Влад Южаков.

Личные вещи. Стихи



скачать книгу бесплатно

Стихийное бедствие

 
Чернело небо, и к обеду
Замолкли пеночки в саду.
Гусько смотрел «Спартак» – «Торпедо»,
Когда почувствовал беду.
 
 
Он сразу понял – всё серьезно,
И в пиво уронил бычок,
Когда случился первый, грозный,
Катастрофический толчок.
 
 
Тряслись шкафы. Звеня, посуда
Летела на пол со стола —
Стихия страшная повсюду
С собой развал и тлен несла.
 
 
Горячей лавы отблеск красный
Отрезал к выходу пути.
Гусько дрожал, и было ясно:
От разрушений не уйти.
 
 
Вот перед ним разверзлась бездна —
И глубоко, и широко…
«Сопротивляться бесполезно» —
Подумал опытный Гусько.
 
 
Прогрохотало по квартире:
«Подлец! Я жду, едрёна вошь,
Четыре месяца – четыре! —
Когда ты полку соберёшь!
 
 
Всё, что ты можешь – врать красиво,
Лентяй, брехун и балабол!
Опять в субботу хлещешь пиво
И смотришь долбаный футбол!
 
 
Вот погоди – намылю холку…».
Гусько забрался под кровать
И стал искать коробку с полкой,
Решив пока не наливать.
 

Пустота

 
Старец размахивал грязным перстом,
Мудрые мысли твердя о судьбе:
«Много на свете есть разных пустот.
Каждый под стать выбирает себе.
 
 
И заполняет свой вакуум
Чем-то весомым и знаковым.
 
 
Есть пустота от ленивой души,
От предпочтения жить как во сне.
Чтобы насытить её, хороши
Будут любые продукты извне —
 
 
Щёлкают пультами зрители,
Ищут свои наполнители.
 
 
Есть пустота, если рядом с тобой
Самые нужные, нежные – те,
Что без сомнений пошлют на убой
Друга и брата. В такой пустоте
 
 
Кроме тоски и бессонницы
Сердце ничем не заполнится.
 
 
Есть и другая, мой друг, пустота —
Та, где любые понятны пути,
Та, где сквозь сложность видна простота.
Но до неё бы ещё дорасти…
 
 
Ты для себя сотворишь её —
Просто избавься от лишнего.
 
 
Трудно избавиться – знаю, беда!
Но унывать не пристало в беде!
Ты это лишнее мне передай —
Я-то уж в курсе, куда его деть».
 
 
И подавали прохожие
Мелочь бомжу дряблокожему.
 

Зимний сказочник

 
Запорошена снегом земная кора.
Темнота торжествует победу.
В самый раз разговоры вести до утра —
Благо, ночь наступает к обеду.
 
 
У январской пурги неуёмная прыть.
Наливай свежесваренный кофе.
С детских лет ты мечтала уметь говорить.
Он – давно в декламации профи:
 
 
«Ну, с чего мы начнём? С отношенья полов?
С положенья покинутых женщин?».
Очень много на свете искусственных слов —
Настоящих значительно меньше.
 
 
Но любые слова, как сквозь пальцы вода,
Утекают в пространство без дела.
«Извини, но кофейная эта бурда
Мне изрядно уже надоела.
 
 
Невдомёк мой намёк? Не стесняйся, спроси —
Что нам толку с беседы короткой?
Мы продолжим её.
А она на Руси
Испокон продлевается водкой.
 
 
Ну, давай, доставай – уж налью-то я сам…
Так о чём я, скажи-ка на милость?…
Вспомнил! Много такого, что нам, мудрецам,
Никогда б в страшном сне не приснилось!
 
 
Ни с того, ни с сего вдруг получишь пинок
От какой-нибудь пакостной мрази…
Кстати, милочка, я, как и ты, одинок.
Не пора ли нам слиться в экстазе?
 
 
Для тебя мне не жаль поэтических слов!
Я не то, что другие, я круче!.
Знаешь, много на свете вонючих козлов…».
«Знаю. Ты из них – самый вонючий».
 
