Формула деда Асана

Лёха оттаял и теперь уже по-братски жалел своего незадачливого сотрудника:

– Конечно, сгоняю, мне ж в охотку, только я на «Буране»-то не очень умею, если честно. И без стекла ехать «не айс». Может, у тебя очки горнолыжные найдутся?

– Да, вот, забирай, хоть насовсем. Только Басму мне оставь, пускай животинка отдохнёт, набегалась вчера, маленькая ведь ещё!

На том и порешили. Поспав часа четыре, Лёха утром аккуратненько и без приключений добрался до Экспедиции. В тёплом гараже они с Витькой зашили леской и поставили на место лобовое стекло; заварили сломанную лопату, прикрепив её к снегоходу на хомутах, которые тут же смастерил рукастый Витька. Достали из-под снега сани, отличавшиеся от обычных тем, что к ним задом наперед был приварен железный стул.

– Так лучше, снег в лицо не летит из-под гусениц, – пояснил Витька.

Смена вахты на Горе и транспортировка в травмпункт хромого Ваньки затянулась до самого вечера. «Что за фигня? – печалился про себя Лёха, – время-то уходит. И когда мне наукой заниматься? То одно, то другое… А лавины со дня на день пойдут! Что я на Комбинате рассказывать буду? Как Ваньку из ямы вытаскивал и Леночкин день рождения отмечал? Вот, засада…»

Ваню всё же загипсовали (сказали, что сильное растяжение) и выдали напрокат два костыля. В «гостинку» лавинщики попали в половине первого ночи. Засесть за отчёты у Лёхи совсем уже не осталось сил. Но впереди было два выходных – и это радовало.

Мышцы гудели как в детстве, когда тренер давал первую нагрузку после долгих каникул.

Глава 11. Гранит науки

Субботним утром Лёха сбежал от Ваньки на работу. Надо было побыть одному, внимательно почитать отчёты и обмозговать план дальнейших действий. Ванька с Витькой в таких делах были ему не подмога. Или даже помеха.

Как Лёха ни крепился, на него снова накатила хандра. Пока он барахтался в водовороте новых встреч и событий, было полегче. Но как только срочные дела отступили, вернулось внутреннее беспокойство, ощущение собственной немощи и абсурдности бытия. Опять стало пусто и одиноко.

– Что, Алексей, дома не сидится? Нашёл бы себе девушку хорошую, – подначила Лёху дежурная по метеостанции Руслана. – На работу в выходные пришёл. Непорядок!

– Потом отдохну, – отвечал Лёха, – когда с лавинами немного разберусь.

В кабинете лавинщиков было неуютно: обшарпанные стены и полы, вечно падающая с потолка штукатурка, допотопная мебель и старинный компьютер. Лёха вытащил на стол стопку отчётов и засел за работу.

«Спусковой механизм» схода весенних лавин ему был понятен: в снегу появлялась вода и подмывала снежную толщу. В какой-то момент времени снежно-водяная каша теряла устойчивость и соскальзывала вниз. По пути она захватывала новые массы талого снега и воды, достигая иногда огромных объёмов и больших скоростей.

Короче, Лёхе в срочном порядке надо было научиться угадывать этот самый момент: когда мирно лежащая на склоне снежная толща вдруг превращается в разъярённого зверя, готового снести всё на своём пути.

Но как с этим справлялся Саламыч? Неужели у него была какая-то особая формула для прогноза лавин? Компьютером он не владел. Лёха знал это точно. Обработать на калькуляторе огромные массивы данных было невозможно. Лёха терялся в догадках, лихорадочно перелистывая отчёты своего предшественника и выискивая в них хоть какие-то следы методики прогноза лавин.

…Утром воскресного дня на вахту заступила сторож Никаноровна.

– Тебе комнату-то так и не дали? Разве ж так можно? Инженер из Столицы приехал, а жить ему где? Ну, я этому-то Петровичу скажу! Разве ж это по-людски?

Лёха постарался побыстрее отделаться от сердобольной Никаноровны и снова погрузился в работу. Ему было ясно, что для прогноза лавин нужно следить за температурой снега и за наличием в нём воды. Но в этом-то была главная загвоздка. Как измеришь температуру? Десятиметровый шурф (с трехэтажный дом) в лавиносборе не выкопаешь: тяжело, глубоко и, главное, очень опасно. А будешь копать где-то в другом месте – не получишь правдивые данные.

Остаётся что? Метеорология! Только она одна могла спасти Лёхину репутацию, а, может, и голову.

