Разрешение на любовь

Мой голос дрогнул. Я остановилась, сглотнула, пытаясь вернуть контроль. Но горло сжалось, а слова застряли где-то внутри. Я ощутила, как взгляды всех в зале приковались ко мне. И его взгляд. Артём сидел в последнем ряду, как обычно, в этой своей позе – руки в карманах, ноги скрещены, будто ему всё равно. Но я знала, что он смотрел. Видел. И это бесило меня больше всего.

– Вера, – вдруг сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. – Может, я продолжу? Дам тебе передохнуть.

Замерла, сжимая пальцами листок. Его слова прозвучали спокойно, но я услышала в них что-то ещё. Заботу. Он видел, что я на грани. И это разозлило меня еще сильнее. Я не нуждалась в его спасении. В его помощи тоже. Как и не нуждалась в том, чтобы он прикрывал меня перед всеми этими людьми. Я стиснула зубы, бросила на него взгляд, полный злости, и покачала головой.

– Я справлюсь, – отрезала я, но голос выдал меня, снова дрогнув на последнем слоге.

Продолжила читать, но это было фатальной ошибкой. Мой голос окончательно сорвался, когда дошла до строчки про разбитое стекло и тишину, наступившую после. Я замолчала, сжала листок так, что бумага смялась под пальцами. Внутри все горело огнем. Злость на себя, на этого гребанного мальчишку, который написал так, будто знал мою боль, на всех этих людей, которые видели, как я ломаюсь. На Артёма, который посмел вмешаться. Я ненавидела себя за эту слабость. За то, что не смогла спрятать её за своей бронёй.

– Простите, – выдавила, бросив листок на сцену. – Мне нужно… выйти на минутку.

Я развернулась и быстро пошла к выходу, чувствуя, как их взгляды жгут спину. Особенно его. Я знала, что Артём смотрел. И это было хуже всего.

В коридоре было пусто. Я прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Но воздух казался густым, тяжелым. В крови бурлило раздражение и паника. Этот чёртов конкурс вытаскивал из меня все то, что я так долго хоронила.

Спустя пару минут услышала шаги и открыла глаза. Он стоял в нескольких метрах, руки в карманах, как всегда. Но его взгляд был не таким, как обычно. Не язвительным и насмешливым. В нём было что-то другое. Что-то, что заставило меня сжать кулаки.

– Вера, – тихо сказал он, делая шаг ближе. – Ты в порядке?

Я рассмеялась коротко, зло.

– Серьёзно, Макаров? Ты решил поиграть в спасителя? Или нет, подожди! В психолога, наверное? Не надо. Я не нуждаюсь в твоей жалости.

– Это не жалость, – голос Артема звучал спокойно, но в нём чувствовалась твердость. – Я просто… увидел, как тебе тяжело.

– Тяжело? – Я выпрямилась, шагнула ближе к нему, чувствуя, как раздражение внутри закипает. – Ты ничего обо мне не знаешь! Ничего! Так что не лезь со своим сочувствием. Я не одна из твоих глупых книжных героинь, которых нужно спасать!

Он не отвел взгляд. И я видела, как его челюсть напряглась. Сделал ещё один маленькие шаг ко мне, и я невольно отступила, пока не уперлась спиной в стену. Артем остановился, не подходя ближе.

– Я не пытаюсь тебя спасти, – сказал он, и его голос стал тише, звучал почти как шепот. – Я просто знаю, каково это. Когда что-то бьет по тебе так, что ты не можешь дышать.

Я открыла рот, чтобы огрызнуться, но слова застряли. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я раньше не замечала. Боль. Настоящая, глубокая, как моя собственная.

– Лена, – сказал Тёма, и его голос дрогнул. – Моя жена. Она умерла четыре года назад. Врачебная ошибка. Ей делали операцию. Ничего сложного… простая, легкая. Но что-то пошло не так. Я сидел в коридоре, ждал, пока все закончится. А потом вышел врач и сказал, что её больше нет. Я даже не успел попрощаться. И с тех пор я… я просто не знаю, как жить дальше.

