Шёпот Алетейи

Виолетта Моисеенко

Шёпот Алетейи

Пролог

Существуют миры, где любовь – не чувство, а проклятие. Наследственный дар, вплетенный в саму нить души. Не благословение, а долг. Не выбор, а судьба.

Те, кто отмечен этим даром, обречены вечно искать. В каждом новом перерождении, сквозь туман чужих жизней и чужих лиц, их взгляд неизменно выхватывает одно-единственное, знакомое до боли существо. Они находят потерянную частицу себя, и в миг встречи тысячелетнее одиночество обрушивается на них с новой силой.

Но могут ли они стать единым целым? Или этот дар – всего лишь изощренная ловушка, растянутая на тысячелетия? Цикл, в котором две половинки вечно тянутся друг к другу, но в момент слияния обречены вспомнить – их единство рождает не силу, а уязвимость. Оно привлекает тех, кто питается светом, оставляя после себя лишь пепел и память о том, что могло бы быть.

Их история – это не роман. Это охота. Где любовь – это приманка, душа – цель, а вечность – цена за несколько мигов настоящего чувства.

Глава 1

Пылинки лениво танцевали в луче настольной лампы, выхватывая из полумрака стопки конспектов и чашку с давно остывшим чаем. За окном давно стемнело, а я всё сидела, уткнувшись в монитор, пытаясь допилить презентацию к завтрашнему дню. Ещё один вечер, ничем не отличавшийся от предыдущих.

Дождь, не утихавший всю неделю, монотонно стучал по подоконнику. Багровый свет неона из окна напротив отражался в стекающих каплях, а уличные фонари мерцали в лужах далеко внизу. Моя квартира была на седьмом этаже старой, потрескавшейся хрущёвки, серой, как и весь город, погрязший в ноябрьской слякоти. Это место навевало лишь одно желание – не выходить отсюда никогда.

Тяжёлый, сладковатый запах пачули из каменной курильницы в форме чёрного лотоса на столе смешивался с горьковатым дымом сигареты, создавая густую, почти осязаемую атмосферу. Приглушённый бит из наушников сливался с гулом ночного города за окном. «Меланхолично… нужно что-то позабористей», – мелькнула мысль, и я переключила трек. Взгляд зацепился за сползший край плаката на стене. Я не торопилась его поправлять, даже привыкла к этой не идеальности.

Навязчивое тиканье часов медленно продвигало стрелку к полуночи. И вот наконец – работа закончена. Шершавая ткань старого свитера слабо грела тело. «Неужели снова отключили отопление?» – мелькнула тревожная мысль, которую подтвердил леденящий холод паркета под босыми ногами.

С тяжёлым вздохом я почувствовала облегчение. Свет от экрана выхватывал из темноты прядь моих светлых волос, и каждый завиток, казалось, был соткан из самого лунного света. Глаза слипались от усталости, спина онемела и ныла, шея затекла. Казалось, ещё немного – и я рассыплюсь. А мне всего двадцать семь.

Я затушила сигарету, размазав пепел по пепельнице, и, собрав остатки сил, стала снимать тёплую домашнюю одежду. Подойдя к зеркалу, я с неожиданным интересом разглядывала своё отражение, на которое давно не обращала внимания.

Моя бледная кожа, казалось, светилась в темноте. «Большие глаза… какого они цвета? – с лёгким удивлением подумала я. – Цвета утренней лесной зари? Как бы я сама их описала? А нос… Слишком длинный? Он портит всё?» Пальцы сами наткнулись на острые скулы. «Ими можно порезаться», – промелькнула привычная самокритичная шутка. Было забавно, но сил на самоанализ уже не оставалось. Взгляд упёрся в поток. Полуоткрытые, почти не соприкасающиеся губы беззвучно напевали заевшую в голове мелодию.

Закрыв глаза, я провалилась в сон мгновенно, сражённая тяжёлым, суетливым днём.

Мои сны всегда были полны загадочности. Меня никогда не покидало ощущение, что именно здесь – мой настоящий дом, а привычный мир – лишь чужая, неудобная реальность. И вот я снова здесь, в знакомом месте, вряд ли существующем наяву. Словно телепортировалась к себе, на родину.

Длинная, как тоннель, галерея с маленькими лавками, где продавались диковинные вещи для магических ритуалов – не тех, что принято представлять. Сушёные цветы, пучки диковинных трав, перья неведомых птиц, мерцающие в полумраке. Всё это выглядело пугающе аутентично.

