Минута до полуночи

— Стаканы стояли здесь?

Веденин показал места.

— Один ближе к краю. Второй напротив.

— То есть примерно так, как если бы за столом сидели двое.

— Именно поэтому эта деталь всем так нравится.

Клим посмотрел на два стула.

— А вам?

— Мне больше нравится то, что не укладывается в красивые объяснения.

Он направился к окну.

Клим остался возле стола.

На фотографии один стул был отодвинут.

В квартире сейчас он стоял почти ровно.

Фрязин достал телефон, открыл снимок.

Сравнил.

— Борис Андреевич.

Веденин подошёл.

— Что?

— Этот стул кто-нибудь двигал после первичного осмотра?

— Не должен был.

Клим показал фотографию.

— На снимке он примерно на двадцать сантиметров дальше от стола.

Веденин посмотрел.

Потом на стул.

— Хорошо заметил.

— Эксперты?

Они позвали Климовского.

Андрей Олегович вошёл из коридора, снял перчатки и недовольно посмотрел на обоих.

— Если вы сейчас скажете, что нашли отпечаток убийцы размером с ладонь, я буду счастлив.

Клим показал фотографии.

— Стул двигали?

Климовский нахмурился.

— Я — нет. Мои люди не должны были.

— Уборка?

— Здесь после вскрытия никто ничего не убирал.

— Тогда почему он стоит иначе?

Эксперт пожал плечами.

— Потому что кто-то его передвинул. Другого объяснения у мебели обычно не бывает.

— Очень полезно.

— Я стараюсь.

Клим присел возле стола.

На светлой столешнице рядом с местом второго стакана виднелся почти незаметный круглый след.

— Это было?

Климовский подошёл ближе.

— Где?

Клим показал.

— Небольшое кольцо. Словно от влажного дна стакана.

Эксперт наклонился.

— Вчера я его не видел.

— Уверены?

— Здесь всё фотографировали крупно. Если оно было, должно попасть на снимок.

Клим открыл исходные фотографии.

Кольца действительно не было.

Рядом с ним обнаружилась тонкая свежая царапина и маленькая тёмная крупинка.

Климовский осторожно снял её.

— На что похоже?

— Пока только на маленькую тёмную крупинку. Если хочешь красивее, могу назвать микрочастицей неизвестного происхождения.

— Спасибо, этого достаточно.

Позже предварительный анализ показал, что частица похожа на чёрную автомобильную краску.

Клим несколько секунд смотрел на заключение.

— Каким образом автомобильная краска могла оказаться на кухонном столе?

Климовский пожал плечами.

— Принести могли на одежде, на сумке, на руке, на любом предмете. Я могу сказать, что это похоже на автомобильное покрытие. Откуда оно здесь взялось — уже твоя часть работы.

— То есть вы оставляете всё интересное мне.

— Именно поэтому у тебя удостоверение следователя, а у меня лаборатория.

Веденин наблюдал за разговором молча.

Когда Климовский ушёл, он сказал:

— Не пытайся сразу придумать объяснение.

— Я пока и не придумал.

— Уже пытаешься.

Клим усмехнулся.

— Вы это по лицу определяете?

— По возрасту. В двадцать семь лет человек ещё верит, что каждая найденная деталь обязана немедленно что-то значить.

Клим посмотрел на крупный план царапины.

— А в пятьдесят один?

— Начинаешь надеяться, что хотя бы половина деталей вообще имеет отношение к делу.

Они прошли по всей квартире.

Балкон был закрыт. Окна тоже.

Вентиляционные шахты не позволяли пройти человеку.

Запасного выхода не существовало.

Клим долго стоял у входной двери.

— Самое простое объяснение — кто-то вышел до того, как Белов закрылся.

— Тогда кто поставил цепочку?

— Сам Белов.

— После ухода гостя?

— Возможно.

— Хорошо. Тогда второй человек должен был уйти раньше смерти Белова.

— Да.

— Но почему после этого Белов разговаривает с кем-то по неизвестному каналу, получает сообщения и явно чего-то пугается?

Клим посмотрел на Веденина.

— Вы уже решили, что он испугался?

— Нет. Но телефон лежал возле тела, а одно из последних действий — попытка набрать сто двенадцать. Это пока единственное, что позволяет предполагать тревогу.

