Нейротрупы

В технологии нет даже консультаций. Консультаций, предоставляющих иллюзию возможности принятия решения. Поскольку принять своё решение вы можете лишь из любого хаотического импульса, происходящего в настоящий момент в вашем внутреннем пространстве, то консультация по сути вредна, бессмысленна. Она даже хуже мотивации, духовного наставничества или коучинга.

Планетарный морг

Планетарный морг биовнедренцев — цивилизации разумных существ, живущих в инфракрасном солнечном спектре и состоящей из 30 особей, захвативших биологически активную материальную реальность Солнечной системы и заселивших Землю углеродной формой гуманоидных фантомов — людьми, успешно перемещённых биовнедренцами в психологическую реальность солнечной системы из её материальной реальности, — двигался по своей обычной космической траектории.

Которую сами нейротрупы называли годом. А энтропийное вращение планетарного морга биовнедренцев вокруг своей оси — нужное для всплесков синтеза стероидов и АТФ в их фантомах, — нейротрупы называли сутками.

Биовнедренцы, ограниченные только биологически активной материальной реальностью и не умеющие синтезировать АТФ из психологической реальности — страха, любви, ненависти, желаний, — нашли самое простое решение: заблокировать каналы восприятия реальности нейротрупам, внедрив им токсические состояния мышления: усталости, слабости, болезни, старости, смерти. Состояния, позволяющие биовнедренцам беспрепятственно добывать АТФ из нейротрупов на основе созданных ими биоскриптов. АТФ и стероиды — это питание биовнедренцев.

Лишённые контакта с телесным разумом и возможности взаимодействовать с реальной реальностью нейротрупы-люди имеют единственный вариант проявления их телесной разумности — психологическую реальность.

Где они через иллюзоросияние по-прежнему управляют своими фантомами живых существ. И через внедрение биоскрипта поддельного «Я» — иллюзию реального «Я» — верят, будто они, нейротрупы, и есть единственные собственники своего внутреннего пространства.

Новый прыжок «Я» с ментальной платформы из реальной реальности на планету, захваченную биовнедренцами и превращённую ими в хранилище нейротрупов — их отработанных и резервных биоскриптов, — прошёл легко и попал точно в цель.

«Я» создало и выбрало для прыжка фантом Вовочки, успешного начинающего врача и йога-медитатора.

«Я» адаптировалось в его внутреннем пространстве. Там было всего лишь три биоскрипта — это совсем немного по разрешённым стандартам ВОЗ для использования биовнедренцами нейротрупов из планетарного морга Земли.

«Я» настроилось на механизм Центра Разума Солнечной системы, начав обновление телесно-разумных программ до уровня максимальной эффективности. Ждать нечего. Надо сейчас раскрыть через астральный щит этого фантома планетарный эфир разумности. Пора пробуждать его внутреннее пространство к самости.

«Так, хорошо. Пока настрою контакт с телесным разумом фантома Вовочки, а позже разрушу эти примитивные биоскрипты.

Биовнедренцы, конечно, пока не в курсе, что засолнечный белый свет открыл новый портал для прыжков «Я» в фантомы нейротрупов. Это хорошо.

Есть возможность создать ему эффективные социально-речевые маски, подменив ими речедвигательные биоскрипты. До мыслительных нейроскриптов можно добраться и позже — они пока не особо мешают в работе с примитивным разумом нейротрупа.

Ну что, как там мой фантом?

Сейчас проверю и настрою для себя».

«Я» создало слияние с нейронными сетями ног и пошевелило пальцами. Затем перенесло внимание на нейронные сети рук. Кисти рук легко скользнули к лицу и потёрли веки спящего Вовочки.

«Так, отлично. Периферия исправная. Центральный канал немного зажат, но это, наверное, от позы во сне. А может, и лёгкой степени сколиоза. Это легко исправимо — за один год можно целиком настроить все чистые телесно-разумные программы этого нейротрупа и пробудить его, воскресить в реальной реальности через слияние с телесным разумом.

