Дональд Трамп и Америка. Станет ли Трамп великим Президентом?

Фордемский университет (1964-1966): Вынужденная пауза.

Первым этапом стал Фордемский университет в Бронксе. Поступление туда часто трактуется как компромисс: он оставался близко к дому и семейному бизнесу. Существует версия, что он изначально хотел поступить в киношколу при Университете Южной Калифорнии (USC), но отец счёл это непрактичным. В Фордеме он проучился два года. Свидетельств его яркой академической или общественной жизни не сохранилось. Этот период был для него, по сути, маркировкой времени. Однако именно здесь, как вспоминал его однокурсник, он начал демонстрировать характерную черту: «Он говорил о Манхэттене так, как будто это была завоёванная провинция, которой он вот-вот будет управлять». Уже тогда его амбиции явно перерастали масштаб бруклинских доходных домов.

«Самая трудная школа для поступления»: перевод в Уортон.

В 1966 году Дональд перевёлся в Уортонскую школу финансов и коммерции Пенсильванского университета. Уортон тогда (как и сейчас) был одной из самых престижных бизнес-школ мира. Сам Трамп на протяжении десятилетий мифологизировал факт своего обучения там, представляя это как доказательство своего интеллектуального превосходства. В книге «Искусство сделки» (1987) он писал: «Я поступил в Уортонскую школу финансов в Пенсильванском университете... Мне нравилось считать, что это была самая трудная школа для поступления и для обучения».

Реальность была прозаичнее. Перевод из Фордема в Уортон в середине 1960-х, особенно для состоятельного студента, не был чем-то экстраординарным. Его академические успехи в Уортоне были средними. Он окончил её в мае 1968 года со степенью бакалавра наук (B.S.) по экономике, но не с отличием (cum laude). Однако важны не оценки, а содержание и символизм.

Ключевые уроки Уортона: финансы, переговоры и бренд.

Акцент на финансы и недвижимость: Учебная программа Уортона дала Трампу формальные, структурированные знания о финансах, оценке активов и инвестициях. Это была современная, основанная на числах парадигма, дополнявшая (а иногда и противоречившая) интуитивно-агрессивному стилю его отца. Он посещал курс по недвижимости у профессора Уильяма Т. Келли, который фокусировался на анализе рисков и выгод. Это помогло Трампу говорить на языке крупных банков и инвесторов, что было необходимо для выхода на манхэттенский уровень.

Искусство переговоров: Один из ключевых навыков, который он там развил и позднее возвёл в абсолют, — это переговоры. Будущий президент будет рассматривать любые взаимодействия — с конгрессменами, лидерами иностранных государств, собственными советниками — как сделку, где нужно добиться максимальных уступок, часто через тактику эскалации и публичного давления.

Бренд «Уортон» как инструмент легитимации: Самым долгосрочным «активом», вынесенным из Уортона, стал сам диплом. Он превратил его в сертификат собственной гениальности. В политике, особенно во время предвыборной кампании 2016 года, когда противники (например, сенатор Марко Рубио) пытались изобразить его невеждой, Трамп постоянно парировал: «Я окончил Уортонскую школу. Я умный человек». Это был его щит против обвинений в некомпетентности. Диплом элитного учреждения служил ему одновременно и оружием против политической элиты («я умнее вас»), и пропуском в её круг.

Ранний интерес к политике и власти.

Интересно, что в Уортоне Трамп посещал и занятия по политологии. По некоторым воспоминаниям, он уже тогда проявлял интерес к механизмам власти и влияния. В 1968 году, году его выпуска, в США бушевали социальные потрясения: протесты против войны во Вьетнаме, убийства Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди. Трамп, по свидетельствам, держался в стороне от этой борьбы. Его интересовала власть как инструмент достижения личных и деловых целей, а не как средство социальных преобразований.

