ИНСТИТУТ. Внутренняя инвентаризация

Владимир Токарев

ИНСТИТУТ. Внутренняя инвентаризация

Глава 1

ИНВЕНТАРИЗАЦИЯЗаседание Совета Института было тем видом пытки, который не оставляет следов на теле — только на душе. Воздух в зале «Вершина» был стерильно-холодным и пах озоном от вечно работающих фильтров. Голограммы проекций плавали над полированным чёрным столом, отбрасывая синеватые блики на замкнутые лица.Артём Королёв сидел, откинувшись на спинку кресла, и старался не смотреть на хронометр, встроенный в столешницу. Шёл уже третий час. Обсуждали перераспределение бюджетных потоков между Департаментом Ксенобиологии и Лабораторией Прикладного «Эха». Спорили с убийственной, ледяной вежливостью.Сорок семь лет, — подумал Артём, следя, как финансовый директор Орлов виртуозно оперирует цифрами, отрезая финансирование от одного и перенаправляя в другое. — Сорок семь лет назад Олеся Воронцова вошла в RF-7, чтобы спасти нас всех. А мы вот уже двадцать лет спорим, кому достанется больший кусок от её наследия.

Его собственный Департамент Контроля над Аномальными Активами — ДКАА — упомянули лишь раз, в контексте «необходимости оптимизации затрат на физическую безопасность хранилищ». То есть его просили сделать больше с меньшими ресурсами. Опять.— …Таким образом, предлагается сократить ротацию персонала в секторе «Дельта» на двадцать процентов, — гудел Орлов, его пухлое невозмутимое лицо было обращено к генералу Варламовой. — При сохранении эффективности за счёт модернизации систем наблюдения.

Варламова, женщина с железной гривой седых волос и взглядом, способным пробить броню, лишь хмыкнула. Её силовой блок всегда выступал против сокращения живой силы в пользу техники. Технику можно взломать. Человека — сложнее.Артём отвёл взгляд к панорамному окну. За ним лежала «Цитадель-1» — главная орбитальная станция Института, город в металле и керамопластике, опутанный паутиной доков, энергетических магистралей и посадочных лучей. А далеко за ним, в глубине космоса, тускло мерцала бледно-золотистая точка.RF-7. Тихая. Исцелённая. Безмолвный укор их мелким играм.Его персональный ком, замаскированный под браслет хронометра, слегка вибрировал. Один короткий импульс. Несрочное, но важное сообщение для личного просмотра. Артём позволил себе незаметно коснуться браслета. На сетчатку проецировался текст:Королёву А. В.От: Служба Безопасности «Улья».Тема: Инцидент 447-Дж.Зафиксировано несоответствие журналов доступа в Секторе 7, Уровень «Омега». Временное окно: 02.00–02.47 по станционному времени. Визуальный осмотр отклонений не выявил. Запрошена диагностика систем.

Инцидент классифицирован как «Сбой программного обеспечения, 3-я категория (незначительный)». К вашему сведению.Артём нахмурился. «Улей». Хранилище категории «Омега». Сбой в журналах доступа на этом уровне не мог быть незначительным. Там каждый вход и выход протоколировался шестью независимыми системами, и каждая имела тройное резервирование. Вероятность сбоя всех одновременно была меньше, чем вероятность того, что генерал Варламова вдруг станцует на столе.Он отправил короткий запрос: «Объекты в Секторе 7? Статус?»Ответ пришёл почти мгновенно: «Сектор 7: камеры содержания 5–8 (пусты), хранилище образцов Ниво (кодовое название Стабильное Ничто). По данным систем — целостность не нарушена. Дистанционная проверка запланирована на 18.00».

