Краудлендинг. Инвестиции в бизнес через платформы

Виталий Гурьев

Краудлендинг. Инвестиции в бизнес через платформы

Глава 1. Что такое краудлендинг и зачем он нужен инвестору

Марина работает логистом в транспортной компании и каждый день видит, как живёт малый бизнес изнутри. Её клиенты — небольшие мебельные цеха, пекарни, оптовики стройматериалов, которые отправляют грузы по всей области и вечно спорят о сроках оплаты. Однажды вечером, листая ленту новостей, она наткнулась на рекламу сервиса, который предлагал «давать деньги в долг бизнесу» под ставку заметно выше банковского вклада. Первая реакция была скептической: слишком похоже на очередную схему, где обещают много и не возвращают ничего. Вторая мысль оказалась любопытнее: ведь те самые мебельщики и пекари, с которыми она общается по работе, постоянно жалуются, что банк отказал им в кредите на закупку материалов.

За три года Марина отложила около миллиона рублей и держит их на вкладе и в нескольких биржевых фондах. Она решила, что может позволить себе выделить на эксперимент 300 000 рублей, но прежде хочет понять, во что именно ввязывается. Если вы держите эту книгу в руках, вероятно, вы стоите примерно на том же перекрёстке. Вы слышали слово «краудлендинг», видели рекламу с привлекательными процентами, но не до конца понимаете, кто эти заёмщики, почему они платят так много и что будет, если они не заплатят вовсе. Мы будем возвращаться к Марине на протяжении всей книги, потому что её путь от первого сомнения до работающего портфеля займов показателен для большинства начинающих.

Слово «краудлендинг» сложено из двух английских частей: crowd (толпа) и lending (кредитование). Смысл буквальный и очень простой: множество частных людей вскладчину выдают заём компании, причём делают это не через банк, а через специальную интернет-площадку. Каждый инвестор вносит небольшую сумму, иногда всего несколько тысяч рублей, а компания получает нужный ей миллион или десять миллионов, собранные из сотен таких вкладов. Затем заёмщик возвращает долг с процентами по графику, и каждый участник получает свою долю платежей пропорционально вложенному. В этой конструкции нет посредника, который принимает деньги от вкладчиков на свой баланс и сам решает, кому их выдать.

Чтобы почувствовать разницу, вспомните, как устроен обычный путь овощей от фермера до вашего стола. Фермер продаёт урожай оптовику, оптовик перепродаёт его сети магазинов, магазин выкладывает товар на полку с собственной наценкой, и в итоге вы платите за килограмм помидоров в два-три раза больше, чем получил тот, кто их вырастил. Фермерский рынок выходного дня убирает цепочку перекупщиков: производитель стоит за прилавком сам, вы покупаете у него напрямую, и обе стороны выигрывают за счёт исчезнувших наценок. Банк в мире денег играет роль того самого оптовика и магазина одновременно. Он берёт ваши деньги на вклад под одну ставку, выдаёт их бизнесу под другую, значительно более высокую, а разница между ними становится его доходом.

Эта разница называется процентной маржой, и именно она объясняет, почему краудлендинг вообще может существовать. Допустим, банк привлекает вклады под условные 12 годовых, а кредитует небольшую компанию под 22 процента. Десять процентных пунктов между этими цифрами покрывают его расходы на офисы, сотрудников, резервы на невозвраты, требования регулятора и, разумеется, прибыль акционеров. Платформа совместного финансирования пытается часть этой разницы отдать инвестору, а часть оставить компании в виде более доступного финансирования. В результате инвестор может рассчитывать на доходность выше вклада, а заёмщик получает деньги быстрее и с меньшей бюрократией, хотя и не обязательно дешевле банковского кредита.

Здесь важно сразу сделать оговорку, которая будет звучать на страницах книги не раз в разных формах. Исчезновение банка как посредника означает, что исчезает и банковская подушка, которая стояла между вкладчиком и неплатёжеспособным заёмщиком. Когда компания не возвращает кредит банку, ваш вклад от этого не страдает: убыток поглощает капитал банка, а сам вклад защищён системой страхования. Когда компания не возвращает заём, выданный через платформу, убыток ложится непосредственно на тех, кто дал ей деньги. Повышенная доходность краудлендинга — это плата за то, что вы сами берёте на себя функцию банка вместе со всеми её рисками.

