Хроники Затерянных Станций. Книга 1. Дом

…Змей родился в августе, ночью, ровно в час, и сразу его на руки отец довольный принял. «Нефтяной» ребёнок с самого первого вздоха обеспечил для папаши годовой доход: ставки, точно в спорте, учредил пройдоха, поставив на пол ребёнка свой «Порш» и Металл-завод. Так забавлялись в своих кругах товарищи-плутократы. «Лимоном» больше, «лимоном» меньше – легко ушло, легко и придёт. Такие люди чаще всего сквозь пальцы глядят на затраты, капитал спустив на веселье, прожигая дни напролёт. Предупреждая любые вопросы, УЗИ не гарант достоверности: стаж работы врача очень важен; большой или маленький срок. Но папа Змея – удачливый парень, не лишённый, увы, лицемерности: он свой выигрыш захапал в ладошку и сжал посильней кулачок.

А дальше – лучшие няни, гувернантки, престижный лицей: сын лишь проект для вложений, радость и гордость отца. Кругом пацана окружали десятки и сотни друзей, правда, шедших за ним лишь из выгоды, с фальшивой улыбкой лица. Ну а что? Рядом капают деньги! Подставляй ведёрко и жди! За такую глобальную щедрость и характер можно простить. Притворяйся товарищем славным и сильно «вождя» не серди, и тогда он сможет тебя монеткой златой угостить! А вне школы – карьера модели, популярность в свете софит: с пяти лет ноги Змея топтали подиумы модных столиц! Благодаря бизнесмену-папаше, для мальчика мир был открыт. Змей учил его крайне небрежно из-под полу-прикрытых ресниц…

– Ты знаешь, всё, что хотел, мне падало прямо в лапы: вечеринки, приставка, водитель, свой пляж и скалодром, – Змей вздохнул, – но я не понимаю, почему… Почему с моим папой мы виделись только по сре́дам и то лишь за общим столом? – Змей опустил гнетущий чёрный взгляд, вдохнув табак в лёгкие поглубже: парень неловко стрельну́л у главаря пару сигарет. После закашлялся, выдохнул и стёр след от слёз неуклюже: он открыл перед близкими душу, сорвав бронежилет.

– И то туши каба́ньи, что папаня возил с охоты, перекрывали, точно стена, мой скромный обзор. Мы перекидывались крошками слов, он вручал мне небрежно банкноты за пятёрки и грамоты в школе. Ну а после кончен разговор. Друзья мои завидовали: крупный дом, алкоголь и тусовки, но никогда им было не понять, что дом был пустым внутри. И пусть на мне всегда белели новые кроссовки, меня жрала обида с заката до зари. Я был никем, я был ничем, но с кошельком в кармане. Прославленный задира с чёрной дырой в душе, но я не понимал того. Мне б джинсы от «Армани», да парфюм «Acqua Di Gio», чтоб быть на кураже. Девчонки бегали за мной, как за тобой пол-Базы, – Змей кинул, усмехнувшись, на блондина взгляд. – Но я заканчивал любые шуры-муры сразу, такие «отношения», отнюдь, не мой формат.

Длинный уныло улыбнулся и ткнул лидера в бок, а после вытянул ладонь, клянча сигарету. Тот покосился на него, издав глухой смешок, и «фигу» показал, что означала «Нету!». Блондинчик выпятил губу, надулся, как индюк, чем изрядно позабавил всех сидящих рядом. Даже Змей изда́л свой фирменный чуть довольный хрюк, ведь Длинный вел себя, поистине, немного глуповато.

Топая крос́ами, с тарелкой ввалилась Воробей, и тут же на неё переключились взгляды. Она в ответ игриво взглянула на парней, и, Длинного подвинув, спикировала рядом:

– Я много пропустила?

– Это тебе не цирк! Слоны на мячиках не ездят, гимнасты не летают, – Змеёныш выдавил из глотки свой пьяноватый рык. Ах, как глаза его во мраке дьявольски сверкают!

– Я знаю это, Змей. Я принесла печенье! – девчонка положила тарелочку на стол. На лицах всех собравшихся мелькнуло удивленье. – Молчун в отсутствии кудрявого устроил произвол. Бегает, орёт, кого-то обвиняет, видать, тронулась крыша и поплыла, как плот. Самогон разбил, теперь весь зал воняет.

– Ничего, пускай. Шептунья уберёт, – Кудряш угрюмо цыкнул.

– Я тоже так сказала. Они стали ругаться, громя первый этаж.

