Забытая графиня и капитан Шторм

Глава 6.

Корабль-призрак и его капитан.

Вот история о том, как капитан Себастьян «Шторм» Кейн вершил своё особенное правосудие на просторах Индийского океана, задолго до встречи с Амалией.

Трехмачтовый барк «Морская Фурия». Быстрый, маневренный, с необычно низким для своего класса силуэтом, что позволяло ему сливаться с горизонтом или внезапно вырастать из пелены тумана. На нём никогда не поднимали «Весёлого Роджера» (черепа с костями). Его знаменем был чёрный вымпел с серебряной чашей, обвитой морской змеёй – старинный фамильный герб Кейнов, некогда отобранный коррумпированным лордом.

Себастьян Кейн. Не пират в классическом смысле, а «создатель» – так он называл себя сам. Его добычей становились исключительно корабли, чьи владельцы наживались на горе других: работорговцы, жестокие колониальные чиновники, продажные аристократы, скупающие краденые древности, и особенно – члены тайного клуба «Золотой Гири», куда входил и лорд Винтерхолд. Его брат, идеалист и исследователь, был убит из-за карт, указывавших на нетронутые храмы в джунглях, которые «Гири» хотели разграбить.

Охота Кейна всегда начиналась с разведки. У него была сеть информаторов в портах от Бомбея до Кейптауна: проститутки, содержатели таверн, портовые чистильщики обуви. Они сообщали о грузе, составе команды и, главное, о флаге владельца судна.

Фаза «Тень».

«Морская Фурия» не нападала с криками и пальбой. Она выслеживала цель днями, оставаясь за горизонтом. Кейн изучал распорядок на корабле, характер капитана, боевой дух команды. Он ждал момента слабости: ночной вахты, когда люди сонны, или шторма, когда все силы брошены на борьбу со стихией.

Фаза «Призрак».

Атака происходила на рассвете или в предрассветных сумерках. «Фурия», используя попутный ветер, молниеносно сближалась. Первыми летели не ядра, а кошки с глушителями из плотного каната – они бесшумно цеплялись за борт. Затем по этим тросам, как тени, скользила абордажная команда. Сам Кейн всегда был первым на вражеской палубе. Его визитная карточка – два изящных, но смертоносных катанских цзяня (прямых меча), которые он привез из одного из своих путешествий.

Фаза «Суд».

Это был самый важный этап. Захватив мостик, Кейн не начинал резню. В идеально сшитом, но потёртом офицерском мундире (последнем напоминании о его прошлой жизни джентльмена) он выстраивал экипаж и пассажиров на палубе.

«Меня зовут Себастьян Кейн. Этот корабль и его груз конфискованы по праву возмездия за грехи его владельца, лорда [имя]. Его богатство орошено кровью и слезами. Ваши жизни – в безопасности, если вы не будете героями».

Затем его люди, многие из которых сами были спасены им с невольничьих судов или каторжников, спускались в трюм. Они искали не просто золото.

Что искал «Шторм» в трюмах лордов.

«Грязное золото»: Слитки и монеты с клеймами Ост-Индской компании, вырученные от продажи опиума. Контракты на поставку рабов. Документы о сговоре с местными раджами.

«Украденные души»: Если на корабле находили закованных в кандалы людей, их немедленно освобождали. Им предлагали выбор: быть высаженными в ближайшем порту или присоединиться к команде «Фурии». Большинство выбирало последнее.

«Краденые сокровища»: Статуи богов, древние манускрипты, ритуальные маски – всё, что «цивилизованные» лорды вывозили как «сувениры». Кейн не продавал это. Он либо тайно возвращал артефакты туда, откуда они были взяты, либо прятал в своём «Хранилище на скалах» – секретной пещере на необитаемом острове, превращённой в музей позора британской аристократии.

Личная переписка, дневники, бухгалтерские книги. Это был его главный козырь. Чёрные страницы аристократов он бережно собирал, связывал в кожаную папку с гербом «Золотой Гири» и хранил как доказательства для будущего дня расплаты.

Фаза «Милосердие и Послание».

