Дональд Трамп и Америка. Станет ли Трамп великим Президентом?

Крах в Атлантик-Сити: Taj Mahal и «восьмое чудо света».

Самый громкий провал связан с казино Taj Mahal, открывшимся в апреле 1990 года. Трамп называл его «восьмым чудом света». Однако проект был обременён чудовищным долгом в $1,2 млрд под высокие проценты (14%). Чтобы обслуживать такой долг, казино должно было ежедневно зарабатывать $1,3 млн только на выплату процентов. В условиях экономического спада и ужесточения конкуренции это было невозможно. Уже в ноябре 1990 года Trump Taj Mahal подал заявление о банкротстве по главе 11 для реструктуризации долга. Это было первое из четырёх банкротств его казино.

Личный долг и крах бренда.

К 1991 году личные долги Трампа оценивались в $975 млн, а корпоративные – в $3,5 млрд. Он был технически банкротом. По словам его тогдашней подруги Марлы Мейплс, он признавался: «Я в такой глубокой яме, что не вижу света». Крупнейшие банки, включая Bankers Trust и Chase Manhattan, создали консорциум для управления его долгами, фактически отстранив его от оперативного контроля. Ему даже пришлось продать свою яхту и авиакомпанию.

Стратегия выживания: давление на кредиторов и семейная подушка.

Трамп применил ту же тактику, что и в успешные времена: агрессия, переговоры и публичное давление.

Использование медиа: Несмотря на кризис, он продолжал активно общаться с прессой, создавая впечатление, что всё под контролем. Он убеждал журналистов, что проблемы носят временный характер и что он ведёт «блестящие переговоры» с банками.

Переговоры с банками: Он сыграл на страхе банкиров перед полным крахом его империи, который привёл бы к ещё большим потерям. В итоге он добился реструктуризации долга: банки списали часть долгов, снизили процентные ставки и предоставили новые кредитные линии в обмен на передачу части контроля и активов. Ключевым было его умение разделять кредиторов и стравливать их между собой.

Поддержка отца: Как было раскрыто в расследовании The New York Times 2018 года, Фред Трамп тайно помогал сыну, покупая игровые фишки в казино на большие суммы (например, на $3,35 млн), которые никогда не использовались, что было фактически подарком. Также Фред предоставлял гарантии по займам.

Банкротства как инструмент реструктуризации.

Важно понимать, что Трамп использовал банкротство главы 11, которое предназначено для реструктуризации бизнеса при продолжении операционной деятельности, а не для его ликвидации. Это позволило ему избавиться от самых обременительных долгов, сохранив при этом контроль над брендом и частью активов. Его казино проходили через банкротства в 1991, 1992, 2004 и 2009 годах. Каждый раз мелкие подрядчики и поставщики несли потери, в то время как Трамп лично выходил из ситуации с меньшими долгами и часто с миллионными бонусами.

Политические уроки из кризиса.

Нарратив «я боролся с системой и победил»: Трамп превратил историю своего банкротства в легенду о том, как он один противостоял жадным банкам и сломанной системе. В политике он будет продавать себя как единственного, кто может «переиграть» Китай, Мексику и вашингтонских лоббистов.

Презрение к «маленьким людям»: Его поведение во время банкротств показало, что интересы мелких кредиторов для него незначительны. Позже это проявится в пренебрежении к традиционным политическим союзникам и институтам, если они мешают его целям.

Уверенность в своей неуязвимости: Выйдя из кризиса, он убедился, что может пережить любые скандалы, потому что система (будь то финансовые или позже политические институты) в конечном итоге уступит натиску и шумихе.

Критическое отношение к долгу: Хотя он лично был погряз в долгах, этот опыт сформировал его публичную риторику о необходимости «торговаться» с кредиторами и пересматривать обязательства, будь то государственный долг США или условия членства в НАТО.

Возрождение бренда в конце 1990-х: «Ученик чародея».

К середине 1990-х Трамп начал возрождать свой бренд, но уже по новой модели. Он отошёл от рискованного владения активами и перешёл к лицензированию своего имени. Он позволял другим строить и финансировать небоскрёбы, отели и поля для гольфа, получая роялти за использование имени «Trump». Это снижало его риски, но сохраняло иллюзию империи. Этот переход показал его прагматизм и умение адаптироваться, что также станет чертой его политики: он мог менять позиции, сохраняя при этом лояльность своей базы, которая верила в его образ победителя.

Вывод для главы 6:

Финансовый кризис 1990-х не сломил Дональда Трампа. Он закалил его и дал ему новый нарратив. Он научился превращать банкротство в бренд, а личные неудачи – в доказательство своей живучести. Его опыт выживания через противостояние с банками, правительственными регуляторами и прессой стал прообразом его будущей политической стратегии «осаждённой крепости». Он вышел из кризиса, убеждённый, что формальные правила (финансовые, юридические, политические) – для слабых, а настоящая сила заключается в умении создавать собственную реальность через СМИ, давление и переговоры. Когда в 2015 году он вышел на политическую арену, для него это была не попытка служить стране в традиционном смысле, а очередная «сделка» по реструктуризации того, что он считал «банкротящейся Америкой», используя уже проверенные методы.

Источники и цитаты:

Подробное описание финансового кризиса Трампа и переговоров с банками см. в книге Тимоти Л. О’Брайена «TrumpNation: The Art of Being The Donald» (2005), а также в документальном расследовании «The New York Times» от 27 октября 2018 года «How Donald Trump Bankrupted His Atlantic City Casinos, but Still Earned Millions».

The New York Times, «Trump’s Father Helped Him With Millions in Loans and Gifts, Records Show», 2 октября 2018. В статье подробно описаны покупки игровых фишек Фредом Трампом.

Отчёт Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC) по делу Trump Hotels & Casino Resorts, 2004. Документы по банкротству доступны в архивах SEC.

Интервью Марлы Мейплс журналу Vanity Fair, 1994 год.

Глава 7. Бренд «Трамп»: От небоскрёбов к телеэкрану. Создание архетипа президента-знаменитости.

Конец 1990-х и 2000-е годы стали для Дональда Трампа эпохой метаморфозы: из нью-йоркского девелопера, оправившегося от банкротства, он превратился в национальную поп-культурную икону. Этот переход был стратегическим и осознанным. Осознав ограниченность и риски модели прямого владения активами, он совершил гениальный бизнес-ход: он превратил собственное имя в самый ценный актив, который можно лицензировать. А кульминацией этой трансформации стало телешоу «Ученик» (The Apprentice), которое создало для массового американского зрителя убедительный, хотя и полностью сконструированный, образ Трампа как всемогущего босса, чьё слово – закон.

Лицензионная модель: «Золотая жила без риска».

После финансовых потрясений Трамп перешёл к стратегии лицензирования своего имени. Он больше не должен был вкладывать собственные миллиарды и брать гигантские кредиты. Вместо этого он продавал право использовать бренд «Trump» на небоскрёбах, отелях, полях для гольфа, часах, галстуках, воде, стейках и даже университете (Trump University). Застройщик из Дубая, Торонто или Флориды платил ему аванс и роялти, получая взамен ауру роскоши и успеха. Если проект проваливался (как башня Трампа в Тампа-Бэй, Флорида, которая в итоге была лишена его имени после судебных разбирательств), финансовый удар приходился по партнёрам, а не по Трампу. Это была практически безрисковая модель, которая приносила стабильный доход и поддерживала миф о его вездесущей империи. Политически это научило его ценности символического капитала: имя, имидж, лозунг («Сделаем Америку снова великой») могут быть мощнее конкретных политических программ.

«Ученик» (2004-2015): Конвейер по производству мифа.

В 2004 году на NBC стартовало реалити-шоу «The Apprentice», где Трамп в роли председателя правления отбирал среди кандидатов самого достойного для работы в своей корпорации. Шоу стало сенсацией. Его рейтинги в пиковые годы достигали 20 миллионов зрителей за эпизод. Ключевые элементы, отточенные в шоу, позже стали основой его политической коммуникации:

Образ всевидящего, непогрешимого босса (CEO-президента). Каждый эпизод заканчивался в «бордовой комнате», где Трамп, сидя за массивным столом, произносил свою коронную фразу: «You're fired!» («Вы уволены!»). Это создавало образ человека, который принимает быстрые, решительные и безапелляционные решения, не обременённый совещаниями и демократическими процедурами. Для миллионов американцев, уставших от политической коррекции и нерешительности Вашингтона, это был притягательный образ «сильной руки».

Сведение сложности к простым дихотомиям. В шоу сложные бизнес-задачи сводились к ясному результату: кто победил, кто проиграл. Победитель получал награду, проигравший – публичное унижение и увольнение. В политике Трамп будет применять ту же логику: торговые сделки – «плохие», он сделает их «хорошими»; политики – «некомпетентные», он – «гений». Нюансы исчезали.

Создание антуража успеха. Шоу было снято в роскошных интерьерах Trump Tower, Трамп появлялся в лимузинах и частных самолётах. Это визуально подтверждало миф о его невероятном успехе. В политике он будет использовать те же приёмы: Air Force One, Мар-а-Лаго, ралли на огромных стадионах – всё это работало на создание образа президентства как высшей формы успешного шоу-бизнеса.

Политические зондирования на волне славы.

Успех «Ученика» сделал Трампа не просто богачом, а любимцем массовой культуры. Это дало ему беспрецедентную платформу для политических экспериментов.

Выборы 2000 года: Пользуясь популярностью, он даже предпринял попытку баллотироваться в президенты. Он выдвигался от Партии реформ (наследницы движения Росса Перо). Его кампания была эксцентричной (он нанял промоутера борцовского реслинга), но позволила ему протестировать основные темы: борьба с коррупцией, нечестные торговые сделки, критика политического истеблишмента. Он даже участвовал в праймериз, выиграв в Калифорнии и Мичигане, но в итоге свернул кампанию, сославшись на конфликты в правилах голосования. Это был полноценный «stress-test» американской политической системы, который показал Трампу её уязвимости.