Целостность не нарушена по данным систем, — мысленно повторил Артём. Тех же самых систем, что дали сбой в журналах.— …Коллега Королёв? Ваше мнение?Артём поднял голову. На него смотрела Варламова. Все смотрели.— Прошу прощения, генерал. Я отвлёкся на служебное сообщение. Повторите, пожалуйста, вопрос, — его голос прозвучал ровно, без тени смущения. Он давно научился не показывать, когда его застают врасплох.— Вопрос касался вашей оценки рисков при сокращении персонала в свете последнего инцидента на станции «Гамма», где именно человеческий фактор предотвратил утечку данных, — сказала Варламова, и в её голосе явственно звучало: «Выручай, Королёв. Это наш общий фронт против бухгалтера».Артём позволил себе сделать небольшую паузу, собирая мысли. «Гамма» была его козырем. Инцидент, где сторож-ветеран по старинке, по скрипу половиц, засёк незваных гостей, которых пропустили все сканеры.— Мой отдел подготовил отчёт по инциденту на «Гамме», — начал он, вызывая на экран перед собой нужный файл. — Он демонстрирует, что даже самые совершенные системы могут быть скомпрометированы целевым и изощрённым вмешательством.

Человеческая интуиция и опыт, особенно у персонала, знакомого с объектом долгие годы, остаются критическим, незаменимым уровнем безопасности. Сокращение ротации, особенно в ключевых секторах, может привести к потере этого «институционального чутья». Я выступаю против сокращения.Орлов тяжело вздохнул, как страдалец.— «Институциональное чутьё», Артём, требует пенсий, отпусков и социальных пакетов. Оно дорогое.Дебаты затянулись ещё на сорок минут. В итоге Варламова отстояла свой персонал, но в обмен у неё урезали финансирование на новые разведывательные дроны. Очевидная пиррова победа. Все остались недовольны, что, по всей видимости, и было идеальным состоянием Совета.Когда заседание наконец объявили закрытым, Артём одним из первых вышел в прохладный, вылизанный до блеска коридор. Он не пошёл к лифтам, ведущим в его крыло. Свернул в служебный переход, который вёл в оперативный центр ДКАА.Центр был тихим, освещённым мягким голубоватым светом.

За консолями работало несколько человек. В дальнем углу, заваленная открытыми окнами данных, сидела Алина. Молодая женщина с тёмными, всегда чуть взъерошенными волосами, в простой институтской куртке. Его лучший технический аналитик. И, возможно, единственный человек в «Цитадели-1», которому он доверял хотя бы на девяносто процентов.Увидев его, она оторвалась от экранов и подняла бровь.— Заседание было таким скучным, что вы сбежали, шеф? — её голос был тихим, но чётким.— Есть работа, — сказал Артём, подходя к её терминалу. — «Улей». Сектор 7. Инцидент 447-Дж.Алина поморщилась. Её пальцы уже залетали по клавиатуре, вызывая логи.— «Улей»? Там же… — Она замолчала, увидев классификацию. — «Сбой ПО»? В «Улье»? Это как если бы «Цитадель» внезапно забыла, как вращаться вокруг оси.— Именно. Дай мне всё, что есть. И найди график дежурств, список всего персонала, имевшего доступ к сектору за последние сорок восемь часов. И каналы наблюдения. Все.— Наблюдение в «Улье»… вы знаете, там оно выборочное. В зонах «Омега» нет постоянного видеонаблюдения. Только датчики движения, массы, энергетические считыватели.— Тогда давай то, что есть. И свяжись со старшим смены СБ «Улья». Я хочу с ним поговорить.Пока Алина работала, Артём стоял и смотрел, как по экранам бегут строки кода, схемы, отчёты.