Клим кивнул.

— Значит, сначала выясняем, что произошло. Потом решаем, кто это сделал и сделал ли вообще.

Веденин посмотрел на него.

— Запомнил.

— Я умею слушать.

— Это ещё предстоит доказать.

Они спустились в комнату охраны.

Камеры комплекса работали почти без перерывов.

Вход. Лифты. Паркинг. Коридор на девятом этаже.

Белов вошёл в дом в 22:17.

Один.

Поднялся на лифте.

В 22:19 вошёл в квартиру.

После него никто к двери не подходил.

— Балкон снаружи попадает на камеру? — спросил Клим.

Начальник охраны ответил:

— Фасад снимается частично. Вход на балкон Белова виден под углом.

— Покажите.

Они просмотрели запись.

Ничего.

Клим попросил дать интервал до утра.

В 03:17 он вдруг поднял руку.

— Стоп.

На тёмном фасаде загорелось окно кухни Белова.

Все трое молчали.

— Это точно его кухня? — спросил Клим.

Начальник охраны увеличил.

— Да.

— Кто в это время находился в квартире?

— Никто.

— После вскрытия дверь опечатали?

— Полиция закрыла помещение около часа ночи.

— Свет могли оставить включённым?

Начальник охраны покачал головой.

— По записи видно, что до 03:17 кухня была тёмной.

Клим посмотрел на часы камеры.

03:17:06.

Свет горел сорок три секунды.

В 03:17:49 погас.

Никакой фигуры у окна не появилось.

— Есть умный дом?

— Частично. Освещение можно было настроить через приложение.

Клим сразу спросил:

— У Белова была такая настройка?

— Нужно проверять.

— Значит, не начинаем рассказывать про призраков.

Веденин улыбнулся.

— Правильная мысль.

Клим попросил выгрузить запись.

— Сначала электричество. Потом приложение. Потом ключи, доступ охраны и настройки системы. У света всегда есть выключатель, даже если он спрятан в телефоне.

— И если ничего не найдём? — спросил начальник охраны.

— Тогда будем искать дальше.

На улице уже начинало темнеть.

В машине Клим открыл распечатку сообщений ещё раз.

«ВЫ ВСПОМНИЛИ?»

«21:16»

Он смотрел долго.

Веденин не мешал.

— Борис Андреевич.

— Слушаю.

— Мы всё время воспринимаем 21:16 как отдельное сообщение.

— Потому что оно отдельное.

— Технически — да. Но по смыслу оно отвечает на первое.

Веденин повернулся.

Клим продолжил:

— «Вы вспомнили?» А следом — «21:16». Получается не предупреждение и не время встречи. Это подсказка. Кто-то заставляет Белова вспомнить событие, которое произошло в 21:16.

Веденин несколько секунд смотрел на него.

— Неплохо.

Клим усмехнулся.

— Для первого дня?

— Не порть момент.

— Значит, надо искать событие из прошлого.

— Возможно.

— Вы опять это слово.

— Оно спасло больше следователей, чем уверенность.

Клим отложил распечатку.

— А если Белов действительно вспомнил?

— Тогда нам нужно понять, что именно.

— И кто ещё должен это помнить.

Веденин посмотрел в окно.

— Вот этот вопрос уже полезнее.

Телефон Клима зазвонил, когда они подъехали обратно к управлению.

Номер был незнакомый.

Он ответил.

— Фрязин.

Несколько секунд тишины.

Потом женский голос.

Тихий.

Напряжённый.

— Вы расследуете смерть Антона Белова?

Клим насторожился.

— С кем я говорю?

— Скажите сначала, правда ли его нашли на кухне.

Он посмотрел на Веденина.

Тот сразу понял по выражению лица, что разговор необычный.

— Информация о месте обнаружения не публиковалась. Если вы хотите что-то сообщить, представьтесь.

Женщина тяжело вдохнула.

— Там были два стакана?

Теперь Клим окончательно выпрямился.

— Откуда вы знаете об этом?

Тишина.

— Пожалуйста, ответьте.

— Я отвечу, если вы объясните, кто вы и почему знаете детали, доступные только следствию.

Женщина молчала так долго, что Клим решил, будто связь оборвалась.

