Читать книгу Наши девки лихо пляшут. Комедии (Владимир Михайловия Шарик) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
bannerbanner
Наши девки лихо пляшут. Комедии
Наши девки лихо пляшут. КомедииПолная версия
Оценить:
Наши девки лихо пляшут. Комедии

3

Полная версия:

Наши девки лихо пляшут. Комедии

Костя. В тебе.

Лада. Не поняла.

Костя. Ты очень изменилась после того как уехала в город учиться.

Лада. В чем же я изменилась, после того как уехала. Я ничего не вижу. Тот же нос, те же глаза, уши. Разве что прическа изменилась, но сейчас все красятся.

Костя. Если б это была только прическа, то с этим ещё можно мириться.

Лада. А с чем же нельзя мириться.

Костя. Ты просто не замечаешь. Это вошло в твою привычку.

Лада. Может быть, и не замечаю. Так ты подскажи.

Костя. Ведешь ты себя слишком вольно.

Лада. Как это?

Костя. Вот как это ты сегодня улыбалась этому депутату, или ты с ним знакома?

Лада. Первый раз вижу.

Костя. Так почему же ты ему глазки строила.

Лада. Ничего я ему не строила. Просто человек вежливо спросил, а я ему вежливо ответила. Так себя все культурные люди ведут.

Костя. Ага, значит, вы культурные люди, а мы деревня забитая, ничего не понимаем.

Лада. Ну, чего ты придаешь значение таким мелочам.

Костя. Вот-вот для тебя сейчас все мелочи. Улыбочки, комплименты, глазки строить. Зачем ты взяла из его рук розу?

Лада. Но он ведь не одной мне вручил розу. Он всем женщинам, которые сидели в баре вручал розы, а мужчинам он водку бесплатно наливал. Мог бы и тебе налить.

Костя. Не надо мне его подачки и тебе б не следовало брать ту розу.

Лада. Почему же?

Костя. Ты разве не слышала, что он говорил о твоем отце. Да за те слова ты должна была отхлестать его розой.

Лада. Меня политика не интересует.

Костя. Это не политика, а клевета на родного отца.


(Входит мать Лады).

Дина. Кто это клевещёт на нашего папу. Извините, вы так громко говорили, что я слышала последние слова.

Костя. Да это в баре один кандидат в депутаты проводил агитацию в свою пользу.

Дина. И что же он говорил?

Костя. Вам будет неприятно.

Дина. Ничего, перетерплю. Правда, в таком случае, лучше, чем неизвестность.

Костя. Он говорил, что Григорий Павлович в свое время, будучи зоотехником хозяйства, все пытался скрестить медведя с коровой, что бы летом корова паслась на лугах и давала молоко, а зимой впадала б в спячку и лапу сосала. Так вот, говорит он, если вы изберете Аистова депутатом, то есть вашего мужа, то он продолжит свои опыты, и станет скрещивать человека с медведем. Что бы человек летом работал, а зимой в спячку впадал и лапу сосал.

Дина. Клевета. Какая мерзкая клевета. Кто он такой?

Костя. Представился как кандидат в депутаты. Речи толкал, а затем ещё и подачками людей подкупал.

Дина. Какие ещё подачки?

Костя. Мужчинам по сто грамм наливал бесплатно, а женщинам розы дарил. Вот и Ладе вручил.

Дина. И ты взяла из рук этого негодяя?

Лада. А что ж здесь такого?

Дина. Родная, неужели тебе непонятно, что он враг нашего отца, а, значит, и наш враг.

Костя. Я ей то же самое мнение говорю.

Лада. Мама, я ж не буду за него голосовать.

Дина. Этого мало. Мы ещё и должны беречь доброе имя отца, а, если ты промолчала на клевету того негодяя, то, значит, ты согласна с ним. И дала это понять другим.

Лада. Мама, кто там его слушал. Они все были пьяные.

