Неудачник

Рохлин не знал во сколько автобус, на котором ездил его начальник. В любом случае он уже точно опоздал на него – выйдя за заводскую проходную он снова посмотрел на часы и разглядел, что прошёл уже целый час.

С мокрыми после душа волосами, в одной рубашке поверх футболки, он пошел в сторону города, к ближайшей остановке, с которой мог бы уехать на обычном автобусе.

Мысли вернулись к нему. Они будто-бы разбежались по углам после Гришиного звонка ещё в обед, и не выходили, пока не почувствовали себя в безопасности.

«Какой из меня начальник?», – первое о чём он тогда подумал.

Ему вспомнились все те разы, когда он о чём-то просил коллег по работе.

«Игорюша, сам», – сложил он воедино все их ответы на свои просьбы.

Он плюнул от обиды и продолжил идти, стараясь больше не думать.

К семи часам он дошел до центра города. На площади гуляли люди с колясками, студенты на скамейке громко подпевали гитаристу. По периметру стояли несколько полицейских ещё в зимних куртках.

Проходя мимо, Рохлин с опаской посмотрел на них. Они выглядели измучено – из-за жары или от усталости – но он так и представлял, как они с отвращением отводят от него взгляд. Он уже целый день ничего не слышал про Давыдова и начинал верить в то, что его ещё не схватили только потому, что наблюдают и ждут, пока он сделает ещё что-нибудь. Ему не было страшно, он был уверен, что его поймают.

Задумавшись, не сводя глаз с грустных полицейских лиц, он продолжал идти дальше. Он крутил в голове мысли о Давыдове. Он снова вспомнил, как тот лежал кверху ногами, а под головой у него растекалась кровь.

Вдруг, боковым зрением, он поймал человека в чёрном, который, как кошка, прыгнул на него и обхватил двумя руками.

Рохлин от страха дёрнулся, развернулся в пол-оборота и не нашел куда поставить ногу. Он посмотрел на место следующего своего шага и увидел, как камушек, с грецкий орех, вылетевший у него из-под ботинка, полетел вниз и целую секунду не мог ни обо что удариться. Прямо на его пути рабочие, курившие в тот момент недалеко в теньке, разрыли котлован. Внизу, на притоптанном мокром песке проходила большая ржавая труба водоснабжения. По всему, труба прохудилась – посередине в ней была огромная дырка, из которой нечасто рывками выбивались брызги.

Игорь Степанович всё продолжал палить на котлован. Он много раз ходил этой дорогой раньше, но последний раз ещё зимой. Сделай он ещё шаг и, вполне возможно, следущий рассвет он, в лучшем случае, встретил бы в больнице.

– Ты в порядке? – прошептал женский голос у самого его уха.

Он повернул голову. Перед ним оказалась симпатичная высокая девушка. Выражение на её лице было похоже на то, что возникло и на Рохлинском.

Игорь Степанович только промычал в ответ.

Девушка отвела его на шаг от края и отпустила. Со стороны эта парочка смотрелась, как мама с сыном. Девушка была намного больше Рохлина, но при этом выглядела очень молодо, была стройной и даже красивой, как ему показалось.

– В порядке? – повторила она, заулыбавшись.

– Да, вроде… – ответил он, запустив обе руки себе в волосы и пригладив.

Голова у него была вся мокрая.

–Ты, чувак, – снова заговорила она, – лотерейный билет бы себе купил. Тебе просто повезло, что у меня тут шнурок развязался.

Игорь Степанович медленно опустил глаза на её шнурок. Тот был весь в песке, как и её ботинки оттого, что она, видимо, хорошенько так зачерпнула ими, когда рванула спасать его. А позади девушки он разглядел узкую полоску тротуара, по которому она шла, между краем котлована и домом. «Ещё бы полминуты и она зашла за угол…», – подумал он.

–Эй, – окликнула его девушка, – за лотерейным билетом иди, говорю!

Рохлин, ещё плавающий в своих страшных мыслях, смог всё-таки улыбнутся. Девушка, тем временем, достала из сумочки телефон и, постучав немного о его экран своими длинными ногтями, развернула его в строну Рохлина.

На экране было написано: «Мой номер …».

–Дарина, – продиктовала она, пока Рохлин машинально доставал из кармана свой телефон. – Сейчас иди за билетом. Если что-нибудь выиграешь – позвони.

Записав, Рохлин, кивнул.

А она добавила, с улыбкой:

–И если не выиграешь – позвони. Вместе погрустим.

Он ответил только «Спасибо», но девушка уже завернула за угол.

-Вам какой? У нас быстрая, ещё еженедельная, суперприз есть…

–Все давайте! – вспылил Рохлин, – я полчаса назад чуть не умер.