Перед тем как покинуть захваченное судно, Кейн оставлял команде достаточно провизии и воды, чтобы добраться до берега. А капитану он вручал один серебряный соверен и записку для владельца корабля.

«От Себастьяна Кейна. Ваш долг перед невинными оплачен. Следующий платёж – с вас. Шторм приближается».

Затем «Морская Фурия» растворялась в море, оставляя за собой лишь легенды среди простых матросов и холодную ярость в сердцах могущественных лордов, которые в бессильной злости шептали его имя, опасаясь, что следующий корабль, который он возьмёт на абордаж, будет метафорическим – их собственной безупречной репутацией.

Именно эти досье в конечном итоге и привели его в Лондон, к особняку лорда Винтерхолда, и, в конечном счёте – к Амалии, ставшей для него не добычей, а самым великим сокровищем, которое он не планировал найти, но никогда уже не отдаст.

Глава 7.

Морской Волк и Кодекс Чести.

Настоящее – Джонатан «Джонни» Блэкторн. На флоте его звали «Морской Волк» или просто Волк.

Бывший боцман Королевского флота, отслуживший двадцать лет от палубного юнги до уважаемого старшины. Вышел в отставку (а по слухам – был списан после стычки с жестоким лейтенантом) и нанялся капитаном на торговое судно. Именно это судно было захвачено бандой «Кровавого Гарпуна» годом ранее. Волк, самый опытный и авторитетный пленник, был вынужден служить им штурманом под угрозой смерти остальной команды.

Первая встреча (Мозамбикский пролив, 1881 год):

Когда Себастьян, тогда ещё просто беглый моряк, поднял бунт на захваченном пиратами судне, именно Волк первым понял его потенциал. Он не стал помогать ни одной из сторон, пока не увидел, как юноша, действуя с отчаянной храбростью и неожиданной тактической смекалкой, побеждает. Когда пираты предложили Себастьяну стать капитаном, Волк молча наблюдал. И именно он, старый морской волк, громко и чётко произнес первое «Есть, Капитан!», подав пример остальным пленникам и сомневающимся пиратам. Этот голос, пробивающийся сквозь шум боя, стал для Себастьяна мостом между миром хаоса и порядком.

Архитектор Дисциплины.

Команда «Кровавого Гарпуна» была сбродом. Себастьян дал им цель («грабить грабителей»), но Волк дал им структуру. Он взял на себя роль боцмана.

«Капитан говорит что делать. Я говорю – как. И если ты, щенок, перепутаешь фока-брас с грота-фалом, ты будешь мыть палубу с зубной щётки до следующего полнолуния!»

Он ввел вахты, учения, систему поддержания оружия и парусов в идеальном состоянии. Он был строг, но справедлив. И его уважали, ибо за его спиной висела «Дубина Волка» – увесистая дубовая тумба, которой он мог оглушить буяна одним ударом, но никогда не убивал.

Переводчик Идеалов.

Мечты Себастьяна о благородном разбое были чужды бывшим рабам и уголовникам. Волк переводил их на язык команды.

Капитан: «Мы возвращаем долги тем, кто обобрал до нитки целые деревни!»

Волк (обращаясь к команде): «Слушайте сюда, трески! Грабить лорда – это как взламывать переполненный сейф. Мало риска, много добычи, и ни одна честная душа по вам не заплачет. А топишь работорговца – так на небесах тебе зачёт идёт. Выгодно и с душой спокойнее».

Хранитель Души Капитана.

Волк был единственным, кто мог говорить Себастьяну горькую правду. В его каюте стояла шахматная доска, и за игрой велись главные разговоры.

Волк (передвигая ладью): «Ты злишься, капитан. Не на Винтерхолда. На весь мир. Это туман для разума. Помни: ты начал эту войну, чтобы остаться человеком. Не превратись в того, с кем сражаешься».

Себастьян (сдвигая короля): «А если иначе нельзя?»

Волк (беря фигуру): «Можно. Просто иногда нужно отступить на шаг, чтобы сделать два вперёд».

