Materia Prima – 7. Вступай в Культ

Но в Королевстве однозначно наступили смутные времена, где церковь вербует всех подряд в своё войско, гребёт ресурсы, опустошает сёла, а Корона молча на это смотрит и пытается удержать собственное влияние.

– Рейн. Заиметь в должниках официальное лицо церкви, так-то немало, – произнёс Сектор.

А я с удивлением понял, что от развесёлого варвара, который любит кулаками ломать стены, давно уже не осталось и следа. Сектор стал более эмпатичным, переживает за окружающих, так еще и думает наперёд.

А ещё книжки читает. Очень много, насколько я знаю. Триединство даёт свои плоды.

– Даже так, – произнёс я. – Что дальше? У меня нет армии, чтобы взять Астролябию. Нет навыков, чтобы тайно его оттуда выкрасть. И к тому же за мной отправили какого-то типа. Хотя я сижу на краю света. Как думаешь, кого они отправят, если я похищу их спасителя?

– Всех.

– Всех, – кивнул я. – Нет, Чад, конечно, парень прикольный, но будем честны, приключений мне и так хватает.

А ещё мне теперь приходится переживать за Роджера. Я был уверен, что он шпионит за мной в интересах Ателье. А теперь оказывается, что он ещё и на стороне работу берёт. Или как вообще Ателье связано с Форсайтом?

Или другой вопрос. Каким образом понимать фразу «Форсайт тут реально работает»? То есть церковь может просто предсказывать будущее? Нет, я в Логосе уже всякого дерьма повидал, но это за гранью. Просто за гранью. Форсайт работает. Это само по себе звучит как шутка.

С этими грустными мыслями я и отправился в Алеппо на встречу с Борроузом. Грэм дал адрес и уже сообщил командующему, что я скоро буду.

Выдвинулся в одиночку, мне для этого не нужны были сопровождающие. Да и восточный проход был не нужен, я просто перелез через стену. Грэм, как ни странно, решил остаться в особняке, причём тактично спросил у меня разрешения на это.

Пусть сидит. Пока он шпионит за мной, я шпионю за ним. Котейка фиксирует каждый шаг каждого человека в пределах действия поля. Я даже проверил логи, смотрел, что делал Роджер всё это время.

Но он либо жрал в общей столовой со всеми, либо пил кофе на крыше. Всё. Спит он тоже на крыше, прямо в кресле. Иногда тащит себе туда книжки и журналы.

Эх, не дом, а какой-то театр. Иногда комедийный, иногда боевых действий.

Борроуз назначил встречу в самом дорогом ресторане в центре Алеппо. Причём это был ресторан чисто для своих, с улицы туда не пускали. Разумеется, под наш разговор зал освободили, а официантов отправили куда подальше.

На входе меня встретил паладин и служитель, молча проводили в зал и вышли обратно. Борроуз сидел в центре стола и уже уплетал печёную рыбку с картофелем. Хочет показать, что всё ещё человек?

– Рейн, – улыбнулся он при виде меня. – Присаживайся, обед только подали. Городок у нас маленький, развлечений никаких, но, поверь, готовить наши мастера умеют. Только печень ястрозубов не советую. Чтобы сделать эту гадость съедобной, никакого мастерства не хватит.

Я оценил обстановку, прошёлся спектральным зрением и по самому паладину, но так и не заметил ничего подозрительного. Нила, которая следила за Борроузом последние сутки, также заранее маякнула, что всё чисто.

И это было странно.

Я присел за столик, и живот предательски заурчал от обилия запахов. Подумав несколько мгновений, я решил, что повара-то ни в чём не провинились, правильно? Старались, готовили. Не всё же этому дохляку доставаться должно.

Так что быстро принялся накладывать себе в тарелку всего по чуть-чуть. Попробовал. Вкусно. Реально вкусно. Последний раз я такую качественную еду ел у Реборнов. А местами даже они отстают.

– Даже не знаю, что меня больше удивляет, – проворчал Четверг. – Что ничего не отравлено, или что тебе на это пофигу?

– Я просто верю, что ты со всем справишься.

– Да если бы этот стол стоял в пасти дракона, ты бы всё равно сунулся без оглядки.

– Итак, пока ты ешь, – начал Борроуз, – я начну. У нас с тобой сегодня просто дружеский диалог. Я очень надеюсь, что ты меня хотя бы выслушаешь. Я буду говорить прямо и честно. Да, я провёл ритуал вознесения и стал личом. И да, ты был тому свидетелем. И это знают всего два человека: ты и я.

