
Полная версия:
Детские рассказы XIX-XX веков
Ярко светились окна в непроглядной тьме осенней ночи. Далеко разносились громкие песни храбрых витязей, звон серебряных чаш, гул голосов… Рослав пировал со своей дружиной — потому что был весел, а веселился он оттого, что удалось прогнать злых печенегов: не успели они на этот раз сжечь сёла, разграбить пажити и нивы, увести в плен жён и детей; напали на них храбрые витязи, как орлы, разметали всю орду печенежскую, как стаю воронов: половину положили на месте, а остальных угнали далеко-далеко, в широкие степи…
Большая княжеская гридня выходила окнами на восток; дубовые стены были увешаны дорогими коврами с искусно вытканными цветами и полосками. В глубине, у задней стены, стояло пять или шесть дубовых столов, а по стенам тянулись скамьи, крытые соболями, лисицами да куницами. На полу тоже лежали звериные шкуры — медведи, волки, олени. Промеж окон, на стенах, висели рога оленей, туров, охотничий рог князя в золотой оправе с жемчугами на рукояти, дорогие латы греческой работы, выкованные из чистого серебра, изукрашенные чернью. У другой стены, между входною дверью и развальною печью, в углу красовался большой дубовый поставец с хитрою резьбою, расписанный яркими красками: углы поставца представляли драконовы головы с разинутыми пастями, а подставки — огромные лапы с когтями. В поставце было много посуды: серебряной, позолоченной, деревянной, щеголеватой, расписной; были тут и мисы чистого золота — дорогой подарок греческого друга-вельможи, были и блюда с выточенными на них цветами и плодами, большие и малые чаши в виде змеиных, турьих, медвежьих голов, в виде затейливых цветков с листьями; лежали серебряные и золотые уполовники и ложки разных величин, ножи с замысловатыми рукоятями — было много всяких диковин, которыми гордился Рослав и любил хвалиться перед заезжими витязями-славянами, не видавшими ничего подобного в своей далёкой северной родине. На особой скамье в переднем углу стояла чаша и кувшин с водой, а над ними, на вбитом в стену оленьем роге, висел расшитый ручник из дорогой камки. У себя в опочивальне Рослав умывался из простой глиняной чашки и утирался грубою домашнею пестрядиною, но перед гостями любил щегольнуть своим богатством: столы покрывались дорогими камчатными скатертями с вытканными цветными узорами.
Далеко за полночь пируют витязи: много раз обходила их круговая чаша Рославова, а чаша эта сделана из черепа печенежского князя, которого сам Рослав положил на месте; она окована в золото и украшена жемчугами, бирюзой, алмазами. Наелись и напились гости досыта: раз десять княжеские отроки обносили их то мёдом, то пивом, то брагою хмельною, то зелёным вином; за один дух выпивали витязи полные ковши, заедали пшеничными калачами и утирали длинные усы и бороды полами расшитых кафтанов. Одно за другим появлялись на столах вкусные, сытные блюда: бараний бок с кашей, гуси жареные, рыба-сомовина отварная, целый вепрь зажаренный, телятина, горох, репа, уха — да мало ли чего ещё, не пересчитать! А там пошли яства сахарные: ягоды, варенья, сиропы, супы сладкие, кисели… Далеко за полночь суетятся в подклетях повара с поварятами, далеко за полночь пируют гости, расходиться не думают, песни поют, друг перед другом величаются, похваляются: кто может налету попасть в самую малую пташку, кто умеет метать стрелы на всём скаку, кто не страшится выйти один на один на медведя, остановить буйного тура за рога, кто посадит сразмаху вепря на рогатину…
— Нет, братья, это всё не диво, на то мы и витязи, чтобы стрелы метать да со зверьём управляться; а вот дочурка моя, дитя малое, скажу я вам, из лука стреляет не хуже доброго богатыря, с веслом управляется, как большая, на бегу всех перегонит, на самое высокое дерево взберётся, без седла на любом коне проскачет…
— Ой ли?.. — загудели гости. — Это твоей покойной Янушки дочка! Что же ты, хозяин, нам такое диво не кажешь? Потешь гостей, позови её, пусть споёт, попляшет, уменьем похвалится…
Хозяин спохватился и немного оторопел.