Продавщица, закатив глаза – таких у неё по десять человек каждый день – стала вытаскивать из пачки по одному лотерейному билету. На вид ей было за семьдесят, она носила очки и, наверное, раньше была каким-то учителем, но это просто с первого взгляда – Рохлин понятия не имел, почему так подумал.

Учительница наслюнявила палец и стала выкладывать на стол билеты, и тыкать в каждый.

–Эта сегодня! Эта тоже сегодня, недельная.

Потом она задержала билет в руке, присмотрелась, потом обернулась на яркий экран за спиной и повеселела.

–Всё сегодня, и суперприз тоже сегодня, в девять, в интернете посмотришь.

–А вы только сейчас узнали? – спросил Рохлин.

Она ответила, не сводя глаз со своей проблемы – уголки двух оставшихся билетов от слюны вымокли и слиплись, а она пыталась как-то поаккуратней их разлепить:

–Молодой человек, без хамства. Я, наверное, вам не ровесница.

–Наверное, – сказал Рохлин и отвернулся, чтобы ему не прилетело за его шутку.

Он совсем повеселел – всё-таки день сложился не самый плохой: его повысили, он не упал в яму, так ещё и лотереи все в один день. Он уже представил, как позвонит Дарине со словами: «Я ничего не выиграл, но у меня тут есть бутылка джина…».

– Вот, – позвала его учительница, – все твои. Монетку дать?

Рохлин отказался от монетки и стёр цифры нижней стороной зажигалки. Как он закончил, учительница небрежно забрала у него билет и стала искать что-то в компьютере.

–Бинго! – вдруг сказала она.

Рохлин, который снова в тот момент отвернулся, вскинул голову, словно его разбудили.

–Чего? – переспросил он.

Женщина, у которой на лице был неумелый улыбчивый оскал, подняла билет и стала показывать его Игорю Степановичу.

– Вот, смотри, – проговаривала она, указывая пальцем на квадратики, которые Рохлин уже видел, когда стирал плёнку, – Двадцать два, сорок девять…

–Да видел я, – бросил Рохлин.

–А чего ты тогда? Туповатый? Выиграл ты, говорю!

Рохлин, сперва обиделся на «туповатого», но потом понял, что она имеет в виду и в тот же момент сердце у него сжалось, как будто из него, как из губки, выдавили пену. К ушам подступил звон. Он застыл.

–Парень! – позвала она, – Ну ты дуралей, конечно, – всё обзывалась старуха, – писят тысяч выиграл, иди хоть жене цветов купи!

Он хмыкнул, потом ещё немного постоял и вообще засмеялся. Больше выслушивать училку он не захотел и, на радостях, собрал остальные билеты в карман и быстро вышел из магазина, пока она не успела ещё как-нибудь ему нахамить.

Апрельский вечер подходил к концу. На улицах стало встречаться всё меньше людей, а машины постепенно переставали собираться в пробки у каждого перекрёстка.

Игорь Степанович после новости о «пятидесяти тысячах» решил, что пойдёт домой пешком. Идти ему было не близко, но он всё думал, крутил в голове прошедший день, и не особенно замечал, как сменял ухоженные тротуары на пыльные тропинки и потом снова последние на предыдущие.

Думал он и про пятницу. Сцена с Давыдовым вылезала у него перед глазами всякий раз, как речь в его голове заходила о полицейских – то их машина проедет мимо, то где-нибудь по дороге встретиться патруль, размахивающий палочками при виде каждой встречной легковушки.

Но, по большей части, мысли его были где-то между. Он пытался понять: с чего вдруг он не упал в котлован? Тот будто бы и разрыли специально для него – он, сколько помнил себя, всегда ходил там, делал тот шаг, от которого сегодня его спасла Дарина, не одну сотню раз за жизнь.

«Может», – думал он, – «я настрадался?».

Он стал припоминать свою жизнь, где то одноклассники портфель смоют в школьном туалете, то у остановки машина всего окатит из холодной лужи, то ключ упадёт, когда он на высоте, пристёгнутый к каким-то перилам, то эта рюмка, которую он запустил в Давыдова…

И тогда он остановился. Ему вспомнился весь тот день, в который они с Егором встретились. Рохлин никогда раньше не убивал никого, но всё равно всячески отгонял мысль о том, что его удача связана именно со смертью его одноклассника.

Игорь Степанович разглядел невдалеке автобусную остановку и прошёл к ней, попутно достав из кармана телефон. Он открыл поиск и стал набирать что-то вроде: «убийство Егора Давыдова», «убийца Давыдова», «бизнесмен сгорел в бане».

Усевшись на скамью, он открыл сайт, который нашелся по последнему запросу.