Всё выглядело стерильно. Слишком стерильно. Время «окна» — глубокая ночь по станционному времени. Дежурный персонал — двое: офицер СБ Марков и техник Лурье. Оба с безупречными досье. Марков — ветеран, награждённый за операцию по задержанию контрабандистов артефактов. Лурье — гений в области квантовых замков, автор половины систем безопасности «Улья».На экране появилось лицо мужчины лет пятидесяти, с коротко стриженными седыми волосами и усталыми глазами. Старший инспектор СБ «Улья», Грошев.— Артём Викторович, — кивнул он. — Получил запрос от вашего аналитика. Чем могу помочь?— Инцидент 447-Дж, Грошев. Расскажите, как вы его классифицировали.— Сбой синхронизации внутренних часов подсистемы «Цербер». Разница в сорок семь минут между главным хронометром и резервным привела к расхождению в журналах. Техническая неполадка. Уже чиним.— В три часа ночи? — мягко спросил Артём.— Системы диагностики работают круглосуточно, — парировал Грошев. Его лицо было каменным.— А визуальный осмотр Сектора 7? Вы лично его проводили?Пауза. Короткая, но заметная.— Осмотр проводил техник Лурье в 03.15. Он подтвердил: камеры пусты, хранилище запечатано. Никаких признаков вторжения.— А где был в это время пленный, содержавшийся в камере 5? — спросил Артём, хотя уже знал официальный ответ.Грошев нахмурился.— Пленный? В камере 5? Вы, наверное, ошибаетесь, Артём Викторович. По нашим данным, камера 5 пустовала последние две недели. Туда перестали помещать контингент после последней дезинфекции.

Артём почувствовал, как у него похолодело в груди. Он посмотрел на Алину. Та уже открыла архивные записи. На экране мелькнула строка: «Камера 5. Контингент: 778-Г (пленный, Генезис-2). Внесён: 14.04. Статус: допрос продолжается».Запись была датирована вчерашним днём.— У вас устаревшие данные, Артём Викторович, — голос Грошева звучал уже с лёгкой, но явной ноткой раздражения. — Пленный 778-Г был переведён в изолятор следственного блока вчера в 18.00. У нас есть акт о переводе.Алина открыла новый документ. Акт о переводе. Подписи. Печати. Всё как надо. Время: 17.55. За полчаса до окончания её собственной смены вчера. Она побледнела.— Я… я этого акта не видела в системе, — прошептала она.— Он был внесён с задержкой, — тут же отозвался Грошев, будто слышал её. — Проблемы с сетью в том секторе. Всё исправлено.

Артём смотрел на экран, на непроницаемое лицо Грошева. Всё было идеально. Слишком идеально. Сбой объяснён. Пленный «переведён». Хранилище цело. Никакой проблемы.Но была одна деталь. Тупая, механическая деталь, на которую бюрократы часто не обращали внимания.— Спасибо, Грошев, прояснили ситуацию, — сказал Артём ровным голосом. — Пришлите, пожалуйста, копии всех актов и отчётов по инциденту в мой департамент для архивации. Формальность.— Конечно, — кивнул Грошев, и связь прервалась.Артём повернулся к Алине. Та смотрела на него широко раскрытыми глазами.— Он лжёт, — выдохнула она. — Я мониторила сеть «Улья» вчера до 19.00. Никаких проблем не было. И акта о переводе в системе не появлялось.— Я знаю, — тихо сказал Артём. — Но это не главная ложь. Главная — в другом. Ты заметила?Алина уставилась на экраны, перебирая в уме факты. Потом её глаза расширились ещё больше.— Время… Время инцидента. 02.00–02.47. Акт о переводе — 17.55. Даже если пленный был переведён, это не объясняет сбой в журналах доступа глубокой ночью. Зачем кому-то заходить в пустую камеру и пустое хранилище?— Именно, — Артём подошёл к окну, смотря на «Улей» — отдельный, похожий на металлическую шишку модуль, пристыкованный к «Цитадели». — Кто-то был там ночью. И Грошев это знает. И он пытается это замести.Его ком снова вибрировал. На сей раз — зашифрованный канал. Неизвестный источник.

