
Полная версия:
Финансовый сектор за пределами банков: биржа, страховщики, брокеры, МФО
Для биржи частный инвестор ценен не только своими сделками, но и тем, как он меняет поведение рынка. Частные клиенты торгуют чаще, чем институциональные инвесторы, реагируют на новости эмоциональнее и создают дополнительную ликвидность в бумагах второго эшелона. Благодаря им на бирже появились обороты там, где раньше почти не было торговли. Однако частные инвесторы и уходят с рынка быстрее, когда сталкиваются с убытками или находят более привлекательные альтернативы, например высокие ставки по депозитам.
Это подводит нас к одной из самых интересных особенностей биржевого бизнеса: волатильность для биржи скорее союзник, чем враг. Когда рынок спокоен и цены почти не меняются, у инвесторов мало поводов совершать сделки. Когда цены резко растут или падают, когда выходят важные новости, меняется ставка или появляются неожиданные события, торговая активность возрастает в несколько раз. Каждый такой всплеск приносит бирже дополнительные комиссии, даже если для самих инвесторов он оборачивается убытками.
Посмотрим на этот эффект на условном примере. Допустим, в спокойный месяц оборот торгов акциями на «Меридиане» составляет 3 триллиона рублей, а средняя комиссия биржи равна 0,01%. Тогда комиссии за месяц составят 300 миллионов рублей. Если в следующем месяце выходят неожиданные новости и оборот вырастает до 5 триллионов рублей, комиссии увеличатся до 500 миллионов рублей, то есть на две трети, хотя тарифы не менялись. Для биржи это хороший месяц, а для многих инвесторов он мог оказаться нервным и убыточным.
Однако связь между волатильностью и доходами биржи не так проста, как кажется. Затяжной кризис, во время которого инвесторы теряют деньги и уходят с рынка, в итоге сокращает обороты. Короткие всплески волатильности на фоне общего интереса к рынку выгодны бирже, а долгий медвежий рынок, наоборот, вредит ей. Поэтому оптимальная среда для комиссионного бизнеса биржи — растущий рынок с периодическими встрясками, которые поддерживают интерес участников к торговле.
Существует и обратная зависимость от процентных ставок, которую стоит понимать уже сейчас, хотя подробно она разбирается в 5-й главе. Когда ключевая ставка высока, депозиты и фонды денежного рынка становятся привлекательной альтернативой акциям, и часть частных инвесторов переводит деньги туда. Торговая активность на рынке акций в такие периоды обычно снижается. Когда ставка снижается, интерес к акциям растёт, и обороты увеличиваются, что поддерживает комиссионные доходы биржи.
Помимо торговых комиссий у биржи есть доходы от депозитарных и расчётных услуг, которые в нашем примере дают 9 миллиардов рублей. Центральный депозитарий берёт плату за хранение ценных бумаг, за проведение расчётов по сделкам, за обслуживание корпоративных действий эмитентов, например выплаты дивидендов и купонов. Эта выручка зависит прежде всего не от торговой активности, а от общего объёма ценных бумаг, которые хранятся в депозитарии. Чем больше выпусков облигаций и чем выше стоимость акций, тем больше депозитарные доходы.
Депозитарный бизнес отличается особой стабильностью. Даже в периоды затишья на рынке бумаги продолжают храниться, купоны выплачиваться, а эмитенты проводят корпоративные действия. Поэтому депозитарные комиссии служат для биржевой группы своеобразным фундаментом, на который накладываются более изменчивые торговые доходы. Для инвестора доля таких стабильных доходов в общей выручке — важный показатель того, насколько бизнес биржи устойчив к колебаниям рыночной активности.
Наконец, у биржи есть набор новых и растущих источников комиссий, которые в нашем примере дают 4 миллиарда рублей. Сюда относятся продажа рыночных данных и индексов, технологические услуги для участников, о которых мы говорили в 3-й главе, а также финансовый маркетплейс. Данные о котировках и сделках продаются информационным агентствам, брокерам, банкам и разработчикам торговых систем. Биржа также рассчитывает индексы, на которые ориентируются фонды, и получает плату за их использование.
