Нейротрупы

Гарик ушёл. Почти убежал, воодушевлённый своим предчувствием психологической доминации над этими бесполезными существами, цель жизни которых — познать все тайны их бессознательного через галлюцинации и глубокие бредовые состояния алкогольного психоза.

И их вечный вопрос к себе такой: что же именно скрывает в себе истинный смысл жизни?

Все они ищут ответ, сокрытый в зашифрованном виде в устрашающих галлюцинациях, которые, разумеется, они воспринимают как постижение абсолютной реальности и глубоко осознанную жизнь.

На паре гистологии очень хорошо было медитировать над смыслом жизни, рассматривая непостижимые узоры окрашенного биопрепарата в микроскоп. Того, что недавно было чьей-то печенью. И вот сейчас вся его жизнь размазана по лабораторному стеклу микромазком окрашенных клеток печени.

Его эксперимент закончился. Но про это он так и не узнал.

Мне как-то не хотелось закончить свой досуг на этой планете таким же окрашенным препаратом, который кто-то будет держать в своих ручонках, не познав реальную суть своего движения по лабиринту жизни.

— Подай мне препарат мозга, — толкнул меня в руку Серёга, выведя из медитативного транса.

— Серёга, ты сам и есть препарат мозга. Так вот и подай сам себе самого себя.

Возникла неловкая пауза. И мой медитативный транс как бы переместился в будущий препарат мозга Серёги.

Он открыл учебник, листая забавные яркие картинки, явно в поисках достойного ответа. Но, устав через несколько секунд от непосильного умственного труда, он обиженно сообщил, что это моя не лучшая шутка.

— Серёга, но это вообще-то и не моя шутка. Если ты сможешь узнать, чья именно шутка хочет тебя превратить в окрашенный препарат мозга, ты сможешь создать свою секту, назвав её «Свидетели Окрашенных Препаратов Мозга».

Выйдя из аудитории и пройдя по холлу второго этажа, переполненному абитуриентами, ощущалось хаотическое движение их состояний мышления. Через которые общая масса слившегося в единый нейроконтур биоматериала излучала нейрообраз бесполезной жизни — из-за непонимания самого себя и мутной перспективы чего-то великого за непреодолимым препятствием из умственных сверхусилий.

И эти сверхусилия сводились к постижению того факта, что разум, блуждающий где-то рядом, никак не может войти в их внутреннее пространство, стать реальностью. И по-прежнему остаётся где-то близко — таким же недоступным для практического использования.

Встреча и распаковка нейрокода

В памяти неожиданно всплыла встреча. Встреча, трагически повлиявшая на всех её участников.

Это была группа — более пяти человек. Когда одновременно, разыскивая свои фамилии в списке зачисленных в студенты, произошло знакомство. Все были зачислены в одну группу — явление очень редкое.

И эти пять абсолютно разных уровней сознания, принадлежавших отдельным друг от друга биопрототипам, слились в симбиотическое существо с общей жизненной целью, которая не была никому из них известна.

Моя встреча с одним из элементов этой группы наложила непроницаемо плотный туман самодеструкции на зарождающийся индивидуальный разум. Таково влияние опасных и хаотически двигающихся самодеструкторов агрессивного безумия, маскирующихся за нейроимпульсами разумной уверенности и всестороннего понимания жизни.

Как же так могло произойти, что сам разум, обладающий без сомнения многогранностью знания жизни и стремящийся к эволюционному прогрессу, приобрёл такие устрашающие формы самодеструкции? Формы, наделённые странной особенностью нейротрупа, позволяющей воспринимать их как нечто разумное?

И этот хаос самодеструкции и был реальной смертью, распространяясь через иллюзию смерти под ложной маской спокойствия.

Дальнейшее проявление произошедшей сонастройки через механизм отождествления с этим самодеструктором могло вести лишь к замкнутости в иллюзии смерти. Которая, разумеется, называлась твёрдой жизненной позицией и мировоззрением врача с объективной оценкой действительности.

Вся эта «бахрома», красиво свисающая с иллюзии смерти, и создавала реальную смерть.

Замысел был именно в том, чтобы, погрузившись в иллюзию смерти, утратить само восприятие жизни как действующей силы реальности. А затем сама иллюзия смерти становилась реальностью — то есть реальной смертью.

И встреча с этим самодеструктором агрессивного безумия распространяется иллюзоросиянием биоточек восприятия черепа, кистей и лица на все элементы группы, прямо или косвенно с ним взаимодействующие.

То есть — либо приближающиеся, либо удаляющиеся. Результат один: сонастройка с самодеструкцией через иллюзию смерти.

И в этот самый момент встречи и первичного контакта передаётся нейрообразный код самодеструкции. Он занимает в реальной реальности от 2 до 10 секунд. И за столь короткий фрагмент — 10 секунд реальной реальности — передаётся нейрокод, разворачивающийся в 50—100 лет психологической реальности.

(Про биоточки восприятия читайте текстовый нейрофайл «Разумодрайвер». )

В эти 30—50—100 лет психологической реальности — то есть как бы пребывания в жизни, действий в ней и постижения иллюзии смерти — на самом деле происходит выход из реальной реальности и слияние с иллюзией смерти в психологической реальности. А затем — возврат в реальную реальность, где завершается целиком распакованный на 50 лет нейрокод смерти, переданный всего лишь за 10 секунд реальной реальности.

Выявление этого самого момента передачи нейрокода иллюзии смерти во взаимодействии со всеми субъектами чрезвычайно важно. Ведь именно весь этот комплекс взаимодействия и создан социальной моделью мышления.