Потом услышал:

— Потому что у меня тоже два.

Клим резко повернулся к Веденину.

— Где вы находитесь?

В трубке послышалось движение.

— Послушайте меня внимательно. Не отключайтесь и назовите адрес. Если вы считаете, что вам угрожает опасность, мы приедем немедленно.

Женщина словно собиралась что-то сказать.

Клим услышал короткий звук.

Не голос.

Будто что-то упало или задело стол.

— Вы меня слышите?

Связь оборвалась.

Он сразу перезвонил.

Телефон был выключен.

— Что произошло? — спросил Веденин.

Клим уже смотрел на экран.

— Женщина знала, что Белова нашли на кухне. И знала про два стакана.

— Представилась?

— Нет. В конце сказала: «У меня тоже два».

Веденин перестал выглядеть спокойным.

— Номер сохраняй. Звони Сиверцеву и оператору.

Клим уже набирал.

Секунду назад дело Белова казалось странным, запутанным и, возможно, вообще не уголовным.

Теперь где-то в Москве находилась женщина, которая знала то, чего знать не должна была.

И возле неё тоже стояли два стакана.

Возможно, впервые у Клима появился шанс оказаться не после события.

А до него.

ГЛАВА II

ДВА СТАКАНА

Клим ещё несколько секунд смотрел на потухший экран телефона, будто женщина могла передумать и снова позвонить сама.

Ничего.

Номер оставался недоступен.

Веденин уже доставал свой телефон.

— Передавай номер Сиверцеву и дежурному. Пусть поднимают оператора и определяют последнюю регистрацию аппарата. Если женщина действительно находится рядом с такой же парой стаканов, как у Белова, у нас может быть очень мало времени.

Клим кивнул и быстро набрал Артёма.

Сиверцев ответил почти сразу.

— Только не говори, что ты уже успел найти нового покойника. Я ещё с первым не закончил.

— Пока нет, и очень хотелось бы сохранить именно такое положение. Мне только что звонила женщина, которая знала, что Белова нашли на кухне и что на столе стояли два стакана.

На том конце повисла короткая пауза.

— Это уже не похоже на случайный звонок.

— Она сказала, что у неё тоже два стакана, после чего связь оборвалась. Номер сейчас недоступен. Я отправляю тебе данные, подними оператора и попробуй выяснить всё, что можно: владелец, последняя базовая станция, история включений.

— Принял. Если номер настоящий и аппарат ещё где-то регистрировался, зацепимся.

— Артём, без обычных процедур. Это срочно.

— Я понял по голосу. Перезвоню, как только что-нибудь появится.

Клим отключился.

Веденин молча смотрел на него.

— Она была напугана?

— Да. Не истерика, но говорила так, будто понимала, что происходит что-то плохое. Самое странное — она не просила помощи прямо. Сначала хотела убедиться, что я действительно знаю про Белова.

— Значит, либо она имеет отношение к его смерти, либо боится того же, что произошло с ним.

— Есть и третий вариант.

— Какой?

— Она специально выводит нас куда-то.

Веденин кивнул.

— Хорошо, что ты об этом подумал. Только не начинай верить в этот вариант больше, чем в остальные.

Они почти добрались до управления, когда Сиверцев перезвонил.

— Номер оформлен на Ольгу Ратову. Сорок шесть лет, финансовый директор строительной компании «Гранит-Плюс».

— Адрес?

— Постоянная регистрация в Хамовниках, но аппарат последний раз отмечался совсем в другом месте — район Тверской. И есть ещё кое-что. Ратова вчера заселилась в гостиницу «Север».

— Ты уверен, что именно она звонила?

— Пока нет. Номер её. Голос мы не идентифицировали. Но совпадение уже слишком удобное, чтобы его игнорировать.

Клим посмотрел на Веденина.

— Она в гостинице.

— Тогда езжайте туда.

— А вы?

— Я вернусь в управление и займусь Беловым. Два следователя в одной гостинице пока не нужны.

Клим уже разворачивал машину.

— Сиверцев, выезжай в «Север». Я буду через двадцать минут.

— Ты сейчас едешь?

— Уже.

— Тогда постарайся не опередить собственное удостоверение. Я вызову туда группу и предупрежу гостиницу, чтобы никто не входил в номер.

— Только не говори персоналу, что мы ищем возможного убийцу. Пока мы даже не знаем, что там произошло.

— Понял. Скажу, что женщина может нуждаться в помощи.

Клим отключился.

Москва, как назло, решила именно в этот момент окончательно встать.

Навигатор показывал красную линию почти до самого центра.

Клим перестроился в соседний ряд и снова посмотрел на часы.

Он не любил спешку в расследовании. Спешка заставляла человека принимать решение раньше, чем появлялось достаточно фактов. Но сейчас выбора не было.

Голос женщины всё ещё звучал в голове.

«Потому что у меня тоже два».

Не «были».

Не «я видела».

У меня тоже два.

Настоящее время.

Через двадцать семь минут Клим остановился у гостиницы.

Сиверцев уже ждал возле входа.

— Номер пятьсот двадцать шесть. Администратор говорит, Ратова вернулась в гостиницу утром и после этого, по камерам, не выходила.

— Кто-нибудь поднимался к ней?

— Пока видимого посетителя нет. Я попросил охрану ничего не перематывать без нас.

Они вошли.

«Север» был одной из тех гостиниц, которые пытались выглядеть дороже, чем стоили. Мрамор в холле, тяжёлые портьеры, запах кофе и дорогого освежителя воздуха.

У стойки их встретил управляющий — полный мужчина лет пятидесяти, явно недовольный тем, что полиция появилась среди постояльцев.

— Господа, я уже объяснил вашему сотруднику, что госпожа Ратова не сообщала о каких-либо проблемах. Она живёт у нас третий день и всегда была совершенно спокойна.

Клим показал удостоверение.

— Мы не утверждаем, что проблема была. Но примерно сорок минут назад с её номера поступил звонок, после которого связь оборвалась. Нам необходимо убедиться, что с ней всё в порядке.

— Мы звонили в номер. Она не отвечает.

— Кто-нибудь поднимался?

— Дежурный администратор. Дверь заперта, ответа нет.

— Электронный замок?

— Да.

— Он показывает, когда дверь открывали в последний раз?

Управляющий переглянулся с сотрудницей стойки.

— Система фиксирует использование карты.

— Тогда поднимайте данные. И дайте мастер-ключ.

На пятом этаже было тихо.

Номер 526 находился почти в конце коридора.

Клим постучал.

— Ольга Викторовна? Полиция. Если вы нас слышите, пожалуйста, откройте дверь.

Тишина.

Он постучал сильнее.

Ничего.

Сиверцев посмотрел на индикатор замка.

— Мастер-карта откроет внешний замок.

Администратор приложил карту.

Замок щёлкнул.

Дверь приоткрылась сантиметра на три и остановилась.

— Внутренний фиксатор, — сказал Сиверцев.

Клим наклонился.

Дверь действительно держала металлическая скоба.

— Значит, либо Ратова внутри, либо фиксатор закрыли каким-то способом без неё.

Управляющий сразу вмешался:

— Закрыть его снаружи невозможно. Он механический.

Клим посмотрел на него.

— Слово «невозможно» в таких делах обычно живёт до первого эксперимента. Пока скажем только, что нормальным способом он закрывается изнутри.

Сиверцев усмехнулся.

— Вот теперь я узнаю Веденина даже без Веденина.

Клим не ответил.

Пришлось вызвать техника гостиницы.

Через несколько минут внутренний фиксатор аккуратно сняли, стараясь не разрушить крепление.

Клим вошёл первым.

— Ольга Викторовна?

Тишина.

Небольшая прихожая.

Шкаф.

В нём пальто.

На полке женская сумка.

Ключи.

Документы.

В комнате никого.

Ванная пустая.

Окно закрыто.

Клим подошёл к нему.

— Оно открывается?

Управляющий покачал головой.

— Нет. После реконструкции окна здесь глухие, только вентиляция.

— Значит, через окно она уйти не могла.

— Именно это я и говорю.

Клим повернулся.

— Вы говорили про дверь.

— Простите.

На столе у окна стояли два стакана.

Клим остановился.

Сиверцев увидел их секунду спустя и тоже замолчал.

Два одинаковых прозрачных стакана.

Один ближе к краю.

Другой напротив.

