Еж с топорами: Агент вне реестра

– Нет, а что там? – Лим подошел, размешивая сахар в стакане с чаем.

– Да этот парнишка, КГ-567, развлекается.

– Хорош тебе его доставать, – буркнул Лим. – Он же не из уголовных.

– Как сказать… Осужден за попытку хищения.

– Да дурак он просто, погорел случайно.

– Лим, ты что, к заключенному жалость испытываешь?

– Нет, мне тебя, ущербного, жаль. Недополучил ты, видимо, в детстве отеческой ласки, засранец, раз так к людям относишься.

– Я на тебя рапорт подам! – взвился первый.

– Да подавай, напугал! Мне один хрен на пенсию пора. Тебя одного боюсь оставлять – пропадешь ведь, – буркнул Лим.

С этими словами он отошел к столу и продолжил смотреть новости, прихлебывая чай. На экране сменялся видеоряд с места событий, за кадром звучал голос диктора:

«…Очередное дерзкое ограбление, совершенное бандитами из преступного клана "Братья Пустоты". На этот раз целью стали продовольственные склады высшего военного командования сил обороны системы. В результате налета похищено несколько контейнеров элитного коньяка многолетней выдержки с планеты Фрион, ящики консервированных омаров и прочих деликатесов, входящих в скромный перечень довольствия наших военачальников. Ущерб уточняется. Правительство и силы безопасности в очередной раз не справились с возложенными на них обязанностями…»

– Слышь, Обормот? Кажись, наши генералы остались без десерта! – раздался радостный голос Лима, подкрепленный коротким смешком. – Эх, был бы моложе, сам бы к ним рванул.

– Тебя бы поймали и вздернули. Висел бы, а изо рта язык торчал, – второй конвоир изобразил пантомиму: свел глаза к переносице, склонил голову к плечу и картинно обхватил шею руками.

– Ладно, где там наша заначка? Доставай, такое дело нужно отметить! – подытожил Лим.

Глава 4. Начальник транспортного отдела ГЗП №4

Как и обещал конвойный, через два часа меня уже передавали охране станции. Процедура повторилась в точности: сдали – расписались в журнале, приняли – расписались в журнале. И опять последовало это привычное: «Лицом к стенке!», «Вперед по коридору!».

Мы остановились у двери с табличкой «Начальник транспортной службы». Оставив меня у стены, конвоир постучал, приоткрыл дверь и доложил:

– Заключенный КГ-567 доставлен. Разрешите ввести?

– Просим, просим! Давай сюда голубчика! – раздалось изнутри.

Конвоир взял меня за локоть и втолкнул в кабинет, зайдя следом. За столом сидел худощавый пожилой человек. Вдоволь на меня насмотревшись, хозяин кабинета обратился к конвоиру:

– Будьте любезны, снимите наручники с гостя.

Охранник, замявшись, ответил:

– Так не положено же…

– Бунт на корабле? – брови хозяина кабинета иронично взметнулись.

Конвоир тяжело вздохнул, посмотрел на меня и нехотя снял наручники.

– Никак нет, господин начальник! – и, уже обращаясь ко мне, прошипел на ухо: – Смотри у меня, если что… Ну, ты понял!

– Вы свободны, – отрезал начальник транспортной службы.

Конвоир еще раз окинул нас подозрительным взглядом, хотел что-то добавить, но передумал и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

– Кто вы, я знаю. И что натворили – тоже. Присаживайтесь.

Я огляделся. Перед столом стояло два стула, я выбрал тот, что справа.

– Знаете, вам абсолютно не идет арестантская роба. Этот китч в виде оранжевого костюма просто возмутителен.

– Видите ли, уважаемый сударь, я не выбирал портного, – ответил я, непроизвольно копируя его изысканную манеру речи.

– Ну как же, не выбирали? – начальник даже не поморщился от моего паясничанья. – Идя на преступление, будь готов надевать вещи от тюремных модельеров. Так что выбрали, голубчик вы мой, выбрали – еще тогда, когда решились на свой поступок. Но сейчас не об этом.

Он поправил манжеты и продолжил:

– Как я и сказал, мне всё про вас известно. Разрешите представиться: я начальник транспортной службы Главного заправочного пункта №4. Можете обращаться ко мне «господин начальник транспортной службы» или проще – «господин начальник». Вам понятно?

– Так точно, господин начальник.