Дина. То, что надо они услышат и разнесут клевету повсеместно, а это может навредить твоему отцу. Ибо, если другие кандидаты пытаются пролезть в депутаты, благодаря деньгам и личным связям с «сильными людьми мира сего», то у нашего папы ничего такого нет. Он идет на выборы, полагаясь только исключительно на свои моральные качества и трудолюбие. Его все здесь знают как добросовестного и честного работника. (Входит Роман, его не замечают). Про него никто плохого слова не может сказать, тем более никто не может сказать, что он украл или присвоил чужие деньги.


(Роман идет на середину комнаты).

Роман. К сожалению это не так. Извините, что случайно подслушал ваш разговор.

Дина. Что вы имеете в виду?

Роман. То, что вы говорили о Григории Павловиче. Что он не брал чужих денег.

Дина. Как вы смеете такое говорить?

Роман. Это не я. Это в газете имеется статья о вашем муже. Я сегодня ее купил.

Дина. Что там пишут?

Роман. Очень неприятные вещи. Я даже не мог представить, что есть такая история. Это очень повредит вашему мужу. Там приводятся факты того периода, когда ваш муж заведовал хозяйством. И вот тогда он перевел в обшорные зоны большие деньги, больше миллиона.

Дина. (Удивленно). Больше миллиона?

Лада. Больше миллиона!

Роман. Да, эти деньги выделялись на покупку новой техники, а ваш муж перевел их в другую страну и теперь строит себе виллу в Черногории.

Дина. Виллу в Черногории?

Лада. Виллу в Черногории. Это у моря?

Роман. Да, у моря.

Дина. Не может этого быть.

Роман. Почитайте сами.


(Роман протягивает газету Дине).

Лада. Мама, я тоже хочу почитать.

Дина. Не мешай мне читать.

Лада. Мама, это же так интересно. Выходит мы миллионеры. У нас есть вилла за границей. Я хочу на виллу.

Дина. Тут надо разобраться. (Обращается к Роману). Неужели это возможно?

Роман. Если брать вообще, то возможно, но за данный случай я не ручаюсь. Может быть и клевета.

Дина. Но как в этом разобраться.

Роман. Обратитесь в прокуратуру, будет следствие, затем постановление суда. Но это очень длительный процесс, и пока он будет идти, то поезд уже уедет, то есть выборы закончатся.

Дина. Что же делать?

Роман. Вы ведь мужа давно знаете?

Дина. Почти двадцать лет.

Роман. За это время он совершал какие-нибудь проступки?

Дина. Не поняла.

Роман. Я имею в виду: воровал там что-то или обманывал других, или от вас что-нибудь скрывал.

Дина. Ничего такого не было.

Лада. От меня он конфеты часто прятал, а то у меня от них золотуха начиналась.

Роман. Это не в счет.

Дина. Зарплату он всю приносил мне и брал затем на личные расходы. Все открыто было, доверяли друг другу, а тут вдруг целый миллион. Куда он мог спрятать? В мешок что ли?

Роман. Да в один мешок и не поместилась бы такая большая сумма, даже если бы в крупных она была купюрах.

Лада. А помнишь, мама у нас мешки зимой в коридоре стояли.

Дина. То с картошкой были мешки. Как же он вывез эти деньги в эти обширные зоны?

Роман. Обшорные зоны.

Дина. Ага, значит, в обшорные. Он-то и за границей никогда не был.

Роман. Это делается сейчас очень просто, через банки можно любые суммы перегнать за границы – это, словно, перевод вам послать в другой город.

Дина. Хороший перевод. Хотела бы я получить такой перевод.

Лада. Мама, а может папа и оставил что-нибудь дома. Давай поищем.

Дина. Я сколько убирала в доме, то нигде никаких денег не видела.

Лада. Может у папы был оборудован тайник в доме? Я видела такие тайники в фильмах. Мы сейчас пойдем с Костей и принесем топор или ломик, чтобы пол срывать, обычно, там прячут ценности. Пошли, Костя.


(Входит Аистов, во рту у него желуди).

