banner banner banner
Сто шагов, чтобы простить
Сто шагов, чтобы простить
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Сто шагов, чтобы простить

скачать книгу бесплатно

Точнее, был таким. До стирающей нутро в порошок встречи. До дикой дрожи только от того, что смотришь на кого-то. До глаз цвета жженой карамели. До маленькой женщины с несоизмеримо огромным сердцем. До девушки, которая до последнего топит за твою человечность. До раздирающей душу и сердце сумасшедшей любви…

Трясу головой, чтобы остановить поток удушающих воспоминаний. Сердце уже разогналось до той скорости, что проламывает в агонии ребра. Вдохнуть сложно, потому что больно. Опять, сука, больно. И не пройдет никогда.

– Если все моменты обсудили, то предлагаю больше не встречаться. Только на первом заседании.

Вздрагиваю от глубокого голоса рядом. Как в забвении поворачиваюсь, наблюдая говорящего Теодора Ротчестера, главного юриста, и не понимаю ни слова. Только спустя несколько минут начинаю улавливать суть происходящего.

– Что ж, – Митчелл поднимается, топя меня в насмешке, – удачи, Джеймс Тернер. Она тебе точно пригодится, – снова игнорирую выпад. – Мою вину ещё нужно доказать. Пока все указывает на то, что ты хреновый босс.

Сжимаю кулаки под столом, стискивая челюсти. Встречаюсь взглядом с мистером Ротчестером, легонько качающим головой, и выдыхаю. Заставляю себя растянуться в усмешке.

– Посмотрим, Скотти. Посмотрим.

Мужчина, наконец, стреляет в меня полным ненависти взглядом, разворачивается на пятках и спешит к выходу. Остальные поднимаются следом, только Эмилия не двигается с места и продолжает внимательно изучать мое лицо.

– Лия, ты идёшь?

– Дай мне пару минут. Я выйду.

Скотт покидает кабинет вместе с остальными. Я молча даю знак своим, чтобы оставили нас с девушкой наедине. Когда дверь за последним закрылась, воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина.

– Ну? – первым разрываю образовавшийся вакуум. – Что ты хотела?

Блондинка молчит, продолжая метаться по мне взглядом.

– Лия? У меня нет времени играть с тобой в шарады.

Стройная фигура плавно поднимается с кресла и направляется ко мне. Девушка встаёт рядом, демонстрируя откровенный наряд, подчёркивающий все очевидные достоинства. Пухлые губы закусывают белые зубы. Зелёные глаза сверлят мои с какой-то непонятной эмоцией.

– Я хотела попросить тебя о встрече.

– Мы уже встретились.

– Нет, не при таких обстоятельствах.

– И для этого ты приехала сюда? – вскидываю бровь, наблюдая, как Эмилия устраивается в кресле рядом и тянет ко мне свою ладонь. Автоматически отшатываюсь, не давая прикоснуться. – Не надо меня трогать.

– Я бы позвонила, да ты не берешь трубку, – если ее что-то и смутило, то виду она не подала. – Поэтому да. Для этого и приехала. Нам нужно поговорить.

– Говори сейчас.

– Джейми, – от произнесенного имени дичайшее отторжение накрывает. Потому что все не так: не тот голос, не та интонация, не тот взгляд. Не мое. Не она.

– Не называй меня так, – жёстко высекаю, – никогда.

Минутная пауза. Вижу, что переваривает, потому что уяснила. В лице поменялась. Но, тем не менее, продолжила:

– Хорошо, Джеймс, – каждую букву выделяет, – можем ли мы встретиться? Нам нужно поговорить. Пожалуйста.

Смотрю в зелёные глаза, а после этого "пожалуйста" вижу только любимые. Автоматом всплывают поверх чужого лица. Родные, ласковые, теплые. Не могу отказать, хоть и понимаю, что это не моя стажерка. Но внутри уже все на дыбы встало. А морок никуда не делся.

– Ладно. Но на этой неделе я не могу. Слишком много дел.

– Без проблем, – оживилась блондинка, – можем на следующей. Время обсудим конкретнее ближе к сроку. Сделаем так, как тебе удобно. Хорошо?

– Хорошо, – смотрю на часы, прикидывая, успею ли добраться до следующей встречи вовремя. – Если у тебя все, то я, пожалуй, пойду.

– Ты изменился, – палит уже на выходе. Разворачиваюсь. Рассматриваю женщину, которая когда-то казалась мне львицей среди овец: красивой, уверенной, статной. Сейчас же ничего не екает. Только пустота. – Холодный, разочарованный и отстраненный. Вот какой ты теперь.

