Несказка для попаданки

– Наверное. – Альва заметно повеселела. – Быть может, действительно получится.

– Будем надеяться!

Уже совсем в другом настроении девочка продолжила ужин, и я с более легким сердцем вместе с ней.

После еды Альва настояла, что приготовит для меня ванну. Я совершенно не понимала, к чему мне подобное излишество, ведь здешние банные устройства мало чем отличались от земных – легко самой справиться. Но после того, как погрузилась в высокую розовую пену и ощутила неземное блаженство, в полной мере осознала зависимость некоторых хани от услуг этой робкой трудолюбивой девочки.

– Ты просто волшебница, – выдохнула я, наслаждаясь букетом ощущений: тонким цветочным ароматом, идеальной температурой воды, шелковистым прикосновением радужных пузырей к ставшей невероятно чувствительной коже.

– Ничего сложного. Меня мама Лена научила, в каких пропорциях какие эликсиры нужно соединять. Захочешь – и тебе расскажет. Потом.

Потом? Мысли вяло ворочались, не позволяя вникнуть в смысл. Да, лучше это оставить на потом. Наверное, Грэхху будет приятно, если я научусь делать для него столь восхитительную ванну.

Альва выудила меня размякшую и расслабленную из остывающей воды спустя полчаса. Ноги не держали в вертикальном положении, а глаза предательски закрывались. Меня хватило лишь на то, чтобы доплестись до кровати и пожелать:

– Приказываю тебе, Альва, хорошенько отдохнуть. После того как выспишься и совершишь необходимые личные гигиенические процедуры, приходи ко мне с завтраком, продолжишь составлять компанию.

Расплывшись в счастливой улыбке, девочка упорхнула.

Я смежила глаза, а когда открыла, уже наступило утро. Нетронутая половина постели указывала на то, что Грэхх снова здесь не ночевал. И если вчера я к этому факту отнеслась спокойно, то сегодня его отсутствие меня здорово расстроило. Не так я себе представляла наше совместное проживание. Конечно, учеба – дело святое, но так хотелось проводить вместе хотя бы немного времени.

Так, стоп! Отставить нюни! Нужно занять себя чем-то полезным, чтобы не страдать от недостатка внимания мужчины, пусть даже и столь идеального, как Грэхх.

Пока умывалась, я мечтала о том, как до обеда буду гулять с Альвой по академии, а затем снова наведаюсь в библиотеку. Но планы пришлось скорректировать. Стоило мне выйти в гостиную, как меня ошарашил нежный голосок:

– Хорошо, что ты наконец проснулась! Я уже собиралась тебя будить. – Альва в нетерпении приплясывала вокруг напольной вешалки с платьем, еще вчера мне обещанным мамой Леной. – Времени осталось лишь быстро позавтракать и одеться. А потом хани ждут в общем зале.

– Зачем? – поинтересовалась я, запрыгивая в протянутые мне кружевные панталончики.

– Небось объявление сделать хотят. – Альва опустилась на колени и завязала над моими коленями ленты. – И опаздывать не стоит, так как можно пропустить что-нибудь важное.

– Умереть не встать, мода нижнего белья! – возмутилась я. – Как же девушке самостоятельно справляться с одеждой, если нет никого рядом для помощи?

– У богатых всегда есть слуги, – деловито пояснила девочка, шнуруя на моей спине корсет, – а у бедных одежка попроще, без бантиков и шнурочков.

– А можно и мне белье попроще? – с надеждой попросила я.

– Можно, – легко согласилась Альва. – Но позже.

– Когда?

– Ну, – замялась она, – не сейчас. Как можно будет, так я тебе сразу и принесу. Хорошо?

– Договорились!

Уничтожив тарелку каши и бутерброд с сыром, я умчалась на собрание хани, а Альва получила распоряжение закончить завтрак, прибраться и ждать меня для прогулки по академии.

Общий зал я нашла довольно быстро, мало того что он располагался на том же самом этаже, где и апартаменты выпускников, так еще и девичьи возмущенные возгласы разносились по всему коридору. Мне оставалось положиться на слух.

У двери я встретилась еще с одной хани, которую сопровождала знакомая мне Глаша.

– Всем здравствуйте! – поприветствовала я девушек.

Рыжеволосая, хрупкого телосложения хани окинула меня равнодушным взглядом и, чуть сморщив крошечный, весь в веснушках носик, процедила:

– Здравствуйте.