– Отлично. Продолжим. Поскольку у вас есть диплом военного пилота, на срок наказания вы поступили в мое распоряжение. Вам предстоит гонять танкеры от мест добычи топлива до этой станции.

Он вывел на экран карту системы:

– Как вам известно, здесь два газовых гиганта: гигант Грив и тот, что поменьше – Том. У Грива восьмой спутник – ледяная планета. Ее лед богат тяжелыми изотопами водорода. Там развернут обогатительный завод, вот с него в основном и будете возить топливо. Второй завод – на третьем спутнике планеты Том. Содержание изотопов там ниже, но добыча всё равно выгодна. Однако Том находится дальше, поэтому рейсы туда будут реже и дольше.

– Когда будем проходить мимо других станций, станете доставлять топливо и туда, если будет заявка. Оттуда будете привозить материалы и продукты, если возникнет необходимость. Кроме топлива, соответственно, будете возить и обычную воду. Это вам понятно?

Я кивнул – чего тут неясного?

– Теперь о том, почему станция называется ГЗП-4. Аббревиатура расшифровывается как «Главный заправочный пункт», а номер четыре – порядковый. Всего в системе шесть таких станций на равном удалении друг от друга на одной гелиоцентрической орбите. Поскольку мы расположены ближе к местному светилу, чем газовые гиганты, наша орбитальная скорость выше. Поэтому мы сами «догоняем» тот гигант, который ближе. Расчет оптимальных траекторий целиком лежит на ИИ станции. От пилота требуется лишь следовать инструкциям.

Начальник сделал паузу, внимательно глядя на меня.

– Теперь о том, на чем вы будете летать. Вам достанутся танкеры 203-й серии.

«Да уж, эти корыта наверняка старше моего прадеда», – подумал я. Начальник транспортной службы словно прочитал мои опасения:

– Да, суда не молоды, но заверяю вас – вполне надежны.

«Угу, надежны как каменный топор», – пронеслось в голове.

– К тому же, – продолжил он, – вы выйдете в рейс на том судне, которое подготовите сами. Поэтому, если желаете не только вылететь, но и рассчитываете вернуться, думаю, приложите все усилия. Ваш корабль ждет в доке №20. Вот карта допуска. Она же – ключ зажигания. Карта привязана к вашей ДНК, никто другой ею воспользоваться не сможет. Завтра с утра проведете инспекцию и составите список запчастей.

Я посмотрел на начальника, думая, что в моем списке будет всего одна позиция: «новый корабль».

– Думаю, недели на всё про всё вам хватит, – подытожил он.

Неделя на то, чтобы оживить кусок древнего хлама? Какая щедрость.

Начальник открыл ящик стола, достал планшет и замысловатый прибор с иглой и крошечными щипцами на конце.

– Вытяните, пожалуйста, руки.

Я повиновался. Он провел над моими запястьями планшетом. На экране, словно в рентгеновском аппарате, проступили ткани и кости.

– Ага, нашел, – пробормотал начальник, перехватывая прибор со щипцами поудобнее.

– Сейчас будет немного больно. Прошу не дергаться, это не смертельно, – предупредил он, после чего вонзил иглу прибора в мою левую руку чуть выше кисти.

Короткий рывок – и он вытянул иглу обратно. В зажимах прибора тускло поблескивал крохотный чип. На месте прокола выступила капелька крови. Я хоть убей не помнил, когда мне успели вживить эту дрянь.

Положив прибор на стол, начальник достал из другого ящика клетку. В ней металась серая крыса.

– Ну, иди сюда, красавица…

Грызун, почуяв неладное, забился в угол. Зрелище завораживало своей абсурдностью.

– Ну-ну, чего ты так нервничаешь? Всё будет хорошо.

С этими словами начальник ловко всадил иглу в крысу. Та заверещала, но дело уже было сделано.

– Ну, вот и всё.

Старик встал, подошел к вентиляционной решетке и снял с нее крышку. Прислонив клетку к отверстию, он открыл дверцу. Крыса, недолго думая, шмыгнула в темноту воздуховода.

– Простите старика, люблю поиздеваться над ИИ станции, – усмехнулся он. – Это электронное недоразумение постоянно шлет отчеты, что в системе вентиляции сейчас находится сто сорок семь заключенных. Его кремниевые мозги не могут переварить, как в трубе сечением в двести двадцать пять «квадратов» могут помещаться люди, да еще и так резво перемещаться. А, ну да… теперь вас там сто сорок восемь.

