Фокусники «Последнего вздоха». Чернорук

Вернувшись в гостиную, мы застали Дашу за компьютером. На экране была сложная трёхмерная модель, построенная на основе отсканированных дедовских чертежей из синей папки. Рядом бежали строки кода и математические выкладки. Лёха сел рядом, и его лицо сразу стало сосредоточенным, профессиональным. Но через несколько минут это выражение сменилось на… леденящее недоумение. Он откинулся на спинку стула, провёл руками по лицу. – Чёрт, – выдохнул он. – Чёрт-черти-чертята. – Что? – насторожилась Даша. – Ничего, – буркнул Лёха, слишком быстро закрывая вкладку. – Просто… формулы дикие. Квантовая механика, перемешанная с термодинамикой и чем-то на нейробиологии. Я… пойду проверю ещё раз. Но он не проверял. Он ходил из угла в угол, нервно похрустывая пальцами, бросая на меня странные, оценивающие взгляды. Он что-то понял. И ему это не понравилось.

Димон так и не вернулся к ужину. Прислал сообщение: «Задерживаюсь. Подработка. Не ждите». Кратко, без подробностей. Мы ели молча, каждый в своих мыслях. Даша уснула первой, устав от эмоциональной нагрузки. Я долго ворочался, слушая скрипы старого дома. И вот, ближе к полуночи, в дверь постучали. Аккуратно. Лёха. Без очков, с лицом, осунувшимся за несколько часов. – Поговорить надо, – прошептал он. Мы вышли на кухню. Он сел напротив, упёрся локтями в стол. – Я загрузил всё в свой аналитический софт. Тот, что для расчёта нагрузок на криптостойкость. Твои дедовы схемы… Володь, это же почти уравнение смерти. Он включил планшет, вывел график. На нём была кривая, которая резко взлетала вверх, а затем обрывалась в ноль. – Вот здесь, – он ткнул пальцем в пик, – максимальная «трансмутация энергии», как он пишет. А здесь – обрыв. Рассогласование волновой функции оператора с физической материей. Проще говоря… – он поднял на меня глаза, и в них был неподдельный ужас, – атомарный распад. Твои предки не просто «угасали». Они… буквально стирали связь, которая удерживает их атомы вместе. Это не метафора. Это физика. Безумная, еретическая, но… математически выверенная. Ты хочешь этим заниматься? Это самоубийство с научным подходом! Он почти кричал шепотом. В этот момент скрипнула дверь. На пороге стояла Даша, в растянутом свитере, с глазами, широко раскрытыми от сна и услышанного. – Про какое самоубийство? – спросила она тихо, но твёрдо. – Что вы тут обсуждаете в три часа ночи? Лёха и я переглянулись. Тайна трещала по швам. И, странное дело, я почувствовал не страх, а облегчение. – Садись, Даш, – сказал я. – Всё. Всё расскажу.

И я рассказал. Про Братство Равновесия. Про Машину Гармонии. Про фокусников, которые лечили чужие души, расплачиваясь собственной целостностью. Про отца, который искал способ обойти угасание. Про «Указку Забвения» и сон с трещинами. Про то, что я, скорее всего, обречён на тот же путь, если не найду ответа. Они слушали, не перебивая. Лёха сжав кулаки, Даша – неподвижно, впитывая каждое слово, как схему. Когда я закончил, тишина повисла тяжёлым, но чистым грузом. – «Почти» самоубийство, – первым нарушил молчание Лёха, указывая на планшет. – Дед писал, что что-то изменил. Искал способ «использовать течение, а не гасить реку». В его формулах есть моменты… нестыковок. Как будто он намеренно оставил дыры, места для другого решения. – Отец над этим же работал, – подтвердил я. – Искал «Узел Силы», где можно провести трансмутацию без обратной связи на оператора. Их труды – наш главный ключ. Даша медленно выдохнула. – То есть перед нами инженерная задача невероятной сложности, – сказала она, и в её голосе зазвучали знакомые нотки азарта. – Не перекачать энергию, а… перенаправить процесс. Создать устойчивую петлю. Сломать парадигму. – Да, – сказал я. – И я не знаю, получится ли. Лёха мрачно хмыкнул. – Получается, мы должны помочь нашему главному шизофренику не развалиться на атомы, пока он пытается починить всех вокруг. – Он посмотрел на меня, и в его взгляде уже не было ужаса, а была принятая, чёрная решимость. – Ну что ж. Интересный челлендж. Я в деле. – И я, – без колебаний сказала Даша. – Мы найдём способ. Если это система – её можно взломать и переписать. Если это машина – её можно модифицировать. В этот момент на кухне посветлело. Мы услышали ключ в двери, тяжёлые шаги. В проёме возник Димон. Он был усталым, но на его лице играла странная, недобрая ухмылка. – Пацаны, а у нас новости, – объявил он, снимая куртку. – Только что звонил кореш с того же склада. Его знакомая видела, как сегодня вечером у кафе на углу Светка с тем самым Пашкой орали друг на друга. Он ей что-то выговаривал, махал руками, потом сел в машину и укатил. А она стояла и ревела. – Димон хмыкнул, и в этом звуке было что-то ядовитое. – Бросил, сука. Наконец-то ей по заслугам. Теперь попляше