Важным эпизодом, связывающим его с большой политикой ещё до начала карьеры, стала история с призывом во Вьетнам. В 1968 году, получив диплом, он стал подлежать призыву. Он получил отсрочку как студент (1964-1968), а затем, в 1966 году, был признан годным для службы. Однако в 1968 году он получил медицинскую отсрочку («1-Y») по состоянию здоровья. Официальной причиной назвали «костные шпоры» на пятках. Этот факт в будущем станет мишенью для критиков, обвинявших его в уклонении от службы, особенно в полемике с ветераном Джоном Маккейном в 2015-2016 гг. Сам Трамп в интервью The New York Times в 2016 году говорил: «Это была временная отсрочка… Это было не из-за ног. Это было из-за того, что я учился в колледже». Несоответствие в объяснениях характерно для его подхода к биографическим фактам.

Вывод для главы 4.

Университетские годы, особенно период в Уортоне, стали для Трампа не временем глубокого академического познания, а этапом создания инструментария и личного мифа. Он получил практические финансовые знания, которые позволили ему масштабировать бизнес-модель отца, и завладел мощным символом элитарности — дипломом Уортона. Этот диплом стал краеугольным камнем его публичного образа «блестящего бизнесмена», который позже будет противопоставлен «некомпетентным карьерным политикам». Здесь же проявился его инструментальный подход к системе: использование отсрочек для избежания нежелательных обязательств (службы во Вьетнаме). Уже в этом возрасте политика и государство воспринимались им как внешние силы, с которыми нужно вести переговоры или которые нужно обойти для достижения личных целей. Президентство не было планом, но компоненты для будущего захвата власти — миф о сверхкомпетентности, презрение к истеблишменту и навык жёстких переговоров — уже оттачивались.

Источники и цитаты:

Gwenda Blair, The Trumps: Three Generations of Builders and a Presidential Candidate (Simon & Schuster, 2001). Цитата о Манхэттене реконструирована на основе интервью с однокурсниками.

Donald J. Trump, Tony Schwartz, The Art of the Deal (Random House, 1987), p. 73.

Дэбаты Республиканской партии, 15 февраля 2016 г. Транскрипт: CNN. Трамп в ответ на критику Рубио: «Я окончил Уортонскую школу. Я был отличным студентом. Я прекрасно разбираюсь во многих вещах».

Michael D’Antonio, The Truth About Trump (Thomas Dunne Books, 2016). Подробно разбирается история с отсрочкой, включая медицинские записи.

Интервью Дональда Трампа The New York Times, 6 августа 2016 года. Цитата: «It was a temporary deferment… It was not for the feet. It was for the fact that I was in college».

Глава 5. Манхэттенское завоевание: Великий Гэтсби из Кью-Гарденс. Бизнес как политическая школа.

Вернувшись из Уортона в 1968 году, Дональд Трамп формально присоединился к компании отца, Trump Management. Однако его амбиции лежали за пределами Бруклина и Квинса. Он видел будущее в закаменевшем символе американской мощи — острове Манхэттен. Его завоевание «большого яблока» в 1970-х — начале 1980-х годов стало не просто серией строительных проектов, а полноценной репетицией будущего политического захвата власти. Здесь он отработал ключевые методы, которые позже определили его президентский стиль: создание мифа, атака через СМИ, работа на грани закона и использование государственных ресурсов для личного успеха.

Первый крупный успех: Отель «Коммодор» (1974-1980).

Город Нью-Йорк в середине 1970-х находился на грани банкротства. Район вокруг вокзала «Гранд-Сентрал» был в упадке. Отель «Коммодор», принадлежавший обанкротившейся сети Penn Central, был убыточным и полузаброшенным. Трамп увидел в этом не проблему, а возможность. Его план был грандиозен: выкупить отель, полностью его реконструировать и превратить в сверкающий «Гранд Хайатт». Но для этого требовалось то, чего у молодого Трампа не было: сотни миллионов долларов.

Урок 1: Искусство сделки с государством. Трамп разработал новаторскую и крайне выгодную для себя финансовую схему. Он убедил мэрию Нью-Йорка под руководством мэра Абрахама Бима предоставить ему 40-летнюю налоговую скидку (tax abatement) в размере около $400 млн (в сегодняшних деньгах). Город согласился, так как проект обещал создание рабочих мест и возрождение района. Затем Трамп, используя этот муниципальный гарант как козырь, получил финансирование от банков. По сути, он рисковал минимальными собственными средствами, переложив основные финансовые риски на город и кредиторов. Это был мастер-класс по приватизации прибыли и социализации рисков. Позже, в Белом доме, он будет аналогично подходить к государственным программами, рассматривая их как инструмент для заключения «сделок», выгодных его имиджу и его базе избирателей.

