Вчера было завтра

Он осторожно потянул. В ту же секунду незнакомец распахнул глаза. Глухой крик боли эхом ударил под потолок. Николай даже не успел отпрянуть. Здоровая рука раненого молниеносно метнулась вперёд и сомкнулась у него на горле. Пальцы сжались с такой силой, что воздух сразу перестал поступать. Глаза незнакомца были широко раскрыты. Они смотрели куда-то в пустоту. Раненый явно не понимал, что происходит, только чувствовал сильную боль. Во взгляде читался животный инстинкт выживания. Николай захрипел. Попытался разжать чужие пальцы. Безуспешно. Но так же внезапно, как всё началось, всё закончилось. Взгляд мужчины помутнел. Глаза закрылись. Пальцы ослабли. Рука бессильно соскользнула с шеи Николая и повисла вдоль тела. Сам раненый опять провалился в беспамятство. Николай кашлял, жадно хватая ртом воздух. Свободной левой рукой он машинально схватился за горло. Оно горело и першило. Потом перевёл взгляд на пинцет в правой руке. В нём тускло поблёскивал небольшой деформированный кусок металла. Но тут из глубины раны сразу хлынула густая, тёмная кровь. Николай запаниковал. Он бросил пинцет с извлечённой пулей на стол. По-прежнему трясущимися руками залил рану спиртом. Раненый уже никак не отреагировал на это. Учёный торопливо прижал к ране сложенный бинт обеими руками. Марля почти сразу пропиталась кровью. Когда кровотечение стало слабее, он сменил повязку и туго перебинтовал плечо. Затем он также обработал вторую рану остатками спирта и перебинтовал её. Когда всё было закончено, Николай устало опустился на ближайший стул. Он долго сидел неподвижно, пытаясь успокоить дыхание. Только теперь до него дошло, насколько сильно дрожат руки. Тряска ещё долго не проходила. Николай ещё несколько минут сидел неподвижно. Сердце постепенно успокаивалось, но руки никак не унимались. Он посмотрел на них и невольно усмехнулся. Горло всё ещё неприятно саднило после железной хватки незнакомца. Учёный осторожно провёл по нему ладонью и болезненно поморщился.

На столе, рядом с окровавленным пинцетом, лежала извлечённая пуля. Деформированная, сплющенная с одного края. Николай посмотрел на мужчину. Тот по-прежнему лежал без сознания. Дыхание оставалось тяжёлым, но уже не таким прерывистым. Учёный наконец встал.

— Теперь бы понять... кто ты такой.

Он перевёл взгляд на рюкзак, который раньше отнёс к стене. Подойдя к нему, учёный замешкал, будто спрашивая у самого себя разрешения копаться в чужих вещах.

— Прости... Но мне нужно хоть что-нибудь узнать, — извинился он. — Надеюсь, ты не будешь на меня злиться за это...

Он поднял рюкзак и поставил его на соседний стол. Брезент был выцветший почти до тускло-серого цвета. Когда-то он, наверное, был защитно-оливкового цвета, но солнце, грязь и время давно уничтожили краску. В нескольких местах грубые заплаты держались на толстых нитках. Одна лямка была пришита вручную сразу в трёх местах.

— Сколько всего он пережил?..

Николай расстегнул клапан.

— На молнии куда удобнее.

Внутри почти ничего не оказалось. Первой он достал металлическую флягу. Она выглядела обгорелой. Чёрные подпалины покрывали половину поверхности. Краска местами полностью облезла, металл потемнел. Дно было закопчено особенно сильно.

Учёный внимательно рассматривал её.

— Её... грели на костре?

Он покрутил её в руках. В боку зияло несколько аккуратных круглых отверстий.

— Прострелена. Неудивительно...

Николай открыл крышку и заглянул внутрь. Все стенки были покрыты белой накипью. Он закрутил крышку обратно, поставил её на стол и достал вторую. Она выглядела ничуть не лучше первой. Такие же следы копоти. Такие же облезлые стенки. И почти такое же отверстие. Николай вспомнил, с какой жадностью незнакомец выпил воду. Вспомнил, как тот буквально дрожал, пока пил. Вторую флягу поставил на стол рядом с первой. Следом он запустил руку глубже. Пальцы на что-то наткнулись. Он достал магазин автомата. Пустой, затем ещё один. Третий. Тот, в отличие от первых двух, был тяжелее. Заряжен патронами. Николай также выложил их обратно на стол. Кроме магазинов, в рюкзаке почти ничего не было. На дне перекатывались несколько ржавых гаек. Короткий кусок медной проволоки. Пара смятых бумажных обрывков без единой надписи.

Несколько гвоздей. И маленький, почти стёртый кусочек хозяйственного мыла, завёрнутый в ткань. Николай ещё раз тщательно ощупал внутренние карманы. Затем проверил наружные карманы. Ничего. Ни документов. Ни пропуска. Ни паспорта. Ни партийного билета. Вообще ничего, что могло бы сказать, кем был этот человек.

— Странно... Кто же ты такой?

Николай взял лежавший на столе магазин с патронами. Немного повозившись, неуклюже выдавил верхний патрон. Тот с тихим металлическим щелчком выскользнул и лёг ему на ладонь.

Он повертел его в руках. На донышке были мелко выбитые цифры. Николай прищурился. 17 78.

Поднёс патрон почти вплотную к лицу. Он не ошибся. Были выбиты номер завода и год: 17 78. Учёный просто смотрел на цифры, не понимая, может, это не маркировка года производства. Потом в голове вспыхнула простая мысль.

— Может, это патрон из музея... Ему ведь больше шестидесяти лет...

Николай полностью разрядил магазин. Всего было двенадцать патронов, и на всех маркировка была разная: семьдесят четвёртый, семьдесят шестой, семьдесят шестой, семьдесят пятый... И ни одной позднее семьдесят восьмого. Николай посмотрел на все немногочисленные вещи мужчины, потом на него, потом опять на вещи.

— Кто же ты такой?