Сама идея давать деньги в долг напрямую, без банка, конечно, не нова. Ростовщики, купеческие товарищества, кассы взаимопомощи на заводах советского времени работали по похожему принципу задолго до появления интернета. Новизна краудлендинга не в идее, а в технологии: интернет позволил объединить тысячи незнакомых людей, автоматически распределять между ними платежи, проверять заёмщиков по электронным базам и вести учёт в реальном времени. Без этой инфраструктуры организовать заём от трёхсот человек небольшой пекарне было бы технически невозможно или неоправданно дорого. Именно поэтому история краудлендинга в современном смысле начинается лишь в середине 2000-х годов.

Первой заметной площадкой принято считать британскую Zopa, запущенную в 2005 году. Она позволяла частным лицам давать в долг другим частным лицам, минуя банк, и сама выступала лишь организатором и сборщиком платежей. Годом позже в США заработали Prosper и Lending Club, которые быстро превратились в крупные компании, а Lending Club в 2014 году даже провёл одно из самых громких размещений акций на американской бирже среди финансово-технологических компаний. Следующим шагом стала специализация на бизнесе: в 2010 году в Великобритании появился Funding Circle, где частные инвесторы кредитовали малые компании. Именно эта модель, кредитование бизнеса толпой, ближе всего к тому, о чём пойдёт речь в нашей книге.

Западная история краудлендинга полезна не столько датами, сколько уроками. Первые годы рынок рос стремительно, обещая инвесторам доходность выше облигаций при, как тогда казалось, умеренном риске. Затем выяснилось, что качество отбора заёмщиков сильно зависит от экономического цикла, что часть платформ ради роста объёмов ослабляет требования, а доходность в рекламе не всегда совпадает с тем, что инвесторы получают на руки. Многие площадки со временем переключились с частных инвесторов на институциональных, то есть на фонды и банки, а часть просто закрылась или была куплена. Lending Club в итоге и вовсе приобрёл банк и стал работать как обычная кредитная организация, что само по себе символично.

В России первые площадки совместного кредитования стали появляться в первой половине 2010-х годов. Долгое время они работали в серой зоне, опираясь на общие нормы Гражданского кодекса о договоре займа, без специального регулирования и без надзора. Рынок был небольшим, разрозненным, и рядом с добросовестными сервисами существовали откровенно сомнительные проекты, которые маскировали под совместное кредитование обычные финансовые пирамиды. Ситуация изменилась в 2020 году, когда вступил в силу закон об инвестиционных платформах, и площадки стали попадать под надзор Банка России. Подробно об этом законе и о том, что он меняет для вас, мы поговорим во второй главе.

Теперь стоит разобраться с терминами, которые новички часто путают, потому что они звучат похоже и иногда используются как синонимы в рекламе. Краудфандинг — это сбор денег толпой на проект, причём взамен человек обычно получает не деньги, а товар, услугу или просто моральное удовлетворение. Когда вы поддерживаете на специальной площадке выпуск музыкального альбома и получаете за это подписанный диск, вы участвуете в краудфандинге. Здесь нет обязательства вернуть деньги с процентами, а значит, нет и инвестиции в финансовом смысле. Краудлендинг, напротив, всегда предполагает возврат долга с процентами по заранее согласованному графику.

Краудинвестинг стоит ещё ближе к нашей теме, но отличается принципиально. Здесь толпа инвесторов покупает долю в компании, то есть становится её совладельцем, и рассчитывает на рост стоимости бизнеса или на будущие выплаты из прибыли. Если дела пойдут блестяще, доход совладельца не ограничен, но если компания не преуспеет, возврата вложенного никто не обещает. Займодавец в краудлендинге находится в другой позиции: его доход ограничен процентной ставкой, зато требование вернуть деньги закреплено договором и стоит в очереди раньше интересов владельцев. Проще говоря, краудинвестор ставит на успех бизнеса, а краудлендер — на его способность расплатиться с долгами.