Многолетние данные о погоде накоплены, время схода лавин известно. Осталось только вывести формулу зависимости одного от другого! Вывел – и пользуйся. Сиди себе в тепле на метеостанции, подставляй данные в формулу и предсказывай лавины! Тишь да благодать!

Лёха в общих чертах представлял себе метод дискриминантного анализа, с помощью которого можно будет вывести заветную формулу. Но на обработку огромного массива данных нужно время – дай-то Бог успеть к следующему сезону. Но как быть этой весной?

Лёха решил пока действовать по-простому: выписать в электронную таблицу только те данные, которые касались схода самых больших лавин последних лет (эту работу можно сделать за несколько дней) и для наглядности нарисовать графики и диаграммы. А по ним уже сопоставить текущую ситуацию с прошедшими годами и сделать приблизительный прогноз лавинной опасности. «На безрыбье» такой вариант должен был сработать.

«Ну, хоть что-то! – повеселел Лёха, – главное – двигаться вперед, а там будь, что будет!»

Следующие дни ушли на ввод метеоданных в электронную таблицу. Лёхе казалось, что его пальцы уже стёрлись на целую фалангу. Благодаря монотонной работе «лишние» мысли о несовершенстве окружающего мира и «горемычной» собственной судьбе уже не приходили.

Погода за окном безумствовала: то поднимался ветер, принося мокрый снег и дождь, то выглядывало на несколько часов солнце, то накрывал штиль с туманными ночами. Дело явно шло к потеплению.

Началось снеготаяние. Нулевая изотерма, за поведением которой так внимательно следил Лёха, захватывала всё новые и новые слои. Скоро и весь снег в долине прогрелся и пропитался влагой, а ледяные кристаллы в нём заметно укрупнились и приобрели округлую форму. «Чисто шарики-подшипники», – иронизировал Лёха.

Ванька был на больничном, Витька – на Горе. Лёхе приходилось напрягаться, чтобы успевать везде: копать шурфы, мотаться по району, наблюдая опасные участки, общаться с комбинатовским и рудничным начальством. А по вечерам «забивать» свежие данные о погоде и снеге в компьютер.

Нулевая изотерма появилась и у Витьки на Горе. Её наступление шло сразу по двум фронтам: сверху (от тёплого воздуха и дождей) и снизу (от каменистой почвы, прогретой сквозь снег солнечной радиацией). Этим картина снеготаяния усложнялась ещё больше.

…Тепло в этом году на Север приходило не быстро, а как бы накатывало волнами. Погода менялась часто, но резких оттепелей пока не случалось. Их-то как раз и боялся Лёха. А ещё он боялся дождей. Но эта весна будто бы щадила Лёхины нервы.

В один из дней, инспектируя опасные участки, Лёха в снегу обнаружил трещины. Там, где обычно происходил отрыв лавин в прошлые годы. В отчётах он тоже читал об этом. Иной раз трещины говорили о том, что напряжение в снежной толще исчезло, и опасности уже нет; а в другой год как раз по ним после дождей отрывалась лавина.

Лёхина нервная система была на пределе. Сойдёт – не сойдёт? Орел или решка? Впору было бросать монету. Или ставить свечки всем святым.

Каждый день Лёху донимало начальство. Оно тоже смотрело в бинокль на трещины в снегу. И, конечно, боялось. За людей и свои кресла.

Однажды, сам не ожидая от себя, Лёха заглянул в храм. Благо, тот был рядом с Управлением Комбината. Лёха не знал, как надо вести себя в церкви, ему просто хотелось войти и постоять в уголочке. Шла какая-то служба.

– О Богохранимей стране нашей, властех и воинстве ея, Господу помолимся, – громко нараспев тянул священник.

– Господи, помилуй, – подхватывал хор, состоящий в основном из женских высоких голосов.

Хотя не все слова были понятны Лёхе, общий смысл происходящего он улавливал. Дама на высоких каблуках, накинув капюшон модной шубки на голову, ставила свечки рядом с Лёхой. На всякий случай он подсмотрел, как это делается. Проскользнув к свечной лавке при входе, Лёха попросил у бабули самую толстую свечу и поинтересовался, к какой иконе ее лучше поставить, чтобы помогла в работе.

– Да ты, милок, не ту свечу просишь. Эта в алтарь ставится. Давай я тебе лучше простых свечек дам.

– Так куда их лучше поставить?

– Ты не иконе свечку ставь, а Богу. И проси святого за тебя помолиться. Сам решай, кто тебе ближе.