– Привыкай, Лия. Другим не буду, – выхожу, неосознанно хлопая дверью.

Глава 7

Burn – Ellie Goulding

12 февраля 2022 года

Диана

– Все взяла? – Мэтью недоверчиво осматривает мой маленький чемодан, судя по всему, прикидывая, сколько туда могло влезть вещей.

– Да.

– Уверена?

– Мэт, – задорный смешок вырывается изо рта, – мне хватит. Успокойся уже.

Мужчина только растерянно кивает головой. До сих пор не может понять моих спонтанных изменений.

Нет, выгляжу я по-прежнему не очень здоро?во. Но, хотя бы, начала питаться. Через силу, заставляя себя, однако спустя несколько дней после известия о моем новом состоянии вес даже пополз вверх. Со скоростью умирающей черепахи, но пополз. Появился едва различимый румянец на впалых щеках, кожа перестала отсвечивать серым цветом, а глаза… Глаза снова засияли. Потому что осознание того, что во мне растет ребенок, наполняет сердце каким-то теплым и неизведанным чувством, заставляя буквально излучать счастье.

Я стала больше смеяться, говорить, выходить из комнаты. Семья постепенно освободилась от сковавшего дом транса и оцепенения. Новость о пополнении стала для нас той самой спасительной каплей в засохшем оазисе жизни. Мама расцвела, видя, как возвращается ее прежняя, полная эмоций дочь. Отец не переставал улыбаться, когда я машинально клала руки на живот и с каким-то невообразимым упоением гладила впалую кожу и выступающие ребра.

Даже мое решение кардинально сменить прическу абсолютно все восприняли на "Ура". В один из вечеров я смотрела на свои безжизненные волосы, свисающие ниже плеч бесформенной паклей. Не помню, как в моих руках оказались ножницы – и через несколько минут на меня глядела девушка с каре. Мама только улыбнулась, увидев отражение в зеркале. А затем молча повела в ванную, достала тюбик своей краски, которой маскирует предательски пробивающиеся седые корни, и без вопросов поменяла мой цвет на темно-каштановый. Потому что это соответствует новой Диане, в которую я превращаюсь.

Мэт был поражен. Не ожидал таких метаморфоз с учётом нашей последней встречи. Сам факт того, что я передумала, сильно его удивил. Собственно, как и моих родителей.

– Доченька, – причитала тогда мама, когда я озвучила свое решение, – зачем тебе уезжать? Ты сейчас в таком шатком состоянии, плюс ещё ребенок… Тебе надо быть под присмотром…

– Диана, – а это уже отец, – я против. Абсолютно не согласен. Куда ты вообще собралась? А самое главное – для чего? Ты только в себя начала приходить, у тебя приступы прошли, а если вдруг что-то случится? Как мы тебе поможем?

– Мамочка, папочка… – по очереди обнимаю обоих. – Я вас очень люблю. Но свое решение не поменяю. Я чувствую, что так надо. Эти стены меня душат… – сглатываю и оглядываюсь по сторонам, ловя картинки самых тяжёлых дней жизни. – Никакая терапия мне не поможет, если каждый миллиметр пространства будет напоминать о том, чего я никогда уже не смогу забыть.

Машинально провожу пальцами по застарелым шрамам и опускаю ладонь на подрагивающий живот.

– В Нью-Йорке я была счастлива, даже не смотря на то, что произошло… – отворачиваюсь, прогоняя неконтролируемые слезы. Часто моргаю, чтобы не расплакаться на глазах у родителей. Только я знаю, что легче мне стало только едва. Боль никуда не ушла. Точит и точит внутри, но теперь у меня есть свое личное обезболивающее, которое ещё даже не знает, как много для меня значит. – Поэтому, – продолжаю хрипло, – я хочу поехать. И я надеюсь, что вы поймёте и поддержите мое решение.

Этот разговор состоялся пять дней назад. А теперь я стою с чемоданом рядом с бескрайне удивленным Харрингтоном, который, тем не менее, не задаёт лишних вопросов, и обнимаю семью на прощание. Вижу, что переживают, что боятся, что не доверяют Мэту, но ничего не предпринимают, потому что уважают меня и мои решения. И именно таким родителем я хочу быть своему ребенку. Неосознанно снова кладу руку на живот, привлекая внимание мужчины рядом, и спешно одергиваю кисть.

– Может, я всё-таки поеду с тобой? – шепчет мама, утирая слезы.