«Рождение» обвинения против Обамы: В 2011 году Трамп, будучи ведущим медийной фигурой, стал одним из самых заметных пропагандистов теории «биртизм» о том, что Барак Обама родился не в США и, следовательно, занимал пост президента незаконно. Несмотря на то, что в 2011 году Обама представил полное свидетельство о рождении, Трамп продолжил настаивать на этой теме, заявив в интервью ABC: «Его люди в прессе заставили меня остановиться. Я сделал большую услугу стране, подняв этот вопрос». Этот эпизод стал прологом к его будущей политике: использование маргинальной, но эмоционально заряженной теории для мобилизации своей базы и дискредитации оппонента, а также демонстрация того, что факты можно игнорировать, если они противоречат выгодному нарративу.

Формирование связи с электоратом: язык и стиль.

Телевизионный Трамп говорил простым, прямым, иногда грубым языком. Он не боялся оскорблений и гипербол. Этот стиль, неприемлемый для традиционных политиков, находил отклик у части избирателей, которая воспринимала его как «честного», «говорящего как мы» человека, в противовес отточенным, но пустым речам карьерных политиков. Он интуитивно понял силу социальных медиа задолго до их доминирования, но именно телевидение дало ему общенациональную узнаваемость и легитимацию.

Вывод для главы 7.

Шоу «Ученик» не просто реабилитировало бренд Трампа после банкротств – оно перекодировало его из бизнесмена в архетип авторитарного, но эффективного лидера, которого жаждала значительная часть Америки. Это был 14-серийный в год аудиовизуальный мем, который убедил миллионы людей в двух вещах: 1) Дональд Трамп – гениальный переговорщик и управленец, и 2) Он умеет жёстко, но справедливо наводить порядок. Когда в 2015 году он спустился по эскалатору Trump Tower, он спускался не как политик-любитель, а как готовый телевизионный персонаж, которого публика уже 11 лет «голосовала» у экранов. Его не было в политическом аппарате, потому что весь его аппарат состоял из камер, сценаристов и монтажёров, создавших идеального, по их мнению, президента для реалити-шоу под названием «Американская политика». Его целью было не освоить систему, а взорвать её изнутри, используя инструменты, которые он отточил на телевидении: упрощение, драматизация, личный бренд и культ решительности.

Источники и цитаты:

Bill Carter, «The Apprentice: How Trump Won TV», The New York Times, 25 апреля 2004. Анализ феномена шоу и его влияния на имидж Трампа.

Документы судебного дела по поводу Trump University (например, иск от 2013 года, поданный в Южном округе Нью-Йорка). Показывают механику лицензирования имени и обещаний успеха.

Транскрипт интервью Дональда Трампа программе «Good Morning America» (ABC), 6 апреля 2011 года. Цитата: «I have a great relationship with the blacks. I’ve always had a great relationship with the blacks. … I was the one who got him to give the birth certificate. … I am so proud of myself because I was able to get him to do something that nobody else was able to get him to do».

Robert Speel, «The 2000 Presidential Election: The Candidates and the Campaign», Penn State University Press. Анализ кампании Трамка от Партии реформ.

Глава 8. Семейный круг: Иванка, Дональд-младший, Эрик, Тиффани. Динамика клана.

Семья всегда была центральным элементом жизни и бизнеса Дональда Трампа, следуя заветам его отца Фреда. Однако в политической карьере Трампа семья приобрела беспрецедентную для современной американской политики роль. Его взрослые дети и супруга не просто поддерживали его на публике, но и стали неофициальными, но могущественными советниками, нарушая традиционные границы между семьей и государством. Эта глава исследует, как каждый из членов семьи внёс свой вклад в создание политического феномена Трампа и как клановая динамика предопределила его стиль управления.

Дети от первого брака: Иванка, Дональд-младший и Эрик.

Иванка Трамп (р. 1981) – дочь от брака с Иваной Трамп. Иванка была наиболее близка к политическим амбициям отца. Образованная, элегантная и медийная, она стала своего рода «послом» для тех избирателей, которых отталкивала грубость Трампа. Она сыграла ключевую роль в смягчении его имиджа, особенно среди женщин и умеренных избирателей. Во время президентской кампании 2016 года она выступала с речами, подчеркивающими роль отца как сторонника работающих женщин и семей. Однако её влияние было не только символическим. В Белом доме она заняла официальную должность советника президента, хотя и без зарплаты, что вызвало этические вопросы о семейственности (непотизме). Иванка участвовала в разработке политики, например, в области профессионального образования и поддержки малого бизнеса. Её присутствие в Белом доме было уникальным: она не была избрана, не проходила традиционных проверок, но имела прямой доступ к президенту. Это отражало трамповский подход к власти: доверять только самым близким, игнорируя институциональные барьеры.