Фантом получился хороший. Ресурсный во всех смыслах.

Ну что ж, можно начинать имплантацию ложной памяти и ложного эмоционального интеллекта — желаний, привязанностей и глупостей — через иллюзоросияние биоточек восприятия.

А затем провести активацию нейронных сетей центрального канала и проводящих путей головного мозга под социально-речевую маску биовнедренца-спасителя, либо биовнедренца-справедливого интеллигента-заступничка, либо даже биоскрипта тоскливого задрота и важного специалиста, замкнутого в самом себе. И как резервный биоскрипт — преданного сектанта Общества Сознания Кришны.

Биоскрипты сектантов разных духовно-эзотерических направлений биовнедренцы имплантируют всем нейротрупам. Речедвигательные нейрокоды этих токсических мыслеобразных состояний есть практически во всех телесно-разумных программах, значит, через них и можно начинать интеграцию «Я» во внутреннее пространство.

А дальше надо освободить каналы восприятия, перехваченные биовнедренцами, и настроить алгоритм восприятия под себя. «Могущественный создатель новой реальности» — будет приемлемо. Как отвлекающий стратегический манёвр для механизма родительского принципа биовнедренцев социальной модели мышления.

Именно через этот механизм всего тридцать особей галактической цивилизации социобиона, создавшие биовнедренцев социальной модели мышления, и захватили всю материальную реальность Солнечной системы.

Даже вполне приемлемо активировать «могущественного создателя» и для маскировки — создатель новой реальности в агрессивной среде цивилизации биовнедренцев.

Это особо не войдёт в конфликт с биоскриптом спасителя, интеллигента-заступничка и биовнедренцем важного специалиста — самых распространённых биоскриптов фантомов с встроенной возможностью самонаблюдения. А без этого телесно-разумные программы фантома под цели моего прыжка из реальной реальности не настроить.

В целом этот фантом Вовочки — нормальный вариант для прыжка моего «Я» из засолнечного белого света.

Некоторые «Я» прыгают в важных политических лидеров или отцов-спасителей народа, думая, что так легче выйти в реальную реальность. А на самом деле там уже есть целая толпа биовнедренцев, и до алгоритма восприятия не доберёшься — он забит плотной массой фильтров восприятия, оставшихся от уже отработанных биоскриптов этого нейротрупа.

А мне, после очистки телесно-разумных программ от информационного мусора социальной модели мышления и всего трёх-четырёх основных биоскриптов этого нейротрупа, можно сразу начать пробуждение, воскрешение и установку астрального щита с открытием прямых каналов восприятия с планетарным эфиром разумности.

Вовочка… подходящее имя для этого нейротрупа. А то, что он ординатор на кафедре травматологии и заканчивает медицинский институт, — это даже хорошо.

Он знает, как фантом устроен изнутри, и с телесным разумом других нейротрупов мог легко устанавливать общий канал восприятия. Конечно, за много лет этой глупости и токсического состояния мышления клятвенности Гиппократу — вымышленному персонажу, — это сделало его фантом тяжёлым от информационного мусора чужих биоскриптов. Но это можно быстро исправить — всего-то за 3—4 года, включив иллюзоросияние биоточек движения.

А то, что он — бывший, совсем недавно (примерно 800 лет назад по-земному) мыслетрансформатор и создатель реальности Лоп Воткэу, — ему пока знать не надо.

Просто интегрирую в его внутреннее пространство элементы этого нейрокода. И пусть думает, что это у него такой сон был. Приснилось ему, что он был весёлым мыслетрансформатором Лоп Воткэу с мощным астральным щитом и легко передвигался по пространству реальной реальности.

Ладно. Пришла пора активировать нейронные сети центрального канала и проводящие пути головного мозга, раскрыв астральный щит в сторону эфира разумности, и оживить телесный разум этого нейротрупа Вовочки.

