Будет больно, моя девочка

– Ты знаешь? – удивляется Лиза.

– Мой отец с ними сотрудничал как-то. Отойду на минутку.

Поднимаюсь и направляюсь к этой парочке.

– Присяду? – выдвигаю для себя стул.

Девчонка бросает на меня безразличный взгляд, переглядывается с парнем, после чего они вместе кивают.

– Благодарю. Арсений.

– Лейла.

– Амир.

– Приятно. К нам пересесть не хотите?

– К подружкам Лизки? – Лейла закатывает глаза. – Прости, но мы со всяким сбродом не общаемся. К Пономаревой вопросов нет, а вот к ее «подружкам», которые за ней вечно таскаются…

А все куда интересней, оказывается. Говорил же, что нужно только подтолкнуть. Половина здесь считает себя лучше остальных.

– Я думаю, что все изменится, – оглядываюсь на «свой» стол. – Мы в субботу устраиваем вечеринку с братом. Приезжайте. Лишних людей не будет.

– Тогда скидывай адрес, – улыбается Швед и протягивает мне ладонь.

Пожимаем руки.

После уроков Пономарева увязывается за мной следом, что мне только на руку. Мысль о том, что ее подружки всего лишь свита, которая дает фон королеве, ей безумно нравится. Поэтому очередная рокировка на следующий день в столовой проходит как по маслу.

Но что самое приятное, похожая ситуация происходит и в параллельном, и в-десятых классах. Дурной пример заразителен.

***

– Это было офигенно, – Денисов уже минут тридцать не может заткнуться, вспоминая вчерашних девчонок из балета, которые плясали перед тем, как он и остальная команда по баскету вышли на площадку. – Блин, Арс, а у тебя телефончика блондинки той нет? Со стрижкой которая.

– Нет, – отзываюсь без энтузиазма.

– Антоха снова все прощелкал, – ржет кто-то позади.

Пока они вступают в перепалку, перевожу взгляд на Майю. Как я и говорил, о ней вчера никто не вспомнил. Единственное, что по рестику, конечно, так и не договорились, в итоге после матча разбежались кто куда и перенесли празднование победы на сегодня в ресторан Лизкиного отца.

Сталкиваемся с Панкратовой глазами. Они у нее карие, кстати.

Жду, когда она смутится и отвернется, но она этого не делает. Пялится в упор, да так, словно прямо сейчас встанет, возьмет ствол и завалит меня в лобешник, прямо перед всем классом.

– Ты ее бесишь, – язвительно подмечает Марат. На химии мы сидим с ним вместе.

– Вижу, – улыбаюсь, продолжая на нее смотреть.

Звенит звонок. Заходит учитель. Все встают. Кроме меня и Панкратовой, мы же продолжаем вести битву взглядов.

– Так, Мейхер, Панкратова, вы оглохли? Все свои шуры-муры отложите до перемены, – наставляет химик, привлекая к нам всеобщее внимание.

Майя поджимает губы, отворачивается и поднимается на ноги. Я ее примеру не следую. Сижу на заднице ровно.

Химик смотрит на меня с минуту, а потом все же разрешает всем присесть.

– Пишем тему. Закономерности изменения свойств элементов и их соединений по периодам и А-группам. Все пишем, Мейхер! Или вам нужно отдельное приглашение?

Лениво тянусь к тетради и беру ручку.

Урок длится целую вечность, и меня даже начинает клонить в сон. Когда звенит звонок, все выходят из класса вареными. Не на одного меня, видимо, так влияет Кузьмин с его великой наукой.

– Я к Ольке сегодня заскочить хочу. Ты со мной? – спрашивает Марат, закидывая тетрадь в рюкзак.

– Не, на неделе заеду. Привет ей передавай. У меня сегодня планы.

– Понял. Передам. Ты идешь? – берет курс на выход.

– Позже, – наблюдаю за тем, как Панкратова о чем-то говорит с химиком, а потом возвращается к парте и начинает собирать свои шмотки.