 
Исполненье желаний – дай Бог, чтоб на треть.
Остальное – никчёмные страсти.
С детских лет ты мечтала суметь умереть.
Он – давно в умерщвлении мастер.
 

Где же ты?

 
Жалко, глупо и неловко…
Обессиленный, стою
Не под бельевой верёвкой,
Но у бездны на краю.
 
 
И мозги не стоит пудрить,
Если в дом пришла беда —
Этот мир сегодня утром
Изменился навсегда.
 
 
Уж не быть таким, как прежде
Средь житейской суеты…
Сердце стонет: где же, где же,
Где же, где же, где же ты?
 
 
Жизнь разбита. Всё пропало.
Впереди – лишь тлен и хлам.
Пары нет. Распалась пара.
И судьба – напополам…
 
 
Ни к чему теперь карьера,
Деньги, тачки и вино,
Если нет любви и веры,
И судьбой предрешено
 
 
Потерять навек надежду…
Кровь толчками бьет в висок…
Я раздавлен: где же, где же,
Где же ты, второй носок?!
 

Происшествие на мосту

 
Над городом мчались осенние тучи,
Во тьме за верстой покрывая версту,
А Саша под ветра напором могучим
С тяжёлым портфелем стоял на мосту.
 
 
Фасады сияли вечерним свеченьем,
В реке отражаясь, блистали дворцы,
А Саша прощальные слал сообщенья
(Так рвут пуповину! Так рубят концы!):
 
 
«Окончена жизнь. До свиданья, Евгений…
Ну, кто ж тебя дёрнул сболтнуть на миру,
Что стих мой бездарен, что я, мол, не гений?
Посмотрим, что скажешь, когда я умру…».
 
 
И дальше: «Адьос, луноликая Неля…
Увы, не написан наш с Вами сонет…
Мы в поисках света, конца и тоннеля
Нашли лишь конец. А тоннеля всё нет…».
 
 
И после: «Прощайте, Аркадий Романыч,
Ничтожный завскладом, жестокий сатрап!
Уже разгружать не припашете на ночь
Меня… И не ждите на месте с утра!».
 
 
Отправил, воскликнул: «Я вам не фуфлыжник!»,
Платком повлажневшие вытер глаза,
Достал из портфеля гранитный булыжник
И галстуком к шее его привязал.
 
 
Рука на перилах… Ревущей ракетой
Вся жизнь промелькнула в шальной голове…
И мигом исчез огонёк сигареты
В холодной, бурлящей, зовущей Неве…
 
 
Но тут набежали, но тут налетели,
Скрутили его по рукам и ногам…
Аркадий Романыч, Евгений и Неля,
Молитесь своим бестолковым богам,
 
 
Что нету за Сашу бояться причины,
Поскольку, согласно народной молве,
Он вызвал заранее к месту кончины
Полицию, «Скорую» и НТВ.
 

Оборотни

 
Опустится ночь, загнусавят сирены
И граждане станут тихи и смиренны.
Луна округлится, сияя как лампа,
Когда мы очнёмся и встанем на лапы.
 
 
Незваные гости – лишь кожа да кости,
Но вздыбятся спины подшёрстком и остью,
Когда мы с тобою, одни из немногих,
Пойдём по пахучему следу двуногих
 
 
Хозяев жилищ из бетона и камня.
Исследуя качество плоти клыками,
Мы скажем друг другу: «Смотри-ка – живое…»,
И город проснётся от крика и воя.
 
 
Промчатся дворами две серые тени,
Усталых жильцов поднимая с постели.
И будут в потёмках дрожать горожане,
Как раньше ещё никогда не дрожали.
 
 
Но утро ударит косыми лучами,
И мы предадимся рассветной печали.
Ты сыто оскалишься: «Ночь на исходе».
И я, облизнувшись, добавлю: «Уходим».
 