– Так я же никого не знаю.

– Не беда. Жития святых почитай, подумай. Тогда и поймёшь, к кому у тебя сердце лежит. Но имей в виду, что чудеса не святые совершают, а Господь Бог. Святые только за нас помолиться могут.

Лёха мало что понимал в этой непривычной терминологии и системе координат. С икон на него взирали десятки глаз: и строгих, и добрых, и бесконечно грустных. Несколько женских голосов на разные лады выводили «Господи, помилуй!». Лёха не знал, как называется это многоголосье, но звучало очень красиво. Он выбрал подсвечник в самом углу, чтобы никому не мешать – служба-то была в самом разгаре. Там, в стороне, с иконы на него внимательно посматривал святитель Николай.

…Погода Лёху пока радовала. Осадков не было, а туманы потихоньку «съедали» снег. Лавины могли и не сойти вовсе.

Несмотря на Лёхины доводы, начальство пребывало в тихой панике. Его можно было понять: над «Хребтовым», «Гравийным», дорогами, трубопроводами и промплощадками нависали десятки тысяч тонн непонятного им и враждебного снега.

И вот напряжение достигло предела. Лёху вызвали на рудник «Хребтовый». В кабинете Директора рудника Олега Митрофаныча Загорского собралось всё горняцкое и комбинатовское руководство. Ждали только Генерального.

– Ситуация очень сложная, коллеги, – начал он, – вы помните ситуации трёх последних лет. Помните две лавины, ущерб от которых составил сотни миллионов рублей. Сейчас под угрозой находится вся энергосистема рудника, лавина висит прямо над подающей подстанцией. Зацепить может и скиповой ствол, и вентиляционный. В многоснежные годы, как я понимаю, возможны сходы и более крупных лавин. Так что для начала предлагаю заслушать нашего инженера-лавинщика.

Лёха поднялся со стула:

– Этот сезон, как показывают собранные данные, хотя и многоснежный, но не такой опасный, как предыдущие. Все дело в темпах потепления и снеготаяния. В этом году оно идёт плавно, без резких перепадов температуры. Нет и значительных осадков. В этих условиях метаморфизм снежного покрова происходит постепенно, тепло и влага проникают в него медленно, не ослабляя снежную толщу, а, напротив, способствуя ее уплотнению, упрочнению, оседанию и таянию. Кстати, об этом же свидетельствуют и трещины, появившиеся в лавиносборе, под которым мы с вами сейчас находимся.

– Молодой человек, а Вы точно уверены, что не шарахнет? Если не ошибаюсь, Вы здесь без году неделя, – съязвил Виктор Иваныч из отдела ТБ.

– Я уверен, что лавина на промплощадку не сойдёт. По крайней мере, сейчас, сегодня. Метеопрогноз на ближайшие дни тоже благоприятный. Думаю, в ближайшее время снег ещё больше уплотнится, и опасность схода лавин исчезнет полностью.

– Вы отвечаете за свои слова? Письменное заключение дадите? – не унимался Виктор Иваныч.

– Дам, – выдохнул Лёха.

Слово взял директор рудника, Олег Митрофаныч.

– Всё это хорошо. Но безопасность производства не должна зависеть только от слов и подписи инженера лавинной службы. При всём к нему уважении. – Митрофаныч сделал выразительную паузу и по-отечески поглядел на Лёху. – Ты, Виктор Иваныч, конечно, прав… Но доверять специалистам необходимо. Поскольку «цена вопроса» чрезвычайно высока, предлагаю компромиссный вариант. Давайте расстреляем лавину из пушки.

Все присутствующие, как по команде, дружно повернули головы в сторону Олега Митрофаныча.

Глава 12. Перспективы

– А что, – продолжил директор рудника, – мы с командиром артиллерийского полка хорошо знакомы, вместе на рыбалку ездим. У них стрельбы постоянно идут. Какая им разница, где пальнуть? Я командиру позвоню, и после обеда пушка будет на нашей позиции. К этому времени мы остановим рудник и выведем людей. Немного постреляем в лавину и поймём, прав наш молодой лавинщик или нет?

Совещание загудело. Было видно, что идея с пушкой понравилась.

– Хорошо, а кто будет оплачивать услуги артиллеристов? – поднялась с места серьёзная дама в очках, экономист или бухгалтер.

– Да никто, – улыбнулся Митрофаныч, –  мы вояк часто техникой выручаем, дорогу к ним чистим, со стройматериалами помогаем. Так что всё будет по «бартеру». А пострелять они ой как любят! – и директорская улыбка стала ещё шире.