– Понятно, – Маратик закатывает глаза и выходит из класса. Замечаю, как к нему подходят «неразлучники» и заводят разговор.

Дожидаюсь того момента, когда Майя наконец-то возьмет свою сумку и выйдет в проход, и делаю то же самое. Сталкиваемся в дверном проеме.

– Ты слепой? – бесится, протискиваясь мимо меня, стараясь не касаться.

– Прости, но тебя сложно заметить. Почти невидимка, – жму плечами, наблюдая за ее реакцией.

Майя бесится. Выходит в коридор и, как только это происходит, выпаливает:

– Знаешь что? – толкает меня в грудь и привстает на носочки.

– Не очень. Но, судя по всему, ты собираешься объяснить, – расплываюсь в улыбке.

– Что, блин, с тобой не так?! Это ты подговорил Лизу, это из-за тебя ребята стали изгоями, это ты устроил цирк у директора…

– Мне кажется, – прерываю ее пламенную речь, – тебе стоит больше беспокоиться о себе, Майя. Когда кто-то яро защищает изгоев, становится таким сам, – подмигиваю. – Мне сказали, что ты «своя». Но я пока этого не вижу.

Сжимаю ее запястье и, развернув нас на сто восемьдесят градусов, прижимаю Панкратову к стене.

Впервые, наверное, ее так близко рассматриваю. Красивая. Ну почему дура-то такая?

Борется за справедливость? Только вот не уверен, что кто-то из этой своры обиженных заступится за нее, когда появится необходимость. Захаров – яркий тому пример. Стоило только надавить, а если по-простому, отвесить смачный подзатыльник и намекнуть, что так будет начинаться каждое его утро, где бы он ни находился, и вуаля, вдруг оказалось, что Майе показалось.

Орлов, конечно, тоже быстро сориентировался. Хоть отец и устроил дома представление, уверен, что дал команду выгораживать меня любыми способами. Он всегда так делает. В суть проблемы даже не вникает. Просто спускает указание обелить меня или Марата по полной.

История про любовь вписалась как нельзя лучше. Даже классная, судя по всему, поверила. Так жалостливо смотрела на Панкратову…

– Ты просто больной.

Майя продолжает плеваться ядом, и выглядит это очень даже забавно. Ноздри раздула, губы сжала, в глазах огонь. Дай ей в руки холодное оружие, и от меня бы мокрого места не осталось.

– Да ладно тебе. По-моему, получилось весело. К тому же я ведь предупреждал, – пожимаю плечами. – Ты сама не послушала.

– Ты толкнул меня в бассейн до того, как я пошла к директору!

– Сам, получается, спровоцировал? Допустим. Но проверим еще раз. Искренний совет: садись в столовой за свой прежний стол сегодня.

Майя кривит губы и вырывает руку из моего захвата.

– Сходи к врачу, ладно? Твой брат был прав, у тебя правда крыша уехала.

– Че?

– Ниче!

Панкратова толкает меня и, отскочив в сторону, семенит по коридору к лестнице. Только волосы развеваются.

Маратик, блин. Он все-таки с ней трепался, гаденыш.

Когда поднимаю взгляд, замечаю вдалеке Лизу. Она явно не в настроении, чернее тучи. Когда сталкиваемся взглядами, конечно, растягивает губы в улыбке.

– Я тебя уже потеряла. Все нормально?

– Более чем, – подхожу к ней ближе, сжимая пальцы в кулак.

– На урок идешь?

– У меня дела.

– Ну ладно…

Отвязавшись от Пономаревой, иду в бассейн. Заглядываю в пустую раздевалку, переодеваюсь, убираю все свои вещи в шкаф, надеваю браслет-ключ на запястье и с разбега заскакиваю в воду. На поверхность не всплываю, пока не заканчивается воздух. По ощущениям минуты полторы-две.

Следующие минут пятнадцать плаваю брасом от бортика к бортику.

Весь третий урок пропускаю, а со звонком иду прямиком в столовую.