Окрас галереи идеально соответствовал атмосфере таинства: серо-чёрные бетонные стены, холодные круглые колонны, узорчатый отшлифованный пол, уводящий вглубь, к новым загадкам. Люди в чёрных плащах с капюшонами, скрывающими лица, сновали туда-сюда. Лишь их глаза, неземного оттенка, выдавали в них не простых торгашей. Их тени вели себя странно, неестественно изгибаясь. Звуки доносились с опозданием, пространство не сходилось: сделав несколько шагов вперёд, я неожиданно возвращалась на исходную точку.

«Я снова здесь? – риторически спросила я себя, чувствуя нарастающую панику. – Страх от осознания, что это повторяется вновь и вновь, не давал покоя. Всё стало намного реальнее».

– Осторожно! – раздался тонкий голосок у меня за спиной.

Я резко обернулась и едва не столкнулась с маленькой девочкой. – Ох, прости… – я автоматически отшатнулась, судорожно сжав похолодевшие пальцы.

Прохожие в плащах проводили меня тяжёлыми, прожигающими взглядами. Их глаза запоминались – неземного, необъяснимого цвета. Были ли это линзы? Я боялась вглядываться. «Это всего лишь сон, – шептала я себе, пытаясь взять себя в руки. – Всё это не по-настоящему… Мне нужно проснуться».

Неразборчивые голоса вокруг слились в один гул, а затем и вовсе стихли, уступив место чёткому, проникающему прямо в сознание шёпоту: – Аглаида… Аглаида…

Кто-то повторял моё имя. Казалось, голос рождался из самой темноты, из сверкающей пыли, витающей в воздухе. Я замерла, словно потерявшийся ребёнок в толпе, немым взглядом умоляя о помощи, но все вокруг были поглощены своей таинственной суетой.

– Тебе ведь не в первый раз снится это место? – раздался спокойный, слишком взрослый для своего возраста голосок.

Маленькая девочка, та самая, прислонилась к бетонной стене, скрестив руки за спиной и не глядя на меня.

– Откуда ты знаешь? – выдохнула я. – Ты знаешь, как мне отсюда уйти? Я хочу проснуться!

– Просто знаю. Тебя звал его голос… А это значит, ты ещё не раз окажешься здесь. А может, и останешься насовсем. С нами.

Она говорила с леденящей уверенностью, игнорируя мои вопросы.

– Я не понимаю, о ком ты! Но ты же слышала его! Ты можешь помочь мне вернуться?

Ноги подкашивались, тело слабело, напряжение сдавливало виски. Я чувствовала себя загнанной в угол.

– Он запрещает помогать новым, – девочка сделала паузу, – но, думаю, он простит мне одну такую шалость. Всё равно ты ненадолго.

– Скажи, как тебя зовут? – судорожно выпалила я.

– У нас много имён. Есть общества, о которых тебе рано знать, – она приподняла бровь, бросив на меня оценивающий взгляд. – Но ты можешь звать меня Карелия.

Она плавно вздохнула, и её улыбка внезапно показалась мне недетской – знающей и пугающе взрослой. Она протянула руку.

– Ты… поможешь? – я поняла, что выдавливаю из себя, но не могла остановиться. Страх нарастал, как нарыв, воздух сгущался, мешая дышать. – Извини, я… всё это…

– Ничего, – перебила она. – У тебя будет время всё обдумать. Всё равно тебе не удастся забыть это как простой сон.

Она взяла меня за руку и подвела к стене, по которой струилась вода, похожая на бесконечный дождь.

– Всё, что нужно – встать под этот поток. Затаи дыхание и подумай о месте, где ты заснула.

Я не раздумывая сделала, как она сказала. Холодная вода обожгла кожу, а следующее мгновение меня сжала и выплюнула чёрная пустота.

Я проснулась от собственного хрипа, жадно хватая ртом воздух. Казалось, что эта вода была в моих лёгких. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. «Сонный паралич? Со мной ещё такого не было… Эти сны когда-нибудь сведут меня с ума».

За окном занимался алый рассвет. Скоро нужно будет собираться на учёбу. Снова день сурка. «Главное – забыть эту ужасную ночь», – прошептала я, вглядываясь в багровую полосу за горизонтом.