Сообщение было текстовым и обрезанным, будто отправленным впопыхах:«Королёв. Они уже стирают. Пленный не сбежал. Его растворили. Прямо в камере. Ищи не взлом — ищи пробоины в логике. Они всегда там. Проверь журналы утилизации отходов Сектора 7 за сегодня. И беги. Они уже идут за твоим аналитиком».Сообщение самоуничтожилось через две секунды.Ледяная рука сжала сердце Артёма. Он резко обернулся.— Алина. Немедленно собери всё, что касается «Улья»: все логи, все расписания, все отчёты за последний месяц. Создай оффлайн-копию на защищённый носитель. И…Он не закончил. Дверь в оперативный центр тихо открылась. Вошли двое людей в серых, без опознавательных знаков, униформах Службы Внутренней Безопасности. Их лица были пустыми, глаза — скользили по комнате, ничего не выражая.— Артём Викторович Королёв? — спросил первый, его голос был ровным, как гудение трансформатора.— Я.— Просим вас пройти с нами. У начальника Службы Внутренней Безопасности есть к вам несколько вопросов. По поводу… несанкционированного доступа к архивам «Улья».Артём почувствовал, как Алина замерла за его спиной. Он медленно кивнул.— Конечно. Я сейчас свободен. — Он сделал шаг навстречу, но затем, будто вспомнив, обернулся к Алине. — Алина, отмени моё совещание на 16.00. И… продолжай работать над отчётом по «Гамме». Это приоритет.Он посмотрел ей прямо в глаза. На долю секунды. Надеясь, что она поймёт.

«Гамма». Станция, где сторож спас всё благодаря чутью. Работай. Будь осторожна. Ищи пробоины в логике.Алина, бледная как полотно, кивнула.— Поняла, шеф.Артём развернулся и пошёл к людям в сером, которые уже ждали у двери. Его разум работал с холодной, ясной скоростью. Анонимное предупреждение. Ложь Грошева. Визит ИБ. Всё это было звеньями одной цепи.Они не просто что-то украли из «Улья». Они убили свидетеля и замели следы. И теперь, когда он начал копать, они решили нейтрализовать его. Но не убить. Пока нет. Приглашение «на разговор» — это попытка запугать, заставить отступить. Или выяснить, сколько он уже знает.Пробоины в логике, — думал он, следуя за серыми фигурами по белым безликим коридорам. — Они всегда там.Он знал, что после этого «разговора» его, скорее всего, отстранят от дела. Возможно, понизят. Возможно, отправят в бессрочный «административный отпуск».Но он также знал, что отступать уже некуда. Они пришли за Алиной. Они пришли в его дом.Артём Королёв глубоко вздохнул, расправил плечи и вошёл в лифт, который должен был вести его в самое сердце тьмы, выросшей внутри организации, которой он отдал всю жизнь.Разведка боем начиналась.

Глава 2

БЕСЕДА В СЕРОЙ КОМНАТЕ Лифт двигался вниз. Не в обычные административные уровни, а глубже — в служебные недра «Цитадели-1». Здесь не было индикаторов этажей. Только мягкий гул и ощущение погружения.Артём стоял между двумя серыми фигурами, глядя прямо перед собой. Он не пытался заговорить — они бы не ответили. Он сосредоточился на дыхании, на биении сердца, замедляя их. Паника была роскошью, которую он не мог себе позволить. Нужно было сохранять ясность.Лифт остановился. Двери открылись в неярко освещённый коридор. Стены здесь были из голого полированного металла, без украшений, без указателей. Воздух пах озоном и слабым, едва уловимым химическим запахом — чистящим средством или чем-то иным.Его провели в небольшую комнату. Собственно, это был куб. Серая металлическая столешница, два таких же стула по обе стороны. Ни окон. Ни экранов. Один источник света в потолке, дающий рассеянный, без теней, свет. На столе стоял кулер с водой и два пустых стакана.— Подождите, — сказал один из сопровождающих.