Голосок у нее был хоть и приятный, но пренебрежительный и отстраненный. Задрав точеный подбородок и расправив острые плечики, девушка остановилась, ожидая, пока перед ней откроют дверь.

– Здравствуйте, – глухим эхом повторила Глафира. Подмигнув мне и скорчив рожицу за спиной хани, она поспешила отворить тяжелую дверь в зал.

Голоса спорящих хлынул в коридор, оглушая и дезориентируя.

Бушевал, как я изначально и подумала, клон Белоснежки – хани мэда Треника. В этот раз она сцепилась с пухленькой миловидной девушкой невысокого росточка. Белоснежка яростно нападала, сыпля оскорблениями, которые были бы более уместны от представительницы древнейшей профессии, нежели из уст столь нежного и прекрасного создания в стенах академии. Пышка с кудрявой каштановой шевелюрой вяло отбивалась, демонстрируя лучшее воспитание по сравнению с оппоненткой, но при этом не давая той спуску, а ушам окружающих – отдыху от криков.

Мы с рыжеволосой прошли вдоль стеночки в большой и роскошно убранный зал, невольно наблюдая за происходящим.

– Да знаешь ли ты, чернь, с кем разговариваешь? – верещала Белоснежка, хороводя вокруг Пышки. – Я эверских кровей, да будет тебе известно, крыса помоечная! Да такие, как ты, жирные гниды даже подойти ко мне боялись.

– Я тоже боюсь, – ничуть не впечатлившись, захохотала противница, представляя нашему взгляду очаровательные ямочки на щеках и крепкие белые зубы. – Из тебя так и хлещет грязь, как бы не испачкаться!

– Что-о-о? Да как ты смеешь при мне рот свой открывать? Ты, мерзость водосточная! Я тебе не позволю прикоснуться даже к подошве моих туфель, личинка обожравшаяся.

– О боже! Я в печали! – кривлялась землянка, откровенно насмехаясь над иномирянкой. – Как же я теперь без твоих туфель проживу!

– Да я тебя!.. – Видать, у девицы не хватало фантазии, потому что ненадолго наступила благословенная тишина, нарушаемая пофыркиванием и шумным дыханием разъяренной фурии.

– Твои угрозы так страшны, честное слово, звезда в шоке! – подначивала ее соперница.

И Белоснежка не вынесла столь пренебрежительного отношения к собственной бесценной персоне. Она кинулась к насмешнице с растопыренными пальцами, ногти на которых оказались длинными и остро заточенными. Пышка, несмотря на свою комплекцию, плавным движением ушла из-под удара, по-прежнему весело хохоча. А дебоширка пролетела мимо, одолев несколько метров, после чего свалилась на девушку в голубом.

Только сейчас я заметила на противоположном конце зала пятую хани. Она царственно восседала в кресле, сложив руки на подлокотники. Гордая осанка и отсутствие эмоций на лице делали ее похожей на Снежную королеву даже больше, чем пепельно-белые волосы и льдисто-голубые глаза. Обнаружив на коленях скривившуюся от злости Белоснежку, она равнодушно стряхнула с себя бьющуюся в истерике особу, но глаза ее при этом так сверкнули, что и без слов было ясно – подобного оскорбления она не забудет.

Дикий визг, от которого закладывало уши, прервало появление в зале нового лица.

– Немедленно прекратить! – прошипела женщина без возраста, сузив и без того маленькие глазки. Ее цепкий взгляд прошелся по всем девушкам и остановился на Белоснежке.

Как ни странно, та послушалась, умолкнув.

– Доброе утро, дорогие, я бы даже сказала, бесценные наши хани! – совсем другим, сладеньким тоном пропела женщина, изобразив на лице приторную улыбку. Сшитая со вкусом одежда, замысловатая прическа и самое главное – обилие драгоценностей – говорили о том, что перед нами важная персона. – От лица всей академии и Зазимого королевства я рада приветствовать вас в нашем мире. Я – мэдью Ветта, ваш куратор на время до новогоднего бала. Вы можете обращаться ко мне с любыми вопросами, просьбами и проблемами.

Она сделала паузу, словно ожидая аплодисменты, покрутилась в разные стороны, рассматривая хани, после чего, манерно взмахнув холеной ручкой, предложила:

– Давайте устроимся вот здесь, на удобных креслах и диванах.

Указав на мебель возле камина, где уже восседала Снежная королева, женщина заняла центральное местечко. Я не стала ждать повторного приглашения и устроилась в кресле.

