Мнемофаг

Он быстро составил краткий отчет, приложив копии планов разных лет и выписки из регистрационных документов. Работа заняла всего пару часов. Он отправил отчет юристам и получил почти мгновенное подтверждение о получении.

Петто откинулся на спинку стула. Вот так должна выглядеть работа архивариуса. Четко, логично, без всякой чертовщины. Найти нужный документ, сопоставить факты, сделать вывод. Он почувствовал удовлетворение от выполненной задачи, от собственной эффективности.

Но эта простая работа невольно подкинула еще одну мысль в копилку его беспокойства. Как легко оказалось изменить физическую реальность – убрать целую комнату – и почти не оставить следов в официальных бумагах. Если такое возможно с обычной квартирой, то что говорить о целом проулке или заброшенном кладбище? Сколько еще таких скрытых, незадокументированных изменений хранит в себе Фальтико? Сколько «стертых комнат» в огромном доме этого города?

Он посмотрел на часы. День перевалил за половину. Еще несколько часов, и можно будет приступать к подготовке ночной вылазки. Он решил больше не браться за работу, а просто посидеть в тишине, собраться с мыслями, возможно, подняться наверх и провести время с Аней. Ему нужно было сохранить то спокойствие и решимость, которые дала ему утренняя радость, до самого вечера.

Ближе к вечеру, когда сумерки начали сгущаться за окнами, на электронную почту Петто упали два письма. Одно – с официального адреса Городского Управления Культурного Наследия, второе – от службы безопасности ТЦ «Галерея Времен». Оба содержали сканы документов с подписями и печатями, предоставляющие Петру Романовичу Воронову, представителю «Архивного бюро Вороновых», доступ в здание торгового центра сегодня ночью, с 23:00 до 02:00, для проведения «архивно-изыскательских работ по уточнению местоположения объекта культурного наследия XVIII века».

Петто внимательно прочитал оба разрешения. Все было оформлено безукоризненно. Его запрос, подкрепленный репутацией бюро и ссылками на соответствующие статьи закона об охране памятников, был удовлетворен без лишних вопросов. Он почувствовал легкое удовлетворение – система, пусть и неповоротливая, сработала. И одновременно – холодок предвкушения. Теперь пути назад не было. План обрел реальные очертания.

Он распечатал оба разрешения на служебном бланке бюро, аккуратно сложил их и убрал во внутренний карман пиджака вместе со своим удостоверением архивариуса. Затем начался процесс сборов, который для Петто всегда был сродни ритуалу, способом привести мысли в порядок и настроиться на предстоящую задачу.

Он подошел к шкафу, где хранилось его «полевое» оборудование. Не то чтобы ему часто приходилось работать вне стен архива, но за годы случалось всякое – от выездов в старые усадьбы до обследования подвалов сносимых зданий.

Первым делом – сумка. Он выбрал свою старую, проверенную временем сумку из толстой кожи, с множеством карманов и отделений, достаточно вместительную, но не громоздкую. Она пахла пылью и немного – воском для кожи, которым он иногда ее натирал.

Затем – инструменты фиксации. Он достал цифровой фотоаппарат – не самую новую, но надежную зеркалку с хорошим объективом и мощной вспышкой. Проверил заряд аккумулятора и чистоту карты памяти. Рядом положил небольшой цифровой диктофон – чтобы наговаривать наблюдения и замеры, не отвлекаясь на записи в блокнот в полумраке.

Далее – инструменты измерения. Лазерный дальномер, который он уже использовал в «Галерее», отправился в боковой карман сумки. К нему добавилась классическая пятиметровая рулетка – для более точных измерений на коротких дистанциях. Компас – на всякий случай, чтобы точно сориентировать план относительно сторон света.

Картографические материалы. Он аккуратно свернул в рулон распечатанные крупным планом чертежи третьего этажа ТЦ, на которые уже были нанесены его расчетные линии и предполагаемая точка захоронения Хиккса. В отдельный файл на планшете загрузил все слои карт – от кладбища XVIII века до современного торгового центра, – на случай, если понадобится быстро свериться с более общей картиной. Планшет тоже был полностью заряжен.

Освещение. Он взял свой самый мощный светодиодный фонарь, проверил батарейки. И в дополнение – налобный фонарик, чтобы освободить руки во время работы.

Записные принадлежности. Новый твердый блокнот в линейку, несколько остро заточенных карандашей разной твердости и шариковая ручка с запасным стержнем.

Личные вещи. Телефон – проверил заряд, включил режим вибрации. Бумажник с документами и небольшой суммой наличных. Ключи от архива и квартиры. Маленькая бутылка воды и пара мятных леденцов – его способ бороться с нервозностью.