Клим почувствовал неприятный холод внутри.

Не страх.

Скорее подтверждение того, что очень хотелось бы признать совпадением.

— Ничего не трогаем, — сказал он. — Вызывай Климовского.

Сиверцев уже доставал телефон.

Клим медленно обошёл номер.

Кровать не смята.

На тумбочке лежала книга.

Зарядка от телефона подключена к розетке.

Чемодан открыт, внутри одежда.

Косметика в ванной.

Ничего не указывало, что женщина собиралась срочно уходить.

— Документы здесь, пальто здесь, сумка тоже, — сказал Сиверцев после звонка. — Если она ушла добровольно, то выбрала очень странный способ.

— Не спеши. Сначала выясним, действительно ли она ушла.

— А как ещё человек может исчезнуть из пустой комнаты?

Клим посмотрел на него.

— Именно это мы и должны установить.

Через двадцать минут приехал Климовский.

Он вошёл в номер, увидел стол и остановился.

— Только не говорите, что у нас опять два стакана.

— К сожалению, говорить ничего не придётся. Они перед вами.

Эксперт надел перчатки.

— Кто входил после того, как открыли дверь?

— Я, Сиверцев, администратор и техник. Все стоят в коридоре, маршруты зафиксировали. До нас, по словам гостиницы, никто.

Климовский подошёл к столу.

Первый стакан.

Второй.

Осмотрел поверхность.

— Здесь есть отпечатки.

— На каком?

— На том, что ближе к краю. Второй пока выглядит чистым.

Сиверцев выдохнул.

— Всё-таки повторяется.

Клим бросил на него взгляд.

— Повторяется деталь. Не вывод.

— Хорошо. Деталь повторяется очень выразительно.

Климовский посмотрел на них обоих.

— Если вы закончили спорить о терминологии, я продолжу работать.

Через несколько минут он показал на ковёр возле кресла.

— Здесь что-то есть.

Клим подошёл.

На светлом ворсе лежала небольшая тёмная пуговица.

Мужская.

— К одежде Ратовой не подходит, — сказал Сиверцев. — На ней была блузка и брюки.

— Это мы проверим, — ответил Клим. — И постарайся не назначать владельца раньше лаборатории.

Климовский аккуратно упаковал пуговицу.

Потом подошёл к окну.

— Следов вскрытия нет. Стеклопакет герметичный. Если женщина вышла, то не отсюда.

— Вентиляция?

— Даже кошка обиделась бы на такое предложение.

Клим снова посмотрел на дверь.

— А внутренний фиксатор можно закрыть снаружи?

— Теоретически почти любой механический замок можно заставить делать то, для чего он не предназначен. Но мне понадобится время, чтобы понять, возможно ли это здесь и оставит ли способ следы.

— Проверьте.

Пока эксперт работал, Клим с Сиверцевым спустились к охране.

Записи камер уже подготовили.

Ратова вошла в гостиницу в 11:14.

На ней было светлое пальто.

В руке сумка.

Одна.

В 11:16 она поднялась на лифте.

Камера пятого этажа зафиксировала, как она вошла в номер.

После этого дверь никто не открывал.

— Ни один человек? — спросил Клим.

Начальник охраны прокрутил запись.

— На камере коридора — нет.

— Служебные проходы?

— На этаже есть лестница для персонала, но выход из неё тоже попадает в кадр.

— Все камеры работают без разрывов?

— На этом участке — да.

— Значит, если верить системе, Ратова вошла в номер в 11:16 и после этого не выходила.

— Получается именно так.

Клим несколько секунд смотрел на запись.

— А звонок мне был в 13:44.

Сиверцев прислонился к спинке стула.

— То есть почти два с половиной часа она находилась внутри.

— Если телефон был у неё.

— Ты думаешь, звонил кто-то другой?

— Я думаю, пока нельзя исключать ничего.

Они начали просматривать коридор с 11:16 до момента своего приезда.

Постояльцы.

Горничные.

Сотрудники гостиницы.

Ничего.

В 13:46 по коридору прошла женщина в форме уборщицы.

Клим попросил остановить запись.

— Кто это?

— Горничная. Лариса Коваль.

— Приведите её.

Женщина пришла минут через десять.

