Палач. История, одна из многих

Сообщили об этом три дня назад. Тюрьма в штате Блез купила несколько моих машин, и мне, как лицу компании, нужно их представить. От этого зависят будущие заказы, и отправить вместо себя кого-то другого я просто не могу. Да, практически все мои командировки по сути одинаковы и связаны с презентациями того или иного орудия. Моя задача – как можно ярче рассказать о своём творении: как оно функционирует, в каком обслуживании нуждается, в чём состоят достоинства. Конечно, «достоинства орудия для казни» – выражение нелепое, но они действительно есть. Некоторые машины очень шумные, к другим для работы необходимо подводить дополнительные трубы для закачки и отсоса жидкостей, у нескольких такая конструкция, что после применения всё вокруг на три метра залито кровью, и это нужно учитывать при выборе места для монтажа.

Для неподготовленного человека, конечно, может звучать ужасно, но моя работа – превращать смерть в шоу. И, пока у этих шоу есть зрители и заказчики, золотая жила, позволившая мне подняться к вершине, не иссякнет. Молчать об этом бессмысленно.

Моя решимость окончательно окрепла.

– Роза, – на грани шёпота позвал я жену.

Она всё ещё полностью погружена в своё чтиво. Взгляд прикован к страницам, зрачки двигаются слева направо с невообразимой скоростью. Лишь лёгкий кивок показывает, что меня слушают.

– Мне нужно уехать через неделю, – не отрывая глаз от неё, произнёс я.

Роза не шелохнулась, продолжая делать вид, что читает, и ничем не демонстрируя своей реакции. Точнее, как раз отсутствие движений и показывало, что она меня услышала и обдумывает полученную информацию. Поглощённый чтением человек всё-таки немножко шевелится, даже если перечитывает один и тот же абзац: непроизвольно ёрзает, чтобы сесть удобнее, перехватывает книгу, чтобы не затекала рука. А у Розы сейчас и глаза застыли, смотрят в одну точку.

Между нами повисла тяжёлая, давящая тишина. Спустя несколько секунд невыносимого безмолвия жена закрыла книгу, положив в неё закладку, и горько вздохнула:

– Мы с тобой прекрасно понимали, что этот момент наступит, – повернув голову ко мне, проговорила Роза. – Конечно, это твоя работа, но мне нужно знать одно.

Её голос звучал размеренно и спокойно. Сообщи я эту новость полмесяца назад, скандала не удалось бы избежать. Сейчас красивые карие глаза не выражали эмоций. Но я подозревал, что разговор будет тяжёлым.

– Спрашивай…

– Мне с Ингой стоит ждать такого же возвращения, как и в прошлый раз? – сухо уточнила Роза, прищурив глаза. Тембр её голоса оставался всё таким же спокойным. – С каким настроением ты приедешь домой?

За последнее время я устал от разговоров на эту тему. У меня не осталось сил изо дня в день слушать одно и то же. Опять мы повторяем пройденный материал, заезженный до дыр, только чуточку под другим ракурсом. Однако я постарался сдержаться:

– Нет, такого больше не повторится. Прошу, дорогая, хватит это обсуждать. Мне ужасно стыдно за мой поступок, я хочу о нём поскорее забыть.

Роза отлично отыгрывает невозмутимость. Надолго ли? Детская травма оставила глубокий шрам, не дающий ей нормально жить и по сей день. И наш разговор раздражает его, принося невыносимые страдания.

– Майкл, скажу тебе честно, я об этой ситуации пытаюсь забыть с самого начала, – её голос теряет уверенность и монотонность, – но каждый день у меня в памяти всплывает твоё разъярённое лицо и… и… – в покрасневших глазах проступили слёзы, – и ты мне напоминаешь отца. Он регулярно приходил после работы таким же злым, как и ты в тот раз… искал повод, чтобы устроить матери скандал. И практически всегда у него получалось. Мне пришлось всё своё детство жить в страхе. Бывало, и я попадала под горячую руку. И ты, Майкл, это прекрасно знаешь!

От спокойного тона не осталось и следа. Старая воспалённая рана напомнила о себе острой болью, которую невозможно игнорировать.

–Ты клялся тогда в парке, что у нас будет другая жизнь! – с каждым новым словом она кричит все громче, впадая в истерику. – Что было в этой проклятой сумке?! Из-за чего ты так взбесился?

