Дональд Трамп и Америка. Станет ли Трамп великим Президентом?

Одним из главных уроков было отношение к долгам и активам. Фред Трамп был ярым противником публичной компании и чужих акционеров. Он строил, владел и управлял. Деньги брались у государства (займы FHA) или в банках под залог уже имеющейся недвижимости. Эта модель «владей всем» сформировала у Дональда глубокое недоверие к Уолл-стрит, публичным рынкам и партнёрствам, где он не имел бы тотального контроля.

Психологическое воспитание: Формирование «Киллера».

Фред Трамп воспитывал в Дональде жёсткость, граничащую с жестокостью. Истории о том, как он заставлял юного Дональда собирать бутылки из-под кока-колы на строительных объектах, чтобы тот «понял цену денег», стали частью семейного фольклора. Но главным воспитательным методом было противопоставление «сильного» Дональда «слабому» Фредди.

Мэри Трамп, племянница Дональда и клинический психолог, в своей книге «Слишком много и никогда не достаточно: Как моя семья создала самого опасного человека в мире» (2020) пишет, что Фред «полностью уничтожал» Фредди, а Дональда «поощрял и хвалил за проявления безжалостного индивидуализма». Дональд наблюдал, как несоответствие отцовским ожиданиям ломает человека. Вывод был однозначен: чтобы выжить и преуспеть, нужно быть безжалостным, бескомпромиссным и всегда демонстрировать силу. Сочувствие и уязвимость – это путь к поражению.

Прямая передача капитала и уроки уклонения от налогов.

Позже, в 1990-е годы, Фред Трамп стал ключевым спасителем Дональда от финансового краха после провалов в Атлантик-Сити и других неудачных проектов. Расследование The New York Times 2018 года, основанное на тысячах страниц конфиденциальных документов, показало, что Фред Трамп перекачал своему сыну более $413 млн (в сегодняшних деньгах), большая часть которых поступила в виде займов, которые никогда не возвращались, или через покупку игровых фишек в казино Дональда по номинальной стоимости, что было фактически подарком. Это противоречило публичному образу Дональда как self-made человека, который он тщательно культивировал.

Более того, эти финансовые потоки были структурированы так, чтобы минимизировать налоги на наследство. Расследование показало, что Фред и его наследники использовали подставные компании, заниженные оценки активов и другие методы, чтобы передать состояние следующему поколению, заплатив государству лишь малую часть причитающихся налогов. Министерство финансов США позже оценило масштаб уклонения от налогов в этой схеме в более чем $500 млн, и в 2021 году семейный фонд Трампов был оштрафован на $5.5 млн за уклонение от налогов и прочие нарушения. Для Дональда это был практический мастер-класс по двум темам: 1) использование семьи как финансового щита, и 2) восприятие налоговой системы как врага, которого нужно переиграть.

Вывод для главы 2.

Фред Трамп был не просто успешным застройщиком. Он был тактическим гением в извлечении выгоды из государственных систем, жёстким патриархом, ставившим лояльность превыше всего, и воспитателем, выковавшим в сыне философию социального дарвинизма. Его уроки стали фундаментом мировоззрения Дональда Трампа: государство – это либо источник средств, либо противник; семья – крепость; публичный образ («бренд») важнее внутреннего содержания; победа оправдывает любые средства, особенно если они лежат в правовой «серой зоне». Этот набор принципов, лишённый идеологической или моральной составляющей, станет основой для его политического проекта «Америка прежде всего», который, по сути, был проецированием семейного бизнес-подхода на масштабы целой нации.

Глава 3. Военная академия: Дисциплина и воля к победе. Фундамент публичной личности.

В 1959 году тринадцатилетнего Дональда Трампа родители отправили в Нью-Йоркскую военную академию (NYMA) в Корнуэлле, штат Нью-Йорк. Это решение, по разным свидетельствам, было вызвано его гиперактивным, порой агрессивным поведением и желанием Фреда Трампа привить сыну дисциплину, которую тот не мог получить дома. Это был ключевой поворотный момент: из-под крыла бруклинского патриарха Дональд попал в систему, которая не ломала его природную агрессию и жажду доминирования, а канализировала их в социально приемлемое русло – спорт, конкурентную борьбу и культ лидерства.

Система и вызов. NYMA была школой-интернатом со строгими военными порядками: униформа, строевая подготовка, жёсткая субординация, наказания за проступки. Однако для Дональда, уже обладавшего завышенной самооценкой и финансовым преимуществом, это была не столько система подавления, сколько первая в жизни арена для соревнования. «Он не был тем, кого можно было запугать системой. Он хотел победить систему», – вспоминал его одноклассник Джордж Уайт.

Спорт как политика. Его главной сферой самоутверждения стал не учёба, а спорт. Он преуспел в бейсболе (был капитаном команды в выпускном году) и особенно в футболе. Тренер по футболу Теодор Добиас, бывший морской пехотинец, стал для Трампа важной фигурой. Добиас культивировал жёсткость, агрессию и волю к победе любой ценой. Дональд, не обладая выдающимися физическими данными, компенсировал это крайней агрессивностью на поле. По воспоминаниям одноклассников, он был «свирепым» и «безжалостным» игроком, что ценилось тренером. Этот опыт закрепил в нём идею, что победа оправдывает средства, а физическая и психологическая доминанта – ключ к успеху. Позже он перенесёт эту спортивную, конфронтационную риторику («мы победим, мы разгромим их») в политику.

Формирование имиджа и первый опыт манипуляции системой. Дональд быстро понял ценность статуса и внешних атрибутов. Он стал капитаном (командиром роты) в старших классах, что было знаком признания его лидерских качеств системой. Однако, согласно книге его одноклассника Майкла Д’Антони, Трамп умело использовал своё финансовое положение: он привозил из города изысканную еду, чем завоёвывал расположение товарищей, и мог позволить себе нанимать «заместителей» для выполнения рутинных обязанностей. Это ранний пример его будущего подхода: использовать ресурсы для создания комфортной реальности и делегировать неприятную работу другим, оставаясь в лучах славы.

Ответ на вопрос: закономерность или случайность? Период в академии не был временем формирования чётких политических амбиций. Целью было стать успешным, богатым и знаменитым бизнесменом, как его отец, но в масштабах Манхэттена, а не Бруклина. Однако именно здесь оттачивались инструменты, которые почти 50 лет спустя позволят ему захватить политическую власть: непоколебимая уверенность в себе, умение сводить сложные вопросы к простым дихотомиям «победитель/лузер», понимание силы групповой лояльности и страсти к публичному признанию. Политика для него в будущем станет не служением, а высшей формой конкурентной борьбы и самопрезентации. Его президентство не было спланированным карьерным путём; оно стало возможным, когда он, как опытный игрок, увидел в политической системе 2015 года уязвимость, которую можно атаковать теми же методами, что и в бизнесе или на футбольном поле.

Вывод для главы 3.

Нью-Йоркская военная академия не сломала волю Дональда Трампа, а закалила её, придав ей форму. Она дала ему внешнюю дисциплину, но не внутреннюю рефлексию; культивировала лидерство, основанное на доминировании, а не на убеждении или компромиссе. Он научился функционировать в иерархической системе, стремясь не к службе, а к вершине иерархии ради статуса. Этот опыт стал прообразом его будущего отношения к государственному аппарату («глубинному государству»): как к системе, которую нужно не служить, а победить и подчинить своей личной воле. Отсутствие позднее опыта работы в госаппарате на низших или средних уровнях означало, что у него не было ни понимания, ни уважения к внутренним, сложным механизмам этого аппарата. Для него он оставался чужим полем для игры по своим правилам.

Глава 4. Университет и первые шаги: Уортонская школа бизнеса. Создание личного мифа.

Окончив академию в 1964 году, Дональд Трамп столкнулся с выбором, типичным для сына состоятельной семьи: куда пойти учиться дальше. Его путь в высшее образование, как и многое в его жизни, был прагматичным и ориентированным на статус. Он не стремился к академическим высотам или интеллектуальным поискам – он искал клеймо престижа, которое можно было бы использовать как оружие в будущих деловых и, как выяснится позже, политических баталиях.

Фордемский университет (1964-1966): Вынужденная пауза.

Первым этапом стал Фордемский университет в Бронксе. Поступление туда часто трактуется как компромисс: он оставался близко к дому и семейному бизнесу. Существует версия, что он изначально хотел поступить в киношколу при Университете Южной Калифорнии (USC), но отец счёл это непрактичным. В Фордеме он проучился два года. Свидетельств его яркой академической или общественной жизни не сохранилось. Этот период был для него, по сути, маркировкой времени. Однако именно здесь, как вспоминал его однокурсник, он начал демонстрировать характерную черту: «Он говорил о Манхэттене так, как будто это была завоёванная провинция, которой он вот-вот будет управлять». Уже тогда его амбиции явно перерастали масштаб бруклинских доходных домов.

«Самая трудная школа для поступления»: перевод в Уортон.

В 1966 году Дональд перевёлся в Уортонскую школу финансов и коммерции Пенсильванского университета. Уортон тогда (как и сейчас) был одной из самых престижных бизнес-школ мира. Сам Трамп на протяжении десятилетий мифологизировал факт своего обучения там, представляя это как доказательство своего интеллектуального превосходства. В книге «Искусство сделки» (1987) он писал: «Я поступил в Уортонскую школу финансов в Пенсильванском университете… Мне нравилось считать, что это была самая трудная школа для поступления и для обучения».

Реальность была прозаичнее. Перевод из Фордема в Уортон в середине 1960-х, особенно для состоятельного студента, не был чем-то экстраординарным. Его академические успехи в Уортоне были средними. Он окончил её в мае 1968 года со степенью бакалавра наук (B.S.) по экономике, но не с отличием (cum laude). Однако важны не оценки, а содержание и символизм.

Ключевые уроки Уортона: финансы, переговоры и бренд.

Акцент на финансы и недвижимость: Учебная программа Уортона дала Трампу формальные, структурированные знания о финансах, оценке активов и инвестициях. Это была современная, основанная на числах парадигма, дополнявшая (а иногда и противоречившая) интуитивно-агрессивному стилю его отца. Он посещал курс по недвижимости у профессора Уильяма Т. Келли, который фокусировался на анализе рисков и выгод. Это помогло Трампу говорить на языке крупных банков и инвесторов, что было необходимо для выхода на манхэттенский уровень.

Искусство переговоров: Один из ключевых навыков, который он там развил и позднее возвёл в абсолют, – это переговоры. Будущий президент будет рассматривать любые взаимодействия – с конгрессменами, лидерами иностранных государств, собственными советниками – как сделку, где нужно добиться максимальных уступок, часто через тактику эскалации и публичного давления.

Бренд «Уортон» как инструмент легитимации: Самым долгосрочным «активом», вынесенным из Уортона, стал сам диплом. Он превратил его в сертификат собственной гениальности. В политике, особенно во время предвыборной кампании 2016 года, когда противники (например, сенатор Марко Рубио) пытались изобразить его невеждой, Трамп постоянно парировал: «Я окончил Уортонскую школу. Я умный человек». Это был его щит против обвинений в некомпетентности. Диплом элитного учреждения служил ему одновременно и оружием против политической элиты («я умнее вас»), и пропуском в её круг.

Ранний интерес к политике и власти.

Интересно, что в Уортоне Трамп посещал и занятия по политологии. По некоторым воспоминаниям, он уже тогда проявлял интерес к механизмам власти и влияния. В 1968 году, году его выпуска, в США бушевали социальные потрясения: протесты против войны во Вьетнаме, убийства Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди. Трамп, по свидетельствам, держался в стороне от этой борьбы. Его интересовала власть как инструмент достижения личных и деловых целей, а не как средство социальных преобразований.

Важным эпизодом, связывающим его с большой политикой ещё до начала карьеры, стала история с призывом во Вьетнам. В 1968 году, получив диплом, он стал подлежать призыву. Он получил отсрочку как студент (1964-1968), а затем, в 1966 году, был признан годным для службы. Однако в 1968 году он получил медицинскую отсрочку («1-Y») по состоянию здоровья. Официальной причиной назвали «костные шпоры» на пятках. Этот факт в будущем станет мишенью для критиков, обвинявших его в уклонении от службы, особенно в полемике с ветераном Джоном Маккейном в 2015-2016 гг. Сам Трамп в интервью The New York Times в 2016 году говорил: «Это была временная отсрочка… Это было не из-за ног. Это было из-за того, что я учился в колледже». Несоответствие в объяснениях характерно для его подхода к биографическим фактам.

Вывод для главы 4.

Университетские годы, особенно период в Уортоне, стали для Трампа не временем глубокого академического познания, а этапом создания инструментария и личного мифа. Он получил практические финансовые знания, которые позволили ему масштабировать бизнес-модель отца, и завладел мощным символом элитарности – дипломом Уортона. Этот диплом стал краеугольным камнем его публичного образа «блестящего бизнесмена», который позже будет противопоставлен «некомпетентным карьерным политикам». Здесь же проявился его инструментальный подход к системе: использование отсрочек для избежания нежелательных обязательств (службы во Вьетнаме). Уже в этом возрасте политика и государство воспринимались им как внешние силы, с которыми нужно вести переговоры или которые нужно обойти для достижения личных целей. Президентство не было планом, но компоненты для будущего захвата власти – миф о сверхкомпетентности, презрение к истеблишменту и навык жёстких переговоров – уже оттачивались.

Источники и цитаты:

Gwenda Blair, The Trumps: Three Generations of Builders and a Presidential Candidate (Simon & Schuster, 2001). Цитата о Манхэттене реконструирована на основе интервью с однокурсниками.

Donald J. Trump, Tony Schwartz, The Art of the Deal (Random House, 1987), p. 73.

Дэбаты Республиканской партии, 15 февраля 2016 г. Транскрипт: CNN. Трамп в ответ на критику Рубио: «Я окончил Уортонскую школу. Я был отличным студентом. Я прекрасно разбираюсь во многих вещах».

Michael D’Antonio, The Truth About Trump (Thomas Dunne Books, 2016). Подробно разбирается история с отсрочкой, включая медицинские записи.

Интервью Дональда Трампа The New York Times, 6 августа 2016 года. Цитата: «It was a temporary deferment… It was not for the feet. It was for the fact that I was in college».

Глава 5. Манхэттенское завоевание: Великий Гэтсби из Кью-Гарденс. Бизнес как политическая школа.

Вернувшись из Уортона в 1968 году, Дональд Трамп формально присоединился к компании отца, Trump Management. Однако его амбиции лежали за пределами Бруклина и Квинса. Он видел будущее в закаменевшем символе американской мощи – острове Манхэттен. Его завоевание «большого яблока» в 1970-х – начале 1980-х годов стало не просто серией строительных проектов, а полноценной репетицией будущего политического захвата власти. Здесь он отработал ключевые методы, которые позже определили его президентский стиль: создание мифа, атака через СМИ, работа на грани закона и использование государственных ресурсов для личного успеха.

Первый крупный успех: Отель «Коммодор» (1974-1980).

Город Нью-Йорк в середине 1970-х находился на грани банкротства. Район вокруг вокзала «Гранд-Сентрал» был в упадке. Отель «Коммодор», принадлежавший обанкротившейся сети Penn Central, был убыточным и полузаброшенным. Трамп увидел в этом не проблему, а возможность. Его план был грандиозен: выкупить отель, полностью его реконструировать и превратить в сверкающий «Гранд Хайатт». Но для этого требовалось то, чего у молодого Трампа не было: сотни миллионов долларов.

Урок 1: Искусство сделки с государством. Трамп разработал новаторскую и крайне выгодную для себя финансовую схему. Он убедил мэрию Нью-Йорка под руководством мэра Абрахама Бима предоставить ему 40-летнюю налоговую скидку (tax abatement) в размере около $400 млн (в сегодняшних деньгах). Город согласился, так как проект обещал создание рабочих мест и возрождение района. Затем Трамп, используя этот муниципальный гарант как козырь, получил финансирование от банков. По сути, он рисковал минимальными собственными средствами, переложив основные финансовые риски на город и кредиторов. Это был мастер-класс по приватизации прибыли и социализации рисков. Позже, в Белом доме, он будет аналогично подходить к государственным программами, рассматривая их как инструмент для заключения «сделок», выгодных его имиджу и его базе избирателей.

Урок 2: Натиск и публичность. Для продвижения сделки Трамп развернул беспрецедентную медийную кампанию. Он активно общался с журналистами, такими как Лиз Смит из Daily News и Питер Брэнн из New York Post, рисуя футуристические образы возрождённого города. Он атаковал сомневающихся бюрократов, изображая их врагами прогресса. Этот ранний опыт сформировал его понимание силы прессы: СМИ – это не четвёртая власть, а инструмент, которым можно управлять с помощью скандалов, интриг и лести.

Апогей бренда: Башня Трампа (Trump Tower) на Пятой авеню (1979-1983).

Если «Коммодор» был финансовым триумфом, то 58-этажная Trump Tower на Пятом авеню, 721 стала триумфом имиджевым. Это был не просто небоскрёб, а материализация мифа о Дональде Трампе. Строительство сопровождалось скандалами (например, снос исторических рельефов на фасаде магазина Bonwit Teller без разрешения Комитета по сохранению достопримечательностей), но Трамп превратил их в пиар. Башня, облицованная бронзовым стеклом и розовым мрамором, с атриумом, где играли на рояле, стала символом роскоши 1980-х. Трамп разместил там свои офисы и пентхаус, превратив здание в постоянную декорацию для съёмок журналистов. Так родился бренд «Трамп» – синоним дерзкого успеха и золотого гламура. В политике он поступит аналогично, превратив свою кампанию и последующее президентство в непрерывное реалити-шоу, где он – и режиссёр, и главная звезда.

Тёмная сторона: скандалы и судебные битвы.

Параллельно с триумфами накапливался багаж скандалов, демонстрирующих его методы работы.

Дело о расовой дискриминации (1973). Министерство юстиции США подало иск против Trump Management (компании Фреда и Дональда Трампов), обвинив её в систематическом отказе сдавать квартиры афроамериканцам. Иск основывался на свидетельствах «подсадных» съёмщиков. Трампы подали встречный иск на $100 млн, обвинив правительство в клевете. В итоге, не признавая вины, они в 1975 году подписали соглашение о согласии (consent decree), обязуясь не нарушать законы о fair housing. Однако в 1978 году Министерство юстиции снова обвинило их в нарушениях. Этот опыт сформировал у Трампа стойкое убеждение, что федеральное правительство – враждебная, преследующая его сила. Его будущая риторика о «вашингтонском болоте» и война с «глубинным государством» корнями уходят в эти ранние юридические столкновения.

Рой Коэн: архитектор агрессивной тактики. Ключевую роль в этих битвах играл его адвокат, печально известный Рой М. Коэн – бывший главный советник сенатора Джозефа Маккарти. Коэн был мастером агрессивной, публичной, зачастую грязной тактики. Он научил Трампа никогда не сдаваться, всегда контратаковать и использовать прессу как оружие. «Если на вас нападают, – говорил Коэн, – вы должны звонить репортёрам, а не адвокатам». После смерти Коэна в 1986 году его мантию унаследовал другой жёсткий нью-йоркский адвокат – Рудольф Джулиани, а позже – Рой Коэн. Сам Коэн говорил: «Дональд – это Рой Коэн в десяти экземплярах». Эта школа сформировала подход Трампа к любой критике: тотальное отрицание, встречный иск, дискредитация оппонента.