– Кхм, – я аж поперхнулся от такой прямолинейности. И наглости. – Командующий Миллиган?

– Он… К моему сожалению, командующий пал геройской смертью. Во время нападения нежити. Апол мне свидетель, я не хотел, чтобы так вышло. Но упёртый старик до самого конца оставался на стене. Даже когда до неё дошли великаны. Видел два тела в проломе? Большого он сразил лично. Я сам видел, но помочь не смог.

Сказать, что я был в шоке – не сказать ничего. И я даже не мог понять, что чувствую по этому поводу. Командующий мёртв. Получается, на стене не осталось никого главнее Борроуза. Как удобно.

– Я думал, что Миллиган тоже как-то замешан во всём этом.

– Это был его план, – кивнул Борроуз. – Всё, что произошло и произойдёт, всё это его детище. Но сам командующий жил и погиб человеком.

– Печально это слышать, – произнёс я чистую правду. Несмотря на мои подозрения, Миллиган производил впечатление надёжного человека, верного своему делу. – И ты пригласил меня, чтобы посвятить в этот расчудесный план?

– Именно. Раз уж ты знаешь нюансы моего существования, то мне нужно либо убить тебя, либо завербовать.

– А убить не получилось.

– Я и не пытался, – с искренним возмущением произнёс Борроуз. – Если бы тебя не было за стеной в ту ночь, нежить бы не свернула в сторону. Хотел бы я убить тебя, мне хватило бы для этого одного великана. А их у меня было пятнадцать, если ты не в курсе.

– Звучит обнадеживающе. Есть ещё?

– Есть. К сожалению, ещё много. Но это ненадолго.

– К сути, пожалуйста, а то я чувствую, как наедаюсь.

– Хорошо. Для начала я попрошу тебя просто представить. На время этого диалога. Просто представь, что я вовсе не плохой парень. И выслушай меня непредвзято. Это всё, о чём я прошу.

– Я постараюсь, – честно ответил я.

И он начал рассказывать. Честно, Борроуз был хорошим оратором, слова в предложения он складывать умел. Признаюсь честно, не окажись я на той площади в момент инициации, то действительно бы решил, что он хороший парень.

История типичного непонятого злодея из дешёвых фильмов, который хотел изменить мир к лучшему, а получилось как всегда.

Борроуз и Миллиган родились тут, в Алеппо. Оба всю жизнь сражались с нежитью, только один делал это мечом и тактикой, а другой – верой и божественной силой. Два друга детства. И в какой-то момент именно Миллигану пришла в голову гениальная идея заключить договор с древней сущностью, а Борроуз вызвался добровольцем.

Так он в итоге и стал личом, а вместе с этим получил контроль над всей обычной нежитью. И сделал он это не ради власти или бессмертия, а чтобы покончить с угрозой раз и навсегда.

Удар по стене был рассчитан. Борроуз собрал с полуострова огромную армию нежити, но направил её строго в центр, насколько ему хватило контроля. Всё было подготовлено заранее, поэтому в нужный момент церковь, стража и наёмники «чудесным» образом успели подготовиться.

Но всё же Борроуз немного не рассчитал собственные силы, оттого и потери, оттого и пролом в стене. Но главная задача была выполнена: примерно сорок процентов нежити с полуострова уничтожено.

И весь некротический эйб уже практически переработали в божественный. А я так и знал, что тут что-то нечисто. Апол каким-то образом конвертирует некротику, больно уж схожи два этих эйба.

И вот тут наш герой-освободитель перешёл к сути. Главное было впереди. Окрылённые подобным успехом, руководство церкви и города уже объявили победу над нежитью. Алеппо освобождён от многовековой угрозы, жившей под стеной города.

Вот-вот наступят счастливые времена. Осталось всего лишь сущую мелочь доделать.

Всего-то сходить и добить остатки нежити, разбросанные вдоль берега. Да, нежити много ещё, но она разрознена. Объединённая армия Алеппо катком пройдётся по полуострову, чтобы раз и навсегда искоренить эту заразу.

– Так, и к чему ты это всё мне рассказал? – спросил я.

– Очень просто. Ты единственный теперь, кто знает истинное положение дел. И я просто прошу тебя хотя бы мне не мешать. Это дело всей моей жизни. Я буквально продал душу дьяволу ради этого. Отказался от своей сути. В память о Миллигане я должен довести дело до конца.