— Негожее дело, други, дитя теперь спит, что её сон тревожить! В другой раз…
— В другой-то раз долго ждать, — шумели гости. — Выспится после, веди её сюда, мы посмотрим, потешь, уважь нас…
Рослав старался отделаться и поднялся из-за стола, но гости обступили его:
— Видно, ты и впрямь похвастал, видно, у тебя язык мелет, чего не разумеет, — подзадоривали его.
Задели князя за живое.
— Ин быть по-вашему, пойду разбужу и приведу.
Гости притихли в ожидании.
II
На другой стороне терема узкая, крутая лестница вела в светёлку. Светёлка эта окнами выходила в густой плодовый сад, и сочные ветки яблони с румяными яблоками врывались в комнату — стоило только протянуть за ними руку. Гладко отструганный досчатый пол и стены белели при слабом свете ночника, и на них отчётливо вырисовывались дубовые скамьи, крытые мехом куницы, дубовый столик с пёстрою покрышкою из паволоки, две-три скамеечки поменьше, обитые чем-то тёмным, веретено с прялкою у окна, резной поставец в углу и две кровати. На одной кровати побольше, с мягкою периною и большим изголовьем, спала мамка Оксана и сладко храпела на всю опочивальню; на другой, маленькой, точёной, с бронзовыми украшениями, на лебяжьем пуху, под шёлковым пологом, уютно, как птичка в гнёздышке, спала черноокая Галя. Длинные кудри, что змейки, расползлись по атласному покрывалу, смуглые ручки разметались и вздрагивали во сне; она улыбалась — хороший сон видела…
Тихо вошёл в светёлку Рослав, подошёл к пологу, отодвинул его бережно и с минуту полюбовался спящей девочкой.
— Жалко будить! — пробормотал он. — И ведь нужно же было мне проговориться…
Он тихо нагнулся и провёл рукою по шелковистым кудрям.
— Галя, а Галя?
Девочка полураскрыла глаза и обвила руками голову отца.
— Тятя, тятя, какой я сон видела!
— Встань, Галя, пойдём к гостям, хотят тебя видеть.
Девочка приподнялась на локте и широко открыла глаза.
— Куда пойдём? К каким гостям? Не хочу гостей.
— Глупенькая, тебя мои витязи видеть хотят, чтобы ты им твои песни спела, сплясала, потешила. Вставай скорее.
У Гали брови сдвинулись, сон прошёл, большие глаза сердито сверкнули…
— Не хочу гостей, не пойду, спать хочу.
— Да нельзя же, дочка, я им слово дал, что приведу тебя…
Но Галя совсем не знала, что значит «нельзя».
— Не пойду, не хочу, спать хочу… — повторяла она и оттолкнула руку отца.
Рослав выпрямился.
— Так-то ты меня любишь? Ну, дочка, смотри, насильно неволить не стану… только… — голос его дрогнул, — если уж этого ты для меня сделать не хочешь, так и не стоишь ты моей любви.
Девочка вскочила с кровати и поспешно стала одеваться.
— Тятя, милый тятя, и плясать, и петь буду, всё, что хочешь, только не смотри на меня так… Вот сейчас оденусь, добрый тятя… Ну, посмотри на меня, ну, поцелуй скорей, — и она тормошила его, вскочила на лавку, взобралась к нему на плечи — где же тут было хмуриться!
Рослав, которого как огня боялись печенеги, Рослав, перед которым дрожали рабы и воины, в минуту смирил гнев под этими маленькими змейками-ручками, подхватил своё сокровище на могучие руки и понёс в гридню.
