
Полная версия:
Держава Яви. Книга 2. Молот и бездна
Всеслав открыл глаза. В темноте туннеля они горели тусклым янтарём.
31
— Боян видит прошлое, — ответил Пророк. — А я вижу будущее. И в моём будущем Отец не смеётся. Он носит броню, даже когда спит. Он казнит еретиков, не моргнув глазом. Он стал тем, кем должен был стать, чтобы мы выжили. Железо не смеётся, Алёша. Железо держит удар.
Алёша усмехнулся, но в его фиолетовых глазах мелькнула тень. — Железо ржавеет, Всеслав. И оно ломается, если бить по нему слишком долго.
Он помолчал, глядя вверх, где вдалеке проступала слабая точка света.
— Скажи мне, Пророк. Зачем мы летим на поверхность? Зачем ему понадобился я? Я чувствую... я чувствую, что он ищет не просто воина. Он ищет инструмент.
Всеслав вздрогнул. Его дар предвидения, обычно размытый и хаотичный, вдруг сфокусировался. На одно мгновение туннель исчез.
Он увидел Мать-Град в огне. Увидел девять фигур, стоящих вокруг Янтарного Трона. Увидел, как одна из фигур, одетая в чёрную чешую, вонзает клинок в спину другой — той, что сияла золотым светом. Увидел Свиатогора, прикованного к трону, его тело — лишь оболочка, а разум кричит в бесконечной пустоте.
Всеслав закричал, хватаясь за голову. Кровь хлынула из его носа, капая на броню.
— Всеслав! — Алёша мгновенно оказался рядом, его рука легла на плечо Пророка. Холодная, успокаивающая. — Вернись. Слышишь меня? Вернись в Явь!
Видение отступило. Всеслав тяжело дышал, вытирая кровь рукавом.
— Ты... ты видел? — прошептал Алёша. Его фиолетовые глаза были расширены. — Я почувствовал это. Твой разум коснулся моего. — Я видел... тень, — выдохнул Всеслав. — Тень, что идёт за тобой, Алёша. Тень, что искушает. Ты спросил, зачем ты нужен Отцу. Ты нужен ему, чтобы сражаться. Но берегись. Навь не всегда приходит с топором. Иногда она приходит с шёпотом. И она уже знает твоё имя.
Алёша медленно убрал руку. Его лицо стало каменным.
32
— Пусть попробует, — тихо сказал он. — Я убивал богов в своих снах, пока спал три тысячи лет. Я справлюсь с шёпотом.
Свет в конце туннеля стал ярче. Антигравитационное поле начало слабеть, и они плавно опустились на твёрдый пол.
Они вышли не на поверхность.
Туннель привёл их в гигантскую естественную пещеру, потолок которой терялся в темноте. Но пещера не была пустой.
Посреди неё раскинулось подземное море. Чёрная, неподвижная вода отражала слабое свечение светящихся грибов, росших на сталактитах. Но самое страшное было не это.
На берегу, у самой кромки воды, стоял Корабль.
Это была не Костяная Ладья, какие строили в Мать-Граде. Это было судно Дивьих. Длинное, изящное, сделанное из белого металла и какого-то тёмного, похожего на дерево материала. Его паруса были свёрнуты, а корпус украшен резьбой в виде бегущих оленей и волков.
Но корабль был мёртв. Половина его корпуса была погружена в чёрную воду, а белый металл разъела пульсирующая пурпурная плесень. Навь. Скверна проросла сквозь обшивку, превратив изящное судно в уродливый памятник.
— Древняя верфь, — прошептал Крук, подходя к краю обрыва. — Летописи упоминали их. Подземные доки. — Нам нужно пересечь море, — сказал Алёша, глядя на противоположный берег, где виднелся тусклый свет выхода на поверхность. — Ладья Дивьих не взлетит. Она мертва. Нам придётся идти по воде.
— По воде? — фыркнул один из теневых бойцов. — Воды Нави? Она сожжёт нашу броню за минуту.