…К вечеру того же дня на руднике установили оцепление, прикатили пушку-сорокопятку, притащили три ящика осколочно-фугасных снарядов. В стороне, в безопасном месте, расположился «штаб операции»: любопытный шахтёрский люд, руководство и Лёха вместе с ними. Разговор пошёл совсем неофициальный. Горняки, вплоть до высокого начальства, оказались очень компанейскими и простыми людьми. В ожидании стрельбы они травили горняцкие байки и даже делали шутливые ставки на сход лавины. Не до шуток было только Лёхе и Виктору Иванычу.

Худой и высокий старлей колдовал возле своей любимой пушки. Солдат-срочников он к ней не допустил, заряжал и стрелял сам. Первые выстрелы ушли в «молоко». Артиллерист каждый раз корректировал прицел, дёргал спусковую верёвку и смешно отскакивал от пушки, зажимая уши ладонями. Третий выстрел пришёлся точно в цель. Воронка от снаряда была хорошо заметна в бинокль. Лавина стояла как вкопанная. Горняки уже стали поздравлять Лёху с «победой».

Но шестой выстрел лавину всё-таки расшевелил. Народ охнул и схватился за мобильные телефоны. В первые секунды показалось, что беды не миновать – так быстро рос и ускорялся поток. Но ниже, на пологой части склона, силы трения всё-таки взяли верх. Лавина замедлилась, а потом и вовсе остановилась на приличном расстоянии от промплощадки.

– Ну, что, инженер, смотри! Сошла твоя лавина! – заголосил после перенесённого стресса Виктор Иваныч. – Где ж твой хвалёный прогноз? А говорил – не сойдет?

– Да ладно, Иваныч, ну что ты, – урезонил его директор рудника, – молодец наш инженер. Ты же помнишь, какая лавина в прошлом году была: через две дороги перескочила и подстанцию разнесла. А эта – совсем маленькая, всего-то с километр проехала. И то после выстрелов. А сама она, может, и не сошла бы никогда. Так что дельный у нас инженер, и прогноз у него правильный!

Виктор Иваныч недобро зыркнул в сторону Лёхи, но предпочёл промолчать. Митрофаныч в «табели о рангах» имел гораздо больший вес.

…После удачно проведённой весенней лавинной кампании у Лёхи появился повод гордиться собой. Хотя, конечно, он понимал, что ситуация была не из сложных. Ему повезло, как обычно везёт всем новичкам.

Бурные события последних недель прогнали обычную Лёхину хандру за горизонт. Но она свое дело знала. И использовала каждый шанс, чтобы вернуться. Предвидя это, Лёха старался постоянно занимать себя делами.

На полученные от Комбината деньги Михпетыч купил Лёхе новый компьютер, сканер и цветной принтер формата А3. А вот лишних метеобудок, термографов, датчиков и другого необходимого для работы оборудования на складе Экспедиции не нашлось.

– Закажем потом, поближе к зиме в краевом управлении, – пообещал Михпетыч, – дай с делами разобраться.

– Я сегодня же список подготовлю, ладно? – сразу попытался поймать его на слове Лёха.

Стиль работы своего начальника он хорошо изучил.

– Делай, делай, пусть будет.

– А с комнатой для меня как? Или вечно у Ивана жить? А если к нему жена вернётся?

– Не заплетай мне последние мозговые извилины, Лексей. Ты же к Виктору на днях переезжаешь. Мне доложили.

– Это ничего не меняет. Мне нужно своё жильё!

– Будет тебе «гостинка», будет. В Администрации обещали. Всё в своё время!

Витька с семьей улетел в отпуск. Лёха с Басмой перебрались к нему. Надолго, почти на все лето. Северяне обычно летали в «сдвоенные» отпуска, потому что государство раз в два года оплачивало им дорогу.

Запланированная стройка двухэтажного гаража на Горе легла на плечи Лёхи и Ваньки. «Инвалиду» гипс сняли, и он почти уже не хромал. Кузов экспедиционного ЗИЛа загрузили досками, брусом, гвоздями, рубероидом, цементом и кирпичом. Осталось дождаться, когда Григорьич будет свободен. Пока что он целыми днями возил гидрологов по водным объектам.

В долине тем временем бушевала весна. На Север она всегда приходит стремительно: за какие-то пару дней кусты и деревья выбрасывают листву, а травы, боясь упустить короткое лето, выстреливают стеблями распускающихся прямо на глазах соцветий.