– И ты хочешь, чтобы я молча постоял в сторонке? И никому ничего не говорил.

– В идеале я бы хотел, чтобы ты присоединился к походу. Я знаю, что в ночь нашествия ты тоже принял участие в битве. Нам нужны такие, как ты. Но и заставлять тебя не стану, поэтому прошу хотя бы не мешать. Заметь, это банальное взаимоуважение. Ведь я же не стал выяснять, откуда взялся целый особняк там, где раньше ничего не было. И почему там живут люди, которые ну никак не могли пройти мимо Алеппо. Церковь и город давно могли сунуть нос в твои дела, но не стали. Я лишь прошу о взаимности.

– Как ты скрываешь некротический эйб?

Борроуз откинулся на спинку кресла и с задумчивостью посмотрел на меня, явно не торопясь отвечать. Словно что-то просчитывал в голове.

– Ты пытаешься убедить меня в том, что мы с тобой оба славные парни и должны работать вместе. У меня всё ещё есть в этом сомнения.

– Понимаю. У меня встречный вопрос. Как ты лечишь людей от вязи и некротизации?

– Технологии из самого сердца Королевства. Я просто удаляю грязный эйб. В том числе и некротический.

– Технологии? Из Королевства? Шикарно, – усмехнулся Борроуз. А затем просто засунул ладонь себе в грудь. Прямо сквозь кожу. И вытащил сияющий некротикой кристалл. – Моя филактерия. Весь некротический эйб в ней. Скажем так, я могу дожить эту жизнь человеком. Пока тело держится.

И правда. Стоило ему вытащить кристалл, как эйб в его теле начал меняться. Впрочем, как только он засунул его обратно, всё стало как прежде.

Не очень разумно носить филактерию внутри себя. Разве не весь смысл личей в том, чтобы филактерия была надежно спрятана где-то в другом месте? Не успел подготовить хранилище? Или специально делает вид, что носит ее с собой?

– Тебе не больно? – спросил я. – Ты ж прям грудину себе раскурочил и не поморщился.

– Не больно, – как-то печально улыбнулся Борроуз. – Боль ушла первой. Эмоции тоже постепенно отступают. Вкус еды… Уже не такой яркий. Этому телу осталось мало времени, поэтому я так тороплюсь. Скоро обращение завершится полностью.

– И что дальше?

– Я уничтожу всю оставшуюся нежить. А когда это случится… Я разрушу кристалл. И тогда уж точно останутся лишь живые.

– Звездит, как дышит, – брякнул Четверг.

– Он вообще не дышит, – возразил я. – Лишь имитирует дыхание.

А сам задумался, переваривая услышанное. Вопросов было ещё много. В частности, хотелось расспросить про церковь и то, как Апол относится к подобному плану. Но потом решил, что это не имеет смысла.

Он либо не ответит, либо я не поверю. Потому что я уже не верю ни одному его слову. Ни про то, что Миллиган был в курсе, ни про их гениальный план, ни в то, что Борроуз самоустранится в конце.

Потому что история красивая и благородна ровно до того момента, пока не начнёшь вникать в детали. И если смотреть с самого начала, то возникает неудобный вопрос. Ритуал становления личом. Инициация.

Борроуз стал бессмертным, заключив сделку с Древним. Древний получил просто колоссальное количество некротической энергии в качестве оплаты. Я это видел своими глазами. А ещё я видел своими глазами, каким образом нежить копит эту некротическую энергию. Убивая живых.

И получается, что если всё это был благородный план Борроуза, значит, они принесли в жертву тысячи людей. Спиритов. Сильных спиритов. Тысячи. Приносили их годами. Подвиг, построенный на жертвоприношениях. И чем, спрашивается, Борроуз с его благородством отличается от тёмных культов с их богами?

Только тем, что он достиг своей цели. Или вот-вот достигнет.

– Итак, Рейн. Каков твой ответ? – спросил командующий. – Ты присоединишься к нам?

– Я подумаю, – ответил я. – В любом случае я не планирую кричать на каждом углу о том, что ты продался нежити. Уже проходили этот этап, оба знаем результат.

– Рассчитываю на твоё благоразумие, – кивнул Борроуз. Кажется, он остался доволен нашим разговором. – В любом случае рад, что ты пришёл поговорить. Если честно, я думал, что это глупая затея и придётся обедать в одиночестве.