— Не сожжёт, если мы будем быстрыми, — ответил Алёша. Он уже спускался по склону к воде.
Всеслав колебался. Его разум кричал об опасности. Чёрная вода не просто отражала свет — она поглощала его. Из глубин доносились звуки. Не всплески. А тихий, ритмичный скрежет. Как будто что-то огромное точило зубы о камни.
33
— Всеслав, — окликнул его Алёша, уже стоя по колено в чёрной воде. Его сапоги зашипели, но он даже не поморщился. — Ты идёшь? Или будешь ждать, пока Курганники не найдут другой выход и не присоединятся к нам?
Всеслав глубоко вздохнул, сжимая свой лук. — Иду, — сказал он.
Они вошли в воду.
Холод был не физическим. Он был ментальным. С каждым шагом Всеслав чувствовал, как его мысли становятся вязкими, тяжёлыми. Голоса в его голове, обычно тихие, начали громче шептать.
«Утони...» — шептала вода. «Отдохни... Мы заберём твою
боль...»
— Не слушай, — процедил Алёша, идя впереди. Он шёл уверенно,
его фиолетовые глаза сканировали темноту. — Это иллюзия.
Навь питается страхом. Пока ты не боишься — она бессильна.
— Легко сказать, — проворчал Крук, держа арбалет наготове.
Они были на середине моря, когда вода начала пузыриться.
Скрежет усилился. Вода в десяти шагах от них вздыбилась.
Из глубины поднялось ОНО.
Это не было похоже на навьих гончих или тварей с поверхности. Это было существо, напоминающее гигантского краба, но его панцирь состоял из спрессованных костей и ржавого металла. Вместо клешней у него были огромные, покрытые коррозией лезвия, а на спине вместо глаз торчали щупальца с горящими на концах фиолетовыми огоньками.
Навьий Броненосец. Пожиратель кораблей.
Оно издало визг, от которого у Всеслава потемнело в глазах, и бросилось к ним, поднимая волну чёрной воды. — Огонь! — заорал Крук.
Десять болтов Сварожьего Огня врезались в панцирь твари. Вспышки белого света осветили пещеру, но лишь оставили чёрные ожоги на кости. Тварь даже не замедлилась. — Бесполезно! — крикнул Всеслав. — Его панцирь слишком толст!
34
Алёша не стал стрелять. Он улыбнулся. — Всеслав! — крикнул он, не оборачиваясь. — Освети мне путь!
Пророк понял. Он натянул тетиву своего лука. Стрела, сотканная из чистой психической энергии, вспыхнула янтарным светом. Он выпустил её не в тварь, а в воду перед ней.
Яркая вспышка ослепила щупальца Броненосца. Тварь взвыла, на мгновение сбившись с курса.
Этого мгновения хватило Алёше.
Он нырнул под воду.
Крук и бойцы замерли, следя за пузырями. Прошла секунда. Две. Три. Тварь уже была в пяти шагах от них, замахиваясь своим лезвием, чтобы разрубить отряд пополам.
И тут вода за её спиной взорвалась.
Алёша вынырнул, держа в руках один из своих клинков. Он не атаковал панцирь. Он атаковал мягкое, пульсирующее брюхо твари, которое было скрыто под водой.
Клинок вошёл глубоко. Алёша провернул его, выпуская в рану весь запас варп-токсина.
Броненосец застыл. Его лезвия замерли в воздухе. Фиолетовые огоньки на щупальцах погасли. Тварь медленно, с огромным всплеском, завалилась на бок, поднимая волну, которая едва не сбила Всеслава с ног.
Алёша стоял на её панцире, тяжело дыша. Его чёрные волосы прилипли к лицу, а плащ был мокрым и тяжёлым. Он выдернул клинок из брюха твари и спрыгнул на мелководье. — Я же говорил, — усмехнулся он, глядя на ошеломлённых теневых бойцов. — Я люблю тишину. А эти ребята слишком шумные.