Отдельно существуют займы между частными лицами, которые в англоязычной литературе обозначают сокращением P2P, то есть peer-to-peer (от равного к равному). На заре рынка многие площадки позволяли одалживать деньги обычным людям на ремонт, покупку машины или погашение других кредитов. В России такая модель с частными заёмщиками фактически вытеснена из легального поля: закон об инвестиционных платформах допускает в качестве заёмщиков юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, а потребительское кредитование граждан остаётся прерогативой банков и микрофинансовых организаций. Поэтому в этой книге, говоря о краудлендинге, мы будем иметь в виду именно кредитование бизнеса. Когда вы видите рекламу «займов от людей людям», полезно насторожиться и проверить, что за конструкция стоит за этим предложением.

Естественный вопрос, который задаёт себе каждый новичок: почему компания вообще идёт на платформу и соглашается платить незнакомым людям высокие проценты, если рядом есть банки? Ответ кроется в экономике банковского кредитования малого бизнеса. Банку одинаково дорого проверить заёмщика, который просит три миллиона, и заёмщика, который просит триста миллионов. В обоих случаях нужно собрать документы, изучить отчётность, оценить залог, провести юридическую проверку, согласовать решение на кредитном комитете. Прибыль от крупного кредита в сто раз больше, а затраты на его оформление сопоставимы, поэтому малые заявки банку просто менее интересны.

Вторая причина связана с залогами. Банк, особенно крупный, привык кредитовать под понятное обеспечение: недвижимость, оборудование, ликвидные товары на складе. У небольшой компании, которая арендует помещение и работает на чужом оборудовании, такого обеспечения часто нет, а её главная ценность — клиенты, команда и деловая репутация — в залог не принимается. Даже если бизнес стабильно приносит прибыль несколько лет подряд, банковский скоринг может отказать ему из-за отсутствия имущества. Площадки совместного кредитования готовы работать с такими заёмщиками, компенсируя риск повышенной ставкой.

Третья причина — время и регуляторные требования. Банк обязан соблюдать нормативы Банка России, формировать резервы под каждый выданный кредит, а для малого бизнеса без залога эти резервы могут быть значительными, что делает кредит ещё менее выгодным для банка. Процедура рассмотрения заявки нередко растягивается на несколько недель, а предпринимателю деньги нужны сейчас: подвернулся выгодный контракт, поставщик предложил скидку за предоплату, у крупного клиента задержалась оплата и образовался кассовый разрыв. Платформа способна принять решение за несколько дней, а собрать деньги с инвесторов иногда за считанные часы. Для владельца небольшого бизнеса скорость часто оказывается важнее, чем разница в несколько процентных пунктов.

Посчитаем на условном примере, почему скорость стоит денег. Допустим, поставщик предлагает «Северному кедру» скидку пять процентов при оплате материалов сразу, а не через два месяца, и речь идёт о партии на 5 миллионов рублей. Скидка даёт экономию в 250 000 рублей, тогда как проценты по займу на платформе под 24 процента годовых за те же два месяца составили бы около 200 000 рублей при погашении одной суммой. Получается, что даже дорогие деньги, полученные вовремя, приносят предпринимателю выгоду, а дешёвый банковский кредит, одобренный через месяц, уже бесполезен, потому что предложение поставщика к тому времени истечёт. Именно такие ситуации и составляют основу спроса на займы через платформы.

Поэтому типичный заёмщик на платформе — это не стартап с гениальной идеей и не крупная корпорация, а обычная действующая компания малого или среднего размера. Её возраст, как правило, от одного-двух до десяти лет, годовая выручка измеряется десятками или сотнями миллионов рублей, а штат — от нескольких человек до сотни-другой сотрудников. Это может быть оптовый поставщик продуктов питания, подрядчик, исполняющий государственный контракт на ремонт школы, производитель упаковки, транспортная компания, продавец на маркетплейсе. Такие компании берут деньги на пополнение оборотного капитала: закупку товара, оплату материалов, выплату зарплаты до поступления выручки. Длинные инвестиционные проекты вроде строительства завода через платформы финансируются гораздо реже.