Биржи постоянно ищут способы расширить время и формат торгов, чтобы увеличить обороты. В последние годы российская биржа существенно расширила вечерние сессии, а в 2025 году запустила торги в выходные дни. Логика проста: чем больше часов в неделю открыт рынок, тем больше возможностей у инвесторов реагировать на новости и совершать сделки. Особенно это важно для частных клиентов, у многих из которых свободное время для торговли появляется именно вечером и в выходные.
Финансовый маркетплейс — ещё одно направление, которое расширяет бизнес биржи за пределы классической торговли ценными бумагами. Через такую платформу граждане могут открывать вклады в разных банках, оформлять страховые полисы и другие финансовые продукты, сравнивая условия разных организаций. Биржа получает комиссию от финансовых организаций за привлечённых клиентов. Пока доходы маркетплейса невелики по сравнению с основным бизнесом, но в долгосрочной перспективе он может стать заметным источником выручки и способом привлечь на биржу новых людей.
Теперь попробуем свести всё вместе и посчитать, насколько комиссии «Меридиана» чувствительны к изменению оборотов. Допустим, торговая активность частных инвесторов вырастает на 20%, и это затрагивает фондовый и срочный рынки, которые вместе дают 20 миллиардов рублей комиссий. Если комиссии этих рынков вырастут на те же 20%, прибавка составит 4 миллиарда рублей. Денежный рынок, валютный рынок и депозитарный бизнес зависят от активности частных клиентов меньше, и допустим, их комиссии вырастут лишь на 5%, то есть на 1,8 миллиарда рублей из 36 миллиардов.
Прочие направления пусть останутся без изменений. Тогда общие комиссионные доходы вырастут на 4 плюс 1,8, то есть на 5,8 миллиарда рублей, до 65,8 миллиарда рублей. Рост составит около 9,7%, то есть примерно вдвое меньше, чем рост активности частных инвесторов. Этот расчёт хорошо показывает, что диверсифицированная структура комиссий сглаживает колебания: биржа выигрывает от притока частных денег, но не так сильно, как можно было бы ожидать по заголовкам новостей.
Обратный сценарий тоже полезно просчитать. Допустим, частные инвесторы уходят с рынка, и активность на фондовом и срочном рынках падает на 30%. Комиссии этих рынков сократятся на 6 миллиардов рублей. Если остальные направления не изменятся, общие комиссии упадут до 54 миллиардов рублей, то есть на 10%. Для бизнеса, у которого значительная часть расходов фиксирована, такое падение выручки может заметно сказаться на прибыли, и подробнее об этом эффекте мы поговорим в 6-й главе.
Тимур, заинтересовавшись темой, решает посчитать, сколько он сам принёс бирже за прошлый год. Он находит в отчётах брокера, что совершил около 400 сделок со средней суммой примерно 25 000 рублей, то есть его совокупный оборот составил около 10 миллионов рублей. Если биржа брала с него в среднем 0,01%, её доход от Тимура составил около 1 000 рублей за год, а брокер при ставке 0,05% получил около 5 000 рублей. Тимур с удивлением понимает, что для биржи он лишь одна крошечная капля в огромном потоке. Однако таких капель миллионы, и вместе они формируют заметную часть оборотов на рынке акций.
Важную роль в комиссиях играют и корпоративные клиенты, о которых частные инвесторы обычно не думают. Экспортёры продают на бирже валютную выручку, импортёры покупают валюту для расчётов с поставщиками, крупные компании страхуют валютные и процентные риски с помощью производных инструментов. Для таких клиентов биржевая сделка — не способ заработать, а часть обычной хозяйственной деятельности, поэтому их обороты гораздо меньше зависят от рыночных настроений. Чем больше реальной экономики проходит через биржу, тем устойчивее её комиссионные доходы.
Небольшую, но характерную часть комиссий приносят товарные торги. На товарных секциях биржевых групп торгуют зерном, сахаром, удобрениями, а также проводят государственные интервенции на рынке зерна. Обороты здесь пока несопоставимы с финансовыми рынками, однако товарная торговля расширяет круг клиентов биржи и укрепляет её роль в экономике. Для инвестора это скорее направление с долгосрочным потенциалом, чем значимый источник текущей выручки.