– Мамочка, – целую родные щеки, – спасибо тебе за все. Ты – лучшая женщина из всех, кого я знаю. Но я должна сама. Справиться, пережить, вырасти. Просто доверься мне.

Сжимаю теплые ладони, дожидаясь согласного кивка.

– Если обидишь ее, то я…

– Папа, – не осознаю, как заливисто смеюсь. Арнольд Уильямс в своем репертуаре. Все начинают хохотать следом, а Мэт поднимает руки в примирительно жесте, после чего забирает мой чемодан.

– Понял, не дурак, – смеётся мужчина, – не обижу. Диана мой друг.

– Все вы так говорите…

Прощаемся. Максимально быстро и сыро. Пыталась не плакать, но скупые, еле контролируемые слезы сами льются. Мне страшно и одиноко, но так надо. Ради ребенка надо. Ради себя.

Только когда отъезжаем от дома, даю волю распирающим эмоциям. Не пытаюсь остановить солёную жидкость, разъедающую кожу. Закрываю лицо руками и всхлипываю, пока тяжёлая ладонь не ложится мне на висок и не притягивает к крепкому телу.

– Выплескивай все. Не стыдись, – хрипло и отрывисто. – Только не меня.

Что я и делаю. Натурально вою навзрыд, оставляя часть израненной души в родных, столько повидавших местах. Мне не нужны эти чувства, которые тянут на дно. Давят до такой степени, что дышать сложно. Больно. Катастрофически невозможно.

– Мне страшно, Мэт, – шепчу невнятно, но он понимает. – Боюсь, что не справлюсь со всем. Что сломаюсь.

– Только не ты, Диана, – мужчина продолжает гладить меня по волосам, пытаясь передать все то спокойствие, что всегда излучает. – Ты уже победитель. Ты уже выстояла. А там, где судьба подставит подножку, я всегда подстрахую.

– Почему ты помогаешь мне? Джеймс… – произношу и задыхаюсь, – он… Он ближе тебе.

– Однажды я уже был в подобной ситуации. И сделал неправильный выбор. Больше я такой ошибки не допущу, – глаза в глаза. Эмоции в сердце. – Это все, что тебе нужно знать. И всегда мне доверять. Знаю, что сложно. Просто попытайся. Потому что так ты сможешь помочь и мне. Ты – мое искупление, Диана.

Глава 8

What I've Done – Linkin Park

24 февраля 2022 года

Джеймс

– Когда контрольная встреча? – сжимаю виски, устало закрывая глаза, и откидываюсь на спинку кресла.

– У нас полторы недели. Надо выжать максимум из этой сделки, мужик.

Мэт сделал очередной круг по моему кабинету и свалился грузным мешком в стул напротив. Последние дни выдались до жести напряжёнными. Спим мало, думаем много. Если выгорит – успех ждёт как "ТАТС", так и "Магнум Групп". Харрингтон не обязан помогать, вполне мог справиться и сам. Но, при этом, один единственный топит за меня. Тащит, не взирая на обстоятельства и косые взгляды со стороны. Доверят сам и даёт веру мне. Что все можно исправить. Откатить назад. Вернуть с минимальными потерями.

– Я готов, ты же знаешь. Надо додавить этого старого хрена, – потираю подбородок, задумчиво уставившись в одну точку. – Вот какого черта упёрся рогами?

– Ты не забывай, Джеймс, что у него сейчас таких предложений, – Мэт трясет папкой в воздухе, – дохрена. Собственно, топим на максималках.

– Топим.

Каждый из нас завис в собственных мыслях. Только возникает тишина, как я проваливаюсь в свои переживания. Прошло два с половиной месяца, а легче не стало ни на секунду. Время лечит? Нихрена. Притупляет, да. Возможно. Но уж точно не лечит кровавые раны.

На автомате достаю телефон и открываю режущую на живое фотографию. Как и в сотни просмотров до этого веду кончиком пальца по изможденному лицу, зумирую изображение до пустых глаз, пробегаю взглядом по тому, что осталось от тела любимой женщины. Каждый раз сознательно обрекаю себя на душевные терзания. Смотреть на эту картину не то, что больно. Просто невыносимо. Ощущение полной беспомощности и вины кроет с головой, заставляя ещё больше себя ненавидеть. Но я делаю это с четким пониманием ощущений, который в последствии буду испытывать.

– Ты как? – не замечаю, когда Мэт полностью переключил свое внимание на меня. Глубокий взгляд сочувствующих серых глаз пробирает до самых костей, не давая никаких шансов солгать.