Горы вокруг тоже изменились. Их склоны позеленели на нижнюю треть, на две трети оставаясь серо-буро-белыми. Как на фотобумаге, на Горе постепенно проявился тракторный серпантин, когда-то проложенный геологами. Снег умирал, истекая ручьями.

На вершине наконец-то обнажились выходы скальных пород, обходящая их дорога и покрытый плоскими камнями, похожими на кровельную черепицу, пригорок метеоплощадки. Чуть ниже проснулись ручьи.

Начал вытаивать и балок. Лазить через люк перестали, откопали входную дверь. В окно теперь свободно проникал дневной свет. Даже с избытком, поскольку в эти широты пришёл настоящий полярный день. Солнце не уходило за горизонт вовсе, нарезая по небосводу спираль без конца и края.

Наконец, все звёзды сошлись, и ЗИЛ по серпантину медленно пополз в гору. На крутых участках он вставал почти на дыбы, показывая пассажирам в лобовое стекло только низкое северное небо. Порой приходилось ломами спихивать с дороги крупные камни. Было неясно, что Григорьич делает виртуознее: ругается или водит машину. Но даже ему подъём давался с большим трудом. Часто грузовик не вписывался в поворот, и пассажиры, выскочив из кабины, подсказывали водителю расстояние от заднего колеса до обрыва. Залезать в машину после такого им не очень-то хотелось.

…Сначала Лёха с Ванькой из кирпичей сложили столбики фундамента, затем из бруса собрали каркас будущего гаража. Въезд на второй этаж решено было сделать по деревянной эстакаде, прямо с дорожной насыпи.

Физически тяжелые работы были закончены, и лавинщики перешли на обычную десятидневную вахту. Обшивать гараж досками теперь можно было в одиночку. Ванька спешил спуститься вниз, поскольку к нему, наконец-то, вернулась жена с семилетней Иришкой. Лёха не возражал. Ему хотелось побыть одному. Собака одиночеству не мешала.

Погода стояла солнечная, было нежарко, градусов 10-15, и постоянно тянул ветерок. Комары сюда почти не долетали. Лёхе нравилось, выходя из балка, смотреть вдаль на покрытую зелёным лиственничным ковром долину. На россыпь озер, отражающих небо, на трубы Города, рудничные копры Пригорода, реку, уносящую светлые воды куда-то за горизонт, к суровому Ледовитому океану. Время текло вокруг Лёхи зримо, вместе с солнцем, кружащим над горизонтом, разбивая сутки на простые и понятные четверти: от «срока» и до «срока».

Десятидневная вахта пошла Лёхе на пользу. Он навёл-таки порядок в жизни и в голове. Занялся спортом, раз в сутки бегал с Басмой вниз-вверх по серпантину (по которому завозили стройматериалы), обшил две стены досками и всерьез взялся за планомерную «загрузку» метеоданных в ноутбук. Лёха собирался просчитать поля температур и осадков и построить карту их распределения по району. Зачем? Чтобы знать, что творится с погодой в каждой точке, в каждом лавиносборе. Во всяком случае, пока Лёха верил, что это возможно.

Но долго пробыть одному не удавалось. То посреди светлой ночи заходили подростки в поисках приключений, то туристы – поглазеть и пофоткать Пригород, то вдруг начинал скрипеть кресельный подъёмник, и на нём поднималась тёплая шашлычная компания с горнолыжной базы. Всегда выручала чуткая Басма, заранее предупреждая Лёху о приближении гостей.

– Здорово, хозяева! Чайком не угостите? – прервал Лёхин сон стук в дверь. Набегавшаяся за день Басма в этот раз позорно проспала гостей.

В балке сразу стало тесно: вошли двое одинаково одетых мужчин, с шевронами МЧС и группой крови на нагрудных карманах. Познакомились. Один (плечистый, уверенный в себе «шкаф» с золотой «фиксой») представился старшим спасателем Васей Штиновым по прозвищу Штырь, а другой (добродушный усатый малый лет сорока пяти с намечающимся пузцом) – внештатником и директором лыжной базы Семёном Семёновичем Седовым.

Общий язык нашли сразу. Попили чайку, поговорили о горах, о восхождениях и лавинах. Лёха напрочь забыл про свой хронический недосып.

– Давай, Лёш, с нами в горы на будущий год! – уговаривал Сеня.

– У тебя какой разряд? Третий? – уточнял Штырь. – Ну и отлично! Мы в Ханские горы планируем. У тебя же отпуск летом будет?