Не просьба. Констатация. Они вышли, дверь закрылась беззвучно, но с тихим щелчком магнитного замка.Артём остался один. Он не сел. Осмотрел комнату. Никаких видимых камер или микрофонов. Но он знал, что они есть. В каждой молекуле воздуха. Он подошёл к стене, провёл пальцем по поверхности — идеально чисто, без пыли. Значит, помещение использовалось недавно. Или его готовили специально.Он вернулся к столу, всё же сел, налил себе воды. Действия должны быть естественными. Он пил маленькими глотками, давая себе время.«Пробоины в логике», — думал он. Что могло быть утилизировано из Сектора 7, кроме… самого пленного? Мысли о «растворении» вызывали тошноту, но он подавил её. Если это правда, то в отчётах об утилизации отходов должна быть запись. Что-то необычное. Повышенный расход реактивов. Вывоз биоматериала. Нестыковка в весе.Дверь открылась. Вошёл человек.Он был невысок, сухопар, в идеально сидящем сером костюме того же оттенка, что и стены. Его лицо было обычным до невозможности — такие лица мгновенно забываются в толпе. Волосы тёмные, коротко стриженные.

Единственное, что выдавало в нём нечто иное — глаза. Они были цвета промытого дождём асфальта и совершенно пустые. В них не было ни любопытства, ни угрозы, ни усталости. Просто… восприятие.— Артём Викторович, — произнёс он. Голос был средним, тихим, без интонаций. — Простите за задержку. Меня зовут Семён. Прошу, садитесь.Он сам сел напротив, положил на стол тонкий планшет, но не включал его. Сложил руки.Артём кивнул. «Семён». Конечно, не настоящее имя. Никаких званий, никаких должностей. Просто «Семён» из Службы Внутренней Безопасности. Самая опасная разновидность.— В чём дело, Семён? Ваши коллеги были немногословны.— Формальности, — сказал Семён, и уголки его губ дрогнули на миллиметр — попытка улыбки, которая не дошла до глаз. — У нас в системе произошло… наложение запросов. Ваш департамент запросил данные по «Улью» практически одновременно с тем, как наша система зафиксировала аномальную активность в тех же архивах.

Мы проводим плановую проверку на предмет возможных кибератак. Ваш интерес к объекту вызвал у нас естественное любопытство.Ложь была изящной. Не «вы лезете не в своё дело», а «мы вместе боремся с угрозой, но почему вы именно сейчас?». Классический приём: сделать тебя союзником, чтобы легче выудить информацию.— Мой интерес, как вы выразились, служебный, — ответил Артём, сохраняя нейтральный тон. — Инцидент в «Улье» был зафиксирован как сбой ПО. Однако сбои ПО на уровне «Омега» случаются реже, чем выпадение снега в доке «Цитадели». Мой долг — убедиться, что за этим не стоит ничего более серьёзного. Бдительность, как вам известно, — основа безопасности.— Бдительность, — повторил Семён, словно пробуя слово на вкус. — Похвально. Но иногда излишняя бдительность одного департамента может… мешать работе другого. Например, нашему расследованию возможного инсайдера.Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.— Инсайдера? — Артём поднял бровь. — В «Улье»? Это серьёзно.— Очень. И ваши запросы, сделанные в обход стандартных каналов согласования, вынудили потенциального инсайдера замести следы. Усложнили нашу работу.Прекрасно, — подумал Артём. Теперь виноват я. Я спугнул их крысу. И теперь они хотят, чтобы я убрался.— Мои запросы были сделаны по стандартному протоколу ДКАА, — парировал он. — Если у вас есть претензии к протоколу, их следует адресовать Совету. А насчёт инсайдера… что именно он сделал? Унёс образцы? Смог пройти через шесть уровней защиты?Семён впервые за всё время встречи проявил что-то, похожее на эмоцию — лёгкое раздражение, мелькнувшее в пустых глазах.— Детали текущего расследования, к сожалению, не подлежат разглашению, — сказал он. — Но для координации наших усилий мне нужно понять: на основании чего вы решили, что инцидент 447-Дж заслуживает личного внимания начальника ДКАА? У вас была информация извне? Например, от… внешних источников?