 
Слепящий огонь подкрадётся с востока,
И мы обернёмся в мгновение ока —
Наденем костюмы, обуемся в боты
И вместе со всеми пойдём на работу.
 
 
Там, в мире дневном, беспощадны и люты,
Нас будут терзать настоящие люди —
Вгрызаясь в подкорку, урча и рыгая…
А что тут такого? Терпи, дорогая.
 
 
Скуля от нападок натравленной крали,
Цеди: «Что ж мы раньше тебя не сожрали?».
Зализывай раны – природа-шалунья
Подарит ещё не одно полнолунье.
 

Брюссельский вопрос

 
На клумбе цветут настурции,
За домом шумят акации,
Жена с сучкорезом бегает
В тенистом моём саду.
А я озабочен Турцией,
Немного расстроен Францией,
И в атласе мира Бельгию
Всё мучаюсь, не найду,
 
 
Поскольку, подлюка, мелкая,
Как клоп. И вонючка та ещё
(Фу, что-то сегодня химией
Смердит, что аж ест глаза).
И я бы вот эту Бельгию
За натовское пристанище
И за непорочность мнимую
Безжалостно наказал.
 
 
Скажите брюссельским ястребам,
Мол, дело небезопасное —
Ругаться и лупать бельмами.
Есть риск огрести сполна!
Политика наша ясная:
Надавим на кнопку красную —
И где, извините, Бельгия?
Была ли вообще она?
 
 
Ну, что за козявка дерзкая?
Ей правила, что ль, не писаны
(Опять завоняло трупами…
Прикрою-ка я окно)?
Эх, бытность моя имперская…
Шесть соток в деревне Писино
На фоне пейзажа с трубами
Завода «Химволокно»…
 
 
Махну полстакана беленькой,
Прикрою пузырь изданием,
Ореха сожру мускатного,
А то, не дай бог, спалюсь.
Ну, в общем, всё ясно с Бельгией.
Чуть позже возьмусь за Данию.
А нынче пора к секатору.
«Чего? Да иду я, Люсь!».
 

Стеклянный ангел

 
В дверном проёме он держался косо.
По виду – будто спал чёрт знает где.
Усталый тролль, опёршийся на посох.
Корейская морковка в бороде.
 
 
Дохнул сивухой, бросил папиросу:
«Морская, дом 1, квартира 6?
Заказывали Дедушку Мороза?
Ну, поздравляю – это я и есть…
 
 
Такой дубак – хоть пей незамерзайку…
Снегурка, стерва, с Бэтменом ушла…
Чуть погоди с напитками, хозяйка —
Сначала надо порешать дела.
 
 
В подарок что? Стеклянный ангелочек?
Давай, я положу его в мешок…
А вот теперь, поскольку дело к ночи,
И рюмку тяпнуть было б хорошо!
 
 
Не стоит предлагать сухие вина —
Дай бог, чтоб на коньяк хватало сил…
Ребёнка кличут Эмма… или Инна…
Постой-ка, вспомню сам! Эммануил!
 
 
Такое имя нынче встретишь редко…
Дитя! Покуда к музам пыл не стих,
Немедля полезай на табуретку —
Прочти дедуле выученный стих!
 
 
Да только побыстрей – ей-Богу, тяжко…
Прочтёшь – и я домой во весь опор…».
Под красной шубой почесал тельняшку
И рукавицей бороду подпёр.
 
 
Эммануил, в костюме зайца стоя,
Неторопливо начал свой рассказ —
Что выходить из комнаты не стоит,
Что жизнь увечит каждого из нас,
 
 
Что шаг вовне порадует не шибко,
И всё, что нужно нам – стена и стул.
Что вряд ли надо совершать ошибку —
Нам не постичь пространства пустоту…
 
 
Глазами увлажнёнными мигая,
Гость прошептал: «Так это ж про меня…
Не мы такие – просто жизнь такая…
Да и не жизнь, а полная херня…
 
 
Ничтожный образ – борода из ваты!
Я – ржавчиной разъеденный металл.
Ты не поверишь – а ведь я когда-то
По сопромату лекции читал…».
 