– Хуево, – блокирую трубку и откладываю в сторону. Часы на дисплее показывают глубокий вечер. – Я не знаю, как перестать чувствовать то, что разъедает меня, словно коррозия. Такое ощущение, что меня медленно убивает, позволяя с лихвой на себе испытать всё то, что вылилось на нее за каких-то гребаных двадцать минут. И знаешь, – хриплый смешок, – она, такая маленькая и хрупкая, сильнее меня в разы. Она тогда не сломалась, хотя ее просто должно было снести от этой лавины дерьма. А я же не вывожу. Не вывожу.

Качаю головой и отворачиваюсь, потому что больше не могу выносить взгляда друга. Подхожу к шкафу и достаю початую бутылку виски.

– Будешь?

– Я думал, что ты перестал заливаться, – удивление и отторжение в мужском голосе сквозит слишком открыто.

– Я и перестал. Это тебе, – наполняю стакан и пускаю через весь стол к Харрингтону. – Вижу, что тебя тоже что-то гложет. Что-то личное.

Мэт молча опрокидывает в себя янтарную жидкость и с громким стуком опускает посуду обратно на деревянную поверхность. Как-то странно смотрит, но ничего не говорит. Отхожу к окну, за которым снова расстелилась панорама ночного Нью-Йорка, и выдыхаю. Очередной день прошел. И в очередной раз ничего не произошло. Просуществовал – еду дальше.

– Финалим у меня в офисе, Тернер. Время и дату пришлю после согласования с третьей стороной. Только очень тебя прошу – держи себя в руках.

Рисую пальцем невидимый нимб над головой, наблюдая, как Мэт неспешно покидает мой кабинет. И снова тишина. И снова рой мыслей, которые буквально оглушают. Каждая долбит, точит когтями воспаленный череп, заставляя вспоминать то, что причиняет физическую боль.

Медленно поворачиваюсь, скользя взглядом по раскрытым дверям. Осторожно прохожу к выходу, а дальше сам не понимаю, каким образом оказываюсь в своей старой приемной. Глаза на автомате тянутся к закрытому ото всех помещению. Ото всех, но не от меня. Набираю полную грудь воздуха и толкаю темное полотно.

Все осталось так же, как и в тот злополучный день. Ворох бумаг разложен на столе перед компьютером, большая кружка отставлена в сторону, будто в попытке придать этому хаосу хоть какой-то порядок. Непроизвольно улыбаюсь и прохожу вперёд. Впитываю каждую деталь такого одновременно родного и чужого рабочего места, наполняюсь, словно губка, пока не цепляю фотографию в рамке.

Дыхание сбивается, а сердце срывается на бег, стоит только вспомнить. Раскалывает пополам от ощущений, будто все реально. Словно только вчера было. Словно в любой момент можно повторить. Словно вот она, нужно всего лишь протянуть руку, и счастье получится ухватить, как и эту рамку.

Сажусь в кресло и смотрю. Смотрю и не верю, что это когда-то было. Причем совсем недавно. Совсем недавно я был неимоверно, безоговорочно и безрассудно счастлив.

На фото я и Диана. В тот самый день, когда приехали в загородный дом. Каждым атомом чувствую все то, что тогда испытывал.

– Джеймс! Джеймс!

– Что, маленькая? – обнимаю свою женщину со спины, вдыхая потрясающий аромат густых волос, припорошенных свежим снегом, и башню рвет.

– Потрясающее место! Посмотри на эти краски! – Диана с озорным смехом пытается вырваться из моих объятий, но получается с трудом. – А воздух, Господи… Я влюбилась!

– Эй, я начну ревновать, – улыбаюсь, всеми фибрами души счастье качая. Чмокаю свою женщину в сладкие губы и снова притягиваю к себе.

– Тебе никто и ничто не сможет составить конкуренцию, – отвечает на ласку. Всегда отвечает. Всегда чувствует. – Люблю тебя.

– А я тебя, маленькая моя.

– Вот именно поэтому сейчас мы пойдем фотографироваться! Хочу вон там, на фоне этих безумных сосен!

Энергии в ней через край. Плещется так, что задевает все в округе в радиусе нескольких километров. Скачет в своих узких джинсах под расстегнутым пальто, заставляя меня думать явно не о позировании. Сука, какие же у нее ноги…

– Эй! – сурово смотрит на меня из-под густых ресниц, опущенных под тяжестью снежинок. Прошибает каждый раз от ее красоты. От простоты, доброты и отзывчивости. От умения быть настойчивой, но никогда не навязываться. Просто от нее всей кайфую. Сам себе завидую, что моя.