Аистов. Крош-ка Кла-ра укра-ла ко-ра-лы у кар-ли-ка Кар-ла. Ура, у меня получилось.

Лада. Конечно, получилось. Я за тебя так рада, папа. Вот это так размах.

Аистов. Теперь за мной пойдут массы.

Лада. Конечно, пойдут, только ты, папа, не отдавай все деньги.

Аистов. Какие деньги? Ничего не понимаю.

Лада. Те, что ты своровал,

Аистов. Ничего я не воровал. Что ты придумала.

Лада. А говорил еще, что любишь меня, а сам скрываешь от меня свои капиталы. Пошли Костик за инструментом.

Аистов. Ничего не понимаю. О каких деньгах идет речь?

Дина. Вот посмотри, что здесь пишут.


(Дина передает Аистову газету, тот читает, и становится все мрачнее и мрачнее).

Дина. Что ты на это скажешь?

Аистов. Полнейший бред. Откуда эта газета?

Роман. Я сегодня в киоске купил.

Аистов. Но это полнейшая клевета. Я должен сейчас же ехать в редакцию. Как они могут! Кто это написал?

Роман. В редакции сейчас никого нет.

Аистов. Но что делать мне в таком случае? Что делать, посоветуйте, Роман Григорьевич?

Роман. Я посоветуюсь с адвокатами.

Дина. Гриша, я хочу задать тебе один вопрос.

Аистов. Что ещё могут быть за вопросы. Мое честное имя поставили под сомнение. Кто теперь мне поверит. Хотел бы я увидеть того мерзавца, который написал эту ложь.

Дина. Гриша, скажи мне только честно. Это, правда!

Аистов. Что, правда?

Дина. То, что написано в газете?


Пауза.

Аистов. Ты поверила!!! Ты поверила этой клевете! Как ты могла!

Дина. Но они ведь написали.

Аистов. Да там и слова правды нет. А ты поверила. Как ты могла. Вот это так дела. Мы столько лет прожили с тобой вместе, и я когда-нибудь тебя обманывал? Я от тебя разве что-то скрывал?

Дина. Но они ведь тоже так просто б не написали. У них ведь есть факты. Они же там пишут.

Аистов. Да какие там факты. Ты мне не веришь, а каким-то продажным журналистам веришь!


(Заходит Лада и Костя, у Лады топор, у Кости ломик).

Лада. Мама, мы пришли. Откуда будем начинать пол подымать?

Дина. Да подожди ты.

Лада. Что папа уже сознался и решил добровольно отдать свои заначки.

Аистов. Лада, что с тобой. Я не узнаю тебя. Неужели это та девочка, которую я когда-то носил на руках, затем за руку водил в школу.

Лада. Папа, но ты, же говорил мне, что в газетах пишут правду.

Аистов. Мир перевернулся. Черное стало белым, а белое черным. Как мне тяжело.

Роман. Может вам валидолу.

Аистов. Не надо. Ничего мне не надо. Горе мне. До чего я дожился. Чужие люди втоптали меня в грязь, а свои добивают меня своими подозрениями. У меня нет слов. Жена, хранительница очага, вместо того, что бы успокоить, поддержать в трудную минуту топит, меня в болоте. Меня обвиняют, душат, убивают.

Дина. Но это не я ведь придумала, в газете так написано.

Аистов. Что написано пером – не вырубишь топором. Железная логика. На заборе тоже написано. И ты этому веришь?

Дина. Но об этом пишет газета.

Аистов. Мы двадцать лет с тобой живем вместе и я тебя когда-нибудь обманывал.

Дина. Нет.

Аистов. Я тебе когда-нибудь говорил неправду.

Дина. Нет.

Аистов. Так почему же ты зачеркнула все эти двадцать лет совместной жизни, и поверила какому-то подлецу, а не мне?

Дина. Я не знаю. Все так неожиданно.

Аистов. И я не знаю, зачем я пошел в депутаты. Если мне не верит собственная жена, то, как мне поверят люди. Захотелось мне, видите славы, уважения. Что ж получай теперь свою славу. Как я буду людям в глаза смотреть, а дети будут бегать за мной и кричать: «Дай миллион! Дай миллион!»

Роман. Мы дадим опровержение в газете.

Аистов. Люди всегда верят лжи и никогда – опровержениям.

Лада. Мама, так мне можно отнести ломик и топор обратно, мы не будем срывать пол?

Аистов. О, господи! Дочь моя, ты добьешь меня. Вот действительно семейка Симпсоном. Мать накинула мне петлю на шею, а дочь выбила табуретку из-под ног. В кого она такая удалась?

Лада. В неизвестного солдата.


(Лада и Костя выходят).

Дина. Это ж твое воспитание. Ты ей никогда против ничего не говорил. Все только ублажал, а теперь пожинай результаты такого воспитания.

Аистов. Ты тоже учила ее папу не слушать, делать все по-своему.

Роман. Григорий Павлович, нас ждут избиратели. Надо ехать на встречу.

Аистов. Никаких встреч, никаких избирателей. Я буду лучше выращивать пшеницу и свиней, нежели идти в депутаты, чтобы меня обливали грязью.

Роман. Григорий Павлович, но нельзя останавливаться на полпути. Столько трудов вложено и средств.

Аистов. Ну и пусть все идет прахом.

Дина. Как можно так говорить, Гриша?

Аистов. Ты теперь мне снова говоришь о поддержке. Это же ты предложила мне идти в депутаты. Захотелось быть женой депутата. У меня сейчас крыша поедет. Я ничего не соображаю. Нет! Нет! Нет! Всё кончено.

Дина. Гриша.

Аистов. Нет!

Роман. Григорий Павлович.

Аистов, Я не могу, у меня стрессовая ситуация.

Роман. У меня есть отличное средство.

(Открывает сумку и вытягивает оттуда какой-то предмет).

Аистов. Что это?

Роман. СС-20. Название я дал этому устройству, по аналогии с баллистической ракетой, потому что эффект его применения равен ядерному взрыву.

Аистов. Не понимаю, причем тут ядерный взрыв.

Роман. Я говорю об эффекте применения. Надели СС-20, то есть сниматель стресса двадцать децибел, и у вас все неприятности прошли. Давайте сейчас наденем на вас.

Аистов. Сомневаюсь я в этом.

Роман. Не сомневайтесь. От стресса у вас накапливается большой отрицательный потенциал, а мой прибор снимает этот потенциал, и у вас остаются только положительные эмоции. Этим устройством пользуются все: и политики, и бизнесмены, и спортсмены, и домохозяйки, когда у них подгорит яичница. Одеваем, и будет порядок.


(Роман послушно, надевает на голову обруч, от которого идут провода на руки, ноги, и на землю). Вот так будет прекрасно. Сейчас заземлим, и голова будет ясная, как у младенца.


(Входит Лада, удивлена таким одеянием родителя).

Лада, Папа, что с тобой? Это детектор лжи? Ты сейчас всю правду расскажешь?

Дина. Не приставай к отцу.

Лада. Я хотела только сказать, что к нему пришла посетитель.

Аистов. Кто такая?

Лада. Да какая-то девушка.

Аистов. Что ей нужно?

Лада. Говорит, что ты ее берешь на какое-то содержание.

Аистов. Какое ещё содержание? Ничего не понимаю.

Лада. Я ее сейчас позову. Она все расскажет.


(Лада выходит).

Дина. Вот так новость. Этому мне тоже не верить. Ещё не стал депутатом, а уже шашни с девушками заводишь. Содержанку имеешь.

Аистов. Да ничего и никого у меня нет.

Дина. Теперь я тебя поняла. Значит, ты строишь виллу на берегу моря и уедешь туда с молодой женой. Вот зачем тебе был нужен миллион.

Аистов. Опять двадцать пять. Все ухожу, ухожу. Не хочу я никакого депутатства. Оставьте меня в покое.

Роман. Да подождите. Надо во всем разобраться. Это какое-то недоразумение.