Бросаю взгляд на интересующий меня стол. Подружек своих Лизка отсадила, а на их месте появились Швед и Сафина. Плюс Беляков – капитан команды по баскету и его закадычный дружок Денисов. Я, Маратик, и того семь человек – отлично.

Майя с Мельниковой, конечно, за столом изгоев, ну кто бы сомневался.

Подхожу к столу, улавливая часть разговора.

– …Она реально не понимает? – Лейла кривит губы.

– Сама виновата. Потом пусть не ноет, – поддакивает Лизка.

Судя по тому, как они пялятся на Панкратову, говорят о ней. А я предупреждал, снова.

– Да харе, девки, – вмешивается Беляков.

– Ой, кто у нас тут на Майку запал, м? – хихикает Сафина.

Сажусь на свой стул. Лиза уже подсуетила своих подружек, потому что одна из них, как только я сажусь, притаскивает поднос с едой.

Киваю.

Марат залипает в телефон. Разговоры за столом его не интересуют, меня, вообще-то, тоже. Хотя конкретно к брату вопросики у меня имеются. О чем он трепался с Панкратовой? Выяснять это при толпе я не буду, потерплю до дома.

– Ну что, жду сегодня всех в восемь в ресторане, – с улыбкой напоминает Пономарева. – Саш, – обращается к Белякову, – ребятам своим передай.

– Без проблем.

– Блин, классная прикопалась, думал уже, пожрать не успею, – появившийся Пущин останавливается у нашего стола, выдвигает стул и замирает.

Поднимаю взгляд и чувствую повисшее за столом напряжение. Все смотрят на меня.

– Садись, чего встал? – киваю на свободный стул.

Разговоры после этого тут же возобновляются.

После шестого урока Лиза снова напоминает всем про ресторан. Не успеваем рассосаться из класса биологии, как в него уже заглядывает классная. Осматривает нас на наличие прогульщиков, а потом громко обращается ко мне:

– Арсений, тебя ждет Максим Сергеевич.

– Зачем? – закидываю рюкзак на плечо.

– Он мне не отчитывается. Третий день в школе, а от директора уже не вылезаешь.

Голубева качает головой и двигает в сторону Панкратовой.

Опять? Эта бессмертная серьезно? Опять на что-то настучала?

Ладно, с ней позже разберусь.

В кабинете Орлова в рожу светит солнце. Его стол стоит у окна, к которому сам он сидит спиной. Яркие лучи пробиваются через открытые жалюзи, явно периодически лишая зрения всех, кто к нему заходит.

– Здрасьте, – бросаю рюкзак на пол и сажусь на стул.

– Здравствуй, Арсений. Я вызвал тебя уточнить, все ли у тебя хорошо?

– Да все нормально.

– Мы очень долго общались с твоим отцом, и ты должен знать, что я на твоей стороне. Но ты для этого должен мне помогать в таких ситуациях, как произошла на днях, понимаешь?

– Ага, – достаю телефон и открываю чатик класса, где снова идут какие-то споры. Не сразу въезжаю в тему, а потом понимаю, что это Панкратова голосит на тему того, что некоторых оттуда выкинули.

– Арсений, ты меня слушаешь?

– Слушаю. Все понял. Отец вас отблагодарит, не переживайте. Могу идти?

Орлов, скрипя зубами, кивает.

Ну а что он хотел? Когда ты продаешься кому-то с потрохами, трясясь за свой зад, будь готов к соответствующему обращению.

– Я тогда пошел, – подбираю рюкзак и толкаю дверь.

Подмигиваю директорской секретарше и, вывалившись в коридор, на первых секундах даже замираю, потому что вижу Панкратову.

Она стоит у окна, сложив руки на груди. Заметив меня, озирается по сторонам и делает шаг навстречу.

– Хочется сказать, руки покажи, – ржу.

Майя вытягивает ладони перед собой.

– Не переживай, ножа у меня нет. Я, вообще, хотела с тобой поговорить.