– Так Грэм же заранее сообщил, что я приду.

– Грэм? Какой Грэм?

– Твой помощник, которого ты отправил следить за мной.

Борроуз нахмурился. Сцепил пальцы и внимательно посмотрел на меня.

– Ты издеваешься надо мной?

– Хочется, но пока не придумал как. В чём дело?

– Грэм был моим верным помощником долгие годы. Я очень надеялся, что он сможет разделить со мной это бремя, но не вышло.

– О чём ты?

– Рейн. Грэм мёртв. Он погиб в день моего перехода. И я проследил за тем, чтобы он не восстал. Ни он, ни его брат. Я похоронил их обоих в трубах.

– Ага… Ты знаешь, да, он что-то такое говорил, сейчас припоминаю. Кажется, мне срочно нужно домой, а то у меня там под носом нежить завелась.

Глава 6. Рейн грустит, все вокруг тоже грустят

Грэма в особняке не было. Вообще. Он ушёл практически следом за мной, но Котейка не способна отследить направление. Для неё всё, что находится за территорией поля, просто одно большое слепое пятно.

Особняк я тоже обыскал. Как рунирующий маг, он вполне мог оставить подслушивающие записки или иные следящие печати, но Котейка бы такое заметил. В общем, никаких следов не было.

Следующую неделю я жил как на иголках, было стойкое ощущение, что что-то вот-вот случится, какая-то гадость, но ничего не происходило, отчего я нервничал ещё сильнее. Словил паничку на ровном месте, как подметил Четверг. Мол, с кожаными такое регулярно бывает.

В Алеппо тем временем полным ходом шёл сбор. Город и церковь планировали объединённый поход. Под это дело из наёмников формировали отдельный отряд, подчинённый командующему.

В таверне смеялись, что талисманчик Чарли разбогател, а значит, нежить доживает свои последние деньки. Мол, так и было предсказано.

Я же пока не мог понять, что делать мне. Однозначно решил, что пойду с ними. Поход будет смертельно опасным независимо от того, говорил ли Борроуз правду или врал не краснея. Так что рисковать не собирался. Возьму с собой несколько людей под командованием Чарли, чтобы прикрывали мне спину.

Самому мне позарез нужен был Полководец. Ублюдок на дохлой кобыле после неудачного штурма особняка ускакал через гряду. Не в сторону стены, где проходило основное побоище, а обратно на полуостров. И сейчас он был где-то там.

И для моих будущих грандиозных планов мне требовалось его схватить живым. В смысле, не окончательно мёртвым. Так что придётся идти с ними.

Но для начала я решил подстраховаться, а потому пришёл к Вийто Альва с просьбой, потому что помочь мне мог только он. И для этого требовалось включить мой дар дипломатии на все двести процентов.

Двести процентов дипломатии выглядели как Яркий Джордж, которого я притащил с собой.

– То есть ты хочешь сказать, – Вийто стряхнул пепел сигары и вновь посмотрел на меня, – что герой-защитник Алеппо, на которого сейчас даже последняя собака в городе молится как на святого, на самом деле продался нежити.

– Именно это я и сказал.

– Знаешь, пока что всё выглядит так, будто он действительно пожертвовал собой, чтобы окончательно решить вопрос с нечистью.

– Для этого он сгубил тысячи наёмников, – напомнил я. – Чтобы провести ритуал.

– Ты говоришь с боссом мафии, Рейн. Если завалит ещё два раза по столько же, счёт сравняется. Думаешь, в этом месте можно добиться чего-то одним добрым словом и молитвой? Как бы не так. Не мне его осуждать за такое. Тем более что он скормил пришлых, чтобы уберечь своих. За это его будут уважать ещё больше.

– Ваш сын будет в походе, – внезапно напомнил Яркий, который до этого в основном молчал.

– Не будет, – буркнул Вийто. – Учитывая риски, я его просто не пущу.

– Ваши люди будут там, – добавил Яркий.

Это правда. Об этом я как-то не подумал. За последние дни бойцы Альва заметно прибавили в силе, потому что получили доступ к моему Спруту. А уж ресурсов, чтобы накачать людей хорошими навыками, у Вийто хватало.

Чего уж говорить, он и сам как спирит стал вдвое сильнее, почти добрав третью ступень и овладев мощной комбинацией навыков выживания и тактического усиления. Раньше Вийто этим не заморачивался, потому что пришлось бы нырять в глубину. А тут – дорогой, но простой путь.