– Роза, тише! – не могу слушать её крики. Нужно срочно перевести разговор в мирное русло. – За стеной дочка спит, ты её сейчас разбудишь. Мы с тобой можем всё спокойно обсудить, не втягивая в это Ингу?

– Ладно, давай поговорим спокойно. Если именно сегодня тебя заинтересовало состояние Инги, – она сделала вид, что успокоилась. Мысли о дочке – обезболивающие, притупляющие приступ. – А то в тот день ты не сильно о ней заботился.

Все дороги ведут в Рим, а у нас все разговоры сводятся к тому злополучному дню. При всём своём пристрастии к психологии Роза не может просто выдохнуть и обогнуть этот острый угол. Знаю, что у неё было тяжёлое детство. Отец породил в ней постоянный страх перед семейными ссорами, вот только решать конфликты иначе она так и не научилась, её будто что-то под руку толкает, заставляя заводиться снова и снова.

Я поклялся, что не повышу на неё голос и никогда не трону ни её, ни ребёнка. Что мы будем счастливой семьёй. И меня начинает трясти от одной мысли, что я не сдержал клятву. Но я же стараюсь...

– Майкл, за эти полтора месяца я так и не услышала ответа ни на один свой вопрос. Ты всегда увиливаешь, и это меня ещё больше огорчает. Я уже смирилась, что ты не скажешь, почему был в таком состоянии. Не в твоих правилах отрицательно отзываться о работе.

– Роза, я хочу рассказать, но…

– Майк! Дай мне, пожалуйста, договорить! Мне всё равно, что заставило тебя так себя повести. Меня интересует только то, что ты сделал с Ингой. Если ты и сейчас не дашь ответа, я сильно разочаруюсь. Ты притащил в дом какую-то пыточную дрянь?

Меня загнали в угол. Не могу выдать истинную причину. Не могу сказать, что находилось в сумке и почему Инге нельзя было это видеть. Придётся снова лгать:

– Ничего подобного. Был не в духе, слишком быстро поднял сумку, чтобы застегнуть, и не заметил, что дочка ещё держит её. Прошу, поверь мне.

– А раздражение твоё чем было вызвано? Работой? Я же права.

– Да, ты права. Не хотелось посвящать тебя в подробности.

– Посмотри на себя со стороны. Ты каждый раз приезжаешь сам не свой, – голос жены зазвучал мягче, – пожалей себя. Эти поездки съедают тебя изнутри.

– Согласен. Мне действительно последнее время тошно за этим наблюдать. Проще конструировать, чем перерезать ленточку, запачканную кровью.

– Ну так что, передашь свои полномочия? – в глазах Розы промелькнула надежда.

– Да, до конца года найду замену, и больше никаких выездов по работе. Даю слово Трэя.

– Спасибо… – поблагодарила она с облегчением в голосе.

– Папа больше никуда не уедет? – сонным голосом спросила Инга, внезапно появившись в дверном проёме. Она стояла там в своей пижаме с рисунком Млечного Пути, держа в руках любимую игрушку – плюшевого бурундука. Он изрядно истрепался: нитки торчали в разные стороны, хвост держался на честном слове, шкурка от стирки выцвела. Надо обязательно купить ей нового.

– Сладкая, что случилось? Почему не спишь? – спросила Роза. – Мама с папой громко разговаривали?

– Нет, мне приснился кошмар, – она прижала к себе игрушку, вздрагивая от страха. – Антистис показывал мне свой бункер.

– Моя маленькая, иди к нам в кроватку. Сегодня будешь спать с нами.

– Это все потому, что она много смотрит телевизор, – сказал я шёпотом, отодвигаясь на край кровати, чтобы Инга поместилась между нами.

– Майкл, не начинай, – прошептала жена.

Дочери пока ещё тяжело выговаривать новые для неё сложные слова. И слово «Антихрист» не стало исключением. В церковь мы её не водили, Антихрист – это псевдоним, который досужие журналисты присвоили маньяку. Общеизвестно, что большинство серийных убийц старается избежать огласки. Они избавляются от тел своих жертв так, чтобы их не нашли. Только самые отчаянные оставляют свою подпись на трупе, и Антихрист был именно таким. Он вырезал ангельские крылья на лопатках жертв, за что и получил такое прозвище.

На протяжении семи лет он терроризировал штат Роуб. Погубил двадцать человек. И неделю назад полиции удалось найти его «гнездо», где он мучил и убивал людей. Домом для Антихриста служил старый бункер времён гражданской войны, глубоко в чаще. Штат Роуб славится своими непроходимыми лесами. Неудивительно, что столько времени понадобилось на поиски.