Я замерла.

– Знаешь, что я сказал Лене в последний раз? – он хмыкнул. – Черт, ты так меня торопила, что я забыл зарядку, и чем мне тут заняться, когда телефон сядет? Понимаешь, Вер? Она ушла в тот день, а думал о какой-то херне!

Его слова больно ударили по мне. Ожидала его обычной язвительности, сарказма, чего угодно, но не этого. Не такого признания. Не его честности, которая разрывала меня изнутри. Я хотела сказать что-то резкое, оттолкнуть его, но вместо этого просто смотрела. Его лицо, обычно такое закрытое, было теперь открытым, уязвимым. И я вдруг поняла, что вижу его настоящего.

– Я… – начала говорить, но голос подвел. Я сглотнула, пытаясь найти слова. – Я потеряла их всех. Маму, папу, брата. Автомобильная авария. Двенадцать лет назад. Я выжила, а они нет. И я до сих пор не знаю, зачем осталась жива.

Он молча кивнул, не отведя взгляда. И в нем не было жалости, только понимание. И это пугало меня больше всего. Потому что я не хотела, чтобы он понимал. Не хотела, чтобы кто-то видел меня такой – сломанной, слабой, с татуировкой на ключице, которая напоминала о том, что я потеряла.

– Вера, – сказал Макаров тихо, – ты не обязана держать все в себе. Только не со мной. Я ведь говорил тебе это и раньше.

Я покачала головой, чувствуя, как щиплет в глазах.

– Я не хочу говорить об этом, Артём. Не могу. Просто не могу.

Он кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Но не ушёл. Просто стоял, глядя на меня, и больше не говорил ни слова. Я отвернулась, потому что не могла больше выносить его взгляд. Не могла выдерживать себя вот такую.

– Мне нужно вернуться, – пробормотала, оттолкнувшись от стены. – Нам нужно вернуться. Они ждут.

Я ушла, не обернувшись, но чувствовала его взгляд на своей спине. И впервые за долгое время я не знала, что мне делать с этим. С ним. С собой. С тем, что мы оба, оказывается, носили в себе одну и ту же боль.

Глава 9

Вера

Я сидела на парковке, раз за разом поворачивая ключ, и молилась. Двигатель хрипел, издавая звуки умирающего, но при этом не заводился. Я выругалась, ударила ладонью по рулю. После мастер-класса, после того, как я сорвалась перед всеми, а Артём смотрел на меня без своей привычной язвительности, я хотела только одного. Уехать. Спрятаться. Запереться в своей квартире и забыть, как его голос, говорящий о Лене, пробил мою броню. Но машина, как назло, решила, что мне не суждено сбежать.

Фары проезжающих автомобилей мигали в темноте, а фонари на парковке бросали тусклый свет на асфальт. Я еще раз повернула ключ. Все без толку. Чёрт. Откинулась на сиденье, закрыв глаза. Хотелось громко заорать. В голове всё ещё звучали строчки той рукописи: скрежет металла, запах бензина, тишина. И его слова в коридоре такие тихие, такие настоящие. Я ненавидела себя за то, что позволила ему увидеть меня слабой. За то, что не смогла оттолкнуть его сочувствие. За то, что вообще позволила ему подойти так близко.

Я услышала шаги и открыла глаза. Артём стоял у моей машины, небрежно засунув руки в карманы. Его темная рубашка чуть помялась, а взгляд, как всегда, был смесью насмешки и чего-то, что я не хотела разбирать сейчас.

– Что, принцесса, машина решила устроить забастовку? – сказал он, слегка ухмыльнувшись.

Я закатила глаза, стараясь скрыть, как его присутствие снова выбивало меня из равновесия.

– Не твоё дело, Макаров. Иди спасай кого-нибудь другого.