– О чем? – иду к лестнице, и Панкратова семенит следом.

– Скажи Лизе, чтобы она прекратила издеваться над ребятами.

– Сама скажи.

– Это ты все замутил…

– Я? – резко бью по тормозам, и от неожиданности Майя влетает мне в спину.

Когда поворачиваюсь, вижу, как трет лоб.

– Я ничего не делал. Просто задал им всем вектор. Даже не подталкивал особо. Им самим все это по кайфу, улавливаешь?

– Да? Только до твоего появления почему-то все нормально было.

– Тебе так просто казалось, – перекатываюсь с пяток на мыски.

– Ладно. Может быть, ты и прав, – вздыхает. – Ты, кстати, в курсе, что после нашего конфликта нам назначили наказание?

– И какое?

– Всю эту неделю делать уборку в зоне бассейна. В раздевалках там и прочее… Орлов не сказал? Или побоялся трогать неприкосновенное? – Майя заливается озорным смехом. – Если что, можешь вернуться к нему и спросить. Наказание на сплочение. Он же знает, что это ты меня искупал, – обнажает свои ровные белые зубы.

– Тебе надо, ты и убирай, – разворачиваюсь обратно к лестнице.

– Боже, да будь ты уже мужиком и бери на себя ответственность за свои поступки! – прилетает мне в спину.

Крутанувшись на пятках, упираюсь ладонью в перила.

– Повтори-ка.

– Говорю, будь мужиком, Мейхер. Ты знаешь, что не я себя в бассейн толкнула. Я тоже это знаю, как и директор, – пожимает плечами и снова приближается. – И между прочим…

– Ладно, пошли.

Панкратова моргает. Не ожидала моего согласия?

Наивная, конечно, если думает, что я туда ей помогать пойду, а не потроллить.

Спускаемся на первый этаж и направляемся в сторону спортивного корпуса. Проходим через стеклянный коридор, оказываясь в пустом зале бассейна.

Бросаю рюкзак на лавку и сажусь на нее следом, наблюдая за тем, как Майя закатывает рукава пиджака, и параллельно листаю ленту.

– Ты так и собираешься здесь сидеть?

– Я сказал, что пойду, а не то, что буду помогать.

– Ясно. Ладно, значит, буду сама таскать эти тяжелые ведра.

Панкратова скрывается в каморку для стаффа, а выходит оттуда уже с огромным железным ведром в руках. Тащит его, сжав ручку двумя ладонями, в сторону раздевалок. По виду, еще немного, и переломится напополам.

Поднимаюсь, оттолкнувшись кроссовками от пола, и бросаю телефон на свой рюкзак.

– Фиг с тобой, давай сюда свое ведро.

– Сама справлюсь, – сильнее вцепляется в ручку.

– Ты глухая? Давай его сюда, говорю.

– Мне не нужны такие помощники, понял?

Вырываю у нее это чертово ведро, конечно, расплескав немного воды, которая попадает на мои брюки, кроссовки и ее туфли с гольфами.

– Спасибо, очень помог.

Майя морщит нос и, упираясь ладонью в стену, снимает с себя туфли вместе с гольфами. Крутит головой, а потом ставит все это на скамейку.

– Кажется, тут были одноразовые шлепки, – бормочет себе под нос и шлепает в раздевалку, пока я как баран стою тут с этим ведром.

– И что с этим делать? – заглядываю в раздевалку, указывая взглядом на ведро.

– Тут поставь и принеси швабру.

Когда я вообще на все это подписался?

Задаюсь этим вопросом, пока исследую комнату стаффа на наличие швабры, а потом слышу хлопок двери и характерный поворот ключа в замке.

Она меня закрыла?

Глава 5

Майя

Боже мой, получилось? Получилось. Получилось!

Визжать от радости хочется, но пальцы все равно дрожат. Я ведь, если честно, не надеялась даже ни на что. Пока шли сюда, постоянно думала, ну вот сейчас, сейчас он меня раскусит. Поймет, что нет никакого наказания на сплочение. Орлов бы и пальцем не пошевелил, уж я-то его знаю. Но Мейхер поверил.