Главарь вздохнул, поднялся.

– Я не дорассказала!

– Ты продолжай, а я пойду. Уйму ажиотаж, – Кудряш зло удалился, нервно мигая глазом. Должность главаря решительно непроста: хранить порядок, дать пинка ссо́рщикам-лоботря́сам. Нет, это не работа. Сплошная маета́!

Змей почесал затылок, взглядом уснув в тарелке – на белой мисочке лежала горка из сластей. Печенье в виде медвежонка, зайчика и белки, пара овсянок с шоколадом для дорогих гостей. Парнишка потянулся пальцами к вкусняшкам, и вырыл среди зайчиков чёрственький бисквит. Зато с изюмом и вкраплениями молотых фисташек. Змей выбрал именно его, несмотря на вид.

– Запасы Молчуна опустошила, птица? – Длинный с великим удовольствием зайчика умял. – Ах, как же этот чёрт завтра будет беситься!

– Ничего, ему полезно, – Змеёныш уверял. – Ещё бы ему скинуть пару килограммов, и всё. Для нашей рыжей вылитый жених!

– Сейчас вместо тебя здесь будет голограмма! – оскалилась Лисица, а паренёк утих. И вдруг Беда промолвила:

– Змей, что было дальше? Что изменило твой характер, быть может, взгляд на мир?

– Одно знакомство… – выдал тот без вранья, без фальши. Ведь в его жизни неизменно был один кумир…

…Это было на пятнадцатый по счёту день рожденья: отец Змею подарил свой старый красный Мерс. Мол, катайся по ночам, сынок, для настроения, я ведь вижу твой недюжинный к машинам интерес. Парня и впрямь с детства влекли автомобили. Он с радостью схватил свой заветный ключ, впервые думая, что вот! Его и полюбили! И пусть его отец был капельку колюч.

В тот же вечер Змей погнал с друзьями пива выпить, чтоб похвастаться и всё же обмыть сей скромный дар. По пути он умудрился у Мерса фару выбить, и колесо пробить.

– Не, бро, это зашква́р! – его дружбан, жвачку жуя, вывалился из тачки. – Так не круто!

– Да, не круто! – ши́кнул резко Змей. – И кошелёк оставил дома…

– То есть… нет заначки?

– Нет, ни одной бумажки, – вздохнул. – Вот хоть убей!

На лице его дружка мелькнуло отвращение. В глазах парня дружок-Змей – бессмысленный лопух. И даже этой сильной смены поведения не уловили зрение Змея и очень чуткий слух.

– Ты можешь одолжить мне на эвакуатор? – впервые Змей у друга что-то просил сам.

– Денег нет, прости, – сказал манипулятор и тут в сторону отвел лживые глаза. Вдруг из машины красной вылезла девчонка.

– Ну, вы там скоро, мальчики? Пропустим всё тусэ́! – девица гавкнула на весь квартал, точно собачонка, держа в когтистой лапке свой стакан глясе. Змей посмотрел на девочку с немыслимой надеждой:

– Принцесса, одолжи мне пару купюр?

– Иу! – она фыркнула, тут же меняясь внешне. – Увы, я не поклонница подобных авантюр!

– Ты что, с ума сошла? Какие авантюры? Мне не просто так! Принцесс, мне на ремонт! – воскликнул Змей и уловил в её этом прищуре пару надменных и каких-то презри́тельнейших нот.

– Просить у дамы, бро, ну очень неприлично. Идём, принцесса, провожу я тебя домой! – мир Змея рухнул там, на улице столичной, пока сигналили машины ему наперебой.

Парнишка был неглуп: он для друзей лишь спонсор. Коли не платит, значит, им не на что гулять. Но в своей умной голове никак он этот нонсенс не мог, всецело, уложить, понять и воспринять. С гримасой боли на лице звонил он ночью бате – и как обычно! Вот подстава! «Занят абонент!» Час ноль семь красиво блестят на циферблате. Нет, не таким быть должен пятнадцатый уик-энд!

Вбивая номер, Змей ходил-бродил туда-сюда. Он попытался позвонить домой на «городской», но их дворецкий вечно был ходячая беда, семьдесят лет с копейками. С седою бородой. Он уронил однажды винтажный телефон, тот скрипнул и сломался. Дедок его собрал! Только плохо стал работать внутренний микрофон. Ну, а динамик вовсе фурычить перестал. Кричи, не кричи в эту трубку, всё равно труды бесполезны. Чертыхнувшись пару раз, Змей опустился без сил, с тоской на бордюр. Пережевывая краткое навязчивое в голове предложенье: «Не честно!», он совершенно не заметил приближения высоких, темных фигур: два мужика засеменили к пацанёнку, нечистоплотных и очень поддатых. Их привлёк своим изяществом и мощью стоявший у бордюра красный Мерс. Они застыли, тихо зашептались, уставившись на тачку воровато. И в Змее, вдруг поднявшем чёрный взор, зажегся яркой искоркой рефлекс.