– Ну же, девочки, дорогие, не стесняйтесь, – подбодрила замешкавшихся Ветта. – Присаживайтесь, хорошие мои.

Оставшимся хани пришлось довольствоваться диванчиками. Один неохотно присвоили Пышка и рыжеволосая, на другом сидела куратор, и на лице Белоснежки отразилась вся гамма негативных чувств – от недовольства до брезгливости.

– Всем удобно? Начнем? – предложила мэдью Ветта, как будто не замечая, что Белоснежка продолжает стоять.

Деваться той оказалось некуда, поэтому с гордым видом великомученицы девушка двинулась к оставшемуся месту. Но, проходя мимо Снежной королевы, зацепилась носком туфельки за струящуюся голубую ткань, лежащую на пути, запуталась и совсем неизящно распласталась в проходе между креслом, столиком и диваном, раскинув в стороны конечности. Грохот был такой, словно мамонта свалили на охоте. А затем раздался хохот, сравнимый разве что с радостными воплями первобытных охотников, заваливших этого самого мамонта. Смеялась, разумеется, Пышка.

Произошедшее вполне можно было бы списать на неловкость и невнимательность Белоснежки, кипевшей от злости и негодования, если бы за пару секунд до грандиозного падения я не заметила, как Снежная королева выставила вперед ножку и расправила складки подола, в который и попалась хани мэда Треника, а после – скользнувшую по губам ядовитую улыбочку, скорее даже тень улыбки. Отомстила! М-да, лучше от змеюки держаться подальше.

– О-о-ох, милочка! – воскликнула мэдью Ветта, даже не попытавшись оказать помощь или хотя бы подать руку барахтающейся у ее ног девушке. – Нужно быть осторожнее! Ваша жизнь дороже всех богатств мира!

Наконец Белоснежка справилась со своими конечностями, встала на четвереньки, а там и до дивана добралась. Нужно отметить, спеси в ней не убавилось ни на каплю. Пристроившись на самом краешке диванчика, она брезгливо покосилась на куратора. Весь вид хани кричал о вынужденном соседстве с черствой женщиной, не желающей войти в положение высокородной эверки – бог знает что за раса такая – и уступить место целиком.

– Как вы уже, наверное, имели возможность узнать, мои драгоценные, – продолжила как ни в чем не бывало мэдью Ветта с наигранным восторгом, – каждая из вас – желанная и долгожданная гостья. Любые ваши пожелания здесь готовы исполнять при первом же озвучивании. Для всех большая радость услужить хани!

– Ну да, – фыркнула Белоснежка, – ваших служанок не дозовешься!

– Хани Треник, вы слишком строги, – пожурила девушку куратор. – Я слышала, что услуги Альвы весьма востребованы, но поверьте, кроме нее в замке много и другой не менее умелой и ловкой прислуги. Дайте шанс прочим горничным показать свое мастерство. А Альва, как и прежде, будет приходить на вызовы хани в порядке очереди.

– Мне? В общую очередь? – снова стала заводиться эта скандальная особа.

– Все хани для нас одинаково важны! – осадила ее женщина. – Мы никого не выделяем и не принижаем. Забудьте, кем вы были в своем мире, здесь вы все – хани, священные девы. Для нашего мира и вызвавших вас мэдов вы – великая удача и милость богов.

О как! Недолго и возгордиться! Впрочем, уже. Пышка выпрямила спинку, а рыжеволосая задрала еще выше подбородок. Для Белоснежки, похоже, сказанное прошло мимо ушей, так как она продолжала недовольно хмуриться. А вот Снежная королева даже бровью не повела, будто информация для нее оказалась ненова.

– Поэтому, дорогие мои, любой ваш каприз исполнят, а проступок простят, кроме единственного: хани неприкосновенны и вред им строго карается. – Куратор строго посмотрела на сидящую рядом девушку.

Белоснежка правильно поняла намек и закатила глаза.

– И что вы сделаете нарушительницам? Сами же сказали, хани священны и неприкосновенны.

– Много чего можем сделать, – ласково промурчала мэдью Ветта. – К примеру, лишим драгоценностей, которые каждая хани получает к новогоднему наряду из сокровищницы академии.

– Вы шутите? – усмехнулась Белоснежка.

– Стоимость украшений такова, что вам вряд ли доведется хотя бы еще разок надеть нечто подобное. Потому не советую разбрасываться этой уникальной возможностью.