Бойко окинула девочка быстрым взглядом чёрных очей и витязей, и яркий свет факелов в светильниках, и яства сахарные. Сна как и не бывало. Гале казалось на вид лет тринадцать, но было годами двумя меньше: высокая, худощавая, сильная, со здоровым румянцем во всю щёку и большими смелыми огненными глазами, Галя была что картинка — смотришь, не налюбуешься… Гусляр, который сидел на задней лавке у окна, повёл по струнам, Галя ловко закинула полузастёгнутые рукава своей длинной шёлковой рубахи за плечи, оправила золотые запястья на руках, тряхнула кудрями так, что котелки на серьгах зазвенели, подбоченилась и мерно, в такт, заходила по гридне белой лебедушкой.
По улице по широкой,
По мураве по зелёной
Тут шла девка семилетка;
За девкою сын купецкий:
«Постой, девка семилетка!
Загадаю три загадки,
Чтоб ты, девка семилетка,
Отгадала и сказала:
Да что растёт без коренья?
Да что цветёт да без цвета,
Да что шумит да без ветра?»
А я, девка семилетка,
Отгадала и сказала:
«Растёт камень без коренья,
Цветёт сосна без алого цвета,
Шумит вода без буйна ветра».
— Ай да Галя! Ай да молодец! — хвалили витязи, когда девочка, вся раскрасневшаяся, остановилась посреди пляски и бегом бросилась к отцу, застыдилась, спряталась в широких складках его богатого алого суконного мятеля, а сама исподтишка лукаво выглядывала из-под рукава: понравились ли её пляска и песни гостям?
— Ну, Галя, — приказал ей отец, — полно прятаться, возьми-ка лук да пусти стрелу.
Отрок уже держал наготове её лук в золотой оправе с выточенными из слоновой кости фигурами.
Галя ловко натянула тетиву, прицелилась в глаз висевшего на стене вепря и спустила стрелу… Общий крик удивления пронёсся между витязями: стрела засела в черневшем отверстии.
— Ай да Галя! Вот так ловко! — послышалось отовсюду.
Девочкины глаза блестели от удовольствия: она чинно, как большая, обошла всех с поклоном и ковшом зелена вина; каждый витязь отпивал глоток и кланялся ей на угощении, некоторые дарили ей: кто монету земли греческой, кто ладанку от лихого глаза, кто камень самоцветный, кто бусы…
— Избалуете вы мне девочку, — говорил Рослав с улыбкою. — Пора тебе спать, Галя; не осудите, витязи, на её глупом разуме, коли не угодила чем…
Галя низко поклонилась витязям и, при общих похвалах, румяная, как маков цвет, убежала в светёлку.
III
На другое утро Галя встала позже обыкновенного и вышла на крыльцо. Мамка её, старая Оксана, пошла за свежею водою к колодцу, девушки-рабыни разбрелись кто куда; девочка стояла одна и задумчиво глядела на высокие хоромы с широким двором. Плоская крыша крыльца поддерживалась четырьмя точёными колонками; вся она изукрашена была разною работою с замысловатыми петушками, коньками, цветами и ветками. Такая же резная работа украшала перила, полукруглые верхи окон с колонками, крышу двухэтажного терема и верхнюю галерею, которая приходилась над крыльцом. С этой галереи вела вниз узенькая лесенка, едва заметно лепившаяся по стенке терема. На колонках, на крыше, над окнами — всюду виднелась позолота, перемешанная с красным, синим, зелёным и белым цветами. В подклети, врытой в землю, помещались погреба глубокие с заморскими винами и яствами сахарными, кухни, чуланы и другие угодья… Прямо против крыльца высились одноэтажные одрины с помещениями для заезжих гостей, а вправо тянулись всякие службы: хлева, конюшни, сараи, клети…
Галя осматривала все эти давно знакомые ей предметы, лениво потягивалась, подманивала ручного голубя, смотрела, как он взвивался к небу, плавно описывая круги над её головою, и улыбалась, когда он садился к ней на плечо.