Ноябрь выдался на редкость холодным и пасмурным. «Многообещающее начало», – пробормотала я, нервно закуривая на остановке в тщетной надежде, что автобус вот-вот приедет. Я считала минуты опоздания, предвкушая неминуемый выговор. Злость разливалась по телу горячей волной.

Хмурый вид был как никогда оправдан: прошлой ночью мне так и не удалось по-настоящему выспаться. Мысль о том, вернусь ли я в то место снова, крутилась в голове, как навязчивая мелодия. Я помнила слова той девочки, но отчаянно не хотела в них верить.

Размышляя об этом, я не сразу поняла, что оказалась посреди безлюдной улицы. Это было странно – здесь всегда было полно людей. Воздух вокруг внезапно застыл, а затем сгустился, став плотным и тёплым, как объятие. Он обвил меня, и шёпот прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, отдаваясь эхом в костях: – Скоро…

В груди защемило – то ли от ужаса, то ли от щемящего, незнакомого чувства, похожего на тоску по дому, которое меня всегда преследовало. Эти слова засели в голове на весь день, как клубок едкого дыма.

Меня мучительно тянуло к этому голосу. «Реален ли он? – я пыталась найти логичное объяснение весь вечер. – День выдался невероятно насыщенным. Я пыталась отвлечься, засесть за работу. Пальцы нервно постукивали по столу, руки дрожали. Сделав перерыв, я уставилась в одну точку, снова погружаясь в размышления. – Может, я больна? Это какое-то психическое расстройство. Просто стресс. Этому же не может быть другого объяснения». Я вцепилась пальцами в волосы. «Если бы можно было рассказать кому-то… – эти мысли вызывали лишь дрожь. – Страх быть непонятой и осмеянной был сильнее любого желания выговориться. – Три чашки кофе… – я опустила взгляд на грязную посуду на краю стола. – Выдохнув, я поняла, что меня ждёт ещё одна тяжёлая ночь. Я пыталась встретить её с отвагой, но страх был сильнее. Эти сны снились мне всегда, но тот, прошлый, перешёл все границы. Проще было поверить в собственную неадекватность, чем в необъяснимое».

В конце рабочего дня мне неохотно было возвращаться в пустую холодную квартиру, где меня ожидали усталость и вновь до боли реалистичный сон. Утомляющий вечер. Смотря в окно на первом этаже здания, мне хотелось пройтись по улице, освежить голову. Мои же мысли меня плавно съедали, я не давала себе возможности как можно меньше думать о снах. «Как раз сигареты закончились», – подумала я.

Рабочий день окончен. На часах ровно девять. Мне не пришлось обременять себя, я выбежала к магазину, что был открыт, через дорогу от работы. Ночь втянула в себя последние краски дня, и улица опустела, залитая мертвенным светом одиноких фонарей.

Влажный асфальт блестел, как чёрное стекло, отражая размытые блики неона. В ушах всё еще стоял навязчивый шум города, но он словно приглушился, уступив место звенящей, неестественной тишине. Я чувствовала себя героиней плохого сюрреалистичного фильма – единственным живым человеком в застывшей декорации.

Я не побежала через дорогу сразу. Замерла на краю тротуара, закуривая последнюю сигарету. Дым смешался с морозным паром от дыхания, и я на секунду закрыла глаза, пытаясь прогнать тревогу.

И в этот миг тишину разрезал натужный рев мотора где-то сбоку. Я резко обернулась.

Ослепительный свет. Слепящий, белый, разрастающийся до размеров всего мира. Он не просто бил в глаза – он прожигал сознание.

Глухой, короткий, влажный звук. Не грохот, а именно что-то мягкое и ужасающее. Как удар тяжёлой подушки по телу.

И потом… Ничего. Ни боли. Ни страха. Ни падения. Просто мгновенный, абсолютный разрыв в ткани реальности. Ощущение, будто кто-то выдернул вилку из розетки, и всё мироздание разом отключилось.

Последнее, что успел зафиксировать мозг, – это резкий, едкий запах палёной резины и мокрого асфальта. И чувство стремительного, невесомого падения в абсолютную, непроглядную тьму.

А потом я очнулась. Но не в своей кровати. Не от собственного крика. Я очнулась там. В Эстазии.

Я провалилась в слепую, густую темноту. Всё произошло слишком быстро и резко. Очнулась я в абсолютно другом месте, пытаясь встать на ноги и одновременно оглядеться. Меня окутала давящая тревога, ком подступил к горлу, дышать становилось всё тяжелее.

