Минута до полуночи

Вересов посмотрел.

— Это не Ратова.

— Я и не сказал, что Ратова.

Тот понял ошибку.

Сиверцев молча наблюдал.

Клим продолжил:

— Почему вы звонили Ярцеву?

— По старому делу.

— По какому именно?

Вересов раздражённо провёл ладонью по столу.

— Несколько недель назад мне пришло письмо. Без обратного адреса. Внутри одна фраза.

— Про время?

Теперь он посмотрел резко.

— Значит, не только мне.

— Что вы сделали?

— Позвонил Ярцеву. Он всегда занимался юридической частью того проекта. Хотел понять, не получил ли он такое же.

— Получил?

— Да.

— Что сказал?

— Что это чья-то дурная шутка.

— Вы поверили?

— Хотел поверить.

— Почему именно ему позвонили?

Вересов долго молчал.

— Потому что семь лет назад он уже решал, что нам говорить полиции.

Клим почувствовал интерес.

— То есть не вы.

Вересов посмотрел на него.

— А кто сказал, что я?

— Никто. Я уточняю.

Он откинулся на спинку.

— Кирилл был юристом. Он сказал, что если мы сами объявим полиции о неофициальной встрече на стройке, начнут проверять документы, разрешения, финансирование. Проект окончательно закроют. А помочь девушке мы уже не можем.

— Она тогда ещё была жива.

Вересов замолчал.

— Мы не знали, насколько всё серьёзно.

Клим смотрел на него.

— Возле неё находился врач.

— Белов сказал, что нужна скорая.

— Кто вызвал?

— Не помню.

— Никто из вас.

Вересов отвёл глаза.

— Возможно.

— И девушку кто-то переместил с дороги.

Тот резко посмотрел.

— Кто вам сказал?

Вот оно.

Клим не ответил.

— Значит, вы помните.

Вересов сжал челюсть.

— Она лежала почти посередине полосы. Машины могли попасть на неё ещё раз.

— Кто перенёс?

— Нестеров и Белов.

Клим почувствовал, как имя вновь возникло.

— Вместе?

— Да.

— Ратова участвовала?

— Нет. Она была в истерике.

— Почему?

Вересов нахмурился.

— Потому что перед нами лежал человек, которого только что сбила машина. Как вы думаете?

Клим не принял раздражение.

— Вы уверены, что только поэтому?

Вересов посмотрел на него долго.

— Я не понимаю, к чему вы ведёте.

— Я тоже пока не понимаю.

Клим сменил направление.

— Елена Дорохова кого-нибудь из вас знала?

— Нет.

Слишком уверенно.

— Даже Нестерова?

На этот раз пауза была.

Очень короткая.

Но Клим увидел.

— Почему вы спрашиваете про Виктора?

— Потому что я хочу услышать ответ.

Вересов медленно произнёс:

— Насколько мне известно, они не были знакомы.

— «Насколько вам известно» звучит уже иначе.

— Потому что я не могу отвечать за чужую личную жизнь.

Клим кивнул.

Вот теперь стало интереснее.

— Где сейчас Нестеров?

— Понятия не имею.

— Вы не общаетесь?

— Несколько лет.

— После письма не звонили?

— Нет.

— Почему?

Вересов посмотрел на стол.

— Потому что он был единственным, кто после аварии хотел пойти в полицию.

Клим замер.

— Нестеров хотел рассказать?

— Да.

— И кто его остановил?

— Все.

— Включая вас?

Вересов медленно кивнул.

— Включая меня.

— Почему он передумал?

— Ярцев убедил.

— Каким образом?

— Сказал, что если Нестеров даст показания, придётся объяснять, зачем Елена приехала к стройке.

Клим не шелохнулся.

— И зачем же?

Вересов понял, что снова сказал лишнее.

— Я не знаю.

— Но Ярцев знал.

— Возможно.

— А Нестеров?

Вересов долго смотрел на Клима.

— Спросите его.

— Обязательно.

На выходе Сиверцев молчал до лифта.

Когда двери закрылись, сказал:

— Мне кажется, Нестеров только что перестал быть второстепенной фамилией.

— Согласен.

— Елена ехала к нему?

— Возможно.

— Любовник?

— Возможно.

— Ты сегодня щедрый на любимое слово.

Клим не улыбнулся.

— Если это правда, у Нестерова была причина скрывать знакомство.

— И причина семь лет жить с чувством вины.

— Но не обязательно причина убивать остальных.

Они вышли на улицу.

Клим позвонил сотруднику, которого отправили проверить Нестерова.

Ответ заставил его остановиться.

— Повторите.

Сиверцев сразу повернулся.

Клим слушал ещё несколько секунд.

— Когда его видели последний раз?

Пауза.

— Хорошо. Ничего не трогайте. Мы едем.

Он отключился.

— Что?

Клим уже шёл к машине.

— Нестеров сегодня не пришёл на работу.

— Это ещё не преступление.

— Телефон выключен с ночи.

— Уже хуже.

— А машина стоит у дома.

Сиверцев ускорил шаг.

— Квартира?

— Никто не открывает.

Они ехали молча.

Клим чувствовал то самое неприятное ощущение, которое появлялось, когда события начинали идти быстрее рассуждений.

Нестеров.

Человек, который, возможно, знал Елену.

Человек, который хотел рассказать полиции.

Человек, который переносил её тело.

И теперь исчез.

Дом находился в Красногорске.

Обычная девятиэтажка.

У подъезда уже стояла оперативная машина.

Дверь квартиры была закрыта.

Следов взлома не было.

Соседка снизу сказала, что ночью слышала тяжёлый звук.

Будто что-то упало.

Но время не помнила.

Клим посмотрел на Сиверцева.

— Открываем.

Замок вскрыли при понятых.

В прихожей горел свет.

На полу лежала куртка.

Клим вошёл первым.

— Виктор Андреевич? Полиция.

Ответа не было.

Кухня пустая.

Гостиная.

Спальня.

В ванной никого.

Нестеров исчез.

На первый взгляд.

Клим остановился в дверях кухни.

На столе стоял один стакан.

Только один.

Сиверцев тоже заметил.

— Интересно.

Клим подошёл ближе.

Стакан был наполовину наполнен водой.

На краю — след губ.

Рядом лежал телефон.

Выключенный.

Но второго стакана не было.

— Первый раз схема не повторилась, — сказал Артём.

Клим ничего не ответил.

Он смотрел на стол.

Потом на пол.

На стуле висела домашняя кофта.

В раковине стояла тарелка.

Никакой театральности.

Никакого подготовленного символа.

Просто квартира человека, который куда-то пропал.

— Возможно, Нестеров вообще не часть той же последовательности.

— Или кто-то не успел.

Клим посмотрел на него.

— Или мы наконец видим обычное исчезновение, а не то, что хотим увидеть.

Криминалист позвал из коридора.

На входной двери нашли слабый след.

Не взлом.

Скорее царапину возле замка.

Клим присел.

— Свежая?

— Похоже.

— Инструмент?

— Может быть.

В спальне обнаружили открытый шкаф.

Несколько рубашек отсутствовали.

Паспорта не было.

Кошелька тоже.

— Значит, мог уйти сам, — сказал Сиверцев.

— И ночью выключить телефон.

— Многие так делают.

— После того как двое людей из старой истории умерли, а ещё один исчез?

— Уже меньше.

Клим подошёл к письменному столу.

Там лежали бумаги.

Счета.

Страховка.

Распечатки.

Один лист был перевёрнут текстом вниз.

Клим поднял край в перчатке.

Письмо.

Обычный белый конверт.

Без обратного адреса.

Внутри одна строка.

«ВЫ ПОМНИТЕ, КОТОРЫЙ БЫЛ ЧАС?»

То же самое.

— Получил, — тихо сказал Сиверцев.

Клим перевернул конверт.

На нём был штамп.

Почти месяц назад.

— Значит, письма пришли минимум четырём людям.

— Анне. Ярцеву. Вересову. Нестерову.

— Ратова, скорее всего, тоже получила.

— И Белов.

Клим кивнул.

— Проверим.

Он снова посмотрел на один стакан.

Что-то в этом было неправильно.

Если неизвестный хотел оставить прежний знак, второй стакан должен быть здесь.

Но его нет.

Почему?

Клим прошёл квартиру ещё раз.

Кухня.

Коридор.

Гостиная.

В спальне задержался.

На тумбочке возле кровати стоял ещё один стакан.

Пустой.

Клим замер.

Сиверцев подошёл.

— Вот и второй.

— Нет.

— Почему?

Клим показал.

— Он не рядом с первым.

— И что?

— Во всех предыдущих случаях два стакана стояли как пара. Здесь один на кухне, второй у кровати.

— Может, Нестеров просто пользовался обоими.

— Именно.

Клим почувствовал, как внутри что-то проясняется.

— Артём, а что, если мы ошибаемся насчёт самого символа?

— В каком смысле?

— Мы видим два стакана и думаем, что неизвестный приносит их на место. А если он использует то, что уже есть?

— Тогда зачем очищать второй?

— Вот это остаётся вопросом.

Клим вернулся на кухню.

Посмотрел на след губ.

— Первый стакан принадлежит человеку. Второй в прежних сценах мог принадлежать другому.

— Которого там уже нет.

— Или которого никогда не было.

Сиверцев нахмурился.

— Тогда зачем ставить пару?

Клим покачал головой.

— Пока не знаю.

Телефон зазвонил.

Марина.

Клим ответил.

— Есть результат по письмам, — сказала она. — Бумага обычная, принтер массовый. Но почтовые штампы интересные.

— Чем?

— Все письма отправлены из разных отделений.

— Это ожидаемо.

— Да. Но даты почти одинаковые. За два дня.

Клим посмотрел на письмо Нестерова.

— Значит, отправитель заранее подготовил серию.

— Похоже.

— Сколько писем было?

— Пока нашли четыре.

— Ищите ещё.

Марина помолчала.

— Клим, есть ещё кое-что по архиву Дорохова.

— Говори.

— Нашли старого частного детектива, Павла Рябинина.

— И?

— Он умер девять месяцев назад.

Клим замер.

— Причина?

— Инфаркт. Естественная смерть. По крайней мере так оформлено.

— Когда относительно исчезновения архива?

— Примерно за три месяца до того, как Дорохов обнаружил пропажу.

Сиверцев наблюдал по лицу.

— Что?

Клим включил громкую связь.

Марина продолжила:

— И ещё. После смерти Рябинина его офис некоторое время разбирал племянник. Часть старых коробок выбросили, часть забрали клиенты.

— Мог ли архив Дорохова оказаться у него?

— Теоретически да. Рябинин делал копии материалов себе.

Клим почувствовал раздражение.

След снова расползался.

— Имя племянника?

— Аркадий Рябинин. Сейчас ищем.

— Найдите быстро.

Он отключился.

Сиверцев вздохнул.

— Вот теперь у нас есть ещё один человек, который мог получить материалы.