Разумеется, я в накладе тоже не остался, получив в распоряжение жирный кусок эйба. Но сейчас мне требовалось от Вийто совсем другое.

Если он не отправит на священную для Алеппо войну своих людей, то местные его просто не поймут. А репутация среди горожан для семьи очень важна. Идеальным раскладом было, чтобы родной сын Вийто пошёл за стену. Это бы укрепило позиции семьи как тайных хранителей города.

Не говоря уж о самом Уильяме – любимце народа, который рано или поздно займёт место отца во главе семьи. Но если я окажусь прав, то сейчас Вийто выбирает между потерей людей и потерей репутации.

– У меня полно людей, которых не очень жалко, – отмахнулся босс. – Да, выигрыш будет меньше, но и риски приемлемы.

– Так я же и предлагаю, – потёр я лицо. – Никаких рисков. Уильям пойдёт со мной, а если запахнет горелым, у нас будет козырь.

– Нет, ты предлагаешь не это. Ты предлагаешь в открытую нарушить негласные правила, которые мы веками соблюдаем. Банковское хранилище находится под защитой семьи Альва в той же мере, что и под защитой города. Это будет официальное предательство, если я пущу тебя туда.

– Но разве первым не предал вас Борроуз? – спросил Яркий. – Разве он не должен был согласовать свой план с вами и мэром? Вы, мэрия, церковь веками работали вместе, охраняя покой города. Защищали его с разных направлений, спина к спине. Получается, церковь единолично решила, что её работа важнее других, раз действует самостоятельно.

– Всё равно, – покачал головой Вийто. – Не могу дать добро на такое.

– Господин Альва, – произнёс я. – Мы всё равно проникнем в хранилище с вами или без вас. Я не собираюсь рисковать своими людьми и своей жопой, идя в поход против нежити под предводительством лича. Это самоубийство. И если я прав, то Алеппо не ждёт ничего хорошего.

– А если ты ошибаешься? – вперился в меня Вийто.

– Я верну содержимое ячейки. Лично вам в руки. Скажете, что нашли грабителя и вернули украденное.

– Только это не восстановит мою утерянную репутацию. И уж тем более мне придётся предоставить голову самого грабителя. А после того, что ты сделал для моего сына, я бы очень не хотел доводить до подобного.

– Посмотрите на это с другой стороны, мистер Альва, – произнёс Яркий. – С экономической. В случае, если Рейн ошибается, ваша ставка проигрывает, и вы теряете репутацию. А также несёте некоторые расходы. Но если Рейн прав, ваша ставка выигрывает. И теперь уже вы становитесь героем-защитником Алеппо, который остановил коварного лича и спас город.

Я с удивлением посмотрел на Яркого. Дай этому парню артефактную кочергу, так он и самого дьявола уболтает отказаться от угля для розжига и начать варить на экологическом топливе. Ещё и ледогенераторы втюхает для седьмого круга, где и так всё льдом покрыто.

– По живому режете, – вздохнул Вийто. – Рейн. Давай начистоту, как ты сам считаешь, каковы шансы, что Борроуз мутит воду?

– Сто процентов. Я не знаю, в чём именно его план, но точно не в святом самопожертвовании.

Я изначально думал, что он хочет воскресить того дракона в пещере, но эта идея не выдерживает никакой критики. Он положил куда больше нежити, чем даст один крылатый ящер.

Нет, дракон точно как-то фигурирует в этой схеме, но определенно не является конечной целью.

– Ладно, – вздохнул Вийто после нескольких минут уговоров Яркого. – Но сделаем всё по-моему. И если окажется, что ты ошибся, Рейн. Содержимое ты отдашь не мне, а лично Борроузу. И извинишься перед ним.

– Публично, – кивнул я.

Ни секунды не верю, что придётся. Но и излишней чванливостью не отличаюсь. Я часто ошибаюсь и умею признавать это. И лучше извиняться, чем лежать в могиле.

Так что через час мы уже были в центральном банке Алеппо. Вийто лично привёл нас. К нему тут же подскочил управляющий и принялся расшаркиваться.

– Господин Альва, какая честь, чем могу быть вам полезен?

– Ключ от хранилища.

– Будет сделано сию минуту.

– Не от личного. От городского. И никакого сопровождения.

– Но… Господин Альва… Не положено же… – управляющий моментально начал бледнеть и покрываться потом одновременно. – Вы же знаете правила.