Полезно сравнить российскую модель с тем, как устроены комиссии на крупнейших мировых рынках. В США, например, торговля акциями распределена между десятками площадок, включая биржи и альтернативные торговые системы, и конкуренция между ними удерживает торговые комиссии на очень низком уровне. Поэтому американские биржевые группы всё больше зарабатывают не на самой торговле, а на продаже данных, индексов и технологий. Российская биржа находится в иной ситуации, ведь у неё нет сопоставимого числа конкурентов, и торговые комиссии по-прежнему составляют основу выручки. Однако общемировая тенденция показывает, куда со временем может смещаться структура доходов любой биржи.
Наконец, у комиссионных доходов есть ещё один невидимый для частного инвестора компонент — плата за доступ к торгам. Брокеры и банки, работающие на бирже, платят за подключение к торговой системе, за программные интерфейсы и за статус участника торгов. Эти платежи не зависят от количества сделок и потому дополняют торговые комиссии стабильной базой. Для биржи важно, чтобы число её участников росло, ведь каждый новый брокер приносит не только свои обороты, но и регулярную плату за доступ.
Отдельного разговора заслуживает тарифная политика биржи, ведь тариф хоть и не главный, но всё же важный рычаг выручки. Биржи редко устанавливают единую ставку для всех участников. Обычно действует шкала, по которой крупные участники с большими оборотами платят меньший процент, а маркетмейкеры получают скидки или даже вознаграждение за поддержание котировок. Частные инвесторы, торгующие через брокеров, нередко платят по более высокой ставке, чем институциональные клиенты, но их сделки мелкие, и в абсолютных суммах это почти незаметно.
Изменение тарифов способно заметно сдвинуть выручку. Допустим, «Меридиан» повышает среднюю комиссию на рынке акций с 0,01% до 0,011%, то есть всего на одну десятую. При обороте 36 триллионов рублей в год это даст дополнительные 360 миллионов рублей комиссий, если обороты не изменятся. Однако на практике часть участников, особенно высокочастотные трейдеры с тонкой маржой, может сократить торговлю, и итоговый прирост окажется меньше расчётного. Поэтому биржи меняют тарифы осторожно и чаще перераспределяют их между группами участников, чем повышают для всех сразу.
Есть у комиссионного бизнеса и сезонность, которую полезно учитывать при чтении ежемесячной статистики. Летом, особенно в июле и августе, торговая активность обычно снижается, потому что многие участники рынка уходят в отпуск. В декабре активность может расти из-за перебалансировки портфелей и налоговых соображений частных инвесторов, а в первые недели января, наоборот, рынок часто бывает тихим из-за праздников. Сравнивать обороты августа с оборотами марта бессмысленно, гораздо полезнее сопоставлять один и тот же месяц разных лет.
Ежемесячная статистика биржи позволяет инвестору заранее оценить квартальные комиссии. Допустим, Вера видит, что за три месяца квартала оборот на рынке акций составил 2,8, 3,1 и 3,4 триллиона рублей, всего 9,3 триллиона. При средней комиссии 0,01% это даёт около 930 миллионов рублей комиссий за квартал. Если в аналогичном квартале прошлого года оборот был 8 триллионов рублей, рост составит около 16%, и Вера ещё до выхода отчёта понимает, что комиссии с рынка акций выросли. Такой простой расчёт позволяет не зависеть от пересказов аналитиков и самостоятельно отслеживать бизнес биржи.
Интересна связь комиссий фондового рынка с ключевой ставкой через рынок облигаций. Когда банковские кредиты становятся дорогими, многие компании выходят на рынок облигаций, где можно привлечь деньги у широкого круга инвесторов, иногда на более гибких условиях. Кроме того, частные инвесторы в такие периоды охотно покупают облигации с высокими купонами. Получается, что высокая ставка, которая охлаждает торговлю акциями, может одновременно оживлять облигационный рынок, и для биржи эти эффекты частично компенсируют друг друга.