Урок 2: Натиск и публичность. Для продвижения сделки Трамп развернул беспрецедентную медийную кампанию. Он активно общался с журналистами, такими как Лиз Смит из Daily News и Питер Брэнн из New York Post, рисуя футуристические образы возрождённого города. Он атаковал сомневающихся бюрократов, изображая их врагами прогресса. Этот ранний опыт сформировал его понимание силы прессы: СМИ — это не четвёртая власть, а инструмент, которым можно управлять с помощью скандалов, интриг и лести.

Апогей бренда: Башня Трампа (Trump Tower) на Пятой авеню (1979-1983).

Если «Коммодор» был финансовым триумфом, то 58-этажная Trump Tower на Пятом авеню, 721 стала триумфом имиджевым. Это был не просто небоскрёб, а материализация мифа о Дональде Трампе. Строительство сопровождалось скандалами (например, снос исторических рельефов на фасаде магазина Bonwit Teller без разрешения Комитета по сохранению достопримечательностей), но Трамп превратил их в пиар. Башня, облицованная бронзовым стеклом и розовым мрамором, с атриумом, где играли на рояле, стала символом роскоши 1980-х. Трамп разместил там свои офисы и пентхаус, превратив здание в постоянную декорацию для съёмок журналистов. Так родился бренд «Трамп» — синоним дерзкого успеха и золотого гламура. В политике он поступит аналогично, превратив свою кампанию и последующее президентство в непрерывное реалити-шоу, где он — и режиссёр, и главная звезда.

Тёмная сторона: скандалы и судебные битвы.

Параллельно с триумфами накапливался багаж скандалов, демонстрирующих его методы работы.

Дело о расовой дискриминации (1973). Министерство юстиции США подало иск против Trump Management (компании Фреда и Дональда Трампов), обвинив её в систематическом отказе сдавать квартиры афроамериканцам. Иск основывался на свидетельствах «подсадных» съёмщиков. Трампы подали встречный иск на $100 млн, обвинив правительство в клевете. В итоге, не признавая вины, они в 1975 году подписали соглашение о согласии (consent decree), обязуясь не нарушать законы о fair housing. Однако в 1978 году Министерство юстиции снова обвинило их в нарушениях. Этот опыт сформировал у Трампа стойкое убеждение, что федеральное правительство — враждебная, преследующая его сила. Его будущая риторика о «вашингтонском болоте» и война с «глубинным государством» корнями уходят в эти ранние юридические столкновения.

Рой Коэн: архитектор агрессивной тактики. Ключевую роль в этих битвах играл его адвокат, печально известный Рой М. Коэн — бывший главный советник сенатора Джозефа Маккарти. Коэн был мастером агрессивной, публичной, зачастую грязной тактики. Он научил Трампа никогда не сдаваться, всегда контратаковать и использовать прессу как оружие. «Если на вас нападают, — говорил Коэн, — вы должны звонить репортёрам, а не адвокатам». После смерти Коэна в 1986 году его мантию унаследовал другой жёсткий нью-йоркский адвокат — Рудольф Джулиани, а позже — Рой Коэн. Сам Коэн говорил: «Дональд — это Рой Коэн в десяти экземплярах». Эта школа сформировала подход Трампа к любой критике: тотальное отрицание, встречный иск, дискредитация оппонента.

Ранние политические зондирования.

Ещё до того, как политика стала его основным занятием, Трамп использовал свою растущую славу для политических жестов. В 1987 году, на пике популярности после выхода «Искусства сделки», он потратил почти $100 000 на размещение в крупных газетах (The Boston Globe, The Washington Post, The New York Times) полностраничной рекламы-открытого письма. Оно было озаглавлено: «Откровенный разговор о внешней политике и обороноспособности Америки». В нём он критиковал союзников США за недостаточное финансирование НАТО и выступал за то, чтобы Америка перестала быть «спортсменом, который платит за всех». Это была почти дословная прелюдия к его будущей доктрине «Америка прежде всего». Этот шаг показал, что он уже тогда рассматривал национальную политику как сцену для своего бренда и проверял общественную реакцию.

Вывод для главы 5.

Завоевание Манхэттена стало для Дональда Трампа его настоящим университетом государственного управления — точнее, управления в условиях противоборства с государством. Он научился:

Использовать государственные институты (налоги, законы) как ресурс для личного обогащения.

Вести перманентную войну с регулирующими органами и средствами массовой информации, рассматривая их не как контролёров, а как противников.

Создавать и продвигать личный миф, который затмевает факты и сложности.

Действовать по схеме «атака — отрицание — контрнаступление», которую отточил Рой Коэн.

Его не было в аппарате, потому что он всегда был против аппарата. Он не накапливал опыт работы внутри системы, он накапливал опыт её обхода, публичного давления на неё и подчинения её ресурсов своим целям. Манхэттенский период доказал ему, что традиционные правила и опыт — для «лузеров». Политическая система, которую он увидел в 2015 году, была для него тем же самым, но более крупным и более гнилым «Коммодором»: убыточным, заброшенным и готовым к захвату тем, у кого хватит наглости предложить «сделку».

Источники и цитаты:

Wayne Barrett, Trump: The Deals and the Downfall (HarperCollins, 1992). Детальный анализ сделки с «Коммодором» и налоговых льгот.

Решение по делу United States v. Trump Management, Inc., 1975. Документы иска и соглашения о согласии доступны в Национальном архиве.

Материалы возобновлённого иска Министерства юстиции 1978 года: The New York Times, 22 июня 1978, «U.S. Accuses Trump Management Of Racial Bias in 39 Buildings».

Цитата Роя Коэна воспроизводится по биографии Майкла Краниша и Маркуса Штерна «Трамп: Невероятная история взлёта» (2016), со ссылкой на интервью с ассоциированными Коэна.

Интервью Роя Коэна, 1984 год. Цитируется по Blair, The Trumps.

Открытое письмо Дональда Трампа, опубликованное в виде платной рекламы в The New York Times, The Washington Post и The Boston Globe 2 сентября 1987 года. Точный текст доступен в архивах указанных газет.

Глава 6. Искусство выживания: Банкротства и камбэки 90-х. Формирование мифа о неуничтожимом бойце.

Если 1980-е годы были для Дональда Трампа эпохой безудержной экспансии и гламура, то 1990-е стали суровой проверкой на прочность. Переоценённые активы, колоссальные долги и серия банкротств поставили его на грань полного финансового краха. Однако именно в этот период он отточил своё умение выживать, превращая поражения в часть собственной легенды. Этот опыт стал фундаментом для его будущего политического нарратива: «Я проходил через ад и возвращался, поэтому я один могу всё исправить».

Причины кризиса: Перегрев империи.

К концу 1980-х империя Трампа была чрезмерно leveraged (закредитована). Он владел тремя казино в Атлантик-Сити (Trump Castle, Trump Plaza Hotel and Casino, и строящийся Taj Mahal), авиакомпанией Trump Shuttle, мега-яхтой Trump Princess, и участвовал в множестве других проектов. Большая часть этих приобретений была финансирована за счёт долгов, обеспеченных будущими доходами, которые в условиях наступающей рецессии оказались несостоятельными.

Крах в Атлантик-Сити: Taj Mahal и «восьмое чудо света».

Самый громкий провал связан с казино Taj Mahal, открывшимся в апреле 1990 года. Трамп называл его «восьмым чудом света». Однако проект был обременён чудовищным долгом в $1,2 млрд под высокие проценты (14%). Чтобы обслуживать такой долг, казино должно было ежедневно зарабатывать $1,3 млн только на выплату процентов. В условиях экономического спада и ужесточения конкуренции это было невозможно. Уже в ноябре 1990 года Trump Taj Mahal подал заявление о банкротстве по главе 11 для реструктуризации долга. Это было первое из четырёх банкротств его казино.

Личный долг и крах бренда.

К 1991 году личные долги Трампа оценивались в $975 млн, а корпоративные — в $3,5 млрд. Он был технически банкротом. По словам его тогдашней подруги Марлы Мейплс, он признавался: «Я в такой глубокой яме, что не вижу света». Крупнейшие банки, включая Bankers Trust и Chase Manhattan, создали консорциум для управления его долгами, фактически отстранив его от оперативного контроля. Ему даже пришлось продать свою яхту и авиакомпанию.

Стратегия выживания: давление на кредиторов и семейная подушка.

Трамп применил ту же тактику, что и в успешные времена: агрессия, переговоры и публичное давление.

Использование медиа: Несмотря на кризис, он продолжал активно общаться с прессой, создавая впечатление, что всё под контролем. Он убеждал журналистов, что проблемы носят временный характер и что он ведёт «блестящие переговоры» с банками.

Переговоры с банками: Он сыграл на страхе банкиров перед полным крахом его империи, который привёл бы к ещё большим потерям. В итоге он добился реструктуризации долга: банки списали часть долгов, снизили процентные ставки и предоставили новые кредитные линии в обмен на передачу части контроля и активов. Ключевым было его умение разделять кредиторов и стравливать их между собой.

Поддержка отца: Как было раскрыто в расследовании The New York Times 2018 года, Фред Трамп тайно помогал сыну, покупая игровые фишки в казино на большие суммы (например, на $3,35 млн), которые никогда не использовались, что было фактически подарком. Также Фред предоставлял гарантии по займам.

Банкротства как инструмент реструктуризации.

Важно понимать, что Трамп использовал банкротство главы 11, которое предназначено для реструктуризации бизнеса при продолжении операционной деятельности, а не для его ликвидации. Это позволило ему избавиться от самых обременительных долгов, сохранив при этом контроль над брендом и частью активов. Его казино проходили через банкротства в 1991, 1992, 2004 и 2009 годах. Каждый раз мелкие подрядчики и поставщики несли потери, в то время как Трамп лично выходил из ситуации с меньшими долгами и часто с миллионными бонусами.

Политические уроки из кризиса.

Нарратив «я боролся с системой и победил»: Трамп превратил историю своего банкротства в легенду о том, как он один противостоял жадным банкам и сломанной системе. В политике он будет продавать себя как единственного, кто может «переиграть» Китай, Мексику и вашингтонских лоббистов.

Презрение к «маленьким людям»: Его поведение во время банкротств показало, что интересы мелких кредиторов для него незначительны. Позже это проявится в пренебрежении к традиционным политическим союзникам и институтам, если они мешают его целям.

Уверенность в своей неуязвимости: Выйдя из кризиса, он убедился, что может пережить любые скандалы, потому что система (будь то финансовые или позже политические институты) в конечном итоге уступит натиску и шумихе.

Критическое отношение к долгу: Хотя он лично был погряз в долгах, этот опыт сформировал его публичную риторику о необходимости «торговаться» с кредиторами и пересматривать обязательства, будь то государственный долг США или условия членства в НАТО.

Возрождение бренда в конце 1990-х: «Ученик чародея».

К середине 1990-х Трамп начал возрождать свой бренд, но уже по новой модели. Он отошёл от рискованного владения активами и перешёл к лицензированию своего имени. Он позволял другим строить и финансировать небоскрёбы, отели и поля для гольфа, получая роялти за использование имени «Trump». Это снижало его риски, но сохраняло иллюзию империи. Этот переход показал его прагматизм и умение адаптироваться, что также станет чертой его политики: он мог менять позиции, сохраняя при этом лояльность своей базы, которая верила в его образ победителя.

Вывод для главы 6.

Финансовый кризис 1990-х не сломил Дональда Трампа. Он закалил его и дал ему новый нарратив. Он научился превращать банкротство в бренд, а личные неудачи — в доказательство своей живучести. Его опыт выживания через противостояние с банками, правительственными регуляторами и прессой стал прообразом его будущей политической стратегии «осаждённой крепости». Он вышел из кризиса, убеждённый, что формальные правила (финансовые, юридические, политические) — для слабых, а настоящая сила заключается в умении создавать собственную реальность через СМИ, давление и переговоры. Когда в 2015 году он вышел на политическую арену, для него это была не попытка служить стране в традиционном смысле, а очередная «сделка» по реструктуризации того, что он считал «банкротящейся Америкой», используя уже проверенные методы.

Источники и цитаты:

Подробное описание финансового кризиса Трампа и переговоров с банками см. в книге Тимоти Л. О’Брайена «TrumpNation: The Art of Being The Donald» (2005), а также в документальном расследовании «The New York Times» от 27 октября 2018 года «How Donald Trump Bankrupted His Atlantic City Casinos, but Still Earned Millions».

The New York Times, «Trump’s Father Helped Him With Millions in Loans and Gifts, Records Show», 2 октября 2018. В статье подробно описаны покупки игровых фишек Фредом Трампом.

Отчёт Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC) по делу Trump Hotels & Casino Resorts, 2004. Документы по банкротству доступны в архивах SEC.

Интервью Марлы Мейплс журналу Vanity Fair, 1994 год.

Глава 7. Бренд «Трамп»: От небоскрёбов к телеэкрану. Создание архетипа президента-знаменитости.

Конец 1990-х и 2000-е годы стали для Дональда Трампа эпохой метаморфозы: из нью-йоркского девелопера, оправившегося от банкротства, он превратился в национальную поп-культурную икону. Этот переход был стратегическим и осознанным. Осознав ограниченность и риски модели прямого владения активами, он совершил гениальный бизнес-ход: он превратил собственное имя в самый ценный актив, который можно лицензировать. А кульминацией этой трансформации стало телешоу «Ученик» (The Apprentice), которое создало для массового американского зрителя убедительный, хотя и полностью сконструированный, образ Трампа как всемогущего босса, чьё слово — закон.

Лицензионная модель: «Золотая жила без риска».

После финансовых потрясений Трамп перешёл к стратегии лицензирования своего имени. Он больше не должен был вкладывать собственные миллиарды и брать гигантские кредиты. Вместо этого он продавал право использовать бренд «Trump» на небоскрёбах, отелях, полях для гольфа, часах, галстуках, воде, стейках и даже университете (Trump University). Застройщик из Дубая, Торонто или Флориды платил ему аванс и роялти, получая взамен ауру роскоши и успеха. Если проект проваливался (как башня Трампа в Тампа-Бэй, Флорида, которая в итоге была лишена его имени после судебных разбирательств), финансовый удар приходился по партнёрам, а не по Трампу. Это была практически безрисковая модель, которая приносила стабильный доход и поддерживала миф о его вездесущей империи. Политически это научило его ценности символического капитала: имя, имидж, лозунг («Сделаем Америку снова великой») могут быть мощнее конкретных политических программ.

«Ученик» (2004-2015): Конвейер по производству мифа.

В 2004 году на NBC стартовало реалити-шоу «The Apprentice», где Трамп в роли председателя правления отбирал среди кандидатов самого достойного для работы в своей корпорации. Шоу стало сенсацией. Его рейтинги в пиковые годы достигали 20 миллионов зрителей за эпизод. Ключевые элементы, отточенные в шоу, позже стали основой его политической коммуникации:

Образ всевидящего, непогрешимого босса (CEO-президента). Каждый эпизод заканчивался в «бордовой комнате», где Трамп, сидя за массивным столом, произносил свою коронную фразу: «You're fired!» («Вы уволены!»). Это создавало образ человека, который принимает быстрые, решительные и безапелляционные решения, не обременённый совещаниями и демократическими процедурами. Для миллионов американцев, уставших от политической коррекции и нерешительности Вашингтона, это был притягательный образ «сильной руки».

Сведение сложности к простым дихотомиям. В шоу сложные бизнес-задачи сводились к ясному результату: кто победил, кто проиграл. Победитель получал награду, проигравший — публичное унижение и увольнение. В политике Трамп будет применять ту же логику: торговые сделки — «плохие», он сделает их «хорошими»; политики — «некомпетентные», он — «гений». Нюансы исчезали.

Создание антуража успеха. Шоу было снято в роскошных интерьерах Trump Tower, Трамп появлялся в лимузинах и частных самолётах. Это визуально подтверждало миф о его невероятном успехе. В политике он будет использовать те же приёмы: Air Force One, Мар-а-Лаго, ралли на огромных стадионах — всё это работало на создание образа президентства как высшей формы успешного шоу-бизнеса.