Тучи гасят звезды

Дата записи оказалась всего лишь двухнедельной давности. Отец возился в домашнем саду: ухаживал за виноградной лозой. Он по-прежнему не допускал до своих личных растений ботов. Из извести и золы отец готовил удобрение и обыкновенным совком добавлял в почву. Потом отправился на задний двор, и Микка смотрел, как Кутасов-старший, разбежавшись, прыгает с деревянной кладки в речку, – вода в ней всегда была необыкновенно прохладной, но зато водились красноперые толстолобики – недолго плавает, фыркает на берегу и докрасна растирается во дворе поданным ботом полотенцем. Был виден краешек дома и окно Миккиной комнаты – она выходила на речку.

Впереди у агронома предстоял целый рабочий день, он ждал, когда его позовут на веранду завтракать, а пока готовил к вылету служебный ховер: грузил в него заправленные зонды, что-то у машины саркастически переспрашивал и даже смеялся, подняв острый подбородок вверх… Микка следил за умелыми руками отца и вглядывался в его лицо. Он видел складку, залегшую между бровей агронома, и пытался вспомнить: чудится ему это, или раньше ее не было. Микка бы смотрел и дальше, но ассистент мягко напомнил ему, что пришла пора действовать.

– Работаем, Огонек. Работаем!

Кутасов с сожалением отключился от терминала. Надел форменные брюки и куртку, отделанные по канту малиновыми галуна́ми; осмотрел на визоре себя со всех сторон (в этом темном мундире он себе даже понравился); поправил на плечах фальш-погоны и аккуратно повесил на пояс кортик в металлических ножнах. Кортик считался церемониальным, но, фактически, являлся настоящим холодным оружием, острым и увесистым.

Микке нужно было пройти через всю палубу, миновать обеденную залу, предназначенную для первого и второго класса пассажиров, и проникнуть в техническую зону. Там он смог бы подключиться к главному терминалу. Возможно, он сумеет выйти на систему безопасности и по пути, еще в пассажирской зоне, например, где-нибудь поближе к личным ложам. Это стало бы настоящей удачей. Конечно, кантор подыскал и активировал программу, позволяющую это сделать, а также транслировал в общий эфир ключи, верифицирующие право Кутасова носить мундир и все сопутствующие ему знаки.

В зале Микка взял с подноса у бота узкий бокал с каким-то напитком, поднялся по покрытой красной тканью лестнице, и, изображая рассеянность, оглянулся вокруг. Бокал пришелся очень кстати: руки вдруг стали предательски дрожать и следовало их чем-нибудь занять. Народу вокруг было, как на празднике урожая – похоже, что начало операции совпало с большим обедом. Отовсюду слышались разговоры, звуки столовых приборов и отодвигаемой мебели. Все это покрывала льющаяся из стен инструментальная музыка. Кутасов двинулся в сторону индивидуальных лож. Наверху он почти сразу увидел то, что искал. Возле барной стойки, в метре от пола бледно мерцал символ экстренного входа в бортовую сеть.

– Это он, – подтвердил кантор. – Нам потребуется физический контакт.

Кутасов сделал большой глоток из бокала и направился к терминалу… От терминала навстречу ему, ступая по ковровой дорожке жемчужными туфельками, шла девочка с темными оленьими глазами. Волосы ее были гладко зачесаны и схвачены над виска́ми в хвостики, а на них висли два круглых белых банта. Каждый из них – величиной с ее голову. У девочки были длинные, загнутые вверх ресницы, алые губы и она была очень красивой.

(Микка краем глаза уловил улыбку Алены, но продолжил рассказывать.)

Слева и справа от этого прекрасного видения, облаченного в платье нежного кораллового оттенка, двигались женщины в одинаковых компенсирующих комбинезонах. Обе – черноволосые, скуластые, с жесткими холодными глазами. По их движениям можно было догадаться, что физиология валькирий-телохранительниц дополнена кибернетическими опциями. А девочка смотрела на Микку во все глаза. Она и шла прямо на него, и не представлялось никакой возможности разминуться или сделать вид, что он ее не заметил.

– Здравствуйте, сударь! – сказала девочка звонким голосом, останавливаясь прямо перед Кутасовым.

– Здравствуйте, сударыня…

Одна из телохранительниц гибко шагнула вперед, за спину Микки.

– К графине Эль-Эррдорка следует обращаться: Ваша Светлость, – проговорила она.

– Не слушайте ее, сударь, – досадливо взмахнула рукой девочка. – Меня зовут Аурориа. По вашему одеянию я поняла, что вы экстерн академии искусств и в частности изучаете архитектуру.

– В некотором смысле…

Оказывается костюм, надетый на Микку, когда-то принадлежал вольноприходящему студенту. Кантор, шляпа такая, ему об этом не сообщил.

– И, конечно же, прошли курс оправдания Сириуса. Учились его слушать. Я сама мечтала бы слушать Сириуса. Мой дом владеет Эрдой… Звезда Гелиос в рукаве Ориона. Вы не знаете такую систему? Никто не знает наше захолустье. Это планета-тюрьма. Но главное: на ней невозможно учиться слушать Сириуса, найми хоть тысячу лучших учителей – Эрда заблокирована…

Девочка говорила рассудительно и только движение пальчиков, трогающих юбку пышного платья, выдавали ее волнение.

– Простите, сударь, что я так бесцеремонно занимаю ваше время. Я вот что хотела у вас спросить: но если кто-то пытается научиться разговаривать с Сириусом, хотя бы опосредовано, то ведь это означает, что это все правда и он на самом деле существует. Почему же он никогда не отвечает?

Нужно было соответствовать своему мундиру. Иногда на сложные вопросы помогают ответить азбучные истины, усвоенные еще в школе. Микка положил руку на кортик и наклонил голову.

– Некоторые считают, что тем самым Сириус может нарушить свободу человеческой воли. В известной степени, даже самим своим существованием он уже подвергает ее испытанию, поэтому рационалисты полагают, он сам и сеет в нас зерна сомнения. Не поддавайтесь им, Ваша Светлость. Формальная логика подсказывает нам: все механизмы, приспособления и отдельные системы, что верно служат нам, обеспечивают само наше существование, должны быть кем-то координированы, управляемы единой волей – вездесущим Сириусом.

Глаза Аурории просияли. Это подвигло Кутасова продолжить

– Я скажу вам по большому секрету, сударыня, и пусть это не будет записано в анналы (вслед за Миккой, девочка подняла вверх указательный и большой пальцы), но иногда Сириус отвечает на запросы. Не только опосредовано, как учит теория, а самым настоящим образом – вербально. Но только некоторым людям. Верьте мне, Ваша Светлость. Я такой человек.

– Вы?! И что же он вам говорит? – выдохнула маленькая графиня.

– Не буду вам лгать, Аурориа. Я пока не понимаю.

Графиня сложила на груди руки и замерла. Замерли в напряжении вокруг Микки и Аурории телохранительницы девочки. Тела их напружинились. И валькирий можно было понять: чужак находился слишком близко к их хозяйке, нес вздор, и на поясе у него находилось настоящее оружие… Микка сделал маленький шаг назад.

– Благодарю вас, сударь! Вы мне очень помогли! – зазвенел колокольчиком голос девочки. – Вы не оставите, сударь, своих контактов? Чтобы я могла возместить вам потраченное время. Мне еще не разрешают сообщать свой айди.

Кутасов приблизил запястье к протянутой ладони телохранительницы. Бояться было нечего: даже если бы няньки графини и не послали тут же в утиль его данные, ассистент все равно отправит ложную информацию.