Он. Мне. Поверил.

И даже на уловку с ведром клюнул. В чем я тоже сильно сомневалась. Где он и где помощь кому-то. Но и тут все прошло гладко. Потом главным было громко возмущаться на тему промокших, если честно, совсем нет, туфель – и вуаля, этот гад сидит теперь взаперти.

Пританцовывая, бегу за своими туфлями к скамейке, а сердечко часто-часто бьется. Впрыгиваю в обувь, а ключ от комнаты, где закрыт Арсений, прячу в кармашек пиджака.

Мне сегодня несказанно везет. Удача явно на моей стороне.

– Панкратова, ты офигела?! Дверь открыла. Быстро, я сказал! – вопит Мейхер.

– Не напрягай голосовые связки, они тебе еще понадобятся, – смеюсь, а сама бегу в раздевалку за стулом и для надежности подпираю им дверь.

Стучу ладонями друг о друга и любуюсь своей работой, правда, когда Арс снова подает голос, мой воинственный настрой все же немного теряется.

– В чем прикол, Май? – спрашивает до жути спокойно. Даже дружелюбно. – Ты реально думаешь, что я просижу здесь больше десяти минут?

Он смеется, а у меня мурашки по всему телу. Вот как он так одним только голосом делает?

– Лучше подумай, что с тобой будет, когда я выберусь. Один мой звонок, и меня отсюда…

Арс неожиданно затихает. Что происходит? Он что-то уже придумал? Там есть еще одна дверь и он вышел? Да нет. Быть такого не может. Но чем дольше молчит Мейхер, тем сильнее я начинаю паниковать.

– Ты там? – переспрашиваю полушепотом, и именно в этот момент мой взгляд падает на лавочку, где валяется его рюкзак и, как украшение на торте, смартфон.

Я голову сломала, как у него телефон выудить, чтобы Арса через десять минут не вызволили, но в итоге плюнула и решила, что просто выкину ключ, и, пока они будут искать, думать, ломать или не ломать дверь, Мейхер проторчит там как минимум час. А тут такой подарок.

Бегу к лавочке и хватаю смартфон, который, к моему удивлению, оказывается без блокировки.

Так вот почему Мейхер затих. Он сообразил, что остался без телефона!

– Хм, – почти вприпрыжку иду обратно к двери, а губы сами растягиваются в ироничной улыбке. – Ты даже поленился поставить пароль, Сенечка? – смеюсь, прижимаясь спиной к косяку.

Сенечка. Так в переписке его называет Марат. Да-да, я уже успела бегло прошерстить сообщения.

– Ты че, мои чаты читаешь?

– А тебя это напрягает?

– Как только я отсюда выберусь, я тебе башку оторву, Панкратова.

Мейхер бьет кулаком по двери. Вздрагиваю и отскакиваю немного в сторону.

– Как стра-а-а-а-шно, – смеюсь, но если честно, то слегка боязно, конечно. – Сначала выйди отсюда, Сенечка. Сначала выйди! – шиплю ему в ответ.

Не знаю пока, что за кашу я заварила, но по-любому он это заслужил.

– Ладно, – громко вздыхаю, – мне домой пора, не могу тут с тобой больше сидеть, Сень, – улыбаюсь. – До завтра.

Стучу каблуками погромче, чтобы он отчетливо слышал, как я ухожу.

До последнего жду от него хоть какую-то реплику или проклятие, но Мейхер молчит. Обиделся, что ли?

В последний момент забираю с собой его шмотки. Воровства у нас вроде не было никогда, но мало ли. У меня будет всяко сохраннее, чем здесь без присмотра.

Выключаю телефон Арсения и убираю его себе в сумку. С рюкзаком сложнее, приходится замотать его в свой пиджак, а потом незаметно выскочить из школы через черный ход.