Спустя несколько минут глаза начали привыкать к мраку. С огромным трудом я смогла разглядеть высокий силуэт в десяти шагах от себя.

Оглушающая тишина стала отступать, уступая место тонким, похожим на церковный хор, голосам. Силуэт начал двигаться, и от него исходил переливающийся свет. «Что это? Оно вдвое больше меня! – мелькнула паническая мысль. – Я не видела людей такого роста. Если это вообще человек».

Мощный взмах огромных крыльев поднял клубки пыли. «Что это за место? Пещера? – мне было трудно сориентироваться. – Каждый шаг существа убеждал меня – передо мной нечто, не поддающееся привычной логике». Его тело изнутри подсвечивалось переливающимися всполохами, похожими на узоры молний, расходящиеся от потрескавшейся грудины. Я пятясь отступала.

– Тебе не стоит меня бояться. Здесь безопасно, – прозвучал странный голос, казалось, говорят двое одновременно.

– Кто ты? – мой собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко. Я боялась ответа.

– Узнаешь, когда придёт время. Главное – не я, а он… – Существо медленно повернуло голову вглубь пещеры, а затем перевело на меня пронзительный взгляд.

Оно медленно обошло меня вокруг и сделало шаг навстречу, но замерло на месте. Я дрожала – не только от страха, но и от пронизывающего холода. «Это совсем другое место. Я ожидала вернуться в галерею. Надо было бороться со сном!»

Я изо всех сил пыталась не поддаваться панике и хоть как-то поддерживать диалог в надежде получить ответы. И вдруг перед моим лицом возникло её лицо. Женщины. Она внимательно, почти физически осязаемо изучала меня, словно решая, достойна ли я находиться здесь. В её глазах читался нескрываемый интерес, будто она давно обо мне наслышана.

– Произошло то, чего ты не ожидала, но всегда предчувствовала. Голос, что звал тебя… он ждал очень долго. Тебе нужно принять это. Пути назад нет. В твоей жизни нет тех, кто мог бы вызволить тебя отсюда. Ты и сама это знаешь, – её слова звучали твёрдо и безапелляционно.

Её облик напоминал демона, рождённого из древней статуи. Тело прикрывали лишь толстые шёлковые ленты, обвивающие его. Кожа местами мерцала и переливалась, и, приглядевшись, я поняла, что светится её сердце. Оно не было похоже на человеческое – скорее, на необычный, пульсирующий самоцвет.

– Твои мысли меня не удивляют. Я знаю, о чём ты думаешь. Но сейчас не время. Тебе предстоит пройти многое. Нужно дать знать о твоём прибытии тому, кто ждал тебя вечность, – её голос был спокоен, но в нём слышалась сталь.

– О ком вы всё говорите? – не выдержала я, меня начала захлёстывать ярость от происходящего. – Кто лезет ко мне в голову? Я хочу уйти отсюда!

Кто-то пытался управлять моей жизнью, и это бесило больше, чем сам страх. Адреналин ударил в голову, но тело знобило от холода. Существо не торопилось с ответом, лишь растянуло губы в неспешной, несущей обещание улыбке.

Глава 2

Ледяные пальцы ветра гуляли по каменным уступам, бесцеремонно забираясь под мою тонкую, промокшую одежду и цепляясь за кожу колючим холодом. Я шла, сгорбившись, за незнакомкой по узкой, едва заметной тропе, вьющейся вдоль отвесной скалы. Каждый шаг давался с трудом – ноги затекали от напряжения, а в груди колотилось сердце, отстукивая ритм страха и любопытства.

«Интересно, куда она меня ведет? И что это за место? Воздух здесь пахнет не то древностью, не то вечностью, и каждый глоток его кажется чужим, не моим. Я как будто вдыхаю время, и оно обжигает изнутри».

Где-то далеко внизу, в туманной, скрытой от глаз бездне, слышался глухой, непрерывный рокот невидимой реки, словно великан ворочался во сне.

Моя проводница – высокая женщина, чья кожа на свету факелов отливала, как отполированный дождями мрамор, – не оглядывалась. Она двигалась с неестественной, плавной уверенностью, и мне чудился тихий скрип камня о камень, будто её суставы были древними валунами. Чуть поодаль, в глубокой тени скального выступа, двигалась ещё одна фигура.

«Кто это? Еще один страж? Или такой же пленник, как я?»

Существо, напоминающее статую, но менее монументальное, более… потрёпанное. Его каменная кожа была испещрена трещинами, как пересохшая глина, а в угловатых, но точных движениях угадывалось нечто почти человеческое. Он казался молодым, застывшим в самом расцвете сил, но вечность уже успела оставить на нем свои следы. В его глазах, глубоких и темных, как трещины в скале, читалась невероятная усталость, будто он был вечным проводником, обреченным вести других по дорогам, которые сам уже ненавидел.

Я наконец не выдержала, остановившись и судорожно обхватив себя за плечи, пытаясь сохранить последние крупицы тепла. -Я… я больше не могу. Просто не могу. Куда мы идём? Этот холод… он сводит меня с ума.

Женщина обернулась. Её глаза – живые, яркие, невероятно глубокие для каменного лица – внимательно, почти с сочувствием осмотрели меня. -Виновата. Моя забывчивость граничит с жестокостью. Я забываю, как быстро ваша хрупкая плоть сдаётся перед стихиями. Мы идём к обители. Месту, где находят приют такие же, как ты. Души, что прибыли в Эстазию. – Она кивнула в сторону тени. – А это – Горм. Он редко говорит, но его помощь бесценна. Он видит те дороги, что скрыты от других.

«Горм. Странное имя. Но подходит ему. Он выглядит как гром, застывший в человеческой форме».

Мы двинулись дальше, начав спуск по зигзагообразной, скользкой тропе вниз, к самому подножию каньона. Горм шёл рядом, и я ловила себя на мысли, что его молчаливое присутствие не пугало, а, наоборот, вызывало странное доверие. Его каменные черты были непроницаемы, но в глубине глазниц, мне почудилось, теплился крошечный огонёк – не злой, просто очень старый и уставший.

«Он смотрит на меня не как на пленницу, а как на очередную ношу, которую приходится нести. Сколько их уже было до меня?»

Вскоре из вечного тумана, как мираж, начали проступать очертания высоких стен и остроконечных шпилей, встроенных прямо в тело скал. Это была не просто крепость – это было продолжение горы, её естественная часть. Тяжёлые облака цеплялись за зубчатые башни, а у подножия, в тёмных, почти чёрных водах подземной реки, мелькали огромные, плавные тени.

– Не бойся их, – голос проводницы прозвучал приглушённо, заглушаемый шумом воды. – Это древние стражи вод. Они не питаются плотью, они очищают реки Эстазии. Горм, помоги нашей гостье.

Каменный помощник молча, без лишних движений, принял мою руку. Его прикосновение было твёрдым и шершавым, как песчаник, но не грубым. Он уверенно повёл меня по скользким, отполированным водой ступеням к самой реке, где покачивалась небольшая, выдолбленная из тёмного, почти чёрного дерева лодка.

– Брэнгуэн, – вдруг сказала она, и в её голосе впервые прозвучала какая-то теплота. – Вот имя, которое мне всего дороже. Знаю, ты пребываешь в смятении. Ответы ты получишь. От него.

Она легко, почти невесомо спрыгнула в лодку. Горм остался на берегу, его фигура мгновенно слилась с тёмным камнем набережной, превратившись в ещё одну статую.

«От него? Кого она имеет в виду? Правителя? Тюремщика? И почему я, сломленная и замёрзшая, должна просто довериться? И кому?»

– Я и не думала, что здесь так много… таких как я? – осторожно, с дрожью в голосе спросила я, неловко ступая в шаткую лодку.

– Душ? Да. Много, – поправила меня Брэнгуэн, берясь за вёсла. Её мраморные пальцы уверенно обхватили грубые деревянные рукояти. – У каждой – своя история. У тебя будет время узнать их. Если захочешь.

Мы плыли в полном молчании, и лишь тихое плескание воды о борт нарушало тишину. Лодка бесшумно скользила по чёрной, как чернила, воде, минуя высокие колонны и арочные пролёты, поросшие странными светящимися мхами, которые отбрасывали бирюзовые блики на каменные стены. Вода была настолько прозрачной, что временами, заглянув вглубь, я ощущала головокружение – казалось, будто я лечу над бездной, в которой копошатся те самые тени стражей.

Наконец мы причалили к массивной каменной платформе, увитой живыми цветами неземной красоты. Я вышла на берег, и ледяное дыхание этого мира снова обожгло мне лицо.

«Что теперь?» – прошептала я сама себе, пытаясь согреть побелевшие, почти онемевшие пальцы своим слабым дыханием.

– Их обитель сама чувствует гостя, – Брэнгуэн указала на массивную дверь, высеченную прямо в скале. Она была украшена сложными барельефами, изображавшими звёзды и планеты, неизвестные мне. – Просто подойди. Мне же пора.

Не добавляя больше ни слова, она оттолкнула лодку от берега и растворилась в ночи, как призрак. Я осталась совершенно одна перед громадными, пугающими каменными створками.

«Что если это ловушка? Может, стоит повернуть назад, попытаться найти другую дорогу? Но куда идти? Только в холодную бездну».

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как дрожь пробирается всё глубже, и сделала робкий шаг вперёд. Прежде чем я успела хотя бы подумать о стуке, створки бесшумно отъехали сами, без единого скрипа. В проёме, залитая тёплым светом, стояла девушка. Её осанка, прямая и уверенная, и простое, но безупречно сшитое платье из струящейся ткани сразу выдавали в ней хозяйку. Её смуглая кожа, цвета тёплого заката, отливала в свете факелов золотым мёдом, а тёплые, глубокие карие глаза смотрели на меня не с осуждением, а с живым, неподдельным любопытством.

– Ты новая, – её голос был низким, бархатным и мелодичным, как звук далёкого колокола. – Входи же скорее. Я чувствовала твоё приближение ещё у реки. Я – Глория.

Я лишь молча кивнула, слова застряли комом в горле, и я переступила порог. Волна тепла от нескольких каминов ударила мне в лицо, обжигая онемевшую кожу.

– Боже правый, ты вся дрожишь, как осиновый лист. Холод Эстазии не щадит новичков, – в её голосе прозвучала неподдельная забота. – Идём, не будем терять времени.

Глория повела меня по широкому, высокому коридору, также высеченному в скале. Стены здесь были не голыми – их покрывали сложные, искусные барельефы, изображавшие незнакомые созвездия, мифических существ и сцены из жизни, которой я не знала. Воздух пах дымом, сушёными травами и чем-то сладковатым.

– Тебе нужно хорошенько согреться, иначе ты не отойдёшь от этого озноба до утра, – сказала Глория, поднимаясь со мной по винтовой лестнице, также вырубленной в толще камня.

Мы остановились у двери, украшенной резным изображением цветущего пиона. Глория открыла её и провела меня внутрь.

Комната была круглой, в центре её стояла глубокая купель из белого мрамора, наполненная парящей водой. Воздух был густым и влажным и пах целебными травами.

– Вот, – сказала Глория, указывая на ванну. – Поможет лучше любых слов. Лепестки пиона снимут стресс, а эвкалипт прогонит простуду. Раздевайся, залезай. Я принесу тебе полотенце и что-нибудь из одежды.

Мысль сопротивляться даже не пришла мне в голову. Я была слишком измотана. Я сделала так, как она сказала. Тёплая, ароматная вода оказалась именно тем, что нужно моему измученному телу. Я закрыла глаза, позволяя теплу растапливать лёд внутри меня, и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Спустя время, уже одетая в мягкое бархатное платье цвета ночи с тонкой золотой вышивкой по подолу и рукавам, я смотрела на своё отражение в полированном медном зеркале. Ткань была невесомой и приятно облегала стан, даря непривычное, почти забытое ощущение изысканности и ухода.

Раздался тихий, вежливый стук в дверь. -Можно? – в комнату вошли Глория и другая девушка, чуть помладше, с таким же тёплым карим взглядом и улыбкой до ушей. – Ну как, самочувствие? Отогрелась?

– Намного лучше, спасибо, – ответила я, и это была правда. Тело больше не дрожало, а в голове прояснилось.

– Это Инес, моя младшая сестра, – представила её Глория. – Она поможет тебе освоиться, ответит на все глупые вопросы, которые ты пока боишься задать мне.

Вслед за ними в комнату влилась небольшая группа девушек разного возраста и внешности. Они разглядывали меня с открытым, ненавязчивым любопытством, но без тени осуждения или неприязни.

– Так это та самая новая душа? Та, что снаружи? – нарушила молчание высокая рыжеволосая красавица с глазами цвета морской волны.