Я смотрел на него и думал: сколько лет этот чудик вытаскивает чипы и вставляет их бедной живности? По этому типу явно плачет психушка. И этот человек будет моим боссом? Мне конец. Точно конец.

– А сейчас идите к заведующему хозяйством, – буднично продолжил начальник. – Он выдаст нормальную форму и выделит персональную каюту.

Я перевел взгляд с окровавленной руки на дверь.

– Нет, конвой вам больше не положен. И да, возьмите планшет. Он потребуется, пока не выучите географию станции.

– А если я сейчас сбегу?

– Бегите. Куда? Мы в глубоком космосе. Заправка судов дистанционная, спасательные капсулы заблокированы, а ИИ постоянно анализирует картинку с камер. Хотите – бегите. Но постарайтесь добежать до завхоза к обеду. После еды он предпочитает пару часиков здорового сна, и вам придется куковать под дверью.

В полной прострации я вышел из кабинета. В коридоре и впрямь никого не было.

– Ну и ну… Дурдом «Солнышко» на выезде, – высказался я вслух.

Я поднял планшет. На экране высветилась карта со стрелкой, предлагавшей двигаться налево. Возражений у меня не было. Налево так налево.

Глава 5. Завхоз

– Ну, появился, не запылился! Чего так долго? Тут дороги пять минут, – недовольно забубнил завхоз. – На, держи.

С этими словами он протянул мне тюк, перевязанный бечевкой.

– Тут два рабочих комбинезона и выходной костюм. Хотя на кой буй он тебе? Куда ты тут выходить собрался? Еще два комплекта нательного белья и средства гигиены. Постельное – тоже два комплекта. Одеколоны и прочая буржуазная херня – за отдельную плату в магазине.

Завхоз ткнул пальцем в опись:

– Комбезы и костюм – на год. Порвешь, украдут или еще какая напасть – не канючь, другого не дам. За свои деньжата покупать будешь. Мыло и щетка – на месяц. Сотрешь раньше – добро пожаловать в магазин. Нательник – на полгода. Понял?

Я кивнул, подтверждая, что информация усвоена.

– Давай карту допуска.

Я протянул пластик.

– Так… Смотри, есть каюта на первом этаже. Но не советую – несчастливая она. Последний постоялец в ней повесился, а тот, что до него, из рейса не вернулся. То ли в астероид впилился, то ли с орбитой напутал. Теперь либо летит к соседней звезде, либо ко дну газового гиганта идет… если оно там вообще есть. Другой вариант – на третьем этаже. Но там тоже не сахар: каюта рядом с шахтой лифта, будет постоянно шуметь от кабины. Ну? Что выбрал?

– Третий этаж! Я большую часть времени буду либо в ангаре, чиня старое корыто, либо в полете.

– Ну, третий так третий, – завхоз внес запись и вернул карту. – Как обзаведешься кредитами – приходи, подыщем хату поперспективнее, пореспектабельнее. Нормальная каюта стоит сотню в месяц. Двухкомнатная с джакузи – триста. В долг не обслуживаем.

Он посмотрел на часы и засуетился:

– А теперь проваливай! Обед у меня уже десять минут как начался. Давай, давай, шевели ножками!

С этими словами завхоз легонько, но ощутимо выставил меня за дверь.

«Добряк и милашка, просто слов нет, – подумал я. – Хотя роль свою отыграл на все сто». Ладно, пойдем заселяться. А потом и пообедать можно. Или наоборот? Тюк в руках решил вопрос: сначала жилье.

Глава 6. Дом, милый дом

До каюты добрался быстро. Открыл дверь картой и вошел. Да уж… было ощущение, что здесь случайно заперли слона, слониху и их маленького слоненка. Все, что могло сломаться – сломано, всё, что можно было уронить – уронено. Экран информационной панели разбит, зеркало на входной двери – тоже. Я выбрал относительно чистое место, бросил тюк и переоделся в рабочий комбинезон. Огляделся… Нет, сначала обед.

По навигатору в планшете дошел до столовой. Помещение, рассчитанное человек на пятьдесят, сейчас почти пустовало. За стойкой раздачи, сидя на стуле, мирно посапывал кухонный работник. Я взял поднос и подошел ближе. Повар вскинулся, но по глазам было видно, что он еще не совсем проснулся.

– Что будешь?

– А что есть?

– Все как обычно: королевские креветки в пивном кляре, свежевыловленные устрицы по десять кредитов за десяток… Ну а для пролетариата имеются лобстеры, рябчики и ананасы.