– Треник достаточно богат, чтобы дарить мне любые драгоценности! – хвастливо заявила девица.

– Действительно, студенты нашей академии происходят, как правило, из состоятельных семей. Вот только, замечу, деньги принадлежат не им, а их родителям, соответственно мэды пока ничего не могут вам купить и подарить. Впрочем, украшения, милостиво предложенные мэдом Бенабеусом, по карману лишь верхушке знати. Кстати говоря, отец Треника в нее не входит. А потому, бесценные мои девочки, ведите себя с достоинством, так оно гораздо выгоднее выйдет.

Послышался тявкающий неприятный звук – куратор рассмеялась собственному «остроумному» выражению.

– Теперь о деле. Как вы, верно, знаете, меньше двух недель осталось до новогоднего бала. На него по традиции собираются все обитатели академии. Так как несколько раз были некрасивые сцены и хани, не знающие наших обычаев, начинали возмущаться из-за появления среди танцующих кого-то из обслуги, хочу предупредить прямо сейчас: студентов и мужчин-преподавателей в замке гораздо больше, чем хани в самый урожайный год, а потому даже при всем желании и старании вы не сможете уделить внимание каждому. Кроме того, ваша задача быть парой своему мэду, а не развлекать чужих. Все хани с партнерами становятся в новогодний вечер центром внимания и поклонения. Вы должны быть безупречны: одеждой, прической, манерами. Необходимый для бала этикет и несколько танцев вы разучите вместе со мной. Я приглашаю вас и ваших мэдов встречаться в этом зале каждое утро. От вас – вовремя прийти на урок. От меня – знания и партнеры, если вы окажетесь без пары, все-таки для выпускников сейчас конец не только года, но и всего обучения. У вас вопрос, милочка? – Женщина наконец заметила ерзающую на диванчике Пышку.

– Да. Мм… мэдью…

– Ветта, – мягко подсказала ей куратор, старательно растягивая улыбку.

– Да, спасибо, мэдью Ветта. Я хотела спросить, почему студенты будут вынуждены веселиться с прислугой, в то время как могли бы пригласить на бал равных себе?

Вот уж не думала, что и эта страдает снобизмом.

– Хани мэда Проулла, все не так просто, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что попасть в академию практически невозможно. Врата открываются для одаренных в день зачисления и в день выпуска. Но, повторюсь, для них и только для них. Никого другого, будь то родственники или возлюбленные, врата не пропускают. По той же причине весь персонал – либо сильные маги, либо иномирные переселенцы. Те из студентов, кто достиг шестого уровня, как правило, умеют открывать порталы и становятся условно независимыми от врат академии, они отсылают весточки семье, отбывают на каникулы, но опять-таки с собой провести никого не могут. Это высший уровень, доступный некоторым выпускникам десятого года обучения и преподавателям. Но как раз им и нет нужды кого-то приглашать на бал, так как их мастерство позволило вызвать хани. – Последнее слово женщина произнесла с придыханием.

– Мэдью Ветта, – манерным голоском вопросила рыжеволосая девица, – вы говорили, что нам полагаются почести…

Серьезно? Когда об этом упоминалось? Я что-то пропустила?

– Я… э-э-э… – немного растерялась куратор.

Видать, тоже про почести ничего не слышала, хоть ей и приписали упоминание оных.

– Ну какие знаки внимания и отличия нам полагаются на балу? Чем-то же мы должны отличаться от прислуги кроме внешнего вида?

– Разумеется, хани мэда Рыниуса, – быстро нашлась женщина. – Вы будете отличаться хорошими манерами и…

– Неужели нас никак не выделят? – возмутилась Белоснежка.

– Выделят, хани мэда Треника, выделят, – успокаивающе заворковала куратор. – Вы войдете в главный зал под особую музыку, каждую пару представят присутствующим, а затем будет ваш первый танец…

– Мой танец? – строго и требовательно уточнила Белоснежка.

– И ваш тоже, хани мэда Треника. Сначала все пять пар будут кружиться одни, а потом присоединятся и остальные желающие потанцевать. Но будьте уверены, вы весь вечер будете в центре внимания.

Похоже, последние слова примирили девушек с не особо заманчивыми перспективами, так как больше вопросов или претензий не поступало.