Чтобы картинка была предметнее, познакомимся с условной компанией, которая будет сопровождать нас на протяжении всей книги. Представьте небольшую мебельную фабрику «Северный кедр» из Вологодской области, которая восьмой год делает кухонные гарнитуры и шкафы на заказ. У фабрики есть постоянные клиенты, договоры с несколькими мебельными салонами и сетью магазинов, годовая выручка около 120 миллионов рублей. Весной фабрика получила крупный заказ на мебель для новой гостиницы, но для его выполнения нужно закупить плиту, фурнитуру и лакокрасочные материалы на 5 миллионов рублей, а гостиница заплатит только после поставки. Банк предложил рассмотреть заявку через месяц и потребовал в залог цех, который принадлежит не фабрике, а арендодателю, поэтому собственник решил обратиться на платформу.

На платформе «Северный кедр» разместил заявку на 5 миллионов рублей на 12 месяцев под 24 процента годовых с ежемесячным погашением равными платежами. Каждый месяц фабрика будет перечислять около 472 800 рублей, а за год в сумме вернёт примерно 5,67 миллиона рублей, из которых почти 674 тысячи составят проценты. Если Марина вложит в этот заём 10 000 рублей, она будет ежемесячно получать около 946 рублей, а за год вернёт около 11 350 рублей до вычета налога и возможных комиссий. Цифры выглядят заманчиво по сравнению с вкладом, но пока мы ничего не знаем о том, насколько вероятно, что фабрика действительно расплатится. Как читать такие заявки и как проверять заёмщиков, мы будем разбирать в отдельных главах.

Насколько велик этот рынок в масштабах страны? Точные цифры зависят от того, что считать краудлендингом, и разные источники дают разные оценки, поэтому разумнее говорить о порядках величин. По данным Банка России и оценкам участников рынка, после вступления закона в силу объём привлечения через инвестиционные платформы рос очень быстро и к середине 2020-х годов измерялся десятками миллиардов рублей в год, причём значимую часть этого объёма составляют займы малому и среднему бизнесу. Для сравнения, банковский портфель кредитов малому и среднему бизнесу исчисляется триллионами рублей, так что платформы пока занимают в этом мире скромную нишу. Число частных инвесторов, хотя бы раз выдавших заём через платформу, по разным оценкам, исчисляется сотнями тысяч человек.

Структура рынка характерна для молодой отрасли: несколько крупных игроков собирают большую часть объёма, а вокруг них работают десятки небольших площадок с узкой специализацией. Среди лидеров есть как независимые финансово-технологические компании, так и проекты крупных банковских групп, которые рассматривают совместное кредитование как дополнительный канал для своих клиентов. Некоторые площадки специализируются на определённых типах заёмщиков, например на поставщиках по государственным контрактам или продавцах маркетплейсов. Обзору этих моделей и критериям выбора площадки посвящена четвёртая глава. Пока достаточно понимать, что рынок существует, находится под надзором регулятора и при этом остаётся достаточно молодым, чтобы в нём продолжались серьёзные изменения.

Теперь самое важное для инвестора: где краудлендинг находится на шкале риска и доходности относительно привычных инструментов. Представьте лестницу, на нижней ступени которой стоит банковский вклад, защищённый государственным страхованием в пределах установленного лимита. Ступенью выше располагаются государственные облигации, затем облигации крупных надёжных компаний, ещё выше — облигации небольших эмитентов с повышенной доходностью, которые на рынке называют высокодоходными. Займы малому бизнесу через платформы стоят примерно на уровне самых рискованных облигаций или чуть выше, а ещё выше находятся акции, где колебания стоимости могут быть очень большими.

У краудлендинга есть особенности, которые отличают его даже от соседей по лестнице. Облигации торгуются на бирже, и вы можете продать их почти в любой момент, пусть и с убытком, тогда как заём на платформе вы, как правило, держите до погашения, а возможности досрочного выхода ограничены. Цена облигации каждый день меняется вместе с рынком, а стоимость займа на платформе формально не колеблется, пока заёмщик платит, что создаёт обманчивое ощущение стабильности. Облигации выпускают компании, которые прошли процедуру регистрации выпуска и раскрывают отчётность, а заёмщики на платформах значительно меньше и прозрачны лишь в той мере, в какой этого требует площадка. Именно поэтому разумный инвестор рассматривает краудлендинг не как замену облигациям, а как отдельный, достаточно рискованный элемент портфеля.