– А на первое?

– Новенький? – он хмыкнул. – Ну да ладно. На первое: гороховый, вермишелевый и борщ. Гороховый с копченостями, но вчерашний. Вермишелевый не советую.

– Борщ.

Повар взял глубокую тарелку, плеснул в нее половник варева и добавил ложку сметаны.

– Зелень добавишь сам, по вкусу, – он указал рукой в сторону витрины, где теснились плошки с нарезанной свежей петрушкой и луком. – Вторые блюда: жаркое из птицы, гуляш свиной, рыба жареная, курица. Гарниры: макароны-гречка-рис, – выпалил он на одном дыхании.

– Рис и рыбу.

Повар наполнил тарелку и передал мне.

– Напитки нальешь сам. Хлеб в корзинках на столах, бери сколько нужно. Соль и специи найдешь там же.

Я выбрал компот из сухофруктов и протянул карту. Повар провел ею по терминалу и вернул обратно.

– Буфет открыт постоянно. Берешь что нравится, мы записываем, а расчет – когда придешь на обед или ужин. В торговых автоматах оплата сразу по карте. Как звать?

– Сергей.

– Я Аюр. Мой сменщик – твой тезка.

– Можно вопрос?

– Валяй.

– Где мне взять тряпки и моющие средства, чтобы привести каюту в порядок?

– Чистюля, что ли? Ну да ладно, дело твое! Швабры, тряпки и пылесос – на этаже, за дверью с номером «00». Если что сломано – на мониторе жмешь вызов ремслужбы и объясняешь, что нужно. Но имей в виду: ремонт за твой счет.

– Хреново. Я только сегодня прибыл, заселился… а в каюте всё в хлам разнесено.

– Да, паршиво, в копеечку встанет. А номер какой?

– Триста первый.

Аюр подошел к висящему на стене монитору и набрал номер. С экрана на повара глянуло лицо человека, измученного «утренним нарзаном».

– Ну чего тебе опять? И не вздумай ныть, что духовка пережаривает, а плита не греет! Достал ты меня со своими кухонными бедами.

– Как скажешь, – хмыкнул Аюр. – Но тогда у меня внезапно закончатся дрожжи и сахар для продажи на сторону.

– Аюр, ты шантажист! Ты же знаешь: постоянным клиентам отказывать нехорошо.

– Ладно, ладно, я о твоем здоровье пекусь. Но ты не угадал – я по другому поводу. Помнишь придурка, что жил в триста первой?

– Это того, которого черти преследовали, а он в них из огнетушителя палил?

– Угу. После твоего «нектара» и преследовали.

– И чего?

– Так вот, в этот номер завхоз новенького заселил.

– Ох, ёж тить! Так там же полный разгром. Ну и проныра наш завхоз – видать, хочет за счет парня ремонт провернуть.

– Видимо. Поможешь?

– Аюр… Только ради тебя, сахара и вечной дружбы.

Собеседник отвел взгляд в сторону, почесал небритую щеку и подытожил:

– Через «пол-литра» буду.

Аюр повернулся ко мне:

– Всё, обедай и дуй в каюту. Сейчас Саныч закончит процесс вознесения молитвы богу Бахусу и подойдет.

– Спасибо!

– Не за что. Саныча потом отблагодаришь.

Я сидел на стуле посреди хаоса, царившего в каюте. В дверь постучали. На пороге стоял Саныч и двое подручных.

– Ну, здорово. Я Саныч, ты – Сергей. Уже в курсе: на этой станции слухи летают быстрее пули.

От Саныча веяло густым ароматом «свежака».

– Что тут и как, я и без тебя знаю. Так что жаловаться и стонать – только время терять.

– Ты давай, иди погуляй часика три-четыре, – Саныч огляделся, почесал затылок и поправился: – Скорее пять, пока мы тут ремонтом займемся. За шмотки свои не переживай, не тронем. Хотя если есть одеколон – забери с собой. Бегать и сторожить его от пацанов у меня времени нет.

– Саныч, у меня нет денег. Пока нет.

– Я знаю. Ты же пилот? – вопросительный взгляд Саныча заставил меня смутиться.

– Вроде…

– Вроде-мавроде! – передразнил он. – Когда в рейс?

– Начальник сказал: неделя на подготовку корабля, и в путь.

– Раз Соломон сказал – значит, полетишь.

– Соломон?