Всеслав смотрел на него, и в его янтарных глазах читалось не только облегчение, но и лёгкий страх. Алёша Змееборец был идеальным оружием. Слишком идеальным. — Двигаемся, — скомандовал Пророк, отводя взгляд. — До берега осталось двести шагов.
35
Они добрались до суши, мокрые, уставшие, но живые. Впереди виднелся тоннель, ведущий на поверхность. К слабому, серому свету Мать-Града.
Но когда Всеслав обернулся, чтобы взглянуть на чёрное море, он увидел, как вода вокруг убитого Броненосца начала медленно розоветь. Кровь твари смешивалась с Навью, создавая новый, ещё более опасный яд.
И где-то в глубине, в ответ на этот запах, проснулось что-то ещё. Что-то гораздо большее.
— Мы привлекли их внимание, — тихо сказал Алёша, подходя к Всеславу. — Навь чувствует кровь Дивьих. И теперь она знает, что мы здесь.
— Пусть чувствует, — ответил Всеслав, поправляя лямку сумки со стабилизатором. — Мы несём ей огонь. И она сгорит.
Они шагнули в тоннель, оставляя за собой тьму подземного моря. Но тьма не отставала. Она ползла за ними по пятам, терпеливая, голодная и вечная.
36

ГЛАВА 4
Черные плащи и янтарный взгляд
Туннель выплюнул их в мертвый мир.
Антигравитационная шахта заканчивалась резким обрывом, и последние десять метров отряду пришлось карабкаться по скользким, покрытым инеем стенам. Когда Крук наконец подтянулся на край и протянул руку Всеславу, Пророк почувствовал, как его легкие жадно хватают воздух.
Но этот воздух не был спасением.
Он был холодным, жестким и пах серой, пеплом и ржавчиной.
Всеслав выбрался на поверхность и упал на колени в грязный снег. Над ним не было каменного свода. Над ним было Оно.
37
Расколотое небо.
Три года прошло с тех пор, как Свиатогор убил Вадима, но Всеслав, даже после трех лет жизни под этим небом, все еще не мог к нему привыкнуть. Пурпурные и багровые вены варп-штормов пульсировали в вышине, словно открытые раны на теле бога. Сквозь разрывы в тучах тускло пробивались звезды, но смотреть на них было больно — они не мерцали, а сверлили разум холодным, безжалостным светом.
— Вставай, Пророк, — хрипло сказал Алёша, появляясь рядом. Он был мокрым с ног до головы, его черные волосы слиплись, а бледная кожа посинела от холода. Но он не дрожал. Он стоял, опираясь на свои изогнутые клинки, и сканировал горизонт фиолетовыми глазами. — Нас здесь слишком хорошо видно.
Крук и его тени бесшумно выстроились в периметр. Арбалеты подняты, пальцы на спусках. Они находились в глубоком ущелье, в нескольких километрах от внешних стен Мать-Града. Вокруг лежали мертвые, заснеженные пустоши, поросшие черным, мутировавшим кустарником.
— Движение, — тихо доложил один из теневых бойцов, его голос был едва слышен даже для Всеслава. — Двенадцать часов. Дистанция — пятьдесят метров. Они не используют варп-сканеры. Они просто... есть.
Всеслав поднял голову. Его янтарные глаза, привыкшие видеть потоки энергии, сузились.
Из тени мертвых скал отделились фигуры.
Их было тридцать. Они не шли — они текли, словно сама тьма ущелья обрела форму и вооружение. На них были тяжелые черные кафтаны, подбитые мехом, но поверх ткани виднелись пластины силовой брони, глушившие любые звуки. Лица скрывали глухие шлемы с узкими прорезями, в которых тускло горели серебряные руны.
Опричнина.
— Не стрелять, — скомандовал Крук, медленно опуская арбалеты. — Это свои.
38
— Свои? — фыркнул Алёша, не убирая клинков. — Они пахнут смертью сильнее, чем труп Титана внизу.
Из центра черного строя вышел один.
Он не носил шлема. Его голова была покрыта седыми, коротко стриженными волосами, а лицо — сетью глубоких морщин. Но самое страшное были его глаза. Они были затянуты плотной белой пеленой. Слепец.
Одет он был в черный кафтан, расшитый серебряными нитями, образующими сложные защитные узоры. В правой руке он сжимал посох из черного металла с навершием в виде черепа. А на поясе, в специальных металлических контейнерах с нейросвязями, висели три человеческие головы. Их глаза были закрыты, но по щекам текла черная, застывшая кровь.
Боян. Верховный Дознаватель Опричнины.
Но Всеслав смотрел не на него. Он смотрел чуть левее, туда, где из-за обломков скалы выходили двое его теневых бойцов. И между ними, держась за их тяжелые, закованные в сталь руки, шла маленькая фигура в слишком большом для нее плаще.
Злата.
Девочка была бледной как мел, её глаза, обычно карие, сейчас светились слабым, тревожным янтарным светом. Она дрожала, но не от холода.
Всеслав посмотрел на двух бойцов, стоявших чуть поодаль. Именно они остались у платформы, чтобы страховать отступление. Один из них, с туго перевязанным левым бедром, из-под бинтов которого сочилась тёмная кровь, шагнул вперёд и приложил кулак к груди.
Боец на секунду отвёл взгляд, его челюсть сжалась. — Трое разведчиков-Курганников вышли на площадку. Мы убили их, но один успел активировать протокол герметизации. Тяжёлые бронзовые врата начали опускаться. Мы схватили Злату и прыгнули на платформу. Врата опустились... и отсекли мне ногу. Но мы поднялись.
39
— Воевода. Когда Титан пал, Некрополь перешел в режим полной изоляции. Главная платформа начала экстренный подъем, чтобы запечатать шахту. Мои люди, оставленные у лифта, поняли, что если они не заберут девочку сейчас, они останутся там навсегда. — Вы совершили подвиг, братья, — тихо сказал Пророк. — Явь не забудет.
Он отпустил лук и шагнул к девочке. Теневые бойцы отступили, склонив головы.
Злата подняла на него глаза. В них стояли слезы, но она не плакала.
— Дядя Всеслав, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Там внизу... так громко. Они спят. Но они кричат во сне. Я слышала их. Я слышала, как он (она кивнула в сторону Алёши) убивает большого железного человека. И я слышала... я слышала, как что-то огромное в черной воде смотрит на меня.
Всеслав опустился на одно колено, чтобы оказаться на уровне её глаз. Он положил тяжелую, покрытую сажей и кровью руку на её плечо.
— Я здесь, Злата, — мягко сказал он. Его янтарные глаза вспыхнули, и невидимая волна психической энергии накрыла её, создавая теплый, плотный кокон. Шепот Нави в её голове мгновенно стих. Девочка судорожно вздохнула и уткнулась лицом в его плащ. — Ты в безопасности, — прошептал Пророк. — Ты в Яви. — Красивая сцена, — раздался сухой, скрипучий голос.
Всеслав медленно поднялся, не отпуская плеча девочки.
Боян стоял в пяти шагах от них. Его слепые глаза были направлены точно на Злату.
— Я чувствую её дар, — тихо сказал Верховный Дознаватель. — Он слаб. Нестабилен. Но он есть. Она слышала Седьмого в его могиле.
Боян медленно повернул голову в сторону Алёши. — Всеслав Молчаливый, — голос Бояна стал жестче. — Ты привел с собой странных гостей. И от него разит Навью так сильно, что мои слепые глаза слезятся. Но сначала... закон.
Боян поднял посох и стукнул им о камень.
40
— Седьмой, — произнес Боян. — Алёша. Тот, кого мы искали. Протяни руку.
Алёша медленно убрал клинки в ножны. Его фиолетовые глаза встретились с мертвыми глазами старика. — А ты, значит, тот самый пес, который нюхает ересь, — лениво протянул Змееборец. — Боян. Всеслав рассказывал мне о тебе в видениях. Говорил, ты стал жестче. Судя по головам у твоего пояса, он был прав.
Теневые бойцы напряглись. Шутить с Верховным Дознавателем было равносильно самоубийству.
Но Боян лишь слабо улыбнулся.
— Жестокость — это милосердие, когда мир вокруг сошел с ума, сын мой, — ответил волхв. — Навь не прощает слабости. И я не прощаю. Протяни руку.
Алёша нахмурился, но подчинился. Он вытянул вперед бледную, покрытую шрамами ладонь.
Боян снял с пояса один из металлических контейнеров. Щелкнул замок. Крышка откинулась. Внутри лежала голова мужчины. Кожа была серой, губы посинели, но на лбу был выжжен знак Опричнины. — Это жрец Нави, пойманный в Вышгороде, — монотонно произнес Боян. — Его разум еще хранит эхо Чернобога. Прикоснись к нему. Если Навь откликнется на твою кровь — я отрублю тебе голову здесь и сейчас. Если ты чист — варп-скверна сожжет твою руку, но ты выживешь.
Всеслав сделал шаг вперед, закрывая Злату собой. — Боян, он только что убил Титана-Курганника. Он тащил на себе варп-кристалл через море Нави. Его разум на пределе... — Молчи, Пророк, — жестко оборвал его Дознаватель, не поворачивая головы. — Закон един для всех. Даже для Воевод. Особенно для Воевод.
Алёша посмотрел на голову, потом на Бояна. В его глазах вспыхнул фиолетовый огонь.
41
— Знаешь что, старик? — тихо сказал Змееборец. — Я убивал вещи, которые тебе даже не снились. Я пил воду, от которой плавится броня. Но если тебе нужно поиграть в дознавателя...
Он резко схватил голову за волосы и прижал свой лоб к мертвому лбу жреца.
Произошла вспышка.
Всеслав вскрикнул, чувствуя, как волна варп-энергии ударила в его разум. Воздух вокруг Алёши исказился. Черные вены на шее Змееборца вздулись, его кожа начала дымиться, пахнуть паленой плотью. Голова в его руке вспыхнула зеленым пламенем и за секунду рассыпалась в серый пепел.
Алёша отшатнулся. Он тяжело дышал. На его лбу, там, где он коснулся мертвеца, остался красный, пульсирующий ожог в форме руны. Но он стоял. И его фиолетовые глаза горели еще ярче. — Ну что? — хрипло спросил Алёша, вытирая пепел с руки. — Доволен?
Боян медленно кивнул. Он закрыл пустой контейнер и пристегнул его обратно к поясу.
— Чист, — сказал Дознаватель. — Но опасен. Как и все вы.
Он снова посмотрел на Злату, которая смотрела на него из-за спины Всеслава с огромными, испуганными глазами. Боян на секунду смягчил черты лица, и в этой маске жестокого инквизора мелькнуло что-то человеческое.
— Забирайте кристалл, — скомандовал он Круку. — Везите на Верфь. Знахари уже ждут. А Воеводу и... — он кивнул в сторону девочки, — и юную послушницу везите ко мне. И к Отцу.
Дорога до Великой Верфи заняла два часа.
Опричнина окружила отряд плотным кольцом. Алёша шел в центре, его мокрая одежда давно замерзла, превратившись в ледяную корку, но он не жаловался. Злата шла рядом со Всеславом, крепко держась за его руку. Её маленький разум, защищенный коконом Пророка, постепенно успокаивался.
Когда они поднялись на последний холм, перед ними открылась Великая Верфь.
42
Всеслав видел её каждый день, но каждый раз она заставляла его замирать.
Огромная котловина, когда-то бывшая долиной, теперь была вырыта до самой коренной породы. В центре, на гигантских лесах из черного металла и костей, возвышался остов Костяной Ладьи «Сварог». Корабль был размером с гору. Его киль, сделанный из позвоночника космического левиафана, светился тусклым голубым светом. Тысячи огней плавильных печей, тысячи фигур рабочих и Богатырей копошились на его бортах. Воздух дрожал от гула варп-генераторов.
Это был не просто корабль. Это был ковчег. Последний шанс человечества.