Теперь журналисты наперебой по всем каналам муссируют эту тему. Потому что двадцать второго июня в запертой комнате внутри бункера было найдено тело, которое по всем признакам принадлежало тому самому маньяку. Вот только Антихрист, которого на самом деле звали Дэвид Лэн, умер два года назад, а убийства продолжаются и по сей день. Так что расследование зашло в тупик: похоже, никто и не предполагал, что у маньяка может быть сообщник или подражатель. Моё мнение – тот, кто расправился с ним, и продолжил его дело. Но кто он, полицейским предстоит ещё выяснить.

– … папа, ты разрешаешь? – сквозь туман моих размышлений пробился яркий свет нежного голоса дочурки и вернул меня обратно в спальню.

– Инга, извини, задумался. Что нужно разрешить моей принцессе? – спросил я, на сей раз полностью сосредоточившись на общении. Посмотрел мельком на Розу, та закатила глаза:

– Майкл Трэй, будь внимательней.

– Папа, можно мне сегодня поспать с вами? – с каждым новым словом дочка всё сильнее зевала, она бы уснула прямо здесь независимо от моего ответа.

– Конечно, моя принцесса, ложись. Пусть в эту ночь тебе приснятся только хорошие и добрые сны, – я поцеловал её в лобик, и она, засопев, погрузилась в сон. – Роза, прости ещё раз. Вы – самое дорогое, что у меня есть, а работа не даёт мне этим насладиться.

Роза подняла голову и посмотрела на меня. Впервые за полтора месяца наших ссор в её карих глазах я увидел любовь к себе. Именно в эту минуту она простила меня.

– Хорошо, Майкл, – с легкой улыбкой шепнула она. – Только давай договоримся: до конца года рабочие проблемы ты оставляешь на работе. Домой приходишь счастливый и любящий. Именно такой ты нам нужен. Мы хотим быть за тобой, как за каменной стеной, как это было и раньше! Доброй ночи.

Роза опустилась на подушку, обняла ребёнка и тоже начала засыпать.

«Обещаю, вас больше никогда не обижу. К чёрту все рабочие проблемы, к чёрту мысли о Люси. Стану самым достойным семьянином. Я вас не подведу, мои девочки!» – поклялся я себе, удобно устраиваясь под одеялом.

Только пелена долгожданного сна начала окутывать моё сознание, как кто-то несколько раз громко ударил во входную дверь. От сонливости не осталось и следа. Повернулся к Розе – она тоже не спала, а смотрела на меня:

– Это кто к нам решил наведаться посреди ночи?

– Без понятия. Самому интересно, – ответил я ей, встав с кровати, и начал натягивать штаны.

– Псс, Майкл, а вдруг это грабители? – сонный голос Розы прозвучал испуганно. – Возьми на всякий случай пистолет.

Я недоумевающе посмотрел на неё:

– Ты серьёзно? Уверена, что по каждому шороху нужно лезть за пистолетом?

– Только ради самозащиты, – прошептала Роза. – Тебе, возможно, даже стрелять не придётся. Грабитель увидит его и сам убежит.

Хоть мы и разговаривали шёпотом, но Инге и этого хватило, чтобы начать просыпаться. Она что-то забормотала сквозь сон.

– Разве грабитель будет демонстративно стучать в дверь? Они обычно, не привлекая внимания, в окно лазают. Обойдусь пока без оружия. Укачивай дочь, сейчас вернусь, – застегнув ширинку на штанах, сказал я.

Роза кивнула мне и начала гладить дочку по голове, напевая какую-то глупую песенку. Я вышел из спальни и закрыл за собой дверь.

На самом деле я подумал о пистолете еще до того, как жена подняла эту тему, но вспомнил, что вручил его тому мужчине. Розе смысла это объяснять я не видел, она бы просто не поняла, для чего я отдал оружие практически незнакомому человеку. Я и сам, честно говоря, не понимаю, зачем так поступил, но его рассказ вызывал доверие и одновременно жалость. В такой ситуации оказаться могли лишь единицы, если не он один.

Я ничем не рисковал. Пистолет был подарком одного начальника тюрьмы, и зарегистрировать оружие на себя я ещё не успел.