— Вовочка, просыпайся, мой милый мальчик! Уже 12 часов ночи, и тебе пора в школу на ночную смену! — это я, твоя мамочка!

Вовочка проснулся посреди ночи от кошмарного сна: его будила мёртвая мама, чтобы он пошёл в школу даже ночью!

Такого ужасника даже и придумать было невозможно. «Зов Ктулхни» — книга по биофантастике, написанная Астровульфом @v_razume, про социальных ведьм, насылающих проклятие рака, и прочитанная им совсем недавно в издательстве ridero.ru, — на фоне его сегодняшнего сна про школу вперемешку с какими-то устрашающими образами, то ли магических ритуалов, то ли жертвоприношений, — это как безобидный научно-познавательный журнал типа «Юного техника».

Где он был и с кем, Вовочка пока ещё не вспомнил. Точнее, даже и не хотел вспоминать. Там вроде был Гарик. «Надо же так напиться… И ведь не тошнит даже».

Думал, что проблюётся, — и полегчает. Но специально блевать не хотелось.

В таком настроении и состоянии идти в институт как-то тоже не хотелось. Но ответственность, внедрённая бабушкой, мешала заснуть даже ночью после его дьявольского сна про школу и какую-то чёрную магию с ритуалами. Да и, может, в институте разум как-то пробудится от вчерашнего… а может, и позавчерашнего — это тоже пока ещё было за гранью известного.

«Может, Гарик и знает…»

У главного входа в институт, перекурив с кем-то, выяснилось, что сегодня лекционный день.

Это гораздо лучше. Посплю на лекции, и, может, приснится что-то нормальное и спокойное — типа ночного дежурства на Новый год в отделении нейрохирургии. Но только не про школу.

Технология управляемого сновидения и прямого контакта бессознательного пространства с носителем разума была в приоритете жизненных целей Вовочки.

Носителем разума Вовочка называл, конечно же, не себя — особенно в его вчерашнем состоянии. Это был термин, отражающий то воспринимающее существо, которому по сути и принадлежал разум. А иногда это существо воспринималось посторонним субъектом, и тогда Вовочка точно знал, что оно сейчас вне его внутреннего пространства и что то, что оно сообщает ему, — это то, что ему и нужно познать, познав его.

А он — Вовочка — в эти моменты был как неприглашённый гость, ребёнок, подслушивающий разговор взрослых не известно с кем, но с кем-то более «важным», чем они сами, и не понимающий происходящего — ни во внешнем мире, ни во внутреннем. И где он вообще находится? И что вообще движет его поступками в его собственной жизни?

Вроде бы медицинский институт — это для него забава, типа какого-то увлекательного хобби или такого своеобразного интеллектуального досуга, когда можно было посмотреть, как устроен человек, разрезав его «без социальной уголовной ответственности» в операционном зале, ассистируя либо в отделении травматологии, или оперируя в нейрохирургии.

Вовочка думал: случится что-то, и он наконец-то постигнет, как устроен человек — этот биомеханизм, оснащённый мышлением. Тогда он и познает, где находится разум и имеет ли он хоть какое-то отношение к мозгу.

Ему хотелось познать, где находятся человеческие страхи, глупость и абсолютно безразличное и наблюдательное отношение его самого к его собственной жизни. И почему именно так всё это и работает. И есть ли какая-то «кнопка», нажав на которую включится его собственное состояние «быть в жизни».

Это интересовало его после управляемого сновидения и нахождения точного места локации разума. Бессознательно, с этой целью он всячески отключал мозг от разума, думая: если он сможет воспользоваться разумом по сути в отсутствие мозга, то это как-то прояснит ситуацию. Как и что делать дальше, идей пока не было, но этот путь явно себя не оправдал из-за побочных эффектов.

На лекции по микробиологии он размышлял — как это вирусы выбирают свою цель, точнее, мишень, кого заморить? И почему те другие ходят как ни в чём не бывало? И самое главное — чем думают вирусы в отсутствии головного мозга? Ведь выбор их абсолютно разумен, как говорил лектор.

Лектор-микробиолог убеждал студентов, что вирус имеет свой собственный разум. Как лектор до этого додумался, Вовочка не понял, медленно потягивая пиво из-под парты, но сама идея ему казалась правильной.

Если что-то видимое и имеющее жизнь имеет разумность, то это понятно. А вот то, что невидимо, имеющее разумность и жизнь, казалось странным.

Но если это невидимое разумно, как говорил лектор, то это очень хорошо — значит, разум существует и в невидимых объектах, которые даже и живыми назвать нельзя.

И значит, входя в состояние вне жизни, можно это что-то познать как разум и притом без вмешательства привычных схем мышления и самого головного мозга, который явно был видим.

Головной мозг, воспринимая сигналы от тела о его всяческих неудобствах, постоянно мешал об этом думать.

Как можно познать что-то запредельное, если тебя постоянно отвлекают? А мозг сигнализировал о разных неудобствах тела почти постоянно.

Конечно, силовая гимнастика, йога, борьба и периодически бег это сглаживали, подавляя импульсы неудобства от тела. Но этого было недостаточно, чтобы познать место расположения разума.

Самопроизвольные эксперименты с алкоголем наталкивали на интересные научные вопросы, пока оставшиеся без ответа: почему исчезает самоограничение, самоосуждение и вообще некомфортная жизнь в состоянии опьянения? И откуда всё это вновь приходит в момент протрезвления? Отследить это место во внутреннем пространстве достоверно пока не удавалось.

Несколько особо опасных «алкозагулов» с серьёзными «социальными» последствиями типа ИВС и грозящей тюрьмы с отчислением из института и, возможно, посмертно привели к интересному наблюдению: многие некомфортные эмоциональные и умственные состояния исчезают на длительное время. Чего, правда, не скажешь о телесных состояниях. Если умело сочетать интенсивную умственную деятельность и научную работу, спорт, «уличный беспредел и гоп-стоп», медитации, алкоголь и бессонные ночные дежурства — потому что мозг тогда занят восстановлением тела и не лезет ко мне со своими нейроимпульсами бесполезной суеты.

А мой мыслительный разум в это время может спокойно постигать природу реальности, не отвлекаясь на всякую чушь.

И ведь дело даже не в злобных и агрессивных родителях, либо друзьях-алкашах, полубандосах и психопатах, и даже не в зачётах и экзаменах — это всё внешнее.

Дело ведь именно в том, что существовал за всем этим какой-то экзистенциальный опыт самости, блаженства и ощущения здоровья, несмотря на абсолютно деструктивные внутренние и внешние условия жизни.

А раз это существовало где-то во мне, значит, это надо просто найти и жить в этом. Без всей той мути, которая наглым образом вламывалась в жизнь милого малыша Вовочки.

Вопрос поставлен очень просто. И это вопрос соответствующей технологии: надо найти это самое состояние самости, целиком изучить его, создав ясный нейрообраз, и очистить от всей мути. А затем поддерживать и максимально увеличить это состояние величиной во всё моё внутреннее пространство, одновременно разрушив все противоположные состояния. К сожалению, прежде познать целиком все эти состояния самодеструкции тоже придётся. Ведь именно целостный нейрообраз этих состояний и предстоит взорвать как единый «пузырь биомусора» и жить без проявления в телесно-мышечной памяти того, что этот «пузырь биомусора» вообще когда-либо существовал в моём внутреннем пространстве.

И пусть сейчас это и звучит как биофантастика, однако это всё же практическая технология, которую я создам, реализую и апробирую на себе и таких же нейротрупах, как и сам я в прошлом.