— Впечатляет, — тихо сказал Алёша. В его голосе впервые за все время прозвучало нечто, похожее на уважение. — Я думал, Дивьи строили большие штуки. Но эти... эти строят из костей и ярости. — Из необходимости, — ответил Всеслав. — У нас нет выбора.
Их провели через главные врата Верфи, мимо постов Богатырей в белой броне, и на центральную платформу, возвышающуюся над стройкой.
Там стоял он.
Свиатогор Железный.
За три года он изменился до неузнаваемости. Тот огонь, что горел в его глазах в Кузнице, теперь был скрыт за толстой корой льда и усталости. Его волосы, когда-то темные, стали стальными. На лице залегли глубокие морщины. Он носил тяжелые, покрытые царапинами доспехи, а на плечах лежал плащ из шкуры навьего медведя.
Рядом с ним стояли Знахари-Техножрецы в тяжелых кожаных фартуках и защитных масках.
Свиатогор не смотрел на стройку. Он смотрел на них.
Когда отряд поднялся на платформу, Железный Князь сделал шаг вперед. Его тяжелые сапоги глухо ударили по металлу.
Всеслав опустился на одно колено, склонив голову. Крук и его тени сделали то же самое. Злата, видя это, тоже неуклюже присела на корточки, прячась за спиной Пророка.
43
Алёша не опустился. Он просто стоял, глядя на гиганта перед собой.
— Так вот ты какой, — тихо сказал Свиатогор. Его голос был низким, похожим на скрежет камней. — Седьмой. — А ты — тот самый Железный, — ответил Алёша. — Боян говорил, ты постарел. Он преуменьшил. Ты выглядишь так, будто несешь на себе это небо.
Свиатогор медленно подошел к нему. Он был выше Алёши на голову, шире в плечах. Он остановился в шаге от Змееборца и посмотрел ему в фиолетовые глаза.
— Я несу на себе Явь, — сказал Свиатогор. — И это тяжелее любого неба.
Он протянул тяжелую, закованную в сталь руку.
Алёша посмотрел на руку. Потом на лицо Свиатогора. И медленно, неохотно, пожал её. Рукопожатие было крепким, стальным. — Ты принес мне сердце машины, — сказал Свиатогор, кивая на сумку за спиной Алёши. — Знахари говорят, без него «Сварог» не взлетит. Без него мы не покинем этот мир. — Я принес то, что ты просил, — ответил Алёша. — Теперь скажи мне, Отец. Зачем ты разбудил меня? Зачем вытащил из могилы? Я чувствую... я чувствую, что ты ищешь не просто меч. Ты ищешь что-то, чем можно убить бога.
Свиатогор отпустил его руку. Он повернулся к расколотому небу, к пульсирующим варп-штормам.
— Мы нашли тебя, чтобы закрыть последнюю дверь в прошлое, — глухо сказал Железный Князь. — Дивьи мертвы. Их машины ржавеют. Их наследие — это мы. Но Навь не спит. Она адаптируется.
Вадим был лишь прелюдией.
Он снова посмотрел на Алёшу.
— Ты нужен мне, потому что ты умеешь убивать в темноте. А впереди у нас темнота, которой не было даже в твоих снах.
Свиатогор подошел к краю платформы и указал рукой на юг, туда, где за горизонтом лежали бескрайние, покрытые ядовитой зеленью болота.
44
— Мы нашли тебя, Седьмой. Но Восьмой... Восьмой уже нашел нас.
Алёша нахмурился.
— Восьмой? Лютобор? Тот, что спит в Чумных Топях? — Да, — кивнул Боян, выступая из тени. — Наши разведчики не вернулись. А варп-фон в сторону болот вырос в десять раз. Навь гниет оттуда. И если мы не доберемся до него первыми... он придет за нами.
Свиатогор положил руку на плечо Алёши. — Отдохни, сын мой. Выпей, поешь. Тебе выдадут броню. А завтра... завтра ты пойдешь в болота. И ты приведешь домой брата. Или ты принесешь мне его голову.