 
***
На улице он без сомнений стукнул
Прохожего подвыпившего в нос:
«Не вздумай повторить ещё раз, сука!
Я никакой тебе не Дед Мороз!
 
 
Не сметь так называть меня, скотина!
Я не Хеллбой, не Человек-паук,
Не Свинка Пеппа и не Буратино!
Я кандидат технических наук!».
 
 
Потом они на лестнице сидели —
Он коньяком прохожего поил
И слушал заунывный вой метели…
А в тёплом доме спал Эммануил
 
 
И видел сон, свернувшись на кушетке,
Как Дед Мороз бредёт, пургой гоним…
Стеклянный ангел на еловой ветке
Поблёскивал загадочно над ним.
 

Роман

 
Ты догрызаешь кочерыжку,
Шинкуешь лук
И мне поваренную книжку
Читаешь вслух.
 
 
А как насчет духовной пищи,
Мадам Гурман?
Давай с тобой роман напишем
Про наш роман.
 
 
Про то, как мы гуляли в Сочи
Совсем одни,
Как вместе проводили ночи
И даже дни.
 
 
Жаль, романтического вальса
Окончен срок,
И наш роман упаковался
В шестнадцать строк.
 
 
И на душе легко и пусто —
Покой и лад…
Да, не забудь, что я с капустой
Не ем салат.
 

Обратная сторона немоты

 
Сидели ночью у избушки,
Глядели на Альдебаран.
Я бормотал тебе на ушко,
Как мучит боль сердечных ран,
 
 
Что образ твой меня волнует,
Что ты сладка, как курага…
И пересев к тебе вплотную,
В уме уже предполагал
 
 
Зарыться в груди-ноги-плечи,
Открыть ключом любви замок…
Но вдруг лишился дара речи —
Вдохнул поглубже и… замолк.
 
 
Интимный тембр, напор, харизму —
Всё загубила немота!
И лишь смотрела с укоризной
С небес далёкая звезда…
 
 
И тишины нависло бремя,
И мы молчали – я и ты…
И понимали – в это время
В стране рождаются менты.
 
 
Момент – и новый мент родится.
За ним другой, потом ещё…
Купель, хлопок по ягодицам —
И в общий строй к плечу плечо…
 
 
И ты, моих не слыша песен,
Сказала холодно: «Мерси.
Альдебаран в ночи чудесен».
И прочь умчалась на такси…
 
 
Пусть я в общении бездарность,
Неловок с дамой и т.д.,
Но где хотя бы благодарность
От руководства МВД?
 

Как я провёл лето

 
Лето вошло пеленой тополиного пуха,
Шелестом листьев, стучащим в окно мотыльком,
Тёплым асфальтом, улыбкой от уха до уха,
Ветром в подолах, загаром, ходьбой босиком,
 
 
Музыкой, звёздами, флиртом, нагретым металлом,
Пляжем, прибоем, клубникой, плющом на стене…
Неискушённое лето наивно считало,
Что преподносит презент неустанному мне.
 
 
Я осторожно воскликнул: «Чудесно! Беседку
Самое время на даче достроить уже!».
Тапочки в сетку, ключи от машины, барсетка,
Брюки, рубашка – и вот я уже в гараже.
 
 
Газу – и в офис! В прохладной в тиши кабинета
Тьму пресс-релизов успеть разослать по сети!
Так я провёл несмышлёное юное лето
(Глупое лето, тебя так легко провести!).
 
 
И наплевать, что снаружи, из шума и зноя
Лето немым мотыльком молотилось в стекло.
Снова релиз. И отчёт. И письмо заказное.
Вот и сентябрь. И плащи. И зонты. Пронесло…
 

Мираж

 
Тебя не опускали в гроб,
Не облекали в саван,
За упокой похмельный поп
Не голосил гнусаво,
 
 
И молодые мясники,
Веселые хирурги,
В твои остывшие кишки
Не погружали руки,
 
 
И полупьяная родня
Не издавала вопли,
И бабки, злобный рок кляня
И вытирая сопли,
 
 
Не поправляли кружева
На бездыханном теле…
Ведь ты пока еще жива —
Чего я, в самом деле?
 