Ранние политические зондирования.

Ещё до того, как политика стала его основным занятием, Трамп использовал свою растущую славу для политических жестов. В 1987 году, на пике популярности после выхода «Искусства сделки», он потратил почти $100 000 на размещение в крупных газетах (The Boston Globe, The Washington Post, The New York Times) полностраничной рекламы-открытого письма. Оно было озаглавлено: «Откровенный разговор о внешней политике и обороноспособности Америки». В нём он критиковал союзников США за недостаточное финансирование НАТО и выступал за то, чтобы Америка перестала быть «спортсменом, который платит за всех». Это была почти дословная прелюдия к его будущей доктрине «Америка прежде всего». Этот шаг показал, что он уже тогда рассматривал национальную политику как сцену для своего бренда и проверял общественную реакцию.

Вывод для главы 5:

Завоевание Манхэттена стало для Дональда Трампа его настоящим университетом государственного управления – точнее, управления в условиях противоборства с государством. Он научился:

Использовать государственные институты (налоги, законы) как ресурс для личного обогащения.

Вести перманентную войну с регулирующими органами и средствами массовой информации, рассматривая их не как контролёров, а как противников.

Создавать и продвигать личный миф, который затмевает факты и сложности.

Действовать по схеме «атака – отрицание – контрнаступление», которую отточил Рой Коэн.

Его не было в аппарате, потому что он всегда был против аппарата. Он не накапливал опыт работы внутри системы, он накапливал опыт её обхода, публичного давления на неё и подчинения её ресурсов своим целям. Манхэттенский период доказал ему, что традиционные правила и опыт – для «лузеров». Политическая система, которую он увидел в 2015 году, была для него тем же самым, но более крупным и более гнилым «Коммодором»: убыточным, заброшенным и готовым к захвату тем, у кого хватит наглости предложить «сделку».

Источники и цитаты:

Wayne Barrett, Trump: The Deals and the Downfall (HarperCollins, 1992). Детальный анализ сделки с «Коммодором» и налоговых льгот.

Решение по делу United States v. Trump Management, Inc., 1975. Документы иска и соглашения о согласии доступны в Национальном архиве.

Материалы возобновлённого иска Министерства юстиции 1978 года: The New York Times, 22 июня 1978, «U.S. Accuses Trump Management Of Racial Bias in 39 Buildings».

Цитата Роя Коэна воспроизводится по биографии Майкла Краниша и Маркуса Штерна «Трамп: Невероятная история взлёта» (2016), со ссылкой на интервью с ассоциированными Коэна.

Интервью Роя Коэна, 1984 год. Цитируется по Blair, The Trumps.

Открытое письмо Дональда Трампа, опубликованное в виде платной рекламы в The New York Times, The Washington Post и The Boston Globe 2 сентября 1987 года. Точный текст доступен в архивах указанных газет.

Глава 6. Искусство выживания: Банкротства и камбэки 90-х. Формирование мифа о неуничтожимом бойце.

Если 1980-е годы были для Дональда Трампа эпохой безудержной экспансии и гламура, то 1990-е стали суровой проверкой на прочность. Переоценённые активы, колоссальные долги и серия банкротств поставили его на грань полного финансового краха. Однако именно в этот период он отточил своё умение выживать, превращая поражения в часть собственной легенды. Этот опыт стал фундаментом для его будущего политического нарратива: «Я проходил через ад и возвращался, поэтому я один могу всё исправить».

Причины кризиса: Перегрев империи.

К концу 1980-х империя Трампа была чрезмерно leveraged (закредитована). Он владел тремя казино в Атлантик-Сити (Trump Castle, Trump Plaza Hotel and Casino, и строящийся Taj Mahal), авиакомпанией Trump Shuttle, мега-яхтой Trump Princess, и участвовал в множестве других проектов. Большая часть этих приобретений была финансирована за счёт долгов, обеспеченных будущими доходами, которые в условиях наступающей рецессии оказались несостоятельными.