На детской площадке, куда младшеклассников выводят во время продленки, меня ждет Вера. Мы условились встретиться здесь. Она должна была ждать меня час, а потом бежать в спортивный корпус и, если меня там не обнаружит, бить тревогу.

Когда видит, что я иду, Мельникова спрыгивает с качелей. Дерганая вся, за километр видно.

– Ты живая? Все нормально? Он понял?

– Нет, – выпаливаю с широченной улыбкой, а у самой глаза, наверное, шальные. До сих пор не верю, что вышло. – У меня получилось. Я его закрыла и даже телефон забрала, – тянусь в сумку за трофеем, – вот. И шмотки, – трясу рюкзаком.

– Ты сумасшедшая. Он это точно так просто не оставит, Май.

– Ну, все это будет завтра. А сегодня битву выиграла я, – задираю нос, а потом скатываюсь в хохот. – Да ладно тебе, Вер, ну что он сделает? В бассик меня еще раз столкнет? Или запрет где-то? Я буду осторожна, – подмигиваю и вижу, как на территорию въезжает папина машина.

Я специально попросила его приехать не к центральному входу.

– Тебя подкинуть?

– Ага, – Вера понуро кивает.

– Ну ты чего?

– Я их боюсь. Ты вообще видишь, что происходит? В классе? В школе?

– Вижу. Поэтому Мейхер тем более должен знать, что есть люди, которые его не боятся, Вера. Если мы все сложим лапки, что тогда будет, м?

– Ну не знаю…

– Идем.

– А если его не откроют? Ты же телефон забрала. А уборку утром делают…

– Ты серьезно? В десять будет тренировка по плаванию. Так что максимум до десяти он там и просидит. Я же подготовилась, все узнала заранее, Вер.

– Ну ладно.

– Пошли уже. И вообще, что это ты его жалеешь?

– Я не его жалею, а за тебя переживаю. Он точно придумает месть.

– Пусть думает, главное, чтоб мозги от натуги не лопнули, – хихикаю, открывая дверь в мерсе.

– У кого это у вас там мозги лопаются? – интересуется папа, который меня слышал.

Черт!

– Да так, пап, мы о своем, – пропускаю Веру вперед.

Усаживаемся напротив папы. Он еще в прошлом году пересел на минивэн V-класса, чтобы было комфортнее стоять в пробках. Вытягиваю ноги, но такое шилопопие начинается, что усидеть на месте оказывается невероятно сложной задачей. Адреналин так и долбит.

Папа это замечает. Чувствую, как несколько раз бросает на меня вопросительные взгляды, но, пока в машине присутствует Вера, ничего не спрашивает. Зато вот подруга начинает нервничать еще сильнее. Как только мы забрасываем Мельникову домой, в воздухе начинают витать предпосылки разговора.

Снова ловлю на себе отцовский взгляд.

– Пятерку получила, – улыбаюсь до ушей.

– С каких пор ты так радуешься оценкам?

Папа упирается в подлокотник и подпирает кулаком подбородок.

– По химии. Ты же знаешь, как я ее не люблю. Вот и радуюсь, – болтаю ногами, зажимая ладони между коленей.

– М-м-м. Чувствуется ложь, – папа ухмыляется. – Не подскажешь, в каком именно месте?

– Ну, па-а-а-а-п, – закатываю глаза. – Чистая правда.

Пятерку на химии я и правда получила, поэтому, если родители вдруг решат посмотреть электронный дневник, что вряд ли, я буду кристально чиста.

– А ты сегодня уже поработал? – перевожу тему. – Или уедешь?

– Все на сегодня. Выбрался пораньше.

– Класс. Может, позовем маму поужинать в «То-то»?

«То-то» – наш ресторанчик. Не в плане владения, просто мы бываем там несколько раз в месяц уже как лет десять.

– Хорошая идея. Тогда сейчас домой, – папа смотрит на часы, – уроки сделаешь, заберем маму и поедем.

– Договорились, – откидываюсь затылком на подголовник.