Алёша усмехнулся. В его фиолетовых глазах вспыхнул холодный, хищный огонь.
— Я принесу его, Отец. Живого или мертвого. Навь не заберет то, что принадлежит Яви.
Свиатогор кивнул. Он повернулся и пошел прочь, его тяжелые шаги эхом отдавались по металлу платформы. Боян последовал за ним, но на полпути остановился. Он обернулся и посмотрел на Злату. — Пророк, — сказал Дознаватель. — Оставь девочку у меня. Ей нужно отдохнуть в тепле. А завтра... завтра я сам посмотрю её разум. Если дар чист, она начнет свой путь в Орден Вещего Ворона.
Всеслав колебался секунду, но затем кивнул. Он знал, что Боян жесток, но он никогда не причинял вреда детям Яви.
Злата медленно вышла из-за его спины. Она посмотрела на Всеслава, потом на Алёшу, и наконец на слепого старика в черном. К удивлению всех, она сделала маленький шаг вперед и поклонилась. — Я готова, Верховный Дознаватель, — тихо сказала она.
Боян усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы. — Хорошая девочка, — сказал он. — Идем. У меня есть для тебя горячий чай и сказки. Но не о добрых феях. О том, как правильно выжигать ересь.
Он взял её за руку, и они исчезли в тени колонн.
Всеслав выдохнул и посмотрел на Алёшу. Змееборец стоял на краю платформы, глядя на юг, на Чумные Топи. Ветер трепал его мокрые черные волосы.
45
— Ты слышишь его, да? — тихо спросил Всеслав.
Алёша не обернулся.
— Я слышу шепот, — ответил он. — Он зовет меня, Пророк. Он говорит, что мы с ним — две стороны одной монеты.
Он медленно повернул голову, и его фиолетовые глаза встретились с янтарными глазами Всеслава. — Пусть шепчет, — тихо сказал Алёша Змееборец. — Я люблю тишину. И я заставлю его замолчать навсегда.
46

ГЛАВА 5
Гниль и сталь
Кузница Ордена Вещего Ворона пахла не дымом и углем, как обычные кузницы Богатырей. Здесь пахло озоном, ладаном, машинным маслом и чем-то сладковатым, напоминающим запах увядающих цветов.
Алёша Змееборец стоял на центральном постаменте, раскинув руки. Вокруг него суетились Знахари-Техножрецы. Они не были похожи на грубых кузнецов Микулы. Эти люди носили тонкие кожаные фартуки, их лица скрывали дыхательные маски с фильтрами, а пальцы, обмотанные бинтами, двигались с хирургической точностью.
47
— Держи спину ровнее, Воевода, — пробормотал главный Знахарь, высокий, тощий мужчина с кибернетическим глазом, вставленным вместо левого. — Броня не прощает сутулости. Она должна стать твоей второй кожей. Иначе Навь найдет щель. — Я ношу кожу уже три тысячи лет, старик, — усмехнулся Алёша, но послушно выпрямился. — Надеюсь, твоя будет поудобнее.
Знахарь не оценил шутку. Он сделал знак рукой, и двое помощников подтащили к постаменту массивный контейнер из черного металла. Крышка с шипением открылась, выпуская клубы холодного пара.
Внутри лежал доспех.
Это не была громоздкая силовая броня, в которой ходили Богатыри Ордена Каменного Тура. И не сияющие золотые латы Светозара.
Броня Алёши была матово-черной, с легким фиолетовым отливом. Пластины не были цельными — они состояли из сотен мелких, перекрывающих друг друга чешуек, выкованных из сплава титана и хитина навьих тварей. На груди, в центре, была выгравирована руна Змея, пожирающего свой хвост.
— «Чешуя Змея», — торжественно произнес Знахарь. — Последнее творение Дивьих, найденное в тайниках под Вышгородом. Мы усилили её Сварожьим Огнем и вплели в структуру варп-экранирование. Ты будешь невидим для их сканеров. Ты будешь тише, чем сама смерть.