Подходя к входной двери, я заметил, что возле неё лежит листок бумаги. Его, похоже, просунули через щель для писем. Взяв его, я сразу увидел неряшливые неровные буквы. Возникло ощущение, что текст писали в спешке. Написан он был на задней стороне объявления о пропавшей собаке. Было тяжело разобрать почерк, но постепенно у меня получилось это сделать.

Майклу Трэю.

От: Лью

Спасибо вам большое за помощь. Вы появились в самый странный период моей жизни. Если бы не вы, скорее всего, я бы не нашел ответы на мои вопросы. У меня получилось разобраться в себе, но теперь мне нужно разобраться в одном человеке. Надеюсь, ваш пистолет мне не понадобится и, как мы с вами и планировали, мы будем встречаться каждую субботу за бокальчиком пива.

Поймите, не могу все издевательства над собой пустить на самотёк. Сегодня именно та ночь, которая поставит в этой истории жирную точку. Мне нужно знать, зачем меня столько лет держ…

– Майкл! Что там у тебя происходит? – Роза осторожно приоткрыла дверь спальни. – Кому не спалось в такой поздний час?

– Не знаю. Скорее всего, дети или какой-нибудь пьяница, – сжимая листок в кулаке, ответил я. – За дверью никого не было.

– Ну и хорошо. А теперь пошли спать, уже пол-одиннадцатого, Инга снова уснула, – прошептала Роза.

– Уже иду… – сунув мятый листок в карман штанов, я направился в сторону спальни.

Запланированный беззаботный сон отменялся. Меня ждала ночь мыслей.

Глава 4

22:00, штат Гламэс

Перестав концентрироваться на часах, я перевёл взгляд на творение Клифа, которое больше не скрывалось под тканевым полотном.

– Узри, Майкл Трэй! Моё самое главное достижение в жизни! – с гордостью произнес Нейл.

Его машина представляла собой трон, подвешенный на двух тросах, прикреплённых к потолку. Присутствовала и парочка опор, прикрученных к полу и фиксирующих заднюю стенку железного сиденья. По бокам его располагались полосы зубьев, приваренные вертикально по всей высоте. К каждой полосе плотно прижаты шестеренки. Их диаметр составлял приблизительно сантиметров по тридцать пять. Шестеренки насажены на валы, ведущие к электродвигателям. На вершине конструкции – железный череп козла. Где-то я уже видел этот самый образ, только не мог припомнить, откуда он.

Восседал под черепом мужчина в одних трусах и с кляпом во рту. Руки и ноги Джона Лонга приковывали к трону кандалы. Под ним стоял углублённый в пол прозрачный резервуар, к которому вели две трубы, тоже выходившие снизу.

Сам заключённый казался абсолютно спокойным. Он не издавал посторонних звуков, не делал лишних телодвижений, будто не понимал, для чего здесь находится, либо же давно смирился со своей участью.

Глаза Клифа горели огнём. Ему не терпелось поведать о своем изобретении. Он пронзительно смотрел на меня и ждал, когда на моем лице появится хоть какие-нибудь эмоции.

Если честно, за свою карьеру я видел множество машин для казни, и его изобретение не вызывало у меня восторга. Я ещё толком не понял, в чем заключается принцип действия, но с визуальной точки зрения машина показалась мне несколько неряшливой. Все сварочные швы сделаны небрежно, проварены не по всему периметру, во многих местах даже шлак не отбит. Меня удивило, что зубья и опоры до сих пор держатся. Металл определённо низкосортный. Большие детали не монолитные, та же спинка трона явно сварена из множества кусков разных форм и размеров. Кое-где виднелась и ржавчина. Клиф не удосужился сделать хоть что-нибудь, чтобы его агрегат выглядел презентабельно: привести его в порядок, отшлифовать, покрыть антикоррозийной эмалью, на худой конец, покрасить.

Такое можно оправдать только тем, что это – прототип, сделанный без должного финансирования. Всё, из чего состоит машина, либо нашлось на территории тюрьмы, либо покупалось за гроши. И, скорее всего, Клиф – единственный человек, кто занимался поиском деталей, изготовлением и сборкой.

Лишь в одном элементе чувствовалась рука мастера. Череп козла, отполированный до блеска, собирал свет всех ламп на потолке. Он выглядел как произведение искусства, ни единого сварочного шва не видно, возможно, даже металл подобрали более качественный. Я задумался, что он мог быть и цельнолитым, и снова поймал себя на мысли, что череп кажется мне красивым не только из-за прекрасного исполнения. Он был мне знаком, но никак не получалось вспомнить, где я встречал этот образ. Скорее всего, что-то из далёкого детства. Комиксы или фильм, может быть, книга...