– Ага, и оставить тебя тут до утра? – Артем подошёл ближе, оперся рукой о крышу машины. – Давай, собирайся. Подвезу.

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

– Серьёзно? Ты что, теперь таксист?

– Могу и таксистом побыть, если тебе так больше нравится, – хмыкнул он, но его голос зазвучал устало. – Вера, не упрямься, прошу тебя. Поехали.

Я хотела огрызнуться, сказать, чтобы он проваливал, но посмотрела на свою явно умершую машину и поняла, что выбора нет. Такси сюда будет добираться вечность и стоить как крыло от Боинга. К тому же, я была слишком вымотана, чтобы спорить. Я схватила сумку, захлопнула дверь и, не глядя на него, буркнула:

– Ладно, герой. Но без твоих тупых шуточек.

Артем только усмехнулся и кивнул в сторону своего старенького седана. Я села на пассажирское сиденье, скрестив руки, и уставилась в окно. Мои волосы растрепались, юбка слегка задралась, обнажая бедра, и я заметила, как его взгляд мельком скользнул по мне, пока он переключал передачу. Напряжение в машине нарастало, но не такое, как на мастер-классе. Это было другое – горячее, почти осязаемое, как электрический разряд.

– Спасибо, что не оставил меня на парковке одну, – сказала я гораздо тише, чем планировала. Повернулась к нему, и мой взгляд невольно задержался на его руках, крепко сжимающих руль. Пальцы длинные, сильные. Я вспомнила, как они касались меня тогда в той комнате. Чёрт возьми. Щеки резко обдало жаром.

– О, красавица, выучила слово «спасибо»? – хмыкнул он, его тон был мягче обычного. – Каков прогресс.

Я закатила глаза, а уголки губ дрогнули в лукавой улыбке. Наклонилась, якобы поправляя ремень безопасности, и моя рука случайно коснулась его бедра. Артем напрягся, бросив на меня быстрый взгляд. А я почувствовала, как его нога чуть дернулась, когда моя ладонь задержалась на месте. И это вызвало у меня странное удовольствие.

– Ты чего? – спросил он, и в его голосе уже не было насмешки, только охриплость.

– Ничего, – пожала я плечами, но руку не убрала. Мои пальцы остались на его джинсах, и я ощутила, как он сжал руль сильнее. – Просто скучно ехать.

Машина резко вильнула влево, затем набрала скорость, и спустя пять минут Макаров притормозил в пустом переулке. Заглушил двигатель и повернулся ко мне. Его глаза потемнели, а голос стал ниже:

– Скучно, значит?

Я не ответила, только посмотрела на него, чуть прикусив губу. Слова были лишними. Отстегнула ремень, скинула пальто и ловко перелезла со своего сидения, оседлав его бедра. Он схватил меня за талию, притянул ближе, и наши губы столкнулись в жадном, почти грубом поцелуе. Сразу впустила его язык внутрь, вступая с ним в огненную схватку. Я чувствовала его злость, его желание, его тепло и отвечала с той же яростью, вцепившись в короткие тёмные волосы. Похоть быстро распространялась по салону машины.

– Погоди, – пробормотал он, отстраняясь всего на секунду, и начал рыться в бардачке.

Достал презерватив. Я перехватила его руку, забрав упаковку. Его глаза сверкнули, когда я разорвала её зубами. Артем смотрел на меня, затаив дыхание, пока мои пальцы расстегивали его джинсы. Смотрел, как я слегка приподнялась. Смотрел, пока мы приспускали штаны вместе с боксерами.

Я медленно высвободила его член, уже твердый, горячий, пульсирующий под моей ладонью. Я обхватила его, провела пальцами по головке, дразняще обводя её контур. Он тихо рыкнул, его бедра невольно дернулись. Я улыбнулась, наслаждаясь чисто мужской реакцией, и медленно начала раскатывать презерватив, мои пальцы плотно обхватывали ствол, скользя вниз. Я ещё раз провела пальцем по головке через латекс, и он снова издал низкий стон.

– Дразнишь, да? – хрипло выдохнул он, сжимая мою талию сильнее.

– Может быть, – шепнула, наклоняясь ближе, мои губы почти касались его.

Я задрала юбку, стянула трусики и забралась на него, направляя член в себя. Медленно опустилась, ощущая, как он растягивал меня, заполняя полностью. Я застонала, тело задрожало от лёгкой боли и наслаждения.

Он начал двигаться. Сначала медленно, затем быстро наращивая темп. Его толчки были резкими, глубокими, каждый раз били в одну и ту же точку внутри, заставляя меня дрожать. И громко стонать. Я вцепилась в его плечи, мои ногти царапали кожу через рубашку. Шлепки наших тел смешивались с моими стонами и его тяжёлым дыханием. Окна запотели, ночь скрывала нас, но я чувствовала, как жар между нами сжигал всё.

– Чёрт, Вера, – прорычал Артём, его руки сжали мои бедра так сильно, что я знала, останутся следы.

Он двигался грубо, безжалостно, и каждый толчок отдавался во мне горячей волной жара. Я чувствовала его член, твёрдый, горячий, бьющий в ту самую точку, которая отключала мой мозг. Мышцы сжимались вокруг него, усиливая ощущения, и я откинулась спиной на руль. Его руки переместились на мою грудь, сжимая оба полушария в ладонях. Пальцы по кругу обводили соски через ткань рубашки и тонкого лифчика.

– Артём… – простонала я, мой голос сорвался, когда очередной толчок заставил меня задрожать сильнее.

Шлепки становились громче, ритмичнее, и я уже не могла стонать. Макаров ускорился, входил глубже, быстрее, и я чувствовала, как волна оргазма накатывала, сжимая меня изнутри.

– Давай, – хрипло выдохнул он, одной рукой сжав мою ягодицу, другой поддерживая за спину.

Ещё несколько резких толчков, и я закричала, тело сотряс оргазм, мышцы сжались вокруг его члена, и я мелко задрожала, вцепившись в него. Он продолжал двигаться, продлевая моё удовольствие, пока сам не кончил, с низким стоном. Его пальцы больно впились в мою кожу.

Я замерла, тяжело дыша, мой лоб уперся в его плечо. Слабо улыбнулась, всё ещё сидя на нём, чувствуя, как его член постепенно теряет твёрдость внутри моего тела.

– Ну что, теперь тебе не скучно? – сипло спросил он.

Я рассмеялась, откидываясь назад, и посмотрела на него.

– Не начинай, Макаров.

Но внутри я знала – это была не просто ошибка. Это было что-то, от чего я уже не могла убежать.

Глава 10

Артем

Я сидел в своей городской квартире, пялясь в темное окно, за которым город мигал огнями. Держал в руках бокал с виски. А в голове крутился только один момент – Вера, её тело, прижатое ко мне в машине, её стоны, её пальцы, впивающиеся в мои плечи. Я всё ещё ощущал её аромат – тонкий шлейф сандалового дерева, кофе и легкой цитрусовой свежести, переплетенный с естественным запахом её тёплой кожи. Это был не просто секс. Это был как удар током. 220 сразу в сердце. На несколько секунду мне показалось, будто я умер. И я, кажется, ненавидел себя за то, что позволил этому случиться. Мне одновременно хотелось повторения и загрызть себя за то, что сделал непозволительную ранее вещь. Мы сближались. Отрицать это было глупо.

****

Мои мысли в итоге вернулись к вечеру в загородном доме, когда Вера в очередной раз оказалась у меня.

Вера сидела на диване, подтянув колени к груди, облокотившись на них подбородком. Держала кружку с чаем, который я заварил, ведь кофе закончился. Её тёмные волосы были слегка растрепаны, а взгляд, обычно острый, как лезвие, казался мягче в свете огня.

