БОРТ-420

На эти аргументы Виктору нечего было ответить: он молча вышел из кабинета, кипя от злости. На повороте в жилой отсек он встретил Харви, но, не заметив его, погружённый в свои мысли, прошёл мимо. Пилот окликнул приятеля. Виктор оглянулся на голос. Увидев друга, парень улыбнулся и, подойдя к нему, протянул руку для приветствия.

— Виктор, у тебя какие-то неприятности?

— Да.

— Старик, наверное, как всегда читал тебе нотации?

— Нет. Я хотел избавиться от своего нового стрелка и попросил старика перевести её на другой борт, а он мне отказал.

— У тебя стрелок — баба?

— Да, и это меня больше всего бесит.

— Она что, уродлива?

— Да нет, я бы даже сказал наоборот — симпатичная. Но она ведь совсем ещё девчонка и понятия не имеет о космолётах. А я должен за несколько дней сделать из неё хотя бы второсортного стрелка. И я тебя спрашиваю: как мне поступить? Ведь я пилот, а не нянька. Но отличный пилот без хорошего стрелка можно считать никем.

— Виктор, ты, наверное, спятил. Я бы на твоём месте радовался. Живёте ведь в одной квартире, а там и до одной постели недалеко, — произнося эти слова, Харви шутя стукнул Виктора по плечу.

— Да иди ты к чёрту! У тебя одно на уме, а мне не подстилка нужна, а стрелок! Понял?!! — выпалил Виктор.

— Ты чего так разозлился? Пошутить нельзя что ли.

Сказав это, Харви направился в отсек 3-Д. Постояв немного, Виктор решил заглянуть в бар. В баре за одним из столиков он увидел своего приятеля. За это время Женя уже успел захмелеть и сидел, склонив голову над второй бутылкой виски.

— Да ты, как я вижу, уже тепленький? — подойдя к столику, спросил Виктор.

— От такой жизни будешь не то что тепленький, но и горяченьким станешь, — заплетающимся языком произнёс Женя.

— Сидишь тут, с тоски помираешь… Вылеты на пять дней запрещены, стрелка мне не дали. У тебя хотя бы баба есть, а мне что прикажешь — надвое разорваться?

— Была бы моя воля, я бы эту девку тебе с радостью отдал.

— Вот чудак! А я бы её ни за что не променял, даже лучшему другу. Она ведь симпатичная, фигурка у неё ничего, да и в постели, наверное, неплоха.

— Да вы что, сговорились? Сначала Харви, потом ты… А что я с ней в бою буду делать — трахать, что ли? Мне стрелок нужен, а не бля…

— Ты бы пошёл к начальнику да так бы ему и сказал.

— Умный да? Пойди да и скажи! Я только что оттуда, и знаешь, что этот старый пердун мне сказал: «Не по уставу, помочь ничем не могу, а с ней летать не хочешь — тебя никто не держит».

— Ничего себе, он так тебе и сказал?

— Да!.. Черт тебя побери!

— Чего орешь, словно я тебе эту девку подсунул. Тогда плохи твои дела. — Но, немного подумав, сказал: — Есть выход: сделать из неё хорошего стрелка или устроить так, чтобы она сама попросила перевести её на другой борт. Одно из двух, третьего не дано.

— А ведь это мысль — довести девчонку до белого колена. За это нужно выпить.

Виктор проснулся у себя в комнате. Было уже десять часов по внутристанционному времени. Встав с постели и осмотревшись, Виктор пришёл к выводу, что его комнату вчера привели в порядок: вещи аккуратно были сложены в шкафчик, на полочках тоже был порядок. Виктор вышел из спальни и услышал какой-то шум на кухне. Заглянув туда, он увидел Ольгу: она что-то готовила, при этом напевая какую-то странную песенку себе под нос. Виктор невольно засмотрелся на неё. Девушка, не замечая его, продолжала напевать, но, вдруг почувствовав чьё-то присутствие у себя за спиной, резко обернулась и увидела Виктора.

— Ты вчера, наверное, немножко перебрал. Тебя привели двое парней, а ты ещё на них орал за что-то.

— Детка, это не твоё дело. Во-первых, во-вторых, запомни раз и навсегда: не смей без моего ведома входить ко мне в комнату. И, в-третьих, мне нужна не домохозяйка, а стрелок. Могу держать пари: ты хорошим стрелком и за год не станешь, не говоря уже о пяти днях. Сидела бы лучше дома, у мамы под юбкой, а то понасмотрятся голограф-фильмов и прут на игру. Стоит только попасть в серьёзный переплёт — начинают ныть: домой хочу.

— Ты всё сказал? А теперь послушай меня. Это моё дело: хочу участвовать в игре или под юбкой сидеть — это раз. Не нравится, что у тебя убирают в комнате, — пожалуйста, живи как в свинарнике — это два. А в-третьих, твоё пари я принимаю. Надеюсь, ты не будешь против, если я завтрак всё же приготовлю на двоих, или ты предпочитаешь сам заниматься стряпнёй?

Виктор не ожидал такого натиска с её стороны и даже немного растерялся.

— Конечно, я не против.

И, выходя из кухни, он услышал вдогонку:

— В-четвёртых, не называй меня деткой.

После завтрака они направились в тренажёрный зал. Зал был набит до отказа, Виктор с трудом нашёл свободный тренажёр. Он подвёл Ольгу и, усадив её в кресло тренажёра, объяснил ей, как включать и как выключать прибор. Вкратце объяснил, как работают сектора, и после этого ушёл, сославшись на какие-то срочные дела.

Женя уже поджидал приятеля, когда тот подошёл к причалу 208.

— Ты что так долго? — спросил Женя.

— Да надо же было показать своей напарнице, хотя бы, как включается тренажёр.

— Знаешь, до меня одно до сих пор не доходит: за что ты так не любишь женский пол?

— Я просто считаю, что всё, что связано с войной, не должно касаться женщин. Они должны рожать детей и вообще быть подальше от войны.

— Ну и дурак же ты! На дворе конец двадцать первого века, всякие предрассудки о неравенстве полов умерли ещё в конце прошлого века.

— Это не предрассудки, а лично моё мнение, и хватит об этом. Пойдём лучше посмотрим твой навигатор, а то мне ещё нужно забежать в тренажёрный зал — глянуть, как дела у моей ученицы.

— Моё мнение, если хочешь знать: ты зря так поступаешь. Ведь тебе с ней летать, и если она не захочет менять борт, то ты будешь по уши в дерьме.

— Я как раз надеюсь на обратное.

Когда приятели вошли внутрь корабля, там было всё так, как они оставили его вчера вечером. Виктор стал ещё раз внимательно рассматривать схемы навигатора и случайно наткнулся на маленький проводок, один конец которого был оторван. Провод шёл от стабилизатора магнитного поля на основную схему.

— Вот в чём дело, — сказал Виктор стоявшему за спиной Жене. — Паяльник у тебя есть?

— Да есть, но он у меня в квартире.

— Ладно, сходи за моим. Код замка помнишь?

— Да.

— Паяльник лежит в блоке ремонтника.

А тем временем Ольга пыталась разобраться в системе управления секторов. Её пальцы, не привыкшие к шарнирным кнопкам, плохо слушались. Простую кнопку достаточно нажать, а шарнирную нужно вращать. Прицелы бегали по всему экрану и никак не хотели двигаться в нужном направлении. Табло уже не раз высвечивало «ВЫ СБИТЫ» или «ВАС УНИЧТОЖИЛИ», но ещё чаще появлялась надпись «ВЫ УНИЧТОЖИЛИ ВЕСЬ СВОЙ ФЛОТ». Ольга старалась изо всех сил, но успехи были невелики: три–пять сбитых кораблей противника против пятнадцати–двадцати своих. После двенадцатой попытки у девушки появились слёзы на глазах.

«Ну почему Виктор так относится ко мне: накричал утром, сейчас бросил одну. Ведь мне самой не справиться с тренажёром без чьей-либо помощи».

Думая так и одновременно плача от обиды на Виктора, Ольга запустила в очередной раз тренажёр и, поместив руки в секторах, предприняла ещё одну попытку. Неожиданно за её спиной раздался голос Виктора.