Сухой остаток

 
Помнишь, милая, светлое прошлое,
Как сиял нам свободы маяк —
«Амаретто» блистательно пошлое
И палёный французский коньяк?
 
 
Помнишь, годы пришли постсоветские?
И везли из-за гор челноки
Незабвенные куртки турецкие
И китайские пуховики.
 
 
Помнишь, как все мы были влюблённые
В «Моторолу» размером с кирпич?
Как глазела Москва изумлённая
На Зураба уродливый китч?
 
 
Было дело… Разборки на улицах,
Повсеместные крики «налей!»,
И за доллар – аж страшно задуматься —
Шесть упитанных, жирных рублей.
 
 
Помнишь в бытность на филологическом
Ты меня позвала на пикник?
Помнишь, как я в разгуле эпическом
К жарким персям устами приник?
 
 
Птицы пели на дереве ласково,
За околицей прело жнивьё.
И пылало от спирта голландского
Обожжённое сердце твоё…
 
 
Всё проходит. И милое прошлое
Поистёрлось, истлело в пыли.
Не в ходу «Моторола» хорошая —
Что уж там говорить про рубли…
 
 
Даже турки с дешёвыми куртками
Доживают последние дни.
Нет «девяток» с бандитами жуткими.
И про перси смолчу, извини.
 
 
И признаюсь, давно уж не мачо я…
По ланите скатилась слеза…
Только царь, над Москвой раскоряченный,
Бестолковые пучит глаза.
 
 
Что ж осталось от века недолгого,
Что теперь невозвратно далёк?
Церетели, Китай, филология,
Жгучий спирт и пустой кошелёк.
 

Живи

 
Плыви по водам, словно гусь,
Уйди в пустыню, как койот,
Да будь хоть жабой, но клянусь,
Что эта жизнь тебя убьёт.
 
 
Взлети на небо, ляг на дно,
Твори добро, используй зло,
Но вечно помни лишь одно —
Ты смертен. Ну, не повезло.
 
 
А потому не морщи нос,
Не отводи от мира глаз
И на бессмысленный вопрос
Не говори красивых фраз.
 
 
Не траться на дешёвый понт
И на такое же вино.
И если не сорвал джекпот,
Не говори, что жизнь – говно.
 
 
Почаще думай о любви,
Пореже – о порядке цен.
И просто так живи. Живи!
Плевать, что будет там, в конце.
 

Эффект Моцарта

 
Вован, сегодня катим в ресторан.
В приличный – там не жареный баран,
Шансон и водка, а вино и свечи.
Договоримся – нынче не бузим.
Закажем Eine kleine Nachtmusik —
Пусть нам играет Моцарт в этот вечер.
 
 
На лысины напялим парики,
Наденем треуголки и чулки,
И золотом расшитые камзолы.
И музыка волшебная Его
Нам не позволит сделать ничего,
Что привело б к привычному позору.
 
 
Сострой гримасу счастья на лице.
Ешь венский шницель, а о холодце
Забудь. И не бросай окурки в соус.
Всё, вроде, рассказал… Ах, да, ещё:
Что б ни спросили – скажешь Dankesch?n.
Ну, вот теперь моя спокойна совесть…
 
 
Божественная музыка звучит,
Как будто в такт мерцанию свечи.
Официанты бегают в ливреях.
В тени портреты Габсбургов висят…
Ну что, давай ещё по пятьдесят?
Ох, чувствую, в камзолах мы упреем…
 
 
Я ж говорил – жара измучит нас!
Не надо было брать дурацкий шнапс…
Эй, где же ты, холодный вольный ветер?
А ну, лакей, пойди открой окно.
Что это значит – «не разрешено»?!
Вы что тут, охренели?! Donnerwetter!
 