Уже хочу прикрыть глаза, когда папа вдруг произносит:

– Мне утром ваша Голубева звонила.

Тут же напрягаюсь. Крепко зажмуриваюсь на несколько секунд, а потом приоткрываю один глаз. Им с папиным взглядом и встречаюсь.

– Жалуется на тебя. Говорит, хамишь директору, Майя. С ней переговариваешься.

– И что ты ей сказал? – почти пищу.

– Что обязательно приму меры.

– Какие? – кусаю губы.

– Ну вот мы с тобой вроде как разговариваем. Нет?

Выдыхаю через нос, да так громко, что с потрохами себя сдаю.

– Причину своего поведения не расскажешь?

Раздумываю немного. Пытаюсь сформулировать хоть какую-то мысль, но не выходит, честно говоря.

– Ну я… Я… У меня… Ты знаешь же… Я… – рассматриваю свой маникюр.

– Содержательно.

Вскидываю взгляд, замечая папину ухмылку.

– По существу что-то будет?

– Они просто придираются. Все, пап. Все ко мне придираются, потому что я говорю правду, которая им не нравится.

Папа закатывает глаза.

– Опять, Майя? Хватит играть в прокурора. Мы с тобой это уже обсуждали. Ты прекрасно знаешь, что я к вашему директору тоже не питаю каких-то положительных эмоций, но тем не менее… Голубева вроде нормальная тетка. У тебя с ней конфликтов никогда не было. Поэтому еще раз спрашиваю, что происходит?

– Я не виновата, – дую губы, сложив руки на груди, а потом пускаю слезу.

С папой иногда такое прокатывает. Но, судя по его взгляду, явно не сегодня.

– А кто виноват?

Папа смотрит на меня вроде серьезно, а вроде будто вот-вот засмеется.

– Новенький. Он на всю голову больной! – выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.

Папа прищуривается, а мне хочется прямо на скорости выйти из машины. Ну вот как? Как я могла проболтаться?

– Новенький?

– У нас с ним маленькая война. Он толкнул меня в бассейн, а я его в подсобке заперла, – прикусываю нижнюю губу. – Нас к директору вызывали, – вздыхаю, решая рассказать все как есть, но все же так, как выгодно мне.  – Орлов ругал, ну я и высказала, что это все Мейхер, а я тут ни при чем, – вытягиваю губы трубочкой и смотрю в потолок.

Красивый такой. Белый-белый. Интересно-о-о-о…

Папа, кажется, даже подвисает.

– Ну и вот, – пожимаю плечами.

– В бассейн толкнул?

– Пап, я сама разберусь, ладно? Ничего страшного не случилось.

– Значит, в бассейн. А Орлов, судя по всему, решил выслужиться, правильно я понимаю? Мейхер – это же металлург?

– Наверное. Я не интересовалась, – растягиваю гласные во всем предложении. – Только не ходи в школу, ладно? Пообещай мне, что не пойдешь, пап! И маме не говори ничего. Я разберусь сама. Я уже взрослая.

– Взрослая, – эхом басит папа. – Мне в школу идти, когда тебя с крыши столкнут?

– Никто меня не столкнет. У нас мир уже. Око за око и все такое было. Так что мы проехали. Дружим. Правда, – улыбаюсь.

– Ладно, но если что-то произойдет, Майя…

– Я поняла. Если что, я сразу тебе расскажу. Обещаю. О, мы почти приехали, – верчу головой по сторонам.

Как только оказываюсь дома, бегу к себе «делать уроки». На самом же деле руки так и чешутся включить телефон Арса и хорошенько его прошерстить. Минут тридцать хожу из угла в угол, яро перебарывая в себе это желание, но потом не выдерживаю. Включаю и пускаюсь во все тяжкие.

Листаю фотки. В какой-то момент залипаю на смонтированном видео. Оказывается, Мейхер умеет управлять вертолетом. С инструктором, конечно, он Арса в кабине и снимает. Дальше идет куча роликов с горнолыжки, тусовок на яхте, в клубах…