На Гале надета длинная рубаха из сурового домашнего холста с косым воротом и длинными рукавами; поверх рубахи она накинула шугай атласный, потому что утро свежее, августовское. На босых ногах — туфельки червлёные, греческие; рубаха опоясана дорогим поясом с жемчугами и пестрыми каменьями; с этим поясом Галя никогда не расстаётся — это память её умершей матери, Янушки…
— Что это мамка так долго? — думает Галя. — Не пойти ли в борок? Чай, грибов с утра много-много…
Галя быстро сбежала с крыльца и скрылась в борочке.
Как свежо, как зелено! Сколько разных букашек… Галя быстро перепрыгивала с кочки на кочку, туфли мешали, она сняла их и засунула за пояс; то-то весело! Ноги так и тонут в сыром мху, немножко холодно, но Галя прыгает дальше и греется. На ходу затянула лихую песенку, там гриб подхватила, тут ягодку сорвала — раздолье!
А вот за ручьём и настоящий старый бор. Ух! как там темно, густо, жутко! Что-то там? Заглянуть разве? Не велела мамка ходить: там зверьё, говорит, всякое, там оборотни, там русалки… Как бы посмотреть-то хотелось? Галя остановилась перед ручьём и нерешительно общипывала ветку орешника, исподлобья посматривая на тёмную чащу.
— Не велела мамка, не велела, — повторяла она в раздумье, и потом вдруг сразу решила: — А я всё-таки пойду… — и быстро перескочила через ручей.
— Хватится меня старая, — думала она. — Ну, поищет часок, не беда, я ведь скоро, вот только чуточку пройду, погляжу, что там за этою тропочкою.
Галя бы и вернулась, да больно хорошо показалось в тёмном лесу: большие толстые деревья, двум человекам не обхватить, мох мягкий, сочный, кустарник такой, что едва пробраться, а это-то и любо — пробираться сквозь чащу, а там полянка…
— Вот сейчас вернусь, — думает девочка, — только взгляну, что там дальше.
Но и дальше всё то же: всё столетние деревья, всё сочный мох…
— Пора и домой, — подумала Галя и воротилась. Долго пробиралась она и вправо, и влево, и прямо, а всё нет ручейка. Шла, шла, даже ноги стали подкашиваться, а всё чаща, пропала и тропинка, не видно и полянок.
— Заблудилась! — подумала она и присела. Она не испугалась, только странно ей как-то стало. Куда идти? И есть-то хочется, и много времени прошло.
— Дома, чай, хватились; тятя-то уехал, а то бы он меня живо разыскал. Мамка, чай, плачет.
Галя опять побродила и взад, и вперёд; ничего, кроме чащи.
— Вдруг из-за дерева медведь выскочит, или тур, или вепрь, — думалось ей, и она озиралась; но в лесу было тихо, только листья шумели да копошились во мху букашки.
— Нет, звери теперь в чащу ушли, вот зимой…
Она опять пошла и на этот раз вышла на широкую полянку. Под деревом сидела девочка лет десяти, бледная, совсем прозрачная, с голубыми глазами. Девочка заплетала длинные густые волосы в косу, а на коленях у неё лежал венок из зелени и лесных цветочков.
— Русалка, — подумала Галя и остановилась в испуге; но и бледная девочка, по-видимому, испугалась не меньше её: она бросила венок, вскочила и пустилась бежать по поляне. Испуг Гали мигом прошёл.
«Какая же это русалка, если бежит от меня?» — подумала она, побежала за нею и закричала:
— Эй, девочка, куда ты? Погоди меня…
Девочка приостановилась и испуганно оглядывала Галю.
— Я заблудилась, покажи мне дорогу, — говорила та. — Ты знаешь, я ведь тебя испугалась было, думала, что ты русалка, — весело болтала она дальше, — а как ты побежала, я и вижу, что ты тоже девочка. А ты тоже испугалась?
— Нет, я ничего не боюсь, — отвечала девочка тихо и ласково, — только отец мне не велит ни с кем говорить.
— Отчего?
— Так, он боится, что нашу землянку разыщут. Я тебя сведу к нам, только ты никому про нас не говори, а то нам будет худо…
— Отчего худо?
— Не знаю, отец так говорит…
Девочки замолкли и шли между кустарником.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