Именно Волк настоял, чтобы на «Фурии» был судовой хирург (бывший студент-медик, спасённый с невольничьего судна) и библиотека из книг, конфискованных у лордов. «Ум, не нагруженный мыслью, ржавеет быстрее якорной цепи», – говорил он.

Их Секрет: «Уроки в Полночь»

Когда «Морская Фурия» шла по спокойному морю под звёздами, Волк собирал самых способных и любознательных членов команды – бывших рабов, сирот портов, – и проводил «школу под палубой». Он учил их не только навигации и чтению карт, но и бухгалтерскому учёту (чтобы понимать, какие документы воровать), геральдике (чтобы знать гербы врагов) и хорошим манерам (для внедрения в высшее общество, если потребуется). Это была его мечта – создать из этой банды не просто пиратов, а легион мстителей-джентльменов.

У Волка тоже был счёт. Его сын, служивший солдатом в Индии, погиб не в бою, а от голода и болезней из-за воровства интендантов, снабжавших полк по завышенным ценам. Контракт с поставщиком был подписан гербом «Золотой Гири». Так их цели с Себастьяном совпали окончательно.

Когда «Шторм» принял решение плыть в Лондон для финальной атаки, именно Волк остался командовать «Фурией» и сетью информаторов, обеспечивая тыл. Он не просто друг. Он – совесть, сталь и стратегический ум «Морской Фурии». Именно его урокам команда будет обязана тем, что в решающий момент они смогут действовать не как шайка головорезов, а как отлаженный механизм возмездия.

Глава 8.

Аннабель «Белль» Маккрэй: Сердце «Морской Фурии»

Её отцом был «Тихоня Рори» Маккрэй, легендарный кок и корабельный плотник вольных капитанов Индийского океана. Он не убивал и не грабил, а чинил корабли и кормил команды, за что его уважали все – от флибустьеров до корсарских капитанов. Белль выросла на палубах, с молоком матери впитав языки, морской устав и рецепты двадцати способов приготовить солонину так, чтобы она напоминала телятину.

Трагедия: Когда ей было шестнадцать, судно её отца было потоплено в упор кораблём Ост-Индской компании, который преследовал пиратский шлюп. Рори Маккрэй погиб, прикрывая отход экипажа на шлюпках. Белль, оставшись одна, поклялась, что её кухней больше никогда не воспользуются те, кто служит алчным компаниям и лордам. Она стала странствующим коком, чьи услуги оспаривали друг у друга.

Встреча со «Штормом» (1882 год, таверна «Рваный парус», Мадагаскар):

Себастьян и Волк искали не просто повара, а того, кто сможет поднять дух их разношёрстной, озлобленной команды. В дымной таверне они увидели, как хрупкая девушка с рыжими, собранными в тугой узел волосами, одним взглядом усмирила драку двух здоровенных матросов, швырнув им в головы по перезрелому манго.

«Драться будете на палубе, по правилам капитана. А в моей камбузной зоне – порядок. Или я накормлю вас обоих моим „особым“ рагу из морских ежей».

Её авторитет был абсолютен. Себастьян предложил ей место на «Фурии». Она спросила только одно: «А чей корабль мы отправим на дно следующим?» Услышав в ответ «Корабль с клеймом лорда Винтерхолда», она молча взяла свой верный поварской нож и проследовала за ними на борт.

Её Роль: Хранительница Очага и Правды

Магия Камбуза. Её камбуз был священным местом. Там пахло не только едой, но и травами, которые она собирала на островах. Она могла из скудных припасов приготовить имбирные лепёшки, напоминавшие о Ямайке африканцу, и похлёбку с карри, от которой плакал от ностальгии уроженец Бомбея. Еда была её оружием против цинги, тоски и раздора. Её фирменное блюдо – «Штормовой пудинг» из сухофруктов и рома – выдавали только после удачной абордажной схватки.

Корабельный доктор и исповедник. От отца она унаследовала не только кулинарные, но и медицинские знания. Она шила раны, ставила пиявки и готовила отвары. К ней шли не только за лечением тела, но и за утешением души. В её присутствии даже самые отъявленные головорезы говорили тише и старались не сквернословить. Она была совестью корабля.