(Входит девушка, с вида топ-модель).

Дина. Хорошенькое недоразумение.

Люда. Мне надо Григория Павловича Аистова.

Дина. Вот теперь не отвертишься. (Обращается к девушке). Зачем он вам?

Люда. Меня пригласили для участия в его избирательной кампании.

Дина. Зачем?

Люда. Что бы создавать благоприятный имидж.

Дина. Хорошенький имидж.

Роман. Милочка, это ты. Я тебя сразу не узнал, ты так преобразилась. Будешь богатой. (Целует её в щечку). Какая ты стала красавица. Знакомьтесь, Людмила Викторовна, победительница конкурса красоты в городе Хиляево. Она будет работать секретарем у Григория Павловича.

Дина. Зачем. Неужели у него так много работы.

Роман. Конечно, много. Он уже совсем запутался в запросах избирателей, и посылает водопроводчика к тому, кому надо починить телевизор, а печника посылает туда, где нужен сантехник.

Дина. Но я б могла ему в этом помочь.

Роман. Не царское это дело, Дина Денисовна. Вам надо по приютам, интернатам, школам и монастырям ездить. Агитировать за мужа.

Дина. Но зачем такую молодую. Взяли бы Веру Федоровну, она же когда-то работала секретарем в конторе.

Роман. И кто пойдет смотреть на вашу Веру Федоровну, которой уже за семьдесят перевалило.

Дина. Нет, только шестьдесят девять.

Роман. Тем более. Это скучно и буднично, а людям надо праздник, особенно молодым. И вот если приедет мисс Хиляево на встречу с избирателями вместе с вашим мужем, то это и будет праздник для них, а для нас голоса избирателей. Или вы не хотите быть супругой депутата.

Дина. Но, если у него вдруг с ней получится небольшая интрижка.

Роман. Исключено. В договоре записаны исключительно деловые отношения, если она нарушит его, то не получит ни копейки по договору.

Дина. Но Гриша такой влюбчивый.

Роман. Что ж вы хотите. Кто не рискует, тот не пьет шампанское. К тому же, после того, как вы посетите косметические салоны, то дадите сто очков вперед любым топ-моделям. С вашими данными – это будет шик. Как говорит поэт: «Девушки, какие же вы, дуры, как можно на первый номер лечь». Ваша грудь значительно привлекательней, чем у этой секретарши.

Дина. Что же умеет делать ваша мисс?

Роман. Да все что угодно.

Дина. Вот все что угодно не надо. Печатать она хоть умеет?

Роман. Конечно.

Дина. С какой скоростью?

Роман. Сто двадцать символов.

Дина. В минуту?

Роман. В час.

Дина. Но почему ж так медленно.

Роман. Ей нельзя напрягаться, а то появятся морщины, и имидж будет испорчен, а это плохо. Ведь ее главная задача создавать имидж вашему мужу.

Дина. Не думаю, что это у нее получится.

Роман. Ох, вы не знаете ещё всех ее достоинств. Милочка, а ну-ка пройдись. Посмотрите, как она идет. Это же песня. Есть три вещи, на которые можно смотреть с удовольствием до бесконечности – это на корабль под парусом, на бегущую лошадь и на женщину на подиуме. Смотрите, какая осанка, какая походка. Не идет, а пишет.

Дина. Только так неразборчиво.

Роман. Не скажите. По каллиграфии я б поставил бы ей отлично. Не правда ли, Григорий Павлович?

Аистов. Вообще то, конечно. (Тут на него смотрит супруга испепеляющим взглядом). У нее есть некоторые помарки по чистописанию, но четверку можно поставить. (Снова взгляд супруги). С минусом, даже с двумя.

Роман. Ах, Григорий Павлович, не цените вы красоту, а ведь красота спасает мир и нас с вами. Я чувствую, как подымается наш имидж.

Дина. Достаточно, а то я вижу, что ваш имидж сейчас вырвется на свободу. Что же ещё может ваша мисс?