– Ну да, его погоняло. Конспиративное имя, кликуха-погремуха и всё такое. Так вот: возьмешь коробочку, отвезешь на станцию, там тебе отгрузят другую – привезешь сюда.

– Контрабанда?

– Угу, она родная. Да ты не переживай, всё тип-топ, кто нужно – в доле. Никакого риска, один навар к обоюдному удовольствию сторон. В следующем рейсе за доставку получишь уже свою твердую таксу. По рукам?

Выбор был очевидным: либо жить на «поле битвы с чертями», либо в очередной раз подставить шею и получить нормальное жилье, не обременяя себя долгами.

– По рукам!

В это время коллеги Саныча протиснулись мимо нас, вынося сломанную пополам дверь ванной.

Глава 7. Док №20

Оставив Саныча и его людей заниматься ремонтом, я спустился на палубу доков. Все они располагались по радиусу станции. Я посмотрел направо, затем налево. Прикинул расстояние – примерно километров пять. Отличное место для утренних пробежек.

Я прошел по коридору и остановился напротив дока №20. Большие двустворчатые ворота, в правой половине – дверь поменьше. Рядом считыватель. Я приложил карту доступа, над панелью загорелся зеленый огонек. Толкнул дверь и вошел.

В доке царила кромешная темнота. «И как тут зажигается свет?» – подумал я. Ощупал стену рядом, но выключателя не нашел. Может, он включается голосом?

– Свет! – произнес я вслух.

Никакой реакции. Только эхо прокатилось по огромному пустому помещению. Я вернулся к входу и распахнул дверь пошире, чтобы в док попало как можно больше света из коридора.

В полутени от падающего из коридора света я заметил массивный рубильник в положении «выкл». Перевел рукоять – и на потолке под натужный гул вспыхнул сначала один фонарь, а за ним поочередно и все остальные. Вскоре док был залит ровным техническим светом.

В давящей тишине по центру ангара замер корабль. Время его не щадило: на корпусе виднелись оспины от столкновений с микрометеоритами, неровные заплатки и грубые швы от плазменных горелок. В длину махина была чуть более семисот метров, в ширину – около двухсот пятидесяти. Корпус плавно сужался к носу, переходя в бронированный фонарь кабины пилота. Настоящий «пустотник»: никаких несущих плоскостей, крылышек или килей – только функциональные изгибы. Высоту я определил на глаз: метров семьдесят-семьдесят пять, не считая мощных стоек опор. Здоровая шлюпка, ничего не скажешь.

На корме зияли два сопла маршевых двигателей, расположенных горизонтально. Шестиугольные, с вытянутыми верхней и нижней гранями. Вокруг них теснились восемь маневровых сопел с изменяемым вектором тяги.

Я прошел вдоль борта, с особой тщательностью выискивая взглядом незапаянные трещины или пробоины. Ближе к носу обнаружил еще четыре маневровых двигателя, расположенных перпендикулярно оси судна. Присел на корточки и заглянул под «брюхо» своего коня. Так и есть: на днище, в густой тени корпуса, проступали силуэты еще одной группы дюз. Вероятно, такие же были и сверху.

Я прошел дальше и замер, рассматривая судно в анфас. Хороша зверюга. Старая, побитая жизнью, но по-своему прекрасная.

Казалось бы, ну что здесь такого? Корпус, хвост с соплами, кабина пилота… Все суда кажутся похожими. Но нет, это не так. Если проводишь с ними мало времени, совершая короткие прогулки из точки А в точку Б, тогда да – всё одно и то же. Но когда годами изучаешь разные серии, тренируешься на тренажерах и совершаешь первые вылеты, отношение меняется. Корабли обретают индивидуальность. В какие-то влюбляешься и через много лет вспоминаешь с теплотой и щемящим чувством в груди. Другие, напротив, не вызывают ничего, кроме раздражения.

Так и здесь. Высоко расположенный широченный фонарь пилотской кабины, разделенный надвое вертикальной перекладиной. Бронещитки над секциями фонаря нависают, словно брови над глазами. Ноздри-сопла тормозных двигателей – массивные, шестигранные, в тон тяговым. Четыре штуки, выстроенные в ряд. Дополнительные иллюминаторы по бокам корпуса, как глазки паука – хищные, черные, отражающие свет. Линзы прожекторов: восемь штук сверху, четыре внизу и по бокам носовой части.

«Красавец или красавица? Можете считать меня психом, но кораблю нужно имя. Решено! Будешь Фердинандом. В какой-то старой книге такую кличку носил то ли верный конь героя, то ли его корабль – не помню уже. Но имя сильное, надежное».