– Майкл, ты не представляешь, как я волнуюсь! – Клиф потёр руки. – Знаю, ты мужик умный и, скорее всего, уже догадался, как именно работает мой механизм. Но прошу, дай мне провести эту презентацию для тебя!

– Конечно, я… с радостью послушаю, – удивленно проговорил я.

– Прекрасно. Тогда начнём! – немного прокашлявшись и поправив свою ярко-красную бабочку, он принялся вещать: – Многоуважаемый Майкл Трэй! Безумно счастлив, что, спустя столько лет ожидания, могу представить лично тебе свою машину для казни. Перед нами «Очиститель»! – глаза Клифа блестели от восторга. Казалось, дай ему волю, и он начал бы прыгать от счастья, как ребёнок, но торжественный голос противоречил выражению лица. – Работа машины проста, главное в ней – посыл! Основная моя задача и задача моего изобретения – это показать через боль и страдания заключённого, что вся его гниль находится снаружи, а внутри он остаётся таким же обычным человеком. Все его пороки, грязные мысли и мотивации к совершению постыдных деяний – это всё оболочка. И когда мы начинаем слой за слоем убирать её, когда на человеке не остается отличительных черт, волос, татуировок, шрамов, половых признаков, то мы видим, что он абсолютно чист внутри, как и мы с тобой. Ты понимаешь меня, Майкл?

Меня его слова слегка шокировали. Как бы грамотно, красноречиво, – а главное, убедительно – Клиф ни рассказывал о замысле своего изобретения, для меня это всё казалось бредом. Услышь его любой врач, Нейла признали бы психически больным. Мне трудно оспорить тот факт, что он обладает харизмой. Выступи он публично, иные люди за ним пошли бы. Но, несмотря на его ораторские способности, меня не покидала мысль, что передо мной стоит безумный фанатик своей теории. И только для того, чтобы выразить благодарность за приглашение, я одобрительно кивнул.

– Безумно рад, что мы понимаем друг друга, – голос Клифа всё так же оставался непоколебимым, но после моего мнимого одобрения на его лице появилась нехорошая улыбка. Как у маньяка, загнавшего жертву в угол и готового нанести смертельный удар, – но хочу копнуть ещё глубже. Мерзкую оболочку мы преодолели: органы, ткани мышц, кровообращение нам больше не интересны. Следующим идет каркас человека, то есть скелет. А дальше? Душа?.. Нет! Дальше наступает полное искупление. Пройдя путь наказания, человек очищается от грязи, копившейся на его теле годами и превратившейся в неотрываемый нарост. Вот он – путь очищения! Вот как я вижу своё детище! Но скажу честно, первоначальная задумка – это уничтожение оболочки, а всё остальное – эпатаж. Ты же меня прекрасно понимаешь, устроить казнь – это просто. Их проводили и пятьсот лет назад. А вот чтобы получилось красиво и эффектно, для этого нужен дар.

С последним высказыванием я не мог не согласиться. Благодаря эффектным смертям машины моей фирмы получили грандиозный успех. Людям нравится на это смотреть. Доходит до того, что в некоторых штатах продают билеты на казни, и они раскупаются моментально. Блез, Климс, Дрэйм – там на моих презентациях всегда собирались толпы. Мне тяжело судить этих людей, потому что за машины я получаю деньги, и доля от продажи билетов мне тоже полагалась. Но то, с каким упоением люди наблюдают за смертью человека, порой пугает.

Никогда не искал глубинный смысл в работе своих изобретений. Их единственная цель – убить человека и сделать это красиво. Но Клиф придумал по-настоящему безумный замысел. И самое страшное – он искренне верит в свои слова:

– Извини, Майкл, что затянул со вступлением. Просто хотелось объяснить своё видение. Моя машина – это не просто «железяка», не только шестерёнки, болты и гайки. В ней есть посыл, я вложил в неё душу! А теперь перейдем к более топорной части презентации, к принципу работы, – в комнате только Клиф упивался своей речью. Двое рядовых за спиной практически дремали, не проявляя ни малейшего интереса, будто уже не раз видели агрегат в действии. Заключённый всё так же пребывал в трансе. Ему не было дела ни до чего, он просто с поникшим взглядом смотрел в пустоту. О том, что происходит за зеркалами, мне даже гадать не хотелось. – Майкл? Ты меня слушаешь?