«Новости города:

Тело бизнесмена Егора Давыдова, владельца ресторана «Сильвиа» и сети салонов красоты «Джен Эир Тач», было найдено в бане на территории его частного дома.       Ночью, в субботу, второго апреля, жители посёлка «Подсолнечный» пожаловались в службу спасения на дым, распространяющийся по всей улице. Спустя полчаса, до приезда пожарной бригады, крыша строения, в котором располагалась баня, загорелась. Пламя, высотой больше трёх метров, стало видно из всех окон посёлка.

По окончанию работ пожарных, спасателями было найдено обгоревшее тело мужчины без головы, которое соседи, по оставшимся внешним признакам и украшениям, опознали, как владельца дома – бизнесмена Егора Давыдова.

Голова бизнесмена была найдена позднее, в той же комнате, под завалами обвалившейся крыши.

Предварительной причиной пожара стало короткое замыкание в проводке электрического котла.

Предварительной причиной смерти бизнесмена стало отравление угарным газом. Вскрытие показало наличие смертельной дозы алкоголя в крови погибшего.

Материал дополняется».

Но, судя по всему, материал не дополнялся. Новость была от десяти утра в субботу, и ничего больше об этом Рохлин нигде не нашел.

«От угарного газа?», – задумался он, – «Они там вообще не разбирались?».

Ещё с минуту или две он посидел, повторяя эту новость в голове.

«Ни слова обо мне?».

«Ему ещё и балкой, похоже, голову оторвало…», – проговорил он случайно вслух.

А потом стал озираться по сторонам, но на остановке, кроме него, к счастью, никого не было. Дорожные полицейские, чуть пониже, через дорогу, всё также останавливали всех подряд, солнце совсем село, а машины стали всё реже проезжать мимо.

Рохлин заметил, что просто так начал улыбаться. За много лет он впервые поймал себя на мысли, что всё хорошо. Он остался ненадолго на остановочной скамье, выудил из нагрудного кармана сигарету, из так удачно купленной с утра пачки, и закурил, подмечая, как симпатичен мир, когда у тебя всё не так плохо, как обычно.

Его мысли, вернее, зачатки мыслей, которые только рождались в его голове в те минуты, показались бы среднему человеку мрачноватыми, и мы их опустим. Впрочем, Рохлин и сам этих мыслей немного побаивался, однако, они то и дело снова и снова к нему возвращались.

Домой он пришел только к половине одиннадцатого. На улице была уже ночь, часть окон в его высоком доме погасли у него на глазах, пока он шёл по длинной улице в ту сторону. Вокруг становилось свежо и довольно тихо.

Дома его никто не встречал. Рохлин давно жил один и успел к этому привыкнуть. Пахло в квартире не так хорошо, как снаружи, как-то спёрто и, возможно, давно пора было вынести мусор.

По пути, он перекусил шаурмой в каком-то киоске и был очень доволен тем, что ему не придётся так поздно готовить и мыть посуду. Ноги его пульсировали, а голова так и клонилась к подушке.

Только разувшись, он прямо в одежде прилёг на расправленную постель и пролежал так около четверти часа, без сна, но с закрытыми глазами. Он всё думал и думал, и терял мысль, и снова искал её.

Начавшийся внезапно град разбудил его. Поморщившись на окно, по которому тарабанили один за другим ледяные шарики, Рохлин всё-таки решил встать – чтобы включить свет, покурить напоследок на балконе и переодеться в домашнее перед сном.

Он курил, наблюдая, как улицы снова посыпаются белым. Он вдруг вспомнил о лотерее, когда обрадовался: как удачно, что он не попал под этот град, пока шёл домой.

Вытащив телефон из кармана, он нарыл в интернете сайт лотереи, ввёл свои данные на главной странице и долго ждал загрузки. Рохлин успел затянуться несколько раз, когда на странице буквально на долю секунды вспыхнула надпись «Поздравляем, миллионер! Ваш выигрыш составил: 10 000 000», а потом опять пошла бесконечная загрузка.

Игорь Степанович впился глазами в экран. Он до последнего смотрел как крутиться этот кружок посередине экрана. Несколько раз экран телефона затемнялся и приходилось тыкать в него, сигарета, которую он закурил первой, уже закончилась и он, не отвлекаясь, достал ещё одну и прикурил.

Наконец, на экране появилась та самая надпись. У Рохлина заколотилось сердце. От адреналина у него затряслись руки и пепел с сигареты, к которой он не прикасался с момента, как зажёг, упал на пол, на кучу бумажек, валявшихся у него под ногами. Те медленно задымились, но Игорь Степанович, одержимый своим телефоном, не замечал этого до последнего.