Лет сорок, уставшее лицо, руки всё время теребят край фартука.

— Я в номер не входила, — сказала она ещё до того, как Клим успел задать вопрос. — У меня там даже уборки не было назначено.

— Мы не обвиняем вас ни в чём. Нам важно понять, слышали ли вы что-нибудь, когда проходили мимо.

Она задумалась.

— Телефон.

Клим чуть подался вперёд.

— Вы слышали звонок?

— Кажется, да. Внутри что-то звонило. Я ещё подумала, что постоялица не берёт трубку.

— Вы уверены, что звук шёл именно из 526-го?

— Почти. Я проходила рядом, и звонок был оттуда.

— Сколько продолжался?

— Недолго. Несколько секунд.

— Голоса, шум, движение?

— Ничего такого не помню.

— Дверь была закрыта?

— Конечно.

Клим посмотрел на время записи.

13:46.

Через две минуты после звонка ему.

Если телефон оставался в номере, значит, звонок женщине мог поступить уже после того, как она говорила с Климом.

А если она действительно исчезла раньше?

Он пока не хотел формулировать.

На выходе из комнаты охраны Сиверцев сказал:

— Сейчас ты опять думаешь о закрытой комнате.

— Я думаю о том, что данные пока противоречат друг другу.

— В этом есть разница?

— Большая. Если я скажу себе, что это «закрытая комната», мозг начнёт искать сложный способ исчезновения. А может оказаться, что мы неправильно понимаем вообще один из исходных фактов.

— Например?

— Например, что женщина на записи — действительно Ратова. Или что звонок был именно из номера. Или что камера не показывает всё, что нам кажется.

Сиверцев усмехнулся.

— Вот теперь я окончательно понимаю, почему тебя выбрал Веденин.

Они вернулись наверх.

Климовский уже закончил первичный осмотр стаканов.

— На одном действительно есть отпечатки Ратовой. Сравнение прошло быстро, её данные есть в базе документов.

— А второй?

— Совершенно чистый. Ни одного пригодного следа.

Клим посмотрел на стаканы.

— Снова тот же рисунок.

— Теперь это уже можно назвать повторяющимся элементом, — заметил Сиверцев.

Клим не стал спорить.

— Что с пуговицей?

— Пока ничего. Но материал хороший, можно будет сравнить, если найдём одежду.

— Следы в номере?

— Обычный набор: Ратова, персонал, возможно, предыдущие постояльцы. Ничего, что сразу кричало бы «вот ваш преступник».

Климовский посмотрел на дверь.

— Фиксатор тоже интересный. Я пока не вижу очевидного способа закрыть его снаружи без следов. Но это ещё не значит, что такого способа нет.

— Хорошо. Проверьте всё, что связано с механикой двери.

Клим спустился в холл.

Через полчаса пришёл первый результат по телефону Ратовой.

Сиверцев подошёл к нему с планшетом.

— У неё перед исчезновением были два коротких входящих звонка с неизвестных номеров. Оба номера зарегистрированы на подставных людей, оба активированы недавно.

— Время?

— Первый примерно за час до её звонка тебе. Второй — незадолго до него.

— Разговоры записывались?

— Нет.

— Локации номеров?

— Пока грубо. Один отмечался в районе Павелецкого вокзала, второй — рядом с гостиницей.

Клим задумался.

— Если один из них находился рядом, это ещё ничего не доказывает. В центре тысячи аппаратов на одной территории.

— Согласен. Но структура очень похожа на Белова: неизвестные номера, короткие контакты, невозможность нормально отследить источник.

— Похожесть фиксируем. Не объединяем всё автоматически.

Сиверцев посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Ты сегодня особенно осторожный.

— Потому что вчера уже начал слишком быстро придумывать объяснения.

— Веденин заразил?

— Хуже. Оказался прав.

Управляющий гостиницы сообщил, что у Ратовой в подземном паркинге стоит машина.

Чёрный внедорожник.

Клим сразу попросил показать.

Автомобиль находился на втором подземном уровне.

На первый взгляд ничего необычного.

Двери закрыты.

Сигнализация активна.

Сиверцев обошёл машину и остановился у заднего крыла.

— Клим.

Фрязин подошёл.

На чёрной краске была свежая длинная царапина.