Наконец, стоит понимать, что комиссии биржи зависят не только от количества сделок, но и от их структуры. Если частные инвесторы начинают чаще покупать паи биржевых фондов вместо отдельных акций, оборот в акциях может снизиться, а оборот в паях вырасти. Если трейдеры переходят с фьючерсов на одни инструменты на фьючерсы на другие, меняется распределение комиссий внутри срочного рынка. Биржа выигрывает, пока инвесторы торгуют на её площадке, но внутреннее перераспределение может менять доходность разных направлений.
Вернёмся к Вере и Тимуру, которые обсуждают итоги своего маленького исследования. Вера делает вывод, что комиссионный бизнес биржи похож на бизнес владельца моста: доходы определяются потоком, а не тарифом. Тимур добавляет, что поток этот очень неоднороден, ведь по мосту едут и банки со своими ежедневными операциями, и частные трейдеры, которые то появляются толпами, то исчезают. Оба соглашаются, что для оценки биржи нужно следить за ежемесячной статистикой оборотов по каждому рынку.
Какие ошибки совершают новички, оценивая комиссии биржи? Первая ошибка — смотреть только на обороты рынка акций, потому что именно о них чаще всего пишут в новостях. Между тем акции дают лишь часть комиссий, а денежный рынок, депозитарные услуги и срочный рынок вместе могут приносить гораздо больше. Инвестор, который видит падение оборотов в акциях и сразу продаёт бумаги биржи, может упустить из виду рост других сегментов.
Вторая ошибка — путать обороты и комиссии. На разных рынках тарифы разные, и рост оборота денежного рынка на триллион рублей приносит бирже гораздо меньше денег, чем такой же рост оборота на рынке акций. Поэтому сравнивать динамику оборотов разных рынков напрямую нельзя, нужно учитывать среднюю комиссию на каждом из них. Биржи обычно раскрывают в отчётности не только обороты, но и комиссионные доходы по рынкам, и именно эти данные дают правильную картину.
Третья ошибка — экстраполировать рекордные месяцы. Всплеск волатильности может принести бирже исключительно высокие комиссии за месяц или квартал, и новичок легко принимает такой всплеск за новую норму. На деле после бурных периодов активность обычно возвращается к средним уровням. Разумный подход — смотреть на средние обороты за длительный период, например за год, и оценивать устойчивую комиссионную базу, а не пиковые значения.
Четвёртая ошибка связана с ожиданиями от новых форматов торговли. Узнав о торгах в выходные дни, Тимур поначалу решил, что выручка биржи от этого заметно вырастет, ведь рынок будет открыт почти на треть дольше. На практике обороты в дополнительные часы значительно ниже, чем в основную сессию, а часть сделок просто переносится из будних дней на выходные. Новые форматы расширяют возможности инвесторов и постепенно добавляют бирже выручку, однако их вклад стоит оценивать по фактической статистике оборотов, а не по количеству дополнительных часов.
Итог главы можно сформулировать так. Комиссионный бизнес биржи строится на огромных оборотах при крошечных тарифах, и главный источник его роста — увеличение объёма торгов. Структура комиссий диверсифицирована между денежным, фондовым, валютным и срочным рынками, депозитарными услугами и новыми направлениями, и это сглаживает колебания выручки. Частные инвесторы и волатильность служат важными драйверами роста, но их влияние нужно оценивать трезво, без экстраполяции рекордов. Однако комиссии — лишь половина истории доходов биржи, ведь у неё есть ещё один крупный источник, который часто удивляет новичков и о котором пойдёт речь в следующей главе.
Глава 5. Деньги, которые лежат на бирже
Среда, поздний вечер, в Самаре уже темно и тихо. Тимур сидит над годовым отчётом биржевой группы, который скачал после разговора с Верой о комиссиях. Он ожидает увидеть, что почти вся выручка состоит из платы за сделки, и действительно находит раздел о комиссионных доходах с цифрами по каждому рынку. Однако чуть ниже обнаруживается вторая строка выручки, почти такая же крупная, с подписью «процентные доходы». Тимур перечитывает её несколько раз и не понимает, откуда у биржи, которая не выдаёт кредитов и не принимает вкладов, могут быть проценты.