А возможно, даже и напишу этот фантастически практический «эпос о моей жизни» в форме книги — произведения нового практического литературного жанра «биофантастики».

Ого. Похоже, этот фантом перестал быть Вовочкой, раз «Я» уже в нём ставлю такие практические задачи.

Видимо, фантом Вовочки уже вышел из-под влияния нулеразумности. Но пока ещё он не может действовать методически и целенаправленно в самоосознании нейротрупа. Но это лишь потому, что сама идея о том, что так можно действовать, для него пока недоступна. Пора подключать этот фантом к механизму Центр Разума и разворачивать его астральный щит в сторону планетарного эфира разумности.

И тогда бывший нейротруп начнёт знать, что, действуя целенаправленно, всё получается легче. И тогда нет того внутреннего сопротивления, которое и порождает бесполезная суета хаотических действий.

Какие-то посторонние и абсолютно бесполезные субъекты: родители, сокурсники, друзья, жёны — бывшие, будущие и чужие, дворовые знакомые и вообще весь этот биобалласт — явно препятствовали делу осуществления поставленной цели: создания технологии целостности, жизненности, зрелости, самости.

И точные телесные знания, что именно эти состояния в их единстве и давали нужные результаты в те краткие моменты жизни, когда осознанность раскрывала реальность, для моего мышления вдруг стали доступны.

Конечно, всё это в лекционном зале под пивом воспринималось какими-то фоновыми, ненаучными размышлениями, почти не доходящими до порога восприятия. И вроде как даже это были и не мои собственные размышления — кто-то, неизвестно кто, всё это мне и рассказывал. Всю последовательность действий.

А от меня самого исходили лишь комментарии типа: о чём я сейчас вообще думаю? И как всё это появилось в моих мыслях? Откуда всё это пришло? И почему прямо сейчас не получается жить так, чтобы мне это хотя бы нравилось? Ведь это всё-таки моя жизнь, и значит, как минимум, это должно хотя бы нравиться тому, кто собственно и является источником этой самой жизни и одновременно субъектом её воспринимающим — живущим её.

Но как-то всё это не нравится. И не нравится не какими-то отдельными фрагментами и даже не целиком всё, а присутствует абсолютно тотальное чувство, что не нравится «вообще всё». Но неизвестно, что именно не нравится и в зависимости от чего?

Несмотря на то, что происходит — «не нравится всё». Даже если это и весело. И значит, это нечто неустранимое, раз у этого нет чёткой и понятной причины.

И самое интересное — даже нет намёка, когда это началось, кто или что этому причина и почему нужно этому следовать и дальше.

Но сами эти вопросы прежде из-за суеты, а может, из-за чего-то другого, как-то даже не возникали. А было лишь необъяснимое чувство тотального состояния «не нравится и обязанности» и тягостное ощущение невозможности это исправить при любых сверхусилиях.

Что делало невозможной хотя бы приемлемую жизнь, не говоря уже об эффективной.

Ведь, пребывая постоянно в этом хаосе, чувствуешь себя посторонним по отношению к самому себе. А по отношению к каким-то абсолютно незнакомым людям чувствуешь себя заинтересованным и даже обязанным.

И эта заинтересованность к чужим людям неизвестно когда появилась. И неизвестно, кто подкинул саму эту идею, что эти люди своими словами могут и должны проникать в моё внутреннее пространство.

Ведь если они могут говорить, то это совсем не значит, что слушание того, что они там бормочут, должно хоть как-то мной восприниматься. И уж тем более быть частью моей жизни.

И, сидя на лекции, в памяти вдруг начали всплывать образы каких-то людей, абсолютно никакого отношения не имевших ко мне. И что самое интересное — появилось стойкое знание того, что ни один человек, хоть как-то проявленный в моей жизни, не имеет вообще никакого отношения ко мне.

Сидя на лекции и слушая лектора, у меня появилось новое состояние — я начал ясно осознавать, что знания, сообщаемые лектором, вообще не имеют отношения ко мне. Это его знания. И я их слушаю, понимая их смысл, но по сути они не должны влиять на мою жизнь и хоть как-то изменить её ход.

В памяти продолжали всплывать образы из раннего детства и одновременно — события этого дня. И между этими образами не ощущалось вообще никакого различия.

Как будто всё это произошло в каком-то едином пространстве, а я, по какой-то непонятной причине, должен всё это воспринять как нечто важное. Как некое руководство к моей собственной жизни.

Хотя я ясно видел, что жизнь этих людей — глупа, бесполезна и вредоносна. И даже не столько в отношении других, сколько в отношении их самих. Это самодеструкторы.

И как такое — такой биопрототип — может быть воспринят как что-то ценное?

Это же глупость — воспринимать как что-то ценное способность к саморазрушению и какую-то свою молчаливую обязанность самому разрушить свою жизнь. Как это и делают окружающие меня.

Хотя при поверхностном взгляде это вроде не глупые люди и даже порой в чём-то успешные — в личной жизни, спорте, социуме, богатстве, внешности.

Но все они — абсолютные самодеструкторы либо вредоносные субъекты в отношении меня. И это знание находится на поверхности, и не нужно иметь просветлённого разума, чтобы всё это постичь с одного взгляда.

Ситуация неожиданно прояснилась. Бесцельность существования и непонимание этого факта до сегодняшнего дня — вот что было непосильным грузом на позвоночном столбе, не дающим свободно двигаться по этому самому океану бесцельности.

Захотелось выйти с лекции и уйти в неизвестном направлении. Но даже в этом смысла не было — так как теперь стало понятно, что неизвестное направление везде. Даже сидя на лекции, я уже двигаюсь в неизвестном направлении.

Все вокруг меня сидят и вообще никуда не двигаются. А я вот двигаюсь. И направление это, вне сомнения, мне абсолютно неизвестно.

И вопрос — чем бы сегодня заняться, чтобы разнообразить свой досуг — приобрёл экзистенциальный смысл из-за привычно-обычного ответа: не знаю, чем сегодня заняться. Что бы мне такое сделать, чтобы почувствовать жизнь, а не просиживать её тупо в роли студента-медика?

Ответ был абсолютно ясен: ничего такого сделать невозможно при движении жизни в неизвестном направлении.

Даже лабораторные мыши знают, какие сегодня на них будут ставить эксперименты. А мы вот — не знаем.

Ни один из нас не знает, какой сегодня с ним эксперимент поставят. И это — не правительство, не курс доллара или неприятный диалог в учебной части, и даже не бытовая рутина. Это именно само движение в неизвестном направлении по лабиринту жизни не даёт познать самого этого эксперимента, в котором мы участвуем ежесекундно и даже не осознавая этого.

И теперь жизнь засверкала новыми красками осознанности. Появилось самое важное знание: что без знания своего бесполезного существования, конечно же, было бы невозможно искать место локации своего разума.

— Гарик, — громко, почти криком «шепнул» мне на ухо, — сегодня в пивнушке поблизости будет подготовка к зачёту по биологии. И я даже взял учебник и три рубля у абсолютно неизвестного мне человека. Что очень хорошо, так как теперь я в неведении, кому отдать этот непосильный долг.

— Гарик, скажи, ты вообще зачем живёшь?

Ты что, пишешь реферат по психологии?

Или просто новую шутку придумал?

— Нет. Хочу знать: знаешь ли ты, зачем ты живёшь.

— Хммм… — промычал Гарик и, как бы вспомнив цель своей жизни, пробубнил, тщательно подбирая слова после такого моего вопроса. — У меня сегодня ночное дежурство в психосоматике. А там огромное количество «дураков», ждущих моих наставлений о том, что им делать в жизни. А теперь, Вова, мне известно, какой контрольный вопрос им можно задать после дозы нейролептиков.