— Ну, как у нас дела? — с нескрываемой издёвкой в голосе спросил парень.

— Послушай, — пытаясь справиться с гневом, как можно спокойнее произнесла Ольга, — если бы ты не шлялся неизвестно где, а помог бы мне разобраться в управлении этой штуковины, то я тебя уверяю: дела мои были бы гораздо лучше, чем теперь.

И под конец, не выдержав, она выпалила:

— И не смей называть меня деткой!

— А как же, прикажете вас называть? Может быть, принцессой? Извините, на таковую вы не тянете, а имени вашего я до сих пор не знаю, так как не был представлен лично.

Конечно, сейчас он соврал, так как её имя он прочёл в направлении ещё при первой их встрече.

— Извини меня, я должна была с самого начала представиться, — попыталась Ольга исправить свою ошибку.

— Да не за что, ведь как-то я должен был тебя называть.

— Меня зовут Ольга, а фамилия моя…

Но Виктор не дал ей договорить:

— Фамилию твою мне знать ни к чему — мы ведь в ЗАГС с тобой не пойдём. А вот имя красивое, хотя мне больше нравится Татьяна.

Ольга немного смутилась, когда Виктор упомянул ЗАГС. По её мнению, пилот должен знать фамилию своего напарника, и она прямо заявила об этом. Виктор ей объяснил, что это необязательно: пилот является командиром, и все приказы получает он, а напарник всегда должен докладывать, где его можно найти в случае необходимости.

— Но я думала… — неуверенно попыталась возразить Ольга, но Виктор перебил её:

— Я не знаю, что ты там думала. А сейчас давай — освобождай тренажёр. Я гляну на твои успехи, детка.

Ольга освободила кресло и зашла сзади, чтобы лучше видеть все действия Виктора. Виктор опустился на мягкое сиденье, привычным нажатием запустил тренажёр, пробежался по кнопкам, расположенным у мониторов, и на экране высветился итог: «12 попыток. Средний итог уничтоженных кораблей: корабли противника — 7, свои корабли уничтожены полностью».

— Да, с такими данными тебе, детка, только с куклами возиться. Даже в обслуживающий персонал ты не годишься. Смотри, я тебе покажу, как приблизительно должен действовать хороший стрелок.

В подтверждение своих слов Виктор перевёл тренажёр в учебный режим. Ольга внимательно наблюдала за всеми действиями своего командира. Прицелы двигались в нужном направлении, и корабли противника исчезали один за другим. На мониторе появилась надпись «Атака отбита, потерь нет».

— Вот так должен действовать хороший наводчик. А ты, как я думаю, не годишься для этого. На твоём месте я бы подал рапорт о переводе на другой, более лёгкий пост.

— Да, действительно… — тут у Виктора блеснула надежда, — у меня плохо получается пока. Но я думаю так: если ты умеешь, то почему я не смогу? Ведь быть стрелком — это не твоя прямая обязанность.

— Тебе, конечно, видней. Но учти: у тебя осталось, не считая этого дня, ещё четыре, и если в течение этих дней у тебя не будет прогресса, то я сам подам рапорт о твоём переводе. Конечно, мне могут отказать — тогда я откажусь вылетать с тобой. Если и это не подействует, тогда придётся писать рапорт о переводе на другой пост. Но выбывать из игры по твоей милости я не собираюсь.

Сказав это, Виктор вышел из тренажёрного зала.

«Почему он меня и в грош не ставит?» — подумала Ольга, хотя, что такое грош, она не знала. «Почему он так меня ненавидит, за что? Но я докажу ему, что я совсем не никчёмная, а наоборот — смогу быть первоклассной стрелком, вопреки его прогнозам, назло ему».

С такими мыслями она опустилась в кресло тренажёра. Ольга предпринимала попытку за попыткой, но дела у неё продвигались плохо. Спустя большой промежуток времени она снова услышала за своей спиной голос Виктора.

— Детка, уже время ужина. Бросай, пойдём, поедим.

Только сейчас она оторвала свой взгляд от мониторов и, осмотревшись вокруг, увидела: зал был пуст.

— Ужинать можешь без меня, я не иду.

Сказав это, Ольга отвернулась и, вернув тренажёр в нулевую фазу, продолжила свои тренировки.

— Ну, как хочешь.

Сказав это, Виктор вышел из зала и направился в бар. Там, встретив знакомых, он подсел к ним. За разговорами время незаметно приблизилось к девяти часам вечера. Когда Виктор узнал, который час, он стал прощаться, объясняя это тем, что его новый стрелок, наверное, стоит под дверью уже часа три.

— У тебя новый наводчик? — с удивлением в голосе спросил Тони.

— Конечно, ведь он у нас лучший пилот, ему в первую очередь всё достаётся, — заявил Стел.

В ответ на эти слова Виктор заявил, слегка заплетая языком:

— В таком случае я согласен получать всё в последнюю очередь. Стрелка мне дали, наверное, из последнего класса средней школы. Да, ко всему ещё — она баба. Не выношу женщин на борту.

— А я не вижу в этом ничего… — начал было Тони, но тут он неожиданно замолчал. Взгляд его был прикован к входной двери. Сидевшие за столом посмотрели в том же направлении, и сразу же послышались восклицания:

— Ух ты! Вот это да! Ничего себе!

Виктор тоже посмотрел в направлении входа, и его тут же чуть ли не подбросило на стуле: в дверях стояла Ольга в вечернем платье, к тому же сильно декольтированном. Она слегка растерянно оглядывалась по сторонам; от волнения щёки её покрыл лёгкий румянец, платье плотно облегало её стройную фигуру. Виктор невольно залюбовался ею. Девушка медленно прошла к стойке бара, и вся мужская половина проводила её взглядом.

— Пойду попытаю счастье, — сказал Тони, и в подтверждение своих слов встал из-за стола и направился к стойке бара.

Виктор наблюдал, как товарищ подошёл к девушке и сел рядом с ней, и что-то внутри стало ему нашёптывать. «А ведь ты сегодня вечером мог пойти вместе с ней, и все бы завидовали тебе». Он выпил пару стаканов виски и снова взглянул в направлении стойки, но Ольги с Тони там уже не было. Виктор пробежал взглядом по бару и обнаружил парочку на танцплощадке: они медленно кружились в танце. Парень выпил ещё пару стаканов, в голове у него стали путаться мысли и, в конце концов, память его отказала. Последнее, что он запомнил, — как Тони с Ольгой выходили из бара под ручку, мило беседуя друг с другом.

Глава 3

Утром Виктор проснулся в камере для административных нарушителей.

«Чёрт, как же я сюда попал? Теперь точно вышвырнут — за месяц третье нарушение».

Он медленно встал. Неизвестно почему, но всё тело ныло от тупой боли. «Не хватало только мне ещё драки, хотя очень похоже на это. Ведь просто так боль не появляется». Виктор подошёл к умывальнику, умылся и влажной рукой расчесал волосы, потом медленно сел на нары. Голова была тяжёлая, как чугун. Его слегка начало поташнивать; он лёг в надежде, что дурнота отступит. И действительно, ему немного полегчало. Но в этот момент, когда в организме всё стало успокаиваться, распахнулась дверь, и голос из-за неё скомандовал:

— Встать! Смирно!

Виктор, насколько это было возможно, быстро встал и вытянулся по струнке. Голова тут же слегка закружилась, тошнота снова стала подкатывать к горлу. В открытую дверь вошёл адмирал. Окинув Виктора возмущённым взглядом, он дал команду «вольно» и отпустил охрану.

— Доигрался! Я ведь тебя предупреждал… Да, вижу: толку теперь с тебя мало, у меня не остаётся выбора. — Печальным взглядом окинув Виктора, адмирал продолжил: — Я уже подписал приказ о твоём увольнении. Три дня отсидишь здесь и можешь собирать вещи.

Сказав это, он медленно вышел из камеры. Дверь за ним закрылась. Виктор ещё минуту постоял, не веря услышанному, потом медленно опустился на нары.

На следующий день дверь камеры опять открылась, но в этот раз на пороге стоял не адмирал, а Ольга.

— Вставай, пошли, — сказала она так обыденно, словно ничего не случилось.

— Куда? — без всякого интереса спросил Виктор.

— Сейчас некогда объяснять, по дороге всё расскажу.

Они вышли из тюремного отсека и направились к тренажёрному залу.

— Детка, постой, куда мы идём?

— Я была у начальника базы, и мне долго пришлось его убеждать, что твоё увольнение — это ошибка с его стороны. — Ольга остановилась, посмотрела на Виктора и сказала: — Знаешь, что он мне сказал?

— Нет.

— Он сказал, что ты никчёмный человек. У тебя за последний месяц три нарушения. Одним словом, ты, по его словам, стал алкоголиком и завсегдатаем бара. Я только и смогла ему возразить, что это всё от безделья: если лучшего пилота лишить возможности летать, то он, конечно, станет алкоголиком или ещё кем-нибудь похуже. Вот и всё. Генерал решил дать тебе ещё один шанс. А сейчас мы идём в тренажёрный зал — вылеты начнутся через три дня. Я думаю, хороший стрелок понадобится тебе на борту.

После этих слов Ольга направилась в зал. Виктор догнал её, и несколько минут они шли молча.

— Я одного понять не могу: почему ты стала за меня хлопотать? Ведь после моего увольнения тебя должны были перевести на другой борт.

— В тот вечер, когда ты напился, я была в баре и познакомилась с Тони. Он весь вечер мне рассказывал, какой ты первоклассный пилот и не раз выручал в бою, и не только его. И ещё: при любой возможности ты пытался подобрать сбитые экипажи. И при одной из таких попыток ты потерял наводчика. С тех пор ты пьёшь. А я не могла упустить такой шанс — стать номером два в твоём экипаже.

— И только поэтому ты пошла к старику?

— Может быть, и не только поэтому.

— В каком смысле?

— Подумай сам — ведь ты у нас уже взросленький, а я ещё детка.

Они вошли в тренажёрный зал. Он был практически пуст. Ольга подошла к тренажёру и, взглянув на Виктора, сказала:

— Ну, профи — кажется, так это звучит на вашем языке, — давай, учи.

Виктор опустился в кресло тренажёра, нажал кнопку запуска и, помещая свои руки в сектора, наставническим голосом обратился к Ольге:

— Главное — понять, как нужно правильно обращаться с шарнирными кнопками. Две крайние кнопки двигаются только вправо-влево — значит, мизинец и указательный пальцы нужно приучить двигаться только в этих направлениях. Средние кнопки двигаются вверх и вниз, следовательно, средний палец и безымянный должны двигаться только в этих направлениях соответственно. Выстрел производится нажатием большого пальца на кнопку.

Виктор продемонстрировал движением прицела на мониторе все операции.

— Ну а теперь твоя очередь, — вставая с кресла, сказал он, указывая на панель тренажёра.

Ольга села в освободившееся кресло и несколько секунд смотрела в нерешительности на монитор и сектора. Потом резким движением включила систему. Первые полчаса у неё всё шло, как обычно, плохо. Виктор терпеливо объяснял девушке, где она допустила ошибку, что она делает не так. Спустя полтора часа девушка уже могла похвастаться своими успехами.

В течение последующих двух дней Виктор и Ольга всё время проводили в тренажёрном зале, покидая его только для того, чтобы пообедать, или в случае естественной нужды. В конце третьего дня Ольга могла сказать, не кривя душой, что она — довольно искусная стрелок.

Вечером парочка отправилась в бар отметить это событие. Виктор заказал для Ольги шампанское, а для себя — безалкогольный напиток.

Ночь прошла спокойно, но наутро во всех отсеках прозвучал сигнал тревоги. Из динамиков, встроенных в стену, звучали распоряжения. Виктор и Ольга, быстро встав и одевшись, вышли в коридор и направились к причалу. Большая часть флотилии уже покинула пределы станции. Виктор привычным движением открыл входной люк и вбежал в космолёт, Ольга последовала за ним.

— Закрой дверь, — услышала она голос Виктора, когда оказалась внутри корабля.

— Я не знаю, как это делается.

— Нажми красную кнопку справа от входного шлюза.

Ольга проделала эту операцию и направилась на своё место. В тот момент, когда девушка села в своё кресло, корабль слегка вздрогнул, и Ольга всем телом ощутила вибрацию.

«Виктор уже запустил двигатели», — подумала Ольга и поспешила надеть наушники.

— База, говорит борт четыреста двадцать, прошу разрешение на взлёт, — услышала девушка слегка искажённый в наушниках голос Виктора.

— Борт четыреста двадцать, говорит база: вылет запрещён, вы отстранены от полётов на две недели за административные нарушения.

— Чёрт! — выругался Виктор. Швырнув наушники на пульт, он встал и вышел из корабля. Ольга с минуту сидела неподвижно, словно остолбенев: ведь генерал заверил её, что даст Виктору ещё один шанс.

Отключив систему, она вышла из корабля и отправилась на поиски Виктора. Девушка обнаружила его в баре за стойкой. В отличие от её опасений, он не топил свою злобу и обиду в алкоголе: перед ним стоял стакан сока. Ольга подсела к нему. Минут десять они сидели молча, потом Виктор внезапно повернулся к девушке и спокойным тоном произнёс:

— Ничего, переживём: две недели — не два года. Да и ты потренируешься. А я поговорю со стариком — может быть, он скосит недельку или хотя бы несколько дней.

Ольга возилась на кухне с ужином, когда в квартиру вошёл Виктор. Он сел на стул и оперся спиной на стену — вид у него был подавленный.

— Что-нибудь случилось? — спросила Ольга.

— Старик упёрся на своём — и всё тут.

Ольга села на другой стул.

— Значит, две недели бездействия? А я-то думала, что в диспетчерской порта что-нибудь напутали. Ну не переживай так, мне удалось кое-чего добиться.

— Что, нам срезали срок, да?

— Нет, но нам разрешили делать учебные полёты в районе базы.

После этих слов Виктор вышел из кухни.

— Ты, наверное, думаешь: тренировочные полёты — какая от них польза? — донёсся его голос из спальни. — Но в них есть своя прелесть.

— Какая именно?

— Я смогу вновь втянуться в свою колею, да и ты сможешь по-настоящему поупражняться в стрельбе.

— Это даже интересно, особенно если не знаешь, о чём идёт речь, — съязвила Ольга.

— А что тебя смущает?

— Стрельба, как ты выразился, по-настоящему. Я даже понятия не имею, о чём идёт речь.

— Для этой цели используют специальные радиоуправляемые макеты. Операторы управляют ими с базы, и это не просто мишень, а мишень с зубами. Макеты стреляют тепловыми лучами. Если в нас попадёт хотя бы один луч, то это означает, что в настоящем бою нас бы уже сбили.

В девять утра Виктор и Ольга уже сидели в кабине штурмовика.

— Говорит борт четыреста двадцать, у меня есть разрешение на учебный полет, прошу дать подтверждение, — запросил Виктор диспетчера.

— Говорит диспетчер: подтверждаю учебный вылет, даю предстартовый отсчёт. Зажигание.

— Есть.

— Ускоритель.

— Есть.

— Следите за сигналами шлюзового семафора.

Виктор увидел красный сигнал, который обозначал готовность, потом — жёлтый, и почти мгновенно загорелся зелёный. Ворота шлюза открылись, Виктор сделал несколько манипуляций на панели управления, и штурмовик рванулся в чёрную пустоту космоса.

Ольга почувствовала лёгкую вибрацию, сидя в кресле. «Интересно, мы уже в космосе или только запустили двигатель?» — подумала девушка. И как бы читая её мысли, Виктор проговорил:

— Ну, детка, мы уже вне базы, можешь подойти и полюбоваться.

Ольга вздрогнула от неожиданности, когда его голос внезапно прозвучал в наушниках. Девушка отключила систему, и ремни безопасности освободили её тело. Она спустилась со своего возвышения в кабину пилота. Виктор посмотрел на неё, сделал жест рукой, приглашая подойти поближе. Сквозь узкую полоску прозрачного пластика был виден небольшой участок космоса.