Он раскладывал все эти предметы на большом дубовом столе, проверяя каждый, прежде чем убрать в сумку. Каждое действие было выверенным, методичным. Этот процесс успокаивал его, возвращал ощущение контроля. Он не просто шел ночью в потенциально опасное место; он шел выполнять работу, подготовленный и оснащенный. Он архивариус, идущий документировать историю.

Когда сумка была собрана, он еще раз окинул взглядом ее содержимое. Все необходимое было на месте. Он застегнул пряжки, поднял сумку – она была увесистой, но не неподъемной.

Он посмотрел на часы. Было около десяти вечера. Еще час до назначенного времени. Он решил подняться наверх, выпить чаю с Аней, сказать, что ему нужно ненадолго отлучиться по работе – не вдаваясь в подробности о ночном визите, чтобы не волновать ее.

Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как внутри нарастает не страх, а скорее собранность и холодная решимость. Он идет не сражаться с призраками, а делать свою работу. Зафиксировать факт. Внести порядок. Это была его территория, его способ противостоять хаосу. И он был готов.

Петто тихо вошел в их уютную гостиную. Аня сидела в кресле с книгой, но, услышав его шаги, подняла голову. Мягкий свет торшера падал на ее волосы, и она казалась ему невероятно красивой и немного неземной в этот момент.

«Ты еще не спишь?» – спросил он, подходя ближе.

«Ждала тебя, – она улыбнулась и отложила книгу. – Хотела пожелать спокойной ночи. Ты куда-то собрался?» Ее взгляд упал на сумку, которую он поставил у двери.

«Да, нужно ненадолго отъехать, – сказал Петто, стараясь, чтобы голос звучал буднично. – По работе. Небольшое уточнение по одному старому объекту, лучше сделать, пока там нет людей».

Он не хотел лгать ей, но и пугать подробностями ночного визита в торговый центр, связанный со старым кладбищем, не собирался, особенно сейчас.

Аня нахмурилась. «Ночью? Петя, уже поздно».

«Я ненадолго, честно. Час-полтора, не больше, – он сел на подлокотник ее кресла, взял ее руку. – Просто формальность, нужно сделать пару замеров и фотографий для архива. Зато закрою этот вопрос».

Она посмотрела ему в глаза, и он увидел в ее взгляде не только беспокойство, но и доверие. Она знала его, знала его преданность работе, его иногда странные профессиональные нужды.

«Хорошо, – сказала она тихо. – Только будь осторожен, пожалуйста. И не задерживайся».

«Обещаю», – он наклонился и поцеловал ее в лоб.

«Может, чаю выпьешь перед дорогой?» – предложила она. – «Я как раз заварила твой любимый с бергамотом».

Эта простая, домашняя забота тронула его до глубины души. Он кивнул. «С удовольствием».

Они прошли на кухню. Аня достала две чашки – их любимые, с забавными рисунками сов, которые они купили в одной из поездок. Разлила ароматный, дымящийся чай. Они сели за маленький кухонный стол, друг напротив друга.

Некоторое время они просто молчали, наслаждаясь тишиной, теплом напитка и присутствием друг друга. Говорить было необязательно. Их любовь была из тех, что уютно чувствовала себя и в словах, и в молчании. Она была соткана из тысяч таких вот тихих вечеров, общих привычек, понимающих взглядов и нежных прикосновений.

«Знаешь, о чем я сегодня думала?» – нарушила молчание Аня, задумчиво глядя в свою чашку.

«О чем?» – спросил Петто, чувствуя, как напряжение предстоящей вылазки понемногу отступает под влиянием этой спокойной, домашней атмосферы.

«О том, как мы назовем нашу первую совушку», – она улыбнулась, имея в виду их будущего ребенка.

Петто рассмеялся. «Совушку? Мне нравится. А имя?»

«Не знаю еще. Но точно что-нибудь не слишком… архивное», – она поддразнила его, и он шутливо нахмурился.

«Почему же? Например, Иннокентий Петрович Воронов. Или Евлампия Петровна. Звучит солидно, исторично», – он подыграл ей, и они оба снова рассмеялись.

Их смех заполнил кухню, легкий и искренний. В эти минуты не было ни призраков прошлого, ни тревог о будущем – только они вдвоем, их любовь, их общая радость и мечты. Петто смотрел на смеющуюся Аню, на огоньки в ее глазах, и чувствовал, как его сердце наполняется нежностью. Этот момент, этот тихий разговор ни о чем был важнее всех тайн и открытий. Это был его настоящий мир, его настоящая ценность.