слов поняли, что нам не показалось.

— Почему тогда ты вернулась? Разве ты не должна была уйти? — спросил Ян.

— Ян, мы даже не знаем, с чем имеем дело. А ты ее расспрашиваешь. Дай ей отдохнуть… — Я отодвинул Яна рукой и подсел к Элизиной койке. — Элиза, спасибо, что рассказала нам это. Тебе что-нибудь нужно? — Она повела взглядом из стороны в сторону, после чего мы еще раз поблагодарили ее за ответы и вернулись в машину.

— Нам не показалось. Мы узнали, что нам надо: она жива — все в плюсе.

— Кроме нас, — со злостью проворчал Ян. — Целый месяц без зарплаты. На что жить теперь?

— Я могу занять тебе пару сотен, если поможет…

— Мы вообще-то из-за тебя потеряли месяц.

— Ну извиняй, ты сам видел, что там было, и я не прогадал: это реально была она. Призраки существуют, и она — доказательство.

— Да мне похер, существуют они или нет, если в холодильнике висит мертвая мышь, а в кармане паутина.

— Хорошо, я тебе дам пару сотен, окей?

Ян ничего не ответил, лишь отвернулся к окну и стал смотреть на проезжающие мимо машины. Я завел двигатель, и мы двинулись в сторону дома. По дороге мы больше не разговаривали. Да и говорить было не о чем. Оба понимали, что мы стали просто случайными жертвами обстоятельств. На нашем месте могли быть другие.

Вечером Ян сидел у меня на диване с бутылкой пива, закинув ноги на журнальный столик. Я устроился перед компьютером и минут десять смотрел на пустую поисковую строку.

— Забей ее имя, — сказал Ян.

— Таких Элиз тысячи.

— Ну так забей.

Я набрал «Элиза Кармайн». Нашлось несколько страниц в социальных сетях и статья о певице с похожими именем и фамилией. Ничего, что объясняло бы произошедшее.

— Ну и? — спросил Ян.

— Что и? Ты ждал, что нам всю биографию ее покажет?

— Очень смешно.

Я откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

— Ладно, попробуем по-другому.

Я открыл новую вкладку и набрал: «Оживление мертвых». Вылезла пара ссылок на страницы с невыдуманными историями, о которых невозможно молчать, и прочий бред.

— Хватит, — сказал Ян, когда я открыл четвертый форум. — Давай завтра.

— Послезавтра. Завтра я хочу отдохнуть от этой хрени.

Через десять минут я остался один наедине с мыслями, включенным экраном и двумя недопитыми бутылками пива. Разогрев вчерашние макароны с сыром и выключив ноутбук, я вырубился прямо на диване.

В следующие два дня ничего не произошло.

Глава 2. В следующие два дня много чего произошло.

— Мне кошмар сегодня снился, а тебе? — спросил Ян, когда позвонил утром.

— Мне ничего не снилось. Я словно выпал из мира на эти часы, — ответил я уныло и устало.

— Есть новость.

— Какая?

— Элиза мертва. Снова, — нервно рассмеялся Ян. — Говорят, синдром внезапной смерти или что-то такое. Короче, дышала-дышала и умерла.

— Бред какой-то. Что за хренотень?

— Я не знаю. Хоронить сегодня будут уже.