– Ну, драгоценные мои, быть может, кто-то еще хочет задать вопрос? Я, конечно, понимаю, самое необходимое рассказали ваши мэды, но вдруг вас что-то заинтересовало именно сейчас…

– Заинтересовало, – откликнулась я неожиданно даже для самой себя.

– Да-да, хани мэда Грэхха, – подалась ко мне куратор, демонстрируя внимание.

– Почему вместо имен вы называете нас хани мэда… и добавляете имя пары? – произнесла я вслух, а про себя добавила: «Будто мы собственность. Даже у собак и коров есть клички, у нас же обозначение принадлежности к тому или иному студенту». Озвучивать подобные мысли, понятное дело, не стала, не хотелось провоцировать некоторых особ – чего доброго, снова раскричатся, попробуй угомони потом. Но даже произнесенных во всеуслышание слов хватило, чтобы маленькие неприятные глазки мэдью Ветты забегали.

– Как я не раз говорила, хани священны, – делая длинные паузы, принялась выкручиваться куратор. – Вы все имеете большое значение, особенно для своих мэдов, поэтому…

– Да понятно же, – перебила ее Белоснежка, – по именам женихов и невест называют, чтобы не путаться.

– Можно сказать и так, – облегченно выдохнула женщина и поспешила сменить тему: – А теперь, раз уж все вопросы закончились…

– Не совсем, – подала голос Пышка. – Откуда вы знаете, где чья хани? Нас же не представляли вам.

– Ох, хани мэда Проулла, – усмехнулась мэдью Ветта подобному вопросу, – прошу, пусть это останется моим маленьким секретом. А теперь давайте приступим к нашим занятиям.

Урок этикета оказался совершенно несложным и малоинформативным. Куратор нам больше рассказывала, как должны себя вести служанки с мэдами и мэдью, нежели правила для хани на балу. Вся наука сводилась к тому, что первым полагается терпеть и выполнять приказания, а вторым наслаждаться вседозволенностью. Уверена, после первого же занятия некоторые хани обнаглеют еще больше, чем прежде.

Для себя я сделала вывод – при следующем же посещении библиотеки стоит попросить у мэда Нерасиу книгу по местному этикету, больше толку будет.

Самое любопытное, что, практически не давая никаких знаний, мэдью Ветта вещала взахлеб, не умолкая ни на минуту. С упоением, прикрыв глазки, втолковывала нам о важности своих уроков и той благодарности, которую мы непременно испытаем, когда придется вспомнить и применить на практике услышанное из ее уст.

– Очень надеюсь, вы все поняли и запомнили, бесценные мои хани, – завершила длиннющий монолог куратор.

– У меня с памятью плохо, – вдруг виновато улыбнулась рыжеволосая, – можно еще раз коротко повторить, как должны вести себя хани на балу?

Браво! А я вот не решилась так откровенно намекнуть на бессмысленность лекции.

Тонкие ноздри мэдью Ветты раздулись от возмущения.

– Да, пожалуйста, можно резюмировать столь полезный урок? – поддержала я хани мэда Рыниуса.

Бросив на меня строгий взгляд, куратор собиралась ответить, и, подозреваю, не очень вежливо, но другие девушки неожиданно принялись поддакивать:

– О, было бы здорово! Да-да, просим вас, просим.

Мэдью Ветта с явным усилием растянула губы в улыбке:

– Конечно, хани.

На ее лице промелькнуло раздражение. Женщина судорожно соображала, что же нам следует сказать. Вспомнив, как сама однажды пришла на экзамен, совершенно не подготовившись из-за романтического свидания, я даже немного пожалела эту растерявшуюся мэдью.

– Хани не должны отходить от своих мэдов, – наконец начала она перечислять правила поведения на балу, – а если будут приглашать на танцы другие мужчины, полагается отказываться. Важно быть доброжелательными и вежливыми со всеми. Новогодняя ночь – большой праздник, и портить окружающим настроение и уж тем более устраивать скандалы – сущий моветон. Что еще… Не советую громко смеяться и говорить. Ну само собой, не забывайте соблюдать меру в спиртных напитках, мило улыбаться и держать спину прямо. Хани мэда Лорна могла бы послужить вам примером идеальной осанки.

Белоснежка громко фыркнула, недовольная тем, что кто-то оказался лучше ее. А я подумала, до чего отмороженный блондин и Снежная королева подходят друг другу. За все время длинной лекции хани мэда Лорна ни разу не сменила ни позы, ни выражения лица – сидела точно статуя самой себе.