В академии мы тренировались на малых судах, там не требовалось столько маневровых движков. Как управлять этой махиной? Тут явно нужно больше, чем две руки. Ладно, разберемся.

Я достал карту из кармана комбинезона и приложил к считывателю. За броней раздался скрежет, люк приоткрылся на ладонь и замер.

– Ожидаемо, – проворчал я и попытался помочь приводу руками.

Люк не поддался. Из щели повалил едкий черный дым – похоже, электромотору пришел конец. Пора начинать список запчастей.

А потом из нутра корабля донесся запах. Вонь фекалий, протухшей еды и крысиного помета смешалась в такой «коктейль», что глаза мгновенно заслезились. Я отскочил, сдерживая рвотные позывы.

– Чтоб оно… – я обернулся, хватая ртом воздух. – Там что, пилот сдох, наевшись тины с болот Рурга? Протух, был сожран крысами, которые тоже сдохли?!

– Вижу, не вытерпел, – раздался голос. Ко мне бодрым шагом приближался Соломон. – Пилот есть пилот, не стал откладывать знакомство с «птичкой» на завтра.

– Что… за вонь? – я смог только ткнуть пальцем в сторону люка.

– Пойдем отсюда пока, – поморщился начальник.

Уже на выходе из дока Соломон достал планшет и набрал номер.

– Привет, – бросил он в экран.

– Привет, Соломон. По делу звонишь или так? – донесся из динамиков бодрый мужской голос.

Начальник скорчил недовольную мину:

– Ну почему опять «Соломон»? Почему не «господин начальник транспортной службы»?

– Ну хорошо, Соломон. Что случилось, глубокоуважаемый друг «господин начальник»?

– Ерничаешь? Ну и хрен тебе на всё лицо! – беззлобно огрызнулся шеф.

– Обиделся? Ну прости, погоняло не выбирают. Чего звонишь-то?

– Нет, не обиделся, Айболит-Пилюлькин, повелитель клизм и клистиров. На юродивых не обижаются. Но при разливе я это учту, запомни!

В ответ из планшета донесся добродушный смех:

– Ладно, начальник летающих тарелок, заметано. Жду у себя или мне к тебе грести?

– Нет, я к тебе. Будем тебя раскулачивать. Звоню по неотложному делу.

– Мы в доке номер двадцать. Открыли люк, а оттуда несет, как из твоих ботинок, в которые твой котяра неделю нужду справлял. Пришли команду дезинфекторов, пусть почистят «птичку».

– Не-не-не! – раздалось из планшета. – Кот отдельно, а мой питомец, попугай Чижик – отдельно! Эта рыжая наглая скарлатина сожрала его, когда я выпустил бедолагу полетать. Так что с тех пор мой Чижик живет внутри кота. Вылезать не желает.

– Тебе бы к доктору, Айболит… К очень хорошему доктору, под присмотр и полную изоляцию.

– Ну так я и сам доктор! На что жалуемся, пациент?

Раздался очередной взрыв хохота.

– Да не вопрос, почистим корытце! Какой аромат желаем? Есть «Елочка», «Клубничка» и специально для закадычных дружков – «Морской бриз». Ты что, Соломон, решил молодость вспомнить? Крылышки поразмять? – уже серьезнее спросил врач.

– Нет, куда мне. «Большой брат» не отпустит. Познакомься: наш новый пилот, Холмогорцев Сергей.

Соломон повернул планшет камерой ко мне.

– Ну, будем знакомы, – произнесло бородатое лицо с экрана. – Я начальник отдела санитарии. Так что, если прихватит живот, аппендицит, зубная хворь, душевная рана или просто захочется поболтать о том о сем – добро пожаловать.

– Очень приятно, – промямлил я.

– Ладно, господа! Команда уже в пути. Сергей, до встречи. Соломон, а ты поршнями активнее шевели. Пойду накрывать: водку резать, огурчики в холодильник морга положу охлаждаться… Ты не против?

Не дожидаясь ответа, «повелитель клизм» разорвал связь. Экран погас.

– Видишь, с кем работать приходится? – вздохнул Соломон. – А ведь он еще и психиатр, проктолог-андролог, лор-окулист и дантист-эксгибиционист. Каждый раз, когда ложусь к нему под наркоз зубы чинить, боюсь проснуться с пришитыми ради смеха буферами пятого размера.