Его недоумение усиливается, когда он сравнивает отчёты за несколько лет. В годы, когда ключевая ставка была высокой, процентные доходы биржи резко росли, а общая прибыль били рекорды, хотя торговая активность частных инвесторов в такие периоды скорее снижалась. Тимур привык думать, что высокая ставка плоха для акций, и не ожидал, что для какой-то компании она может оказаться настолько выгодной. Он пишет Вере короткое сообщение: «Кажется, биржа ещё и банк, только тайный». Вера отвечает, что банком биржа быть не может, но поручается разобраться вместе.
Чтобы разгадать эту загадку, вернёмся к устройству биржи, о котором мы говорили в 3-й главе. Мы выяснили, что центральный контрагент требует от каждого участника клиринга обеспечение под его позиции и взносы в гарантийный фонд. Кроме того, участники держат на клиринговых счетах деньги, необходимые для расчётов по сделкам, а брокеры размещают там часть средств своих клиентов. Все эти деньги физически находятся в распоряжении биржевой группы, пусть и не принадлежат ей. В любой момент на её счетах лежат сотни миллиардов рублей чужих денег.
Представьте камеру хранения на вокзале, где пассажиры оставляют свои чемоданы на время поездки. Каждый чемодан принадлежит конкретному пассажиру, и камера обязана выдать его по первому требованию. Однако чемоданов так много, что в любой момент на полках лежит целое состояние, и одни пассажиры забирают свои вещи, а другие сразу приносят новые. Теперь представьте, что вместо чемоданов в камере лежат деньги, и камера может положить их на короткий срок в надёжное место под проценты, не нарушая обязательства вернуть их владельцам. Именно так и возникает процентный доход биржи, и этот образ камеры хранения поможет нам на протяжении всей главы.
Разберём, из каких частей складываются деньги в камере хранения. Первая и крупнейшая часть — маржинальное обеспечение, которое участники вносят под открытые позиции на срочном, валютном, фондовом и денежном рынках. Чем больше позиций открыто на бирже и чем выше требования к обеспечению, тем больше этих денег. Вторая часть — взносы участников в гарантийные фонды, которые лежат на счетах центрального контрагента постоянно. Третья часть — остатки на расчётных и клиринговых счетах, которые участники держат для проведения расчётов по сделкам.
Есть и четвёртая часть, которую часто упускают из виду: деньги, которые находятся на счетах центрального депозитария. Через депозитарий проходят выплаты дивидендов и купонов, погашения облигаций, расчёты по сделкам с ценными бумагами. Между моментом, когда эмитент перечислил деньги, и моментом, когда они дошли до конечных получателей, проходит время, пусть и небольшое. Кроме того, участники могут держать в депозитарии денежные остатки для проведения операций. В масштабах всего рынка эти суммы тоже складываются в заметные величины.
Важно понимать, что биржа не может распоряжаться этими деньгами так же свободно, как банк распоряжается вкладами. Деньги участников клиринга должны быть доступны в любой момент, ведь позиции могут быть закрыты, обеспечение возвращено, а расчёты проведены в течение одного дня. Поэтому биржа размещает их только в самых надёжных и ликвидных инструментах на очень короткие сроки. Никаких кредитов предприятиям или гражданам, никаких рискованных облигаций, только то, что можно превратить в деньги практически мгновенно.
Теперь посмотрим, как это выглядит в цифрах на примере «Меридиана». Допустим, в среднем за год на счетах биржевой группы находится 400 миллиардов рублей средств участников, а ключевая ставка Банка России составляет 16%. Биржа размещает эти деньги на короткие сроки в депозиты в Банке России, сделки обратного репо и другие инструменты денежного рынка, получая в среднем 15% годовых. Тогда её валовой процентный доход составит 400 миллиардов, умноженные на 15%, то есть 60 миллиардов рублей за год.
Однако не все эти деньги биржа размещает исключительно в свою пользу. По части остатков, особенно по крупным суммам обеспечения, участники клиринга требуют начисления процентов, и биржа делится с ними частью дохода. Допустим, «Меридиан» выплачивает участникам 10 миллиардов рублей процентов. Тогда чистый процентный доход группы составит 60 минус 10, то есть 50 миллиардов рублей. Вместе с 60 миллиардами комиссионных доходов, которые мы разбирали в 4-й главе, общая операционная выручка «Меридиана» достигает 110 миллиардов рублей.
Почему в нашем примере доходность размещения на один процентный пункт ниже ключевой ставки? Дело в устройстве денежного рынка. Банк России принимает от банков депозиты по ставке, которая обычно ниже ключевой, а ставки по самым надёжным сделкам репо колеблются вокруг ключевой, иногда немного выше или ниже неё. Биржа, размещая огромные суммы на короткий срок в максимально надёжные инструменты, получает доходность, близкую к ставкам денежного рынка, но, как правило, чуть ниже ключевой. Точная разница зависит от структуры размещения и ситуации с ликвидностью в банковской системе, и её можно оценить, сопоставив процентные доходы биржи со средними остатками за год.
Помимо цикличности, у камеры хранения есть и структурная тенденция к росту. Чем больше участников приходит на рынок, чем больше позиций открыто на срочном рынке и чем больше денег проходит через расчёты, тем больше средств в среднем лежит на счетах биржевой группы. За последнее десятилетие приток частных инвесторов и развитие рынка репо с центральным контрагентом заметно увеличили эти остатки. Поэтому даже при неизменной ставке процентный доход биржи может расти вместе с рынком. Для долгосрочного инвестора важно отделять этот структурный рост от циклических колебаний, вызванных движением ставки.
Посмотрите, насколько значим этот источник. В нашем примере процентный доход составляет 50 из 110 миллиардов рублей выручки, то есть около 45%. Получается, что почти половина выручки биржевой группы зависит не от того, сколько сделок совершают её участники, а от того, сколько денег лежит на её счетах и под какой процент их можно разместить. Тимур, увидев этот расчёт, понимает, что его шутка о тайном банке была не так уж далека от истины.
Объём денег в камере хранения зависит не только от числа открытых позиций, но и от того, сколько обеспечения требует центральный контрагент на каждый рубль позиции. В спокойные периоды требования к обеспечению умеренные, а в периоды резких колебаний клиринговая организация повышает так называемые ставки риска, и участникам приходится вносить больше денег. Допустим, участник держит позицию во фьючерсах на 10 миллиардов рублей, и в обычное время от него требуют обеспечение в размере 10%, то есть 1 миллиард рублей. Если на рынке начинается турбулентность и ставка риска повышается до 20%, обеспечение вырастает до 2 миллиардов рублей. Получается парадоксальная вещь: рыночная нервозность не только увеличивает обороты и комиссии, но и наполняет камеру хранения, повышая процентный доход биржи.
Для инвестора полезно держать в голове простое правило чувствительности. В нашем примере на счетах «Меридиана» лежит 400 миллиардов рублей, и каждый процентный пункт доходности размещения меняет валовой процентный доход на 4 миллиарда рублей. Если примерно шестая часть этого прироста уходит участникам, чистый эффект составит около 3,3 миллиарда рублей на каждый процентный пункт ставки. Зная средние остатки и долю, которую биржа передаёт участникам, такую оценку можно сделать для любой реальной биржи за несколько минут. Это гораздо надёжнее, чем гадать по заголовкам о том, выиграет или проиграет биржа от очередного решения регулятора.
Важная особенность процентного дохода биржи — скорость реакции на ставку. Биржа размещает средства на очень короткие сроки, часто на один день, поэтому любое изменение ключевой ставки почти сразу отражается на её доходах. Банк, у которого значительная часть кредитов выдана по фиксированным ставкам на годы вперёд, чувствует изменения ставки постепенно, по мере обновления портфеля. У биржи такого запаздывания почти нет: снижение ставки на два процентных пункта в одном квартале уже в следующем квартале проявится в отчётности.
Эта особенность знакома не только российскому рынку. Крупнейшие мировые биржевые группы, владеющие клиринговыми организациями, после резкого роста ставок в США и Европе в 2022–2023 годах тоже отчитались о заметном росте процентных доходов от размещения обеспечения участников. Для них, как и для российской биржи, этот источник стал важной частью прибыли в период высоких ставок. Аналитики по всему миру в тот момент обсуждали тот же вопрос, который задала Вера: насколько устойчив такой доход и что будет с ним, когда ставки начнут снижаться.