Роман. Вы правы. Конечно, у нее есть ещё и коронный номер. Милочка, а ну-ка изобрази воздушный поцелуй Мерлин Монро.


(Милочка изображает из себя секс – символа Америки 60-х годов прошлого века).

Роман. Грандиозно. Какая чувственность, какая непосредственность. Это даже лучше чем у Мерлин. Я чувствую, что электорат будет у наших ног. Едем Григорий Павлович на встречу с избирателями.

Аистов. Да, поехали.

Дина. Видишь, какой ты непостоянный, как только имидж появился, так и в депутаты захотел снова идти.

Аистов. Дина, ты не права. Я все время хотел и хочу идти в депутаты.

Роман. Поехали, поехали, время идет.


(Роман, Аистов и Мила уходят).

Дина. Ты видела… (Перекривляет). Тоже мне Мурлым Мурло. Я тоже, если бы захотела, то смогла бы сделать так, а может даже лучше.

Лада. Я в этом не сомневаюсь.

Дина. Где же твой, Костик?

Лада. Ушел.

Дина. Рассердился что ли?

Лада. Да ну его. Ревнует к каждому мужчине, даже к деду Артему приревновал, когда тот мне позволил на лошади покататься.

Дина. Так ему же восемьдесят скоро стукнет.

Лада. Что ты ему докажешь?

Дина. Ревнует, значит, любит.

Лада. Да ну его с такой любовью.

Дина. А ты его любишь?

Лада. Ещё не знаю.

Дина. Как же так. С детства знакомы и до сих пор не определилась.

Лада. Вот так получается.

Дина. А каков из себя тот депутат, который тебе в баре розу дарил?

Лада. Такой. (Показывает резкий взгляд, пальцы веером). Крутой.

Дина. Молодой.

Лада. Лет под тридцать.

Дина. Интересный, значит, мужчина.

Лада. К чему это ты?

Дина. Да вот существует такое мнение, по телевизору слышала. Так вот, если в первые сорок секунд особа противоположного пола произвела на тебя приятное впечатление, то между вами возникает любовь, если нет приятного впечатления, то нет и любви. Вспомни, какое впечатление на тебя произвел Костик в первые сорок секунд вашего знакомства.

Лада. Мама, ты, что с луны свалилась?

Дина. А что?

Лада. Да, я ведь ещё в колясочке сидела, когда с Костиком знакомилась и откуда мне помнить те впечатления первых сорока секунд нашего знакомства. У меня с ним связаны другие воспоминания неприятные, когда он отбирал у меня мою куклу Барби.

Дина. Хорошо. Это ты не помнишь, а вот какие чувства у тебя были от знакомства с тем кандидатом в депутаты из бара.

Лада. Не помню. Все так быстро произошло.

Дина. Припомни. Я полагаю, что ты не меньше сороки секунд смотрела на него.

Лада. Мама, зачем такие подробности?

Дина. Неужели ты все забыла.

Лада. Никаких впечатлений.

Дина. Ты не хочешь себе в этом признаться.

Лада. Почему?

Дина. Потому что он понравился тебе.

Лада. С чего ты взяла.

Дина. А почему ж ты ему глазки строила?

Лада. Откуда ты знаешь?

Дина. Да ведь Костик говорил.

Лада. Мало что он говорил.

Дина. И розу все пытался Костя забрать у тебя и выбросить, а ты не давала. Значит, тебе дорог был его подарок.

Лада. Ничего мне не дорого. Просто розу жалко. Зачем ее выбрасывать?

Дина. Тем более, если преподнес ее человек, к которому невольно возникла симпатия. Вот тебе и первые сорок секунд, которые могут зародить в твоем сердце настоящие чувства.

Лада. У меня уже есть чувства.

Дина. Костик у тебя друг детства, а любовь – это нечто иное.

Лада. Мама, какая же может быть любовь, он же соперник нашего папы на выборах.

Дина. О, доченька, в политике бывает все так сложно: и вчерашние соперники могут стать друзьями, а вчерашние единомышленники – врагами.