Вокруг краудлендинга сложилось несколько устойчивых мифов, и первый из них звучит так: «это те же микрофинансовые организации, только для бизнеса». На первый взгляд сходство есть, ведь ставки в обоих случаях выше банковских, а решения принимаются быстро. Однако микрофинансовая организация выдаёт займы из собственных и привлечённых средств и несёт риск сама, а платформа лишь сводит заёмщика с инвесторами. Ставки по займам бизнесу на платформах, хотя и высоки, обычно не идут ни в какое сравнение с процентами, которые микрофинансовые компании берут с граждан за краткосрочные займы. Заёмщики тоже разные: на платформе это действующие компании с выручкой и историей, которые проходят проверку, а не человек, которому не хватило денег до зарплаты.

Второй миф противоположен первому и гласит, что краудлендинг — это финансовая пирамида, где ранним участникам платят деньгами новых. Пирамида характеризуется тем, что доходы выплачиваются не из реальной деятельности, а за счёт притока новых вкладчиков, и рушится, когда приток иссякает. В добросовестном краудлендинге деньги каждого инвестора уходят конкретному заёмщику по конкретному договору, а проценты приходят из выручки этого заёмщика. Вы можете проверить компанию по государственным реестрам, увидеть её историю и судебные дела, а платформа обязана состоять в реестре Банка России. Мошеннические проекты, которые прикрываются словом «краудлендинг», действительно существуют, но отличить их можно по нескольким признакам, которые мы обсудим в главе о юридических аспектах.

Третий миф касается риска и звучит примерно так: «если брать займы только у надёжных компаний, то потерь не будет». Он опасен тем, что внушает иллюзию полного контроля. Даже самая тщательная проверка не может предсказать, что у фабрики сгорит склад, крупный клиент обанкротится, а директор попадёт в больницу. Дефолты в краудлендинге — не исключение, а нормальная часть работы инструмента, такая же неизбежная, как порча части урожая у фермера. Вопрос не в том, будут ли у вас невозвраты, а в том, будет ли их доля меньше той надбавки к доходности, которую вы получаете за риск.

Четвёртый миф звучит так: «краудлендинг — развлечение для состоятельных людей, с небольшими деньгами туда идти бессмысленно». На деле всё наоборот, ведь минимальная сумма участия в одном займе на многих площадках составляет от нескольких сотен до нескольких тысяч рублей. Это позволяет даже с небольшим капиталом разложить деньги между десятками заёмщиков, что для банковского вклада или покупки облигаций с крупным номиналом было бы затруднительно. Другое дело, что при очень маленьких суммах заработок в рублях получается скромным, и время, потраченное на анализ, может стоить дороже полученных процентов. Поэтому разумнее говорить не о минимальной, а о комфортной сумме, при которой усилия по управлению портфелем окупаются.

Пятый миф обратный четвёртому и гласит, что раз вкладывать можно понемногу, то и риск ничтожен. Небольшая сумма действительно ограничивает возможный убыток в рублях, но не меняет его долю в процентах. Если вы вложили 5 000 рублей в заём, который не будет возвращён, вы потеряли столько же процентов капитала, сколько потерял бы человек, вложивший туда пять миллионов. Психологически маленькие суммы воспринимаются как игра, и это расслабляет: новички вкладывают несколько тысяч, не читая условий, а затем, войдя во вкус, повторяют то же самое с сотнями тысяч. Привычка относиться серьёзно к каждому рублю с первого дня позволит избежать дорогих уроков позже.

Кому же подходит этот инструмент? Прежде всего тем, у кого уже есть финансовая подушка безопасности на случай потери работы или болезни, размещённая в надёжных и доступных инструментах. Краудлендинг подходит людям, которые готовы держать вложения от нескольких месяцев до нескольких лет, не нуждаясь в срочном возврате денег. Он подходит тем, кто способен спокойно воспринимать новости о том, что один из заёмщиков перестал платить, и не принимать после этого импульсивных решений.