 
Жжёт не по-детски Вольфганг-Амадей…
Я ненавижу чопорных людей!
Давай, Вован, берись за канделябры!
Плевать, что мы сегодня лишь вдвоём —
Мы гансов в их же логове побьём!
Да пару баб ещё возьмём за жабры!
 
 
***
Болят спина, и грудь, и голова…
Заплывший глаз глядит едва-едва…
Похоже, ночью очень много падал…
И нос разбит – не надо нажимать!
Что было-то вчера? Твою же мать…
Вован, я вспомнил… Вот же Моцарт падла…
 

Соседкино лицо

 
Соседку из квартиры №30 тётю Клаву
Волнует наш возвышенный роман —
Она твердит двору, что ты вокзальная шалава,
А я карманный вор и наркоман.
 
 
Чтоб счесть твоих клиентов, ей полвечера не хватит,
А я полгода, как из лагерей,
И мы с циничной громкостью скрипим своей кроватью,
Когда ночами мучаем зверей,
 
 
Поскольку (тут соседка утверждает очень веско)
Так женщины в постели не кричат!
И надо написать об этом жалобу в ЮНЕСКО
И в «Общество защиты барсучат» —
 
 
Пусть нас приговорят к четвертованию заочно,
Блудливых, извращённых подлецов!
Лица её не помню. Но одно я знаю точно —
У зависти соседкино лицо.
 

Не будите хомячка

 
Хомячок уснул – давайте тише.
Не смотрите на него с ухмылкой.
И говно бывает с кулаками
В роковые миги для страны.
Это он сейчас сопит, не слышит,
Но в момент трагический и пылкий
Хомячки становятся волками
И выходят на тропу войны.
 
 
Он уснул, а, стало быть, не нужно
За кадык его хватать ретиво.
Если хомячка бестактно тронешь,
Можешь довести и хомячка.
Вроде бы, вчера ходил на службу
И начальству в рот глядел учтиво,
А сегодня череп на шевроне
И с гранаты сорвана чека.
 
 
Люди, львы, орлы и куропатки,
Белки, дикобразы, утконосы,
Кабаны и прочие олени!
Помните завет! А он таков:
Чтобы не накликать лихорадки,
Саранчи, восстания, поноса
И других кровавых преступлений,
Не будите спящих хомячков!
 

После бани

 
Пропотею в парилке,
Окунусь в озерцо,
Отхлебну из бутылки
Грамм, пожалуй, пятьсот,
 
 
Затяну баритоном
Про мороз и коня,
И в Париже бессонном
Станет слышно меня.
 
 
И французская баба
От любви задрожит:
«Задолбали арабы.
Где ты, русский мужик?
 
 
От полночных метаний
Не способны спасти
Ни задохлик-ботаник,
Ни плейбой-трансвестит,
 
 
Ни гламурный педрила,
Ни седой старикан…
Я бы щей наварила,
Налила бы стакан,
 
 
С богатырского тела
Сорвала бы шинель…
В дорогих лабутенах
И в белье от «Шанель»
 
 
Наслаждениям плотским
Предалась бы… Приди,
Грубый варвар в пилотке
С ППШ на груди!».
 
 
Желваками играя,
Я скажу: «Натали,
До какого же края
Вы себя довели…
 
 
Говорил же – культура
Не спасёт ни хрена.
Так и будешь, как дура,
В лабутенах одна.
 
 
Не кручинься, Наталка,
Дожидайся – к утру
Я приеду на танке
И тебя заберу.
 
 
Но пока на кончину
Мир себя не обрёк,
Верный путь для мужчины —
За портвейном в ларёк».
 
 
Выпью, тёщину сливу
Поломаю в сердцах,
И затихну, счастливый.
И усну в огурцах.
 

Тюфяк

 
Виталий ненавидит кока-колу,
Тяжёлый рок, водителей маршруток,
Варёный лук, реформу высшей школы,
Рекламу, голубей и проституток.
 
 
Геннадий ненавидит диктатуру,
 

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3