– Чего уставились?! Катитесь восвояси! – рявкнул пацан, чем позабавил мужиков, хотя пытался передать настрой во фразе. – Катитесь, или вызову ментов!

– Парни́ш, да не серчай, мы наблюдаем! Продашь кабриолет за леденец?

– Не маловато ли?!

– А мы так не считаем. Ты слышал что-то о торгах, глупый малец? – один из мужиков полез в машину, а Змей поднялся, не решаясь сделать шаг. Он бросил взгляд через дорогу к магазину – вывеской сиял унивемаг. Через окно была видна пустая касса, по залу двигались лишь пара посетителей. Надеяться на помощь их напрасно: старички подходят лишь в качестве зрителей.

– Ну, не дури, глупый пацан, дай поиграться! – второй мужик схватил мальчишку за плечо, но Змей тут же скинул руку, начал драться, да так яростно и очень горячо. Не зря же в школе получил ярлык задиры! Но недостаточно обычных детских драк с утоплением чужих вещей в сортире. На улице был крайне грозный враг! Один удар – синяк, второй – фингал под глазом, но Змей не опускал дрожащих рук. Он со своим подарком очень тесно связан. И тут раздался громоподобный звук: рядом с машиной вдруг причалил мотоцикл. Ездок был мощен, в черной кожанке и берцах. Своим присутствием он прекратил зловещий цикл по безнаказанному избиению младенцев.

Этот герой подъехавший, будто рожден скалой: плечи – косая сажень, голова же с пивной котел. На груди на шнурке черном крест, подбородок его волевой. Взгляд одновременно грозен, улыбчив и каплю хитер.

– Парни, что происходит? – раздался свирепый бас. – Не вынуждайте меня подниматься с моего Дорожного Волка!

Пьянчуги свои возможности примерили быстро на глаз, и поняли, что от скандала не будет и капельки толка. Погладив грязными ладошками «по гриве» красный «Мерс», и, улыбаясь, точно гиены, они быстренько ретировались. Наконец, со своего коня железного новый знакомый решительно слез, и вот они на улице столичной наедине с Змеёнышем остались. Мужчина властно приказал:

– Парни́ш, открой багажник, – и мальчишка подчинился со страхом на лице. Байкер заметил это и выдал: «Я монтажник!». И столько добрых нот мелькнули в хрипотце. Новый знакомый Змея вмиг вытащил запаску. В багажнике нашелся домкрат и инструменты.

– Совет тебе на будущее: машины любят ласку. А сейчас побудь немного моим ассистентом.

Минут за пятнадцать вместе они колесо заменили, Змей помогал, чем мог, стараясь ему не мешать. Но эта частичка часа мальчишку доне́льзь изменила: в его богатом домище такого, увы, не видать!

– Мале́ц, а ты сам доедешь? – вдруг оглянулся мужчина. – Хотя тебе будет опасно вновь садиться за руль… Давай поступим вот так: я заберу машину, пока её не конфисковал наш постовой патруль. Тебя на мо́тике подкину, а завтра ты вернёшься, но, давай договоримся, не один – с отцом! А то, не дай Всевышний, в дороге разобьёшься.

Змей кивнул послушно, но с очень грустным лицом…

– Потом в его салоне я пил сливо́вый чай. Пахло машинным маслом и горьким шоколадом. Он показал мне помещение как-то невзначай, объяснил, что трогать можно, ну а что не надо. На ремонте там стояли обычные девятки. Во мне взыграло любопытство: их можно починить? И я остался на ночь в этом беспорядке, а после я и вовсе стал в салоне «жить». После школы забегал, после модельных съемок. Мне этот байкер показал совсем иную суть, – уставший Змей в конце рассказа был совсем негромок. – Жаль только это время обратно не вернуть.

Аудитория у Змея за вечер стала больше, к его истории подключились аж вдесятером! Но только вот виноватые всё еще убирали площадь. Главарь по залу бегал с веником и ведром. Он пропускал по своей воле все душеизлия́ния, хотя больше всех хотел быть не здесь, а там.