– Надеюсь, я достаточно понятно и полно ответила на интересующие вас вопросы, дорогие мои, – произнесла, скорее не спрашивая, а утверждая, куратор, поднимаясь с диванчика, к тому же так взглянула на каждую хани, что, если у кого и оставались невыясненные моменты, они предпочли их оставить на потом. – В таком случае до завтра, встречаемся в это же время…

И надо же мне было встать! Я совершенно случайно перекрыла проход пытающейся улизнуть женщине, одновременно уточнив:

– Это в какое?

– Что? – не поняла меня мэдью Ветта, удивленно хлопая глазками.

– Вы сказали, завтра встречаемся в это же время. В какое «это же»? – пояснила я, вежливо отодвинувшись. И вовсе ни на кого не собиралась давить, просто так неловко вышло…

Куратор тут же воспользовалась предоставленной возможностью и проскользнула мимо, бросив:

– Вам прислуга сообщит.

Хлопнула тяжелая дверь. На минуту зал погрузился в тишину.

– Быстро же она слиняла… – задумчиво пробормотала рыжеволосая хани.

– Стали лишние вопросы задавать, вот и слиняла, – снисходительным тоном ответила Пышка. – Хорошо хоть что-то рассказала, могла бы и…

– Зачем нас вообще было собирать, если не делиться информацией? – Рыжеволосая разговаривала вроде как сама с собой, ни к кому конкретно не обращаясь, но ей снова ответила хани мэда Проулла:

– Так положено. Не будет же она спорить с начальством. Ей небось еще и приплачивают за вынужденное кураторство.

– Вынужденное? – подала голос я.

– Конечно, вынужденное! Ты еще сомневаешься? Да нас, хани, в академии все терпеть не могут.

– За что? Вроде, наоборот, пытаются убедить в незаменимости и ценности.

– Вот именно! Завидуют, – легкомысленно отозвалась Пышка и проводила глазами Снежную королеву, вышедшую из зала молчаливым привидением.

Кивнув каким-то своим мыслям, за ней последовала рыжеволосая хани мэда Рыниуса, так же не проронив ни слова. Белоснежка доставить такого удовольствия, как покинуть наше общество молча, просто не могла. Она в который раз за утро громко фыркнула и прошествовала к двери и перед тем, как выйти, заявила:

– Мы еще с тобой не закончили, шавка!

Зыркнула на Пышку и моментально скрылась.

Пышнотелая хани лишь рассмеялась, закатив глаза к потолку. Я было собиралась, пользуясь моментом, познакомиться с девушкой поближе, как она сказала:

– Ну пока! – и вышла вслед за другими.

М-да. Подружек, похоже, мне среди хани не найти. Да и ладно. Альва по своей сердечности и прямоте не сравнится ни с одной студенческой невестой. Пора и мне идти – девочка наверняка заждалась.

Но когда я вернулась в покои Грэхха, оказалось, что торопилась совершенно зря.

Глава 4

Альва сладко дремала, скрючившись в неудобной позе на стуле с гнутой спинкой. И стоило мне тихонько прикрыть за собой дверь, как девочка вскочила на ноги, сонно протирая глаза.

– Я не хотела тебя тревожить. Извини. Если бы заранее знать, что ты спишь, можно было пойти в библиотеку или задержаться в общем зале…

– Ох, не приведи Господь! Если бы кто-то меня увидал бездельничающей, да еще сидящей на мебели мэда Грэхха… Так хорошо, что ты вернулась вовремя!

– Но я тебя разбудила. – Меня не покидало чувство вины.

– Не ты, зачарованный кулон. Он отслеживает выполнение приказов. Ты, уходя, сказала, что я должна дождаться твоего возвращения для следующего задания – сопровождения по академии. Ты вернулась – он меня разбудил. А задремала я не от усталости, просто по привычке засыпать, когда есть возможность.

– Хорошо тогда, – успокоилась я. – Как думаешь, мы с тобой успеем до обеда немного прогуляться? Не хотелось бы питаться холодным да всухомятку, но и сидеть здесь взаперти жутко – будто под арестом.

– Думаю, успеем. Сейчас полдень. До обеда примерно час. Можно сходить в зимний сад.

– Давай! – обрадовалась я. Хоть замок и впечатлял роскошью, средневековыми вещицами да волшебными диковинками, мне все-таки не хватало в нем привычных горшков с цветами. Да и посмотреть на зеленый сад посреди зимы – редкое удовольствие.