– Да… да, конечно. Просто обдумывал всё, что ты сказал. Продолжай, пожалуйста, – ладно, нужно перестать гонять мысли по кругу и полностью сконцентрироваться на монологе. Надеюсь, осталось недолго.

– И что же ты думаешь о моих высказываниях? – протирая очки рукавом пиджака, спросил Клиф. – Я не слишком резок? Или, может быть, ты меня полностью поддерживаешь?

– Думаю, я выскажу своё мнение после презентации. Не хочу сбивать тебя с мысли, – с лёгкой улыбкой на лице ответил я.

Нейл тоже улыбнулся, надел небрежно протёртые очки и перевёл взгляд на агрегат.

– Ну что ж, основной элемент машины — это седалище для заключенного. Сделал я его, как ты уже заметил, в виде трона. Обосновать решение могу только тем, что в детстве мне безумно нравилась одна книга, но к ней мы вернемся чуть позже. Сам трон находится в подвешенном состоянии благодаря двум стальным тросам, держащим его с помощью карабинов. Регулировка высоты производится лебёдками. Диаметр каждого троса составляет восемь миллиметров. В среднем один такой может выдержать постоянную нагрузку в семьсот пятьдесят килограммов. Если вдруг наш любимый Джон Лонг начнёт буянить и ему придёт в голову мысль раскачивать своё кресло, то на этот случай с задней стороны трона находится две опоры, вмонтированные в пол. По ним седалище вертикально передвигается достаточно свободно, но горизонтально, к сожалению для Джона, не может. Ты спросишь меня, Майкл, а для чего тогда шестерёнки по бокам, если движение трона осуществляется с помощью тросов? Ответ, скорее всего, тебя разочарует. Шестерёнки бесполезны, – улыбка Клифа стала застенчивой. – Хочу быть честным, мог соврать и сказать, что это такой дизайн, но это неправда.

– А какова первоначальная задумка? – меня не сильно это волновало, но я поинтересовался из вежливости.

– Ты будешь смеяться, но с самого начала я планировал, что именно шестерёнки будут осуществлять движение стального кресла по вертикали. Для этого удалось найти всё необходимое: шестерёнки нужного диаметра, парочку электродвигателей, осталось только наварить зубья по всей высоте трона. Но тесты показали, что нагрузка слишком большая и такой способ не сработает, – он тяжело вздохнул, поправил волосы и уперся рукой в шестеренку. – Дело в том, что я решил сделать все с размахом. Если уж творить, то творить что-то фееричное. И трон вышел слишком масштабным. Его вес после сборки составил около четырехсот килограмм, а если быть точным, то четыреста восемь. Это мы не учитываем заключённого. Понимаешь? Валы не выдерживали нагрузки, их просто выламывало из электродвигателей, причём в нейтральном положении. Говорить не стоит, что происходило, когда мы пытались поднять или опустить седалище. Жалкое зрелище... Поэтому было решено пересмотреть концепцию, остановились на тросах. Теперь шестерёнки выглядят как часть декора. Валы находятся в свободном движении, все крепления выломаны. И поэтому, когда тросы начинают приводить в движение трон, шестеренки крутятся благодаря зубьям. Получился декоративный элемент.

– Спасибо, что разъяснил, – несмотря на неприязнь, которую я чувствовал к Клифу, мне искренне понравилось, что он не стесняется признавать свои ошибки при постороннем человеке. Я бы не смог решиться на такой поступок.

– Для меня это не проблема, такой уважаемый гость, как ты, заслуживает честности. Если будут возникать вопросы, задавай, не стесняйся, – Клиф ненадолго впал в ступор, лёгкая улыбка застыла на его лице. Он осматривал агрегат, будто пытаясь вспомнить, на чем остановился. – Точно! Мы с тобой, Майкл, поговорили о седалище, о том, как оно перемещается, а теперь перейдём к тому, куда оно перемещается. Под троном находится резервуар. Основная его часть, как ты мог заметить, расположена в комнате под нами. Сделано это для того, чтобы после казни его удобней было чистить. К нему ведут две трубы, они предназначены для залива жидкости, и на дне имеется ещё одна, уже для откачки. Там же, на дне, расположен нагревательный элемент. Конструкция построена таким образом, что трон вместе с заключённым, когда процедура будет подходить к логическому завершению, окажутся полностью в резервуаре. На поверхности останется только замечательный череп козла, и…