Создан таким образом, чтобы скрыть его элементы, расположенные в других субъектах, в самом моменте передачи этого нейрокода. Скрыть якобы незначительностью этого события: «просто была случайная и обычная встреча». А именно это и открыло внутреннее пространство социобиона.

Именно само событие раскрытия внутреннего пространства механизмом отождествления и содержит активацию нейрокода иллюзии смерти.

То есть сам момент встречи с этим нейрокодом и служит пусковым механизмом его реализации. И осознанное его выявление целиком разрушит все последствия влияния нейрокода иллюзии смерти на ваше проявление в жизни в настоящем моменте. А 10—50 лет жизни в психологической реальности — про них лучше всего сначала забыть. На первом шаге.

А далее нужно зачистить все ключевые моменты распаковки этого нейрокода иллюзии смерти. Можно через реальный гештальт — биоскрипты и психотехники, направленные на проникновение в бессознательное для зачистки остатков информационных следов этого нейрокода.

По коридору второго этажа пробежал Гарик с бутылкой вина в руке. Видимо, это была чья-то взятка для препода с военной кафедры. Это было абсолютно ясно, так как Гарик бежал, даже не сняв противогаз.

Проводив Гарика спокойным взглядом, я спустился в институтское кафе. В подвал.

Присел за стол и взял кофе с молоком и булочку с маком. И даже не успел её попробовать, как подошёл Олег.

Секретная научная тема

— Вова, здравствуй. Я слышал, ты собираешь группу добровольцев для какой-то исследовательской работы. Что за тема?

— Информация быстро распространяется, Олег. Я сам выясню, кто такой болтливый.

Тема закрытая. Это заказ частного инвестора. Можно пока так и обозначить.

Вкратце — это как жить счастливо и хорошо. В богатстве. Быть здоровым, жизнерадостным, не уставать, не болеть и не умереть.

— Не умереть?

— Именно. Сообщаю тебе важные сведения: смерть — это разновидность болезни. Передающейся через состояния мышления социальной модели и алгоритм восприятия человека, находящегося под влиянием механизма родительского принципа.

Через регрессивный гипноз можно вспомнить самого себя — свой прыжок «Я» в биоконтейнер. Познать реальную реальность и выйти из психологической реальности, целиком овладев телесным разумом на уровне клеточно-разумных программ.

Олег присел рядом, достал из внутреннего кармана флягу с вином и налил себе в чайный стакан, замаскировав кусочком лимона. Затем сделал то же самое и для Вовы. Чувствовалась его заинтересованность происходящим и самой темой диалога.

— Да, интересно. Может быть, и я как-нибудь смогу вспомнить себя до рождения. Давай допьём вино, мне пора.

— Давай.

Олег ушёл спокойно и не выдал ничем свою озабоченную заинтересованность — кроме его зрачковой реакции.

Однако идея о том, что тело не подчиняется напрямую разуму — без целенаправленных психоактивных действий, — возможно, его и заинтересовала. В основном, конечно, из-за секса и внешнего вида.

Выйдя в коридор, внутри Олега начался диалог с выдуманным, невидимым собеседником.

Йога, самопостижение, медитация и вообще всё такое — это не для меня. А подчинение тела — это конечно хорошо. И особенно внутренних органов.

Олег периодически размышлял о здоровье печени. Как она там — не устала ли ещё водку расщеплять? Может, действительно, медитировать уже пора?

Осознание, разум, мышление — это всё-таки какие-то эфемерные явления. А вот шизофрения, психопатия, запой — это действительно предметный разговор.

Но как при этом может помочь глубинная медитация и регрессивный гипноз? В запое ведь не до этого. Нужна либо капельница — детокс, либо хотя бы седатики. Ведь уровень страха, смерти и вообще страха происходящего и телесного дискомфорта слишком велик, чтобы медитировать или мантры петь. Помолиться, конечно, можно — но только с целью умереть. Мало ли что там? Так, на всякий случай. А Вова говорил, что умереть — это тоже болезнь.

Вот после капельницы эффект реальный — протрезвел, поспал, попил таблеточек, покушал — и вроде всё в порядке. И без молитвы. А как скажешь страдальцу — «дружище, помедитируй пару часов, и всё пройдёт»?

Это, конечно, может, оно и так. Но вот сам физиологический стресс может запросто запустить нейрогуморальные изменения, напрямую ведущие к смерти. А медитация при смерти вряд ли поможет. Хотя ведь и не было таких исследований. И даже на кафедре патологической анатомии…

Нигде не публиковались методические пособия. И из «Тибетской книги смерти» для трупов — о технологии трансцендентальной медитации и дыхательном трансе в момент умирания.

Эта неизведанная область с одной стороны граничит с медициной — точнее, с медицинскими технологиями. А вот с другой стороны — граничит с чем-то непостижимым, неизвестным. И вообще непонятно, с чем смерть граничит и как это исследовать.

Как исследовать смерть?

Реаниматологи напрямую имеют дело со смертью, но даже и они ничего по этому вопросу не знают. А фиксация биологической смерти мозга — это лишь юридический вопрос для развития трансплантологии.

И даже в этой сфере нет понимания, с чем они имеют дело. Например, при пересадке донорских органов. А тем более при установке имплантов из трупной ткани при переломах костей. Как это так — трупная ткань вдруг становится «живой»? То есть функциональной частью живого организма стало то, что совсем недавно было мёртвым? Это действительно может быть только состоянием мышления жизни.

С какой стороны можно подойти к этим исследованиям? «Тибетская книга мёртвых» — это беллетристика и абсолютно не практично. Поэтическая чушь.

Где вообще можно такие знания найти? Ведь не спросишь в центральной медицинской библиотеке: «Хочу изучить психотерапию смерти и психологические особенности мышления трупов. Сделайте для меня, пожалуйста, подборку научных публикаций».