Вторая Корона: Мир за завесой

Самое странное, Ник не чувствовал привычной волны гнева. Обычно при громких ссорах они разбрасывали вещи, кричали и снова мирились. А теперь напряжение пробило потолок, и Аделин без звука бросала одежду в чемодан. Ник был слишком измучен, чтобы хоть что-то возразить. Он поднял взгляд на лист расчётов и попробовал остановить её:

– Ты уверена, что надо вот так… резко? Мы ведь…

Аделин, не оборачиваясь:

– Что «мы»? Я устала от твоих идей о бесплатной энергии. Люди не меняются. Даже если у тебя получится гениальное устройство, его продадут за копейки и будут торговать втридорога. А ты слишком гордый, чтобы признать, что без инвесторов не обойтись. Сколько можно?

Ник только сжал губы. Ещё недавно он восхищался её решимостью, а теперь эта решимость оборачивалась враждебной силой, диктующей выгоду. Аделин надела куртку и напоследок бросила взгляд:

– Я не вернусь. Может, и любила тебя, но твоя зацикленность на «спасении планеты» – это детский бред. Прощай.

Дверь захлопнулась. Ник остался в полной тишине. Несколько минут он прислушивался к пустоте за стенами, потом потянулся к бутылке виски. Острый запах алкоголя заставил его съежить лицо. «Всё, – пронеслось в голове, – конец…» И внутри, растекаясь, пульсировала пустота, не столько из-за ухода Аделин, сколько от осознания, что его жизнь летит в пропасть.

Назавтра Ник не пошёл на работу. Он сидел в своей заваленной бумагами комнате, где повсюду лежали обрывки схем, проводов и чертежей катушек. Глаза болели от недосыпа, а организм – от спиртного. Он чувствовал себя проигравшим: личная жизнь рухнула, проект буксует, а поиски инвесторов вели к жёстким условиям, убивающим идею «бесплатной энергии».

Часы текли, а Ник по-прежнему сидел, обхватив голову руками. В полусне ему мерещился Фрэнк, твердивший: «Я предупреждал, система ломает упрямых…» Ник вскакивал и пил из горла, стремясь забыть эти слова. Согласиться, что отец прав? Нет, это значило бы пойти на его правила и поддержку.

Телефон звонком оповещал, что коллеги разыскивают его, соседи жаловались на громкую музыку. Ник не отвечал. За окном жизнь текла своим ходом, а внутри расползалась пропасть. Промчались сутки, заполненные выпивкой, короткими вспышками самосожаления и тоски. Пару раз кто-то громко стучался – возможно, из лаборатории или доставка. Ник не выходил, ходил кругами между осколков собственных планов. Усталость сковывала разум, а в глубине всплывали образы Аделин, и детства, мысли о том, что «два вихра на голове» вечно толкают его на грань, где нет никакого спасения.

Под вечер пошёл ливень, барабанивший по подоконнику. Ник ощутил, что не может больше оставаться в четырёх стенах. Он выскользнул на улицу, надев пропахшую виски ветровку, с горстью мелочи в кармане и пустотой в душе. Бредя по лужам, он понимал, что всё рушится. Глубоко внутри мерцала мысль: «Может, уехать к отцу? Или гордость не даст?»

Вдруг он увидел уличное кафе с тусклыми гирляндами, оттуда пахло кофе. Ник, дрожа от холода, решился зайти хоть немного согреться.

Внутри царила тишина: бармен что-то читал, а за одним из столиков сидела девушка. Ник тяжело опустился на стул, хотел заказать что-то покрепче, но бармен нахмурился:

– Алкоголь уже не продаём. Могу дать кофе или чай.

Ник раздражённо фыркнул, но согласился на кофе. Чёрная жидкость в чашке казалась отражением его собственного мрака.

– Извините, вы в порядке? – донёсся негромкий голос с соседнего стола.

Ник поднял взгляд и увидел Джейн – молодую девушку с мягкими чертами. Её глаза смотрели на него сопереживающе, но не навязчиво. Он горько выдохнул:

– Не особо. Был инженером-энергетиком, но всё полетело к чёрту.

Джейн чуть подалась вперёд:

– Энергетика? Когда-то я работала в смежной сфере… Простите, может, лезу не в своё дело, но вы выглядите так, будто вам очень нужна поддержка.

Ник удивился, отчего незнакомка так просто с ним заговорила. Но, неожиданно для самого себя, признался:

– Меня зовут Ник. Недавно расстался… в общем, полный дурдом в жизни.

Они проговорили там несколько часов до закрытия. Ник, отогреваясь горячим кофе, сбивчиво поведал про свои «грандиозные» задумки, про жёстких инвесторов и уход Аделин. Джейн слушала внимательно, без упрёков, лишь изредка задавала вопросы. Рассказала, что тоже хотела в своё время заниматься социальными проектами, но жизнь бросала её по разным городам. Теперь ищет, где приложить силы.

Когда кафе закрылось, Ник заметил, что впервые за долгие дни на душе стало чуть легче. Джейн предложила проводить его, чтобы он не свалился прямо в лужи. Она поймала такси, и во время короткой поездки они говорили, словно знакомы годами. Ник чувствовал остаточное хмельное притупление, но к нему возвращалось любопытство: кто эта женщина и почему ему так легко с ней?

Наутро он проснулся на диване с раскалывающейся головой. Комната была в беспорядке, но из памяти всплывали образы: тёплые глаза Джейн, её тихие слова: «Ты нужен этому миру». Ник, пошатываясь, заметил на столе записку:

«Ник, если очнёшься и захочешь поговорить, звони. Надеюсь, ты не проиграешь свою мечту из-за одной ошибки. – Джейн.»

У него ёкнуло в груди. С одной стороны, Ник опасался, что это «очередная знакомая», которая рано или поздно посоветует ему «продаться» крупным игрокам. Но внутренний голос подсказывал, что Джейн другая. Он выплеснул остатки виски, выбросил пустые бутылки и решился набрать номер. Спокойный голос на другом конце провода принёс ему странное облегчение.

В тот же вечер они встретились опять. Теперь Ник постарался выглядеть приличнее: принял душ, привел себя в порядок, убрался. Джейн оказалась ещё более светлой, чем ему вспоминалось. Пили чай, и Ник рассказывал обо всём, но уже без истерики: о начале работы над генератором, об отказе пользоваться поддержкой влиятельного отца, о разрыве с Аделин. Джейн слушала сосредоточенно, но не пыталась его «убедить» в чём-то. Говорила:

– Всё возможно, но в своё время. Сейчас тебе надо прийти в себя.

Так миновали несколько недель, в течение которых Ник и Джейн виделись едва ли не каждый день. Она помогала ему разбирать чертежи, систематизировать наброски и искала в них здравое зерно. Ник перестал заливать горе алкоголем. Постепенно в отношениях с Джейн загоралась тёплая искра, отличающаяся от прежней страстной-агрессивной линии с Аделин. Теперь всё было мягче, спокойнее. Ник полушутя говорил:

– Наверное, ты спасла меня от полного саморазрушения.