Отдельно стоит сказать о тех, кого привлекает регулярный денежный поток. Большинство займов на платформах погашаются ежемесячно, причём не только процентами, но и частью основного долга, поэтому деньги возвращаются к вам постепенно, а не одной суммой в конце срока. Когда в портфеле несколько десятков займов с разными датами платежей, поступления приходят на счёт почти каждый день. Для человека, который привык к тому, что вклад приносит проценты раз в месяц или раз в год, такая картина выглядит непривычно живой. Эти поступления можно снова вкладывать в новые займы, а можно забирать как дополнительный доход, и оба варианта мы ещё обсудим в главах о стратегиях.

Есть и ещё одна причина, по которой опытные инвесторы добавляют займы бизнесу в портфель. Стоимость займа на платформе не зависит напрямую от того, что происходит с котировками на бирже в конкретный день. Если индекс акций упал на десять процентов за неделю, мебельная фабрика продолжает выпускать шкафы и платить по графику, пока у неё есть заказы. Это не значит, что краудлендинг полностью защищён от экономических бурь, ведь кризис рано или поздно добирается и до малого бизнеса. Однако механизм влияния здесь другой, более медленный, и это делает займы интересным дополнением к акциям и облигациям.

Есть и те, кому этот инструмент противопоказан. Если вы собираетесь вложить в займы деньги, отложенные на покупку квартиры через год, или последние сбережения, без которых семье будет тяжело, краудлендинг станет для вас источником не дохода, а постоянной тревоги. Если вы берёте кредит в банке, чтобы вложить его в займы на платформе в надежде заработать на разнице, вы рискуете оказаться должником без активов. Если вас пугает сама мысль о том, что часть вложенных денег может не вернуться никогда, лучше остановиться на облигациях или фондах денежного рынка. Наконец, краудлендинг вряд ли подойдёт тем, кто ищет быстрый способ разбогатеть: здесь работает терпение и дисциплина, а не удачная ставка на один проект.

Узнаёте себя в одном из портретов? Возьмём, например, Геннадия, пятидесятилетнего инженера, который ушёл на пенсию по выслуге лет и хочет получать ежемесячную прибавку к пенсии. У него есть накопления, и он уже держит часть денег во вкладах и облигациях. Для него небольшая доля займов на платформе может стать источником дополнительного денежного потока, если он понимает риски и не вкладывает больше, чем готов потерять.

Совсем другая ситуация у двадцатитрёхлетнего студента, который увидел рекламу и собирается перевести на платформу все деньги, накопленные на летней подработке, рассчитывая удвоить их за пару лет. Скорее всего, его ждёт разочарование, потому что доходность краудлендинга хоть и высока, но далека от сказочной, а при отсутствии других сбережений любой дефолт будет восприниматься как катастрофа.

Марина находится где-то посередине между этими полюсами. У неё есть подушка безопасности на полгода жизни, есть вложения в фонды, и сумма, которую она готова выделить на эксперимент, составляет меньше трети её сбережений. Она не планирует тратить эти деньги в ближайшие два-три года и готова потратить время на то, чтобы разобраться в механике. При этом у неё нет опыта анализа отчётности, и ей предстоит учиться отличать хорошего заёмщика от плохого. Именно таким читателям, которые готовы учиться, но пока не знают с чего начать, и адресована эта книга.

Прежде чем сделать первое вложение, полезно честно ответить себе на три вопроса, и ответы на них стоит записать, чтобы возвращаться к ним в моменты сомнений. Первый вопрос касается назначения денег: какую сумму вы можете вложить, если допустить, что значительная её часть окажется недоступной на год-два, а небольшая часть может быть потеряна совсем? Если при таком сценарии ваша жизнь не изменится, сумма выбрана правильно, а если вы начинаете беспокоиться о квартплате, сумму стоит уменьшить. Марина ответила на этот вопрос цифрой 300 000 рублей, потому что даже потеря десятой части этой суммы не нарушила бы её планов.