Вот оно. Главный вопрос. Кто тебе нашептал?Артём сделал вид, что задумался. Он взял стакан, сделал ещё один глоток воды.— Никакой внешней информации не было. Только внутренние отчёты. А они, как выяснилось, противоречивы. Например, в моих архивах значится, что пленный 778-Г находился в камере 5 вчера вечером. А старший инспектор Грошев утверждает, что камера была пуста. Такие несоответствия в данных по объекту уровня «Омега» — это уже не сбой ПО. Это либо халатность, которую мой департамент обязан расследовать, либо признак более глубокой проблемы. Что, собственно, перекликается с вашей версией об инсайдере.Он смотрел прямо в пустые глаза Семёна, бросая мяч обратно. Вы говорите об инсайдере? Вот вам нестыковка — работайте.Семён молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул.— Запись о пленном в вашем архиве — ошибка. Устаревшие данные, не синхронизированные с основной базой после его перевода. Мы уже занимаемся этим. Что касается Грошева… он действовал в рамках инструкции по обеспечению режима тишины вокруг объектов расследования. Чтобы не спугнуть цель. Вы понимаете.Артём понимал. Он понимал прекрасно. «Режим тишины» — любимая отмазка ИБ для любых незаконных действий. Они могли делать что угодно под этим предлогом.— В таком случае, — сказал Артём, отодвигая стакан, — я, пожалуй, отзову свои запросы. Чтобы не мешать вашему важному расследованию. Пришлите, когда закончите, сводный отчёт для моего департамента. Для архива.

Он сделал движение, чтобы встать.— Артём Викторович, — голос Семёна остановил его. В нём впервые появились металлические нотки. — Ещё один момент. Ваш аналитик. Алина Соколова.Артём замер, сохраняя лицо каменным.— Что с ней?— Её профиль активности в последний час… вызывает вопросы. Интенсивный поиск по ключевым словам, связанным с «Ульем», утилизацией, химическими реагентами. Она действует по вашему указанию?Ледяная игла прошла по позвоночнику. Они уже мониторили её терминал. В реальном времени. Значит, у них есть полный доступ к системам ДКАА. Его департамент был прозрачен для них как стекло.— Алина — усердный сотрудник, — сказал Артём, тщательно подбирая слова. — После вашего визита она, вероятно, решила провести собственную проверку архивов на предмет других нестыковок. В рамках своей должности. Чтобы помочь… вашему расследованию. Я не отдавал ей конкретных указаний.— Её усердие может быть истолковано как попытка уничтожить следы, — мягко сказал Семён. — Или как паника соучастника. Мы вынуждены будем вызвать её для беседы. Для её же безопасности.Нет. Мысль пронеслась с обжигающей ясностью. Если Алину заберут в эти серые комнаты, из неё выдавят всё.

И её карьере, да и, возможно, рассудку, придёт конец. Они используют её как рычаг против него.— Это будет излишне, — сказал Артём, и его собственный голос прозвучал твёрже, чем он планировал. — Я руковожу департаментом. Все решения — на мне. Если есть вопросы к активности моего сотрудника — задавайте их мне. Алина выполняла общие инструкции по аудиту безопасности после инцидента. Ничего более.Он снова встретился взглядом с Семёном. В комнате повисло молчание, густое и тяжёлое. Два оперативника, оценивающие друг друга. Семён искал слабину, страх, ложь. Артём демонстрировал холодную, бюрократическую принципиальность, за которой можно было спрятать всё что угодно.Наконец Семён отвёл взгляд. Он аккуратно поставил планшет ровно по центру стола.— Хорошо, — сказал он. — Мы примем к сведению вашу позицию. На сегодня вопросов больше нет. Вы свободны, Артём Викторович.Это было неожиданно. Слишком легко. Значит, они либо получили что хотели — испугали его, заставили отступить, — либо… эта встреча была лишь первым актом.Артём встал.— Спасибо за беседу. Надеюсь, ваше расследование увенчается успехом.Он повернулся и пошёл к двери. Она открылась перед ним сама. В коридоре никого не было. Его не провожали.Лифт, казалось, ждал его. Когда двери закрылись и кабина понеслась вверх, Артём прислонился к стене и закрыл глаза.

Адреналин отступал, оставляя после себя холодную, ясную ярость и страх. Не за себя. За Алину.Они показали ему свою силу. Показали, что видят всё. И дали понять, что Алина — его слабое место.Он должен был вывести её из-под удара. И ему срочно нужно было найти ту самую «пробоину в логике», пока они не замели и её.---Алина Соколова пыталась дышать ровно. Её пальцы летали по клавиатуре, но теперь она делала вид, что работает над отчётом по «Гамме». На одном из мониторов был открыт технический мануал по системам фильтрации, на другом — скучные графики энергопотребления.Внутри всё сжималось от ужаса.После того как Артёма увели, она, как и велел шеф, начала собирать данные. И почти сразу наткнулась на то, что искала. Не в прямых отчётах «Улья». В смежной системе — управлении отходами высокой опасности на станции «Цитадель-1».Каждый день, каждый час с «Улья» вывозились отходы: отработанные химические реагенты, биологический мусор из лабораторий, даже просто пыль из систем вентиляции после фильтрации. Всё это протоколировалось, взвешивалось, обезвреживалось на специальном заводе-спутнике.И вот запись. Сегодня, 03.30 утра. Из шлюза Сектора 7 «Улья» была отправлена партия «биологических отходов, категория А (высокорисковые)» на утилизацию. Вес: 87,4 килограмма.

Пункт назначения: Реактор Термического Разложения 3.Вес.Алина знала стандарты. Контейнер для таких отходов весил ровно двенадцать килограммов. Сам реактив для нейтрализации биоматериала — около двадцати. Остальное — собственно отходы.87,4 минус 32. Получалось 55,4 килограмма биоматериала.Человек среднего телосложения, лишённый скафандра и тяжёлого оборудования, весил примерно 70–80 килограммов. Но после «растворения», после химического или, не дай бог, аномального воздействия… масса могла уменьшиться. До, скажем, 55.У неё похолодели пальцы. Она быстро проверила аналогичные записи за прошлую неделю. Ночные вывозы из Сектора 7 были, но вес отходов никогда не превышал тридцати пяти килограммов. В основном — использованные реагенты для чистки и образцы тканей для исследований.Сегодняшняя цифра была аномалией. Пробоиной в логике.И в этот момент её терминал выдал мягкий, но настойчивый сигнал — предупреждение системы безопасности.

Обнаружена попытка удалённого доступа к активным файлам сессии пользователя «Соколова А. Д.». Попытка была заблокирована межсетевым экраном ДКАА, но сам факт…Они уже здесь. В системе. Ищут, что она нашла.Алина, не раздумывая, нажала комбинацию клавиш. Все её находки, все логи, скриншоты — всё было упаковано в зашифрованный файл и отправлено в «чёрный ящик» — автономное хранилище с отложенной отправкой. Если с ней что-то случится, файл уйдёт по трём заранее заданным адресам, включая… частную почту старого Командира, наставника Артёма.Затем она очистила историю поиска, оставив только мануалы по «Гамме». Сердце колотилось так, что, казалось, слышно через рёбра.Дверь в оперативный центр открылась. Вошёл Артём. Один. Лицо его было непроницаемым, но она увидела в его глазах мгновенную вспышку — то ли облегчение, что она на месте, то ли тревогу.— Шеф, — она встала, стараясь, чтобы голос не дрогнул.— Всё в порядке, Алина, — сказал он громко, нарочито официально. — Небольшое недоразумение со Службой безопасности. Они проводят учения по киберзащите. Наши запросы попали в зону их тренировочной операции. Всё улажено.Он подошёл ближе, и его следующий вопрос прозвучал уже тише, только для неё:— Отчёт по «Гамме»?