– Ты хочешь мне отказать? – Вийто изогнул бровь и скосил взгляд в сторону управляющего, на которого до этого даже не смотрел. – Мне показалось, или ты сказал, что мне что-то нельзя?

– Что вы, что вы, господин Альва. Уже несу ключ, сию секунду…

Если я правильно понял, управляющий до вечера лишится должности. Весьма жирной должности. Сейчас от его расторопности зависело лишь то, чего ещё он лишится до вечера.

Разумеется, это событие станет известно всем, кому надо, ещё раньше. И я не про управляющего, а про то, что Вийто Альва в сопровождении неизвестного вошёл в городское хранилище без свидетелей.

К моему счастью, никто не успеет ничего предпринять, потому что на рассвете объединённая армия выдвинется за стену. Идеальный момент.

Мы спустились на минус третий уровень, где управляющий лично открыл для нас сейфовую дверь. Уже третью по счёту. Дальше мы с Вийто вошли вдвоём. Я был в лисьей маске, так что моего лица не видели. Впрочем, кому надо, те и так давно знают, чья это маска.

Городское хранилище было не очень большим. Всего двести ячеек вдоль стен, в центре комнаты – пустой стол. Очень много магических печатей, без Вийто взломать защиту было бы очень сложно. Но у него теперь был универсальный ключ управляющего.

Вийто сверился со списком имён и указал на одну из ячеек.

– Это она.

Открыли, вытащили ящик, положили его на стол и откинули крышку. Внутри был с десяток артефактов Апола, бумаги, кристаллизованный эйб высшей концентрации, пара блокнотов и ещё с десяток мелких артефактов без божественного эйба.

– Не то, – произнёс я.

– Сразу пойдёшь извиняться или после похода? – недовольно пробурчал Вийто.

– Вскрываем другие ячейки. Все, что принадлежат служителям Апола.

Дальше пошла возня с ящиками. Мы вскрывали их один за другим, но нигде не было того, что я искал.

– Церковники уже знают, что кто-то вскрывал их ячейки без их ведома, – проворчал Вийто. – Так что скоро Аполовцы будут здесь.

– Точно, – схватился я за голову.

– Что, точно? Это очевидно, Рейн. Благо все шишки сейчас в форте, но когда они вернутся, начнётся разбирательство. И если ты ошибся, семья может лишиться всего.

– Да я не об этом. Борроуз не стал бы так рисковать. Он бы не воспользовался чужой ячейкой, ведь тогда хозяин узнает о содержимом. А Борроуз не хочет, чтобы кто-либо знал о его статусе лича.

– Но его личная ячейка тоже пустая.

– Да. Он воспользовался ячейкой того, кто не станет проверять содержимое. Дай-ка список, – я пробежался глазами по именам, а Четверг тут же подсветил нужную строчку. – Седьмая ячейка. Миллиган.

– Погибший старик, – произнёс Альва. – Ну да, у него нет наследников, а без них содержимое заберёт город, но только после того, как все бюрократические проволочки закончатся.

Мы вскрыли нужную ячейку, и в ящике лежало именно то, что я искал. Кристалл небесно-голубого цвета. Источающий такую мощную некротическую ауру, что Вийто сразу отшатнулся.

– Филактерия лича, – произнёс я, надевая перчатки. – Ещё одно доказательство, что Борроуз лжёт. Он сказал, что именно благодаря филактерии может оставаться человеком. И зачем ему её прятать, если он собирался покончить с собой, когда поход завершится?

Я аккуратно взял кристалл и принялся заматывать его в ленту с выжженными рунами. Сдерживающая перевязь должна надёжно экранировать содержимое. Теперь у меня в руках была душа самого лича.

– Дебил мог бы и понадёжней спрятать, – произнёс Четверг.

– Не соглашусь. Это действительно самое надёжное место для филактерии. Просто он не учёл, что Уильям исцелён от вязи и Вийто больше не нужно плясать под дудку церкви. А без него мы бы эти печати долго вскрывали.

– Рейн, – произнёс глава семьи. – Если твоей девчонке когда-либо понадобится работа, пусть просто назовёт цену, и Альва её удвоят. Имей в виду.

– Передам, – кивнул я.

Речь шла о Ниле, разумеется. Именно она больше недели следила за Борроузом буквально без перерыва. Я даже не представляю, как ей это удалось. Но информация о том, что лич посещал банк, была именно от неё. И даже про общее хранилище она как-то узнала.