Лада. Мама, и не думай, у нас ничего не получится.

Дина. Надо подумать. Что тебе может дать Костик? Одну зарплату и то, которую задерживают, а этот кандидат обеспечит тебя полностью. У тебя будет квартира в городе, машина, ты будешь ездить по курортам и магазинам. Ты не будешь думать над тем, на чем тебе надо сэкономить, чтобы купить итальянские сапоги или шубу из норки.

Лада. Мама, и не мечтай, а, если он тебе так нравится, то живи с ним.

Дина. Лада, не обо мне же речь. Я о тебе беспокоюсь.

Лада. Обо мне не надо беспокоиться, я за себя сама побеспокоюсь.

Дина. Какая же ты упрямая!

Лада. Вся в тебя!

Дина. Пойми, Лада, что женитьба очень ответственный момент, а не игра в дочки-матери. Ведь почему у нас так много разводов? Да потому что женятся с бухты-барахты. Любовь, видишь ли, им тукнула в голову, или в какое-то другое место, а, когда начинают жить и начинаются раздоры. Поверь моему опыту – все мужчины одинаковы, а различаются только тем, какой доход в рублях или валюте приносят домой.

Лада. Мама, я тебе сказала, что буду выходить замуж не за деньги, а за человека, которого люблю.

Дина. Ох, пожалеешь, ты об этом, но будет уже поздно.

Лада. Ты же не жалеешь, что выбрала папу.

Дина. У нас тогда не было выбора – все равны были в смысле доходов, а сейчас такие возможности: у одного виллы на Канарах, а у другого шалаш под Кривым Рогом.

Лада. С милым рай и в шалаше.


(Лада выходит).

Дина. Чего ты будешь с ней делать и кто ей такого тумана напустил. Ничего, я постараюсь тот туман разогнать. Ничего это мы ещё посмотрим, чья правда возьмет. Так мне надо собираться на встречу с избирателями в больницу.

Дина заходит в спальню.


Действие 2


Прошло несколько часов.

Роман. Браво. Великолепно. Брависсимо. Ваша речь, Григорий Павлович – это вершина ораторского искусства. Сколько эмоций, какой накал страстей, а как искренен и непосредственен, у вас получился гнев на бандитов и казнокрадов, которые мешают нам строить светлое будущее. С какой болью в сердце вы говорили о страданиях простых людей. На репетициях нам не удавалось достичь такой правдивости.

Аистов. Это туфли.

Роман. Не понимаю. Причем здесь туфли?

Аистов. Туфли жмут. Жена выдала мне новые туфли, фирма, а в них ноги мои зажаты, как в колодки, реветь хотелось на всю Ивановскую.

Роман. Неважно, почему страдал, но главное вам поверили и это победа. Можно сказать, что вы развили систему Станиславского, и предложить так делать актерам, чтобы слезы на сцене были настоящие.

Аистов. Не знаю как актеры, но я сейчас кончусь, если не сниму туфли. Дина. Дина. Где это супруга пропадает? Должна же быть дома. Дина, Дина.


(Заходит Дина в роскошном наряде).

Дина. Да, слышу я! Чего ты кричишь.

Аистов. Почему же сразу не отзывалась.

Дина. Потому что у меня был ответственный творческий момент.

Аистов. Что это ещё за творческий момент? Новый салат делаешь или жаркое «Аля, Дина».

Дина. Должна сказать, что отстал ты от жизни. Вхожу в образ супруги народного депутата.

Аистов. Ну и как, вошла?

Дина. Не успела. Ты своими криками помешал.

Аистов. Хорошо, войдешь попозже, а пока подай–ка мне тапочки.

Дина. Супруга народного депутата не обязана заниматься вашими тапочками, товарищ кандидат.

Аистов. А кто же этим будет заниматься?

Дина. У тебя есть секретарша, пускай занимается и этим, а не только создает тебе имидж.

Аистов. Она поехала в редакцию газеты, чтобы передать материалы по избирательному процессу.

bannerbanner