– Макаров, – сказала она, вдруг, ставя кружку на столик и наклоняя голову. Её голос был тише, чем обычно, звучал осторожно. – Ты когда-нибудь любил? Ну, знаешь, так, чтобы по-настоящему?

Я замер, не ожидая такого вопроса. Она смотрела на камин, ее пальцы теребили край свитера, но я чувствовал, что она ждала ответа. Я мог бы отмахнуться, бросить что-то циничное, но ее тон, ее поза… Всё это заставило меня остановиться. Лена всплыла в памяти: ее улыбка, ее голос, ее рука в моей. Сглотнул, чувствуя, как горло сжимается.

– Любил, – сказал я, и голос был хриплым. – Но это было давно и не имеет значения сейчас. А ты? И у тебя сейчас кто-нибудь есть?

Я задал этот вопрос быстрее, чем успел обдумать, и сразу пожалел. Я не хотел знать ответ. Но и одновременно мне нужно было знать. Она подняла взгляд, и её глаза сверкнули. То ли от удивления, то ли из-за желания бросить колкость. Вера откинулась на спинку дивана, скрестив руки.

– И все, что ли? Не густо, конечно, – хмыкнула, но в её голосе не было привычной язвительности. – Нет сейчас никого. И любила когда-то. Но мне кажется, все это было неправдой. А у тебя кто-то есть?

Она отзеркалила мой вопрос, и я почувствовал, как уголки моих губ дернулись в невольной улыбке. Мы играли в какую-то странную игру, где каждый ждал, что другой раскроется первым. Я покачал головой, глядя на неё.

– Никого, – сказал я. – После… после прошлой попытки я не особо искал кого-то.

Она кивнула, словно ожидала этого, но её пальцы всё ещё теребили свитер, выдавая любопытство.

– Почему? – спросила Вера, и её голос звучал тихо. – Почему не старался? Ты же как бронепоезд. Тебя вообще ничего не может остановить.

Я усмехнулся.

– Может, потому что я знаю, чем это заканчивается. А ты? Почему ты одна?

– Потому что я не верю, что это стоит того, – сказала она наконец-то. – Открыться, довериться, а потом… потом остаться с пустыми руками. Я пробовала. Вышло фигово.

Я смотрел на неё, и что-то внутри меня треснуло. Она была такой же, как я – сломанной, но упрямо держащейся на плаву. Хотел сказать ей, что она ошибается. Но вместо этого я присел на столик перед диваном и наклонился к ней ближе.

– Ты боишься, – сказал я тихо. – Как и я. Но знаешь, что хуже страха? Когда ты вообще ничего не чувствуешь.

– А ты чувствуешь? – спросила она, и её голос дрогнул. – Сейчас? Со мной?

– Да, – ответил тихо, но уверенно.

****

Я откинулся на спинку дивана, переведя взгляд на полупустую бутылку с дорогим алкоголем. Вера была как пожар – яркая, неуправляемая, сжигающая всё на своём пути. Я знал, что она назвала бы это ошибкой, как и в прошлый раз. Но я видел её глаза, когда она сидела на мне, когда её тело дрожало, когда она не могла сдерживать стоны. Это не было ошибкой. Это было настоящим. И от этого становилось только хуже. Потому что я не хотел снова чувствовать. Не хотел снова привязываться. Не после Лены. Но Вера, чёрт возьми, не оставляла мне выбора. Она влезла под кожу, и я не знал, как её оттуда вытащить.

Я вспомнил, как она перелезла с сидения на мои колени, как её пальцы дразнили меня, уверенно раскатывая презерватив. Как она двигалась, выгибалась, как её стоны заполняли машину. Это не было просто желанием. Это было, как будто мы оба пытались доказать друг другу, что ещё живы. Но потом она рассмеялась, откинулась назад, и я понял – она снова наденет свою броню. Снова оттолкнет меня. И что с этим делать, я тоже не знал.

Я вытащил телефон из кармана и, не давая себе времени передумать, набрал Рому. Он ответил после второго гудка, его голос был бодрым.

– Тёма? Ты чего, не спится, что ли? – хохотнул он.

Я сжал челюсти, чувствуя, как раздражение накатывает волной.

– Роман, вот ты мне скажи, какого чёрта? Ты говорил про две встречи и три мастер-класса. А я уже неделю таскаюсь по этим мероприятиям, как проклятый. Разборы рукописей, завтра ещё один мастер-класс, потом лекция. Ты мне мозги пудрил или что?

Он замолчал на секунду, а потом рассмеялся.

– Тёмыч, успокойся. Да, я, может, слегка приукрасил. Но если бы я сказал, что будет целый месяц беготни, ты бы сразу отказался. Признай, что я прав.

Я выдохнул, чувствуя, как злость смешивается с усталостью.

– Ты меня подставил, Ром. Я не подписывался на этот цирк. И на неё тоже.

– На неё? – Его голос стал серьёзнее. – Погоди, ты про Веру, что ли? Что там у вас стряслось?

Я стиснул пальцами телефон, жалея, что вообще упомянул её.

– Ничего. Забудь. Просто… я не хочу тут торчать дольше, чем надо.

– Слушай, друг, – сказал Роман, и в его тоне появилась непривычная мягкость. – Ты сам знаешь, почему согласился. Не мне тебе рассказывать. Ты можешь сколько угодно прятаться за городом, но от себя не убежишь. И от неё, похоже, тоже.

Я молчал, потому что он был прав. Я согласился не из-за конкурса. Не из-за его просьбы. Я согласился, потому что где-то внутри хотел почувствовать хоть что-то, кроме пустоты. И Вера со всей своей язвительностью, со всей своей болью дала мне именно то, что было нужно. Но я пока не был готов признать это. Не Ромычу. И уж точно не ей.

– Ладно, – буркнул я. – Просто отвечай за свои слова в следующий раз.

– Без проблем, – хмыкнул он. – А ты держись там. И с Верой разберись. Насколько я знаю, дамочка там непростая.

Я повесил трубку, ничего не ответив. Телефон кинул на диван и уставился в потолок. Непростая дамочка. Это точно. Но и я тоже. Если мы оба будем продолжать эту игру, кто-то из нас наверняка сломается.

Глава 11

Артём

Я, как и всегда, сидел в последнем ряду, сжимая ручку так, что она вот-вот должна была треснуть. Вера сидела у сцены за столом, листая рукопись очередного участника. Ее волосы падали на плечи, чуть растрепанные, и я невольно следил за каждым ее движением. После той ночи в машине никак не мог выкинуть ее из головы. Ее стоны, ее пальцы, её взгляд, полный злости и чего-то ещё, что я не хотел называть. Я старался держаться подальше, но это было как пытаться потушить пожар, заливая его бензином.

Сегодняшняя встреча была посвящена разбору новых текстов. Я слушал, как участники зачитывали свои работы, но мои мысли были где-то в другом месте.

Когда настала очередь парня, я почему-то напрягся. Никита, кажется. Молодой, лет двадцати с хвостиком, с наглой улыбкой и глазами, которые искрили, как будто он уже знал, что всех здесь покорит. Пижон малолетний. Он встал, поправил воротник клетчатой рубашки и начал читать. Его голос был глубоким, уверенным, а текст… чёрт, текст был хорош. История о парне, который потерял все, но находил смысл в мелочах. Это не было пафосным или наигранным рассказом. Это было живо, и я злился, что не мог ни к чему придраться. Когда он закончил, зал взорвался аплодисментами. Даже Вера хлопала, что было редкостью.

– Никита, это… впечатляет, – сказала она, откидываясь на спинку стула. Её голос был теплым, почти мягким. – Твой текст цепляет. Есть шероховатости, но эмоционально он очень сильный. Молодец.

Я почувствовал, как что-то внутри сжалось. Она улыбнулась ему. Не той язвительной улыбкой, которой обычно одаривала меня. Это была другая улыбка – лёгкая, почти кокетливая. Никита ответил ей взглядом слишком долгим, слишком личным.

– Спасибо, Вера, – сказал он, и его тон был таким, будто он говорил не только о тексте. – Это многое значит для меня, особенно от тебя.

Я сжал ручку сильнее, чувствуя, как она все-таки треснула в руке. Этот малолетний ублю…флиртовал с ней. Прямо здесь, перед всеми. И она подыгрывала. Улыбнулась шире, наклонила голову, как будто это была игра.

– Если ты продолжишь в том же духе, я, может, даже начну тебя уважать, – сказала язва, добавив в голос лёгкую насмешку, но её глаза блестели.

Никита рассмеялся, и его взгляд снова задержался на ней.

– Приму это как вызов.

Я почувствовал, как кровь закипела. Зал зашептался, кто-то хихикнул, но я не слышал ничего, кроме собственного пульса в ушах. Вера повернулась ко мне, её взгляд был острым, словно лезвие.

– Макаров, – сказала она. – Твое мнение? Или ты опять будешь молчать, как партизан?

Я медленно встал, заложил руки за спину и заставил себя говорить спокойно, хотя внутри всё горело.

– Текст неплохой, – начал, глядя на Никиту. – Но, честно говоря, я ожидал большего. Много эмоций, да, но где структура? Где глубина? Это всё слишком… поверхностно. Как будто ты писал для того, чтобы лайки в интернете пособирать, а не для души.

Зал замер. Никита поднял брови, но не растерялся.

– Серьёзно? А я думал, что настоящая литература – это про чувства, а не про то, чтобы угодить критикам вроде тебя.

Я прищурился, чувствуя, как злость закипает сильнее.

– Чувства – это хорошо, парень. Но если они не подкреплены ничем, кроме красивых слов, это просто дешёвый спектакль.

Я знал, что перегибаю. Это было не про текст. Это было про неё. Про то, как она улыбалась ему. Про то, как он смотрел на неё, будто имел на это право. Вера вскочила, её глаза метали молнии.

– Макаров, – отрезала она. – Это разбор текста, а не личные счеты. Если у тебя есть конструктивная критика, то говори. Если нет – сиди и молчи.

Я посмотрел на неё, и что-то внутри лопнуло.

– Конструктивная критика? Хорошо. Твой новый любимчик написал симпатичный фанфик для девчонок, но это не литература. И ты это знаешь, Вера.

Зал ахнул. Никита хмыкнул, но я видел, как его щёки покраснели. Вера сжала кулаки, её лицо побледнело от злости.

– Хватит, – бросила она. – Перерыв. Десять минут.

Она вылетела из зала, и я почувствовал, как все взгляды повернулись ко мне. Но мне было плевать. Я вышел следом, не давая себе времени передумать. Она стояла у окна в коридоре, оперившись руками на подоконник, ее плечи напряглись. Я остановился в паре шагов от нее, пытаясь взять себя в руки, но злость и что-то ещё, то, что я не хотел признавать, жгло меня изнутри.

– Что это было, Макаров? – выпалила Вера, обернувшись. Её голос дрожал от ярости. – Ты решил устроить цирк перед всеми? Это твой профессионализм? Или ты просто не можешь держать себя в руках, когда кто-то другой получает моё внимание?

Я шагнул к ней, ощущая, как слова вырываются сами собой.

– Ты правда думаешь, что я позволю какому-то сопляку тебя увести?

Она замерла, ее глаза расширились. Я понял, что сказал слишком много, но уже не мог остановиться. Мой голос стал тише, но при этом дрожал от напряжения.

– Я не слепой, Вера. Я видел, как ты ему улыбалась. Как он на тебя смотрел. И, чёрт возьми, я не собираюсь стоять и смотреть, как ты флиртуешь с этим…