– Наверно, если доживу.

– А еще давай к нам, внештатником! – агитировал Штырь. – У нас спасателей вечно не хватает. Особенно летом. Спасработы идут постоянно. А добираться сюда из Города далеко. У тебя ж в Экспедиции техника есть, и район ты знаешь. Подстрахуешь, если что… Давай! Я тебя с такими ребятами познакомлю! Мировые парни! Гарантия!

– Да я не против, только с лавинами надо сперва разобраться. У меня отчёт на носу.

– Вот-вот! От нас как раз статьи в газету начальство требует, – Вася Штырь уже строил на Лёху грандиозные планы. – И лекции школьникам читать некому. А ты Университет окончил, значит умный. Давай, подключайся!

– А чё, зима у нас длинная, время найдется на всё! – философски заметил немногословный Сеня.

Лёха понял, что с новыми друзьями ему скучно не будет.

Глава 13. Страховка

Лето пролетело незаметно. Половину времени Лёха проводил на Горе, потихоньку достраивая гараж и занимаясь наукой. Об этом, собственно, он и мечтал, поступая на географический факультет. Он любил работать и головой, и руками-ногами. Заниматься чем-то одним казалось Лёхе скучным. Он, наверное, не смог бы всю жизнь просидеть за столом где-нибудь в офисе. Или, скажем, простоять у станка – помер бы со скуки.

В Экспедиции Лёха получил то, что хотел: полную самостоятельность и отсутствие контроля «сверху». Михпетыч его не трогал, только порой напоминал о времени сдачи отчётов в Комбинат. Конечно, другой бы на его месте мог расслабиться и «подзабить» на работу, но Лёха был не таков: чем больше ему доверяли, тем больше он старался оправдать доверие. Проницательный Михпетыч это понял и своего инженера излишним контролем не обременял. А Лёхе это было и надо – планов по работе у него накопилось громадьё.

Заполучить Григорьича с машиной летом было практически невозможно. Поэтому в перерывах между вахтами Лёха брал у Сени Седова старенький мотороллер с кузовом и колесил на нём по району, изучая свои «подшефные» лавиноопасные участки. Фотографировал, делал описания, измерял, как мог, составлял схемы. То мотороллер на Лёхе, то Лёха на мотороллере – по тропам пробирались они с Басмой вдоль рек и отрогов гор, рассматривая и картографируя тамошние лавиносборы. Уворачиваясь от колес здоровенных грузовиков, в пыли и грязи по самые уши, Лёха объездил и облазил склоны всех открытых рудников и карьеров. Приключений за свое первое северное лето он нахватался выше всякой меры.

Побывал Лёха на соревнованиях по скалолазанию, на местном турслёте, участвовал в спасработах, помогая вылавливать утопленников из холодных северных озер, с Колей-водолазом доставал из карьера утонувший БЕЛАЗ, по просьбе Михпетыча ходил на катерах и летал на вертолётах на инспекцию речных постов и метеостанций – короче, брался за любую работу.

Лёху теперь знали все: и туристы, и альпинисты, и спасатели; перезнакомился он с вертолётчиками, руководством рудников, сотрудниками Заповедника и Мерзлотной станции. Не очень-то общительный раньше Лёха не узнавал сам себя. Он стал популярен!

Внимание ему даже льстило. Лёху приглашали в гости: то в квартиры, то к кострам, а то в туристские избы, ютившиеся у подножия гор. Вились вокруг Лёхи и барышни. Стюардесса по имени Алла звонила несколько раз, но Лёха был занят на работе. Он отвечал коротко и односложно. Алла звонить перестала.

– Михал Петрович, где я буду жить, когда Витька из отпуска вернется? – чуть ли не каждый день вопрошал Лёха. – Мне что, обратный билет до Москвы брать?

Михпетыч, занятый своей летней гидрологией, делал испуганное лицо и клялся, что сегодня же похлопочет в Администрации. Но на следующий день диалог повторялся с начала.

За Лёху «болела» вся Экспедиция. Бухгалтер Маргарита Михайловна придумала «ход конем»: Лёха с получки покупает диван (всё равно же понадобится) и привозит его в кабинет Михпетыча. Типа, больше некуда поставить. Каким бы абсурдным сперва не показался этот план, но он сработал! В конце августа Лёха затащил в кабинет Михпетыча диван, а в начале сентября уже делал ремонт в своей собственной «гостинке». Бухгалтер знала своего начальника наизусть.