Читать книгу Ревизор: возвращение в СССР 66 (Серж Винтеркей) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Ревизор: возвращение в СССР 66
Ревизор: возвращение в СССР 66
Оценить:

5

Полная версия:

Ревизор: возвращение в СССР 66

Версия, что КГБ что-то заподозрило по поводу этой операции, и Ивлева прослушивают в надежде получить какую-то информацию по операции «Плинтус» от Дианы Эль-Хажж или Фирдауса Эль-Хажж, стала казаться генералу все более реалистичной. Ведь вполне может быть, что раз Диана навещает брата, то и Фирдаус, когда находится в стране, появляется у Ивлевых в гостях…

Покопавшись дополнительно в отчетах наблюдателя, Зуев с тяжелым сердцем обнаружил еще два эпизода, причем совсем свежих, когда Диана приезжала к Ивлевым на машине, принадлежащей Эль-Хажжам, в компании мужчины восточной наружности примерно тридцати лет… Ну да, это вполне может быть Фирдаус Эль-Хажж. В последний раз, правда, Эль-Хажжи тут же куда-то с Ивлевыми уехали, не заходя в их квартиру, но в предыдущий раз долго пробыли у них в гостях…

А ведь если все именно так и обстоит, и КГБ подслушивает Ивлева, чтобы изобличить ГРУ в проведении секретной операции без ведома генсека, то становится понятен и еще один нюанс, который подспудно тревожил генерала, пока тот всерьез рассматривал версию о том, что Ивлев может быть иностранным шпионом.

Прослушке уже два года, потому что ему известно примерное время ремонта, а провода для жучков установлены во время его. Если она установлена из-за подозрений в том, что Ивлев иностранный шпион, то как так вышло, что он до сих пор гуляет на свободе, если так оно и есть? Да не просто гуляет, а еще и ездит за рубеж. Куба, Япония… Как КГБ могло не только отпустить заподозренного в шпионаже Ивлева на Кубу, в паре сотен километров от побережья которой находится США, но и не воспрепятствовать его встрече с Фиделем Кастро? Прекрасно зная, что на Западе мечтают убить коменданте…

Ну да… А если еще вспомнить и о том, что КГБ должно было знать, что Ивлев проведет это время на Кубе в компании с генералом штаба ВВС Балдиным… Секреты, которые тот знает, слишком важны, чтобы КГБ допустило свободное общение с ним потенциального иностранного шпиона.

А Япония? Япония – это тоже вопиющий момент. Капиталистическая страна, союзник США. Да если бы Ивлев был шпионом и заподозрил, что его ведут, то просто остался бы в этой Японии, показав КГБ жирный кукиш…

Нет, так нелогично и глупо КГБ бы работать не стало. Однозначно не стало бы…

А если Ивлева за два года не изобличили в шпионаже, то почему не сняли прослушку? Она ведь денег стоит… Сняли бы, если бы убедились, что он честный советский гражданин…

И ведь это не единственная версия. Есть и похуже, – вдруг понял генерал.

Прослушка установлена на квартире Ивлева во время ремонта. А ведь этот ремонт был проведен примерно в одно время со стартом операции ГРУ с Эль-Хажжами…

Две разведслужбы СССР жестко между собой конкурировали. ГРУ также, если бы сумело обнаружить тайную операцию КГБ, постаралось бы использовать её для того, чтобы прищемить хвост комитета дверью, когда понадобится. Никаких сомнений в этом не было.

А не может ли вообще вся эта операция быть западней, в которую ГРУ попало по задумке КГБ? Эль-Хажжей подвели к ГРУ через министра Аверина… Заманили красивой итальянской плиткой, которую нужно завезти тайно в СССР. И тем, что иностранцы, что могут помочь это сделать, тоже под рукой. А они и клюнули…

И в этом случае последние два года КГБ тщательно и с улыбкой до ушей документирует каждый перелет самолета из СССР на ближний Восток и обратно… Все детали проводимой ГРУ операции. С тем, чтобы однажды, когда Андропову понадобится ослабить позицию министра обороны в Политбюро, взорвать там эту информационную бомбу…

А дополнительным пикантным моментом станут слова Андропова о том, что КГБ держало эту операцию под контролем все это время. Нет, конечно, он не признается в том, что это его провокация. Это уже слишком. Такое признание может стать аргументом против него самого. Мол, заигрался в аппаратные игры. Но сам факт того, что о секретной операции ГРУ в КГБ знали целых два года со всеми деталями, выставит ГРУ в смешном виде…

Конечно же, генералу, как и его начальнику, абсолютно не нужен был скандал, который устроят в Политбюро министру обороны, когда Андропов решит, что настал момент разыграть эту карту. Когда у министра неприятности по вине его подчиненных, то в первую очередь страдают именно его подчиненные.

Следовало немедленно уделить внимание этой новой версии. Слишком разрушительными будут последствия, если все так и есть, и Андропов в любой момент может проинформировать Политбюро об операции «Плинтус».

И ведь еще и неизвестно, о чем говорила с братом Диана во время той прогулки под проливным дождем… Означает ли эта странная по всем статьям прогулка, что Ивлев и Диана Эль-Хажж знают о наличии прослушки в квартире Ивлева именно потому, что операция с ними с самого начала согласована?

Впрочем, вторая версия, что КГБ не инициировало саму операцию, но следит за ней почти что с самого начала, тоже не радовала. Последствия будут примерно такие же нехорошие, разве что будет морально полегче, что их не обвели с самого начала вокруг пальца коллеги из КГБ… Так и что ей надо дать зеленый свет.

Ну а версия, что Ивлев шпион американцев… Стала третьей, но в нее в свете всех вскрывшихся обстоятельств Зуев уже совсем не верил. Полностью отказываться от нее нельзя, но он нюхом чуял, что и его начальник не поверит в то, что потенциального шпиона американцев КГБ свободно отпускает в поездки за рубеж с учетом всех сопутствующих обстоятельств…

Право на жизнь первой и второй версии можно было проверить достаточно простым действием. Если Ивлева прослушивают в связи с операцией ГРУ «Плинтус», то прослушка обязательно будет и на квартире Эль-Хажжей.

Генерал нажал на кнопку селектора. Тут же к нему зашел его помощник.

– Так, – сказал он, – Валентиныч, отправь технического специалиста к квартире Дианы и Фирдауса Эль-Хажж. Необходимо срочно выяснить, нет ли там тоже прослушки. Пусть посмотрит из подъезда, какой провод ведет в квартиру… Если такой же необычный, как у квартиры Ивлева, то готовьте стандартную операцию с наблюдателем и бригадой, что проникнет внутрь и точно убедится, нет ли там прослушки…

Помощник был в курсе операции «Плинтус», в которую были вовлечены Тарек и Фирдаус Эль-Хажж. Знал он и о последней операции с необычным полученным результатом на квартире Ивлева.

Мысли, что только что пришли в голову генералу, в одно мгновение появились и у него в голове, судя по пониманию в его глазах. Так что больше ничего ему пояснять генерал и не стал. А его помощник тут же отправился выполнять его поручение.

А сам генерал направился к кабинету начальника ГРУ. Если первая или вторая версия по поводу действий КГБ по документации операции «Плинтус» верны, то ее надо немедленно приостановить до выяснения всех обстоятельств.

Вот если на квартире Дианы и Фирдауса Эль-Хажж не удастся обнаружить прослушки, то придется ломать голову над другими версиями…

***

Москва, трикотажная фабрика «Заря Октября»

Приехал чуть раньше, чем с Гончаруком договаривались, но он меня уже ждал. Разговор провели в кабинете директора фабрики. Тот немедленно уступил нам его по моей просьбе.

Гончарук прям полыхал энтузиазмом по поводу скорейшего старта нового производства супердефицитной в СССР ткани. Удача ему улыбнулась, что именно он жребий этот вытянул, и он прекрасно понимал, что как только он это производство наладит, так и его значение в нашей группировке вырастет. Ясно, что тот, кто отвечает за самые прибыльные направления нашего бизнеса, тот и большим авторитетом пользуется.

В самой ткани он ничего не понимал. По крайней мере, создавалось впечатление, что не больше меня в этих делах разбирался. Пощупав её, наморщил лоб и сказал, что немедленно передаст специалистам для определения состава и выявления тех станков, при помощи которых эту искусственную ткань можно будет производить.

Главное, чтобы такие же нити, из которых эту ткань ткут, в СССР в рамках нашего химпрома производились. Я практически на девяносто девять процентов был уверен в том, что такое производство у нас в Советском Союзе имеется. Уж больно химическая промышленность в стране развита. Настолько, что в некоторых городах дышать уже нечем.

Но девяносто девять – это, конечно, не сто процентов. Так что и я, и Гончарук несколько волновались, что специалисты сообщат, что результат отрицательный. И эту нить необходимо будет откуда-то за валюту импортировать, что очень плохо. Разумнее будет в этом случае включать ее в ассортимент по производству в рамках отечественной химической промышленности, что, естественно, потребует дополнительных хлопот.

Хотя, конечно, мы тоже это сможем через каналы Захарова пробить. Но минимум на несколько месяцев все наши планы по производству этой ткани затянутся, так точно, а этого, конечно, не хотелось бы.

Гончарук с пониманием воспринял, что я попросил его ко мне домой с информацией о результатах этого анализа не звонить. Сказал, что сам его наберу. Радует, что он положительно относится к дополнительным мерам безопасности, которые мной предлагаются.

От Гончарука я к главному инженеру швейки Чернову Роберту Марковичу отправился на беседу. Она тут совсем рядышком расположена. Удачно вышло, что смогу два дела совместить. И ткань Гончаруку передал на исследование, подтвердив ему и то, что информация по ценам на нее в комиссионке полностью верна. И теперь еще и с Черновым смогу переговорить, который недавно модернизацию швейки проводил, чтобы он поделился информацией, нужной мне для модернизации швейной фабрики в Ленинграде.

Объяснил ему ситуацию, что по образцу его фабрики надо модернизировать фабрику в другом городе. Главный инженер пообещал собрать для меня всю нужную информацию, чтобы я мог завтра в это же время подъехать и ее забрать. Но естественно, что я буду творчески эту информацию обрабатывать. Фабрики полностью друг на друга не похожи.

Там же, в столовке швейки, я и пообедал. Мне надо было как-то время потянуть. Не ехать же домой, прежде чем в КПК возвращаться, чтобы на приём к Межуеву попасть с отчётом. Не наездишься так по Москве…

Поел быстро, чтобы время не терять. Потом еще около часа занимался работой над будущим учебником по маркетингу.

Само собой, ещё пару воспоминаний всплыло, с которыми тоже надо будет поделиться с Фирдаусом. По идее, успею. Из разговора с ним я понял, что ближайшие несколько дней он в Советском Союзе точно остаётся. Ну да, еще даже переговоры по зерну не прошли…

А потом они, скорее всего, вместе с Дианой и Галией с моими детьми в Италию полетят. И оттуда он уже в Штаты поедет. Нашли его агенты ещё несколько разорившихся салонов, которые можно арендовать для того, чтобы японские автомашины в Штатах продавать.

Вернувшись в КПК в половину первого, тут же пошёл к Таисии Григорьевне. Она меня порадовала, сказав, что Межуев буквально минут десять как вернулся. Набрала шефа по селектору, и тот попросил подождать пять минут, а после этого уже меня запускать.

Ровно через пять минут я и зашёл.

Владимир Лазоревич выглядел сильно уставшим. С сожалением подумал о том, каким он помолодевшим казался тогда, когда я его встретил после высокого назначения. Теперь, похоже, эта эйфория, которая его охватила в связи с этим, пропала, а тяжёлая работа заместителя председателя КПК на нём начала сказываться. Так что он те года, которые совсем недавно казалось, что скинул, тут же себе уже и вернул. Не удивлюсь, если он и на выходных работал, потому так и выглядит сейчас.

К отчёту, который я представил, он отнёсся с большим интересом. Внимательно пролистал, одобрил структуру отчёта и сказал, что у меня системное мышление. Мол, он в этом никогда и не сомневался. Задал мне несколько вопросов по разным моментам, на которые я уверенно ответил.

– Удачно вышло, что удалось выявить этот шаг Венгерова с обменом дачи на другую, – сказал он. – Описание той дачи, которая у него была, пока жареным не запахло, конечно, впечатляет. Честный человек в Советском Союзе так жить не может. Подключим надежные кадры из ленинградской милиции, чтобы они все нюансы по этой даче прояснили.

Тут ещё кое-какая другая информация у нас появилась по делу Венгерова, но я тебя о ней, Павел, попозже проинформирую. Там ещё всё до конца не ясно.

У меня лично возникло впечатление, исходя из моего богатого аудиторского опыта, что вполне там всё на самом деле определилось, но по каким-то соображениям Межуев осторожничает и не хочет мне этого рассказывать. Но с этим ничего не поделать. Как говорится, начальник – барин. Не смогу я от него ничего потребовать рассказать мне, само собой. Так что любопытно, конечно, но когда придёт время, думаю, я это узнаю.

Сообщил тут же Межуеву, что в ближайшие несколько дней разработаю подробнейшую инструкцию по модернизации запущенной при Венгерове швейной фабрики.

– За несколько дней – не обязательно, – сказал он мне, хотя и было видно, что мой энтузиазм одобряет. – Такая спешка ни к чему. Поверь, по Венгерову несколько дней, чтобы решение принять, будет недостаточно. Одно дело, если бы он чист был по всем направлениям, тогда бы да, два-три дня и отправили бы обратно в Ленинград положительное заключение по нему.

Но раз уж такие вопиющие факты всплыли о его образе жизни, то дело это, поверь мне, затянется. Минимум неделя-полторы у тебя точно есть. Тем более, если ты хочешь подробнейшим образом всё расписать. Это ж целая фабрика. Там же несколько сотен станков, наверняка. И все, как ты мне сказал, устаревшие в той или иной мере…

– Восемьсот сорок семь станков. Всё верно, много, – подтвердил я. – И да, морально устарели, от тридцатых годов до шестидесятых. И даже в шестидесятых поставили не самые удачные станки, которые к тому времени уже были доступны даже в рамках Советского Союза.

Разъяснять фразу про не самые удачные станки я не стал. Межуев и сам прекрасно понимает, о чем я говорю. Брать станки с определённых заводов все всячески пытаются избегать, потому что они ломаются постоянно, в отличие от станков с других предприятий. На этой швейной фабрике, к сожалению, это учтено не было.

Напомнил Межуеву, что хорошо бы до этой любовницы Венгерова Маруси добраться, которую он в Крым отослал. Не зря же он это сделал. Владимир Лазоревич сказал, что помнит об этом.

Затем он меня ещё раз поблагодарил. Сказал, что моя группа пока что будет находиться в режиме ожидания. И как какое-то новое дело подвернётся, он мне немедленно сообщит.

И хорошо, – подумал я. Как раз эти несколько дней потрачу на то, чтобы по модернизации ленинградской швейной фабрики все вопросы решить. Новое задание мне прямо сейчас абсолютно не нужно. А то пришлось бы работать в полной запарке...

Глава 4

Москва

Позвонил антиквару. Когда Некредин услышал, кто именно с ним говорит, в голосе его прозвучала такая искренняя радость, что я немного испугался. Похоже, он мне там уже много что заготовил на продажу. А, ну да, мы же с ним ещё про золотые монеты договаривались…

А мне сейчас, получается, будет совсем не до покупок золотых монет... Да, на каждом мероприятии в бане «Полёта» я исправно конвертики получаю. Но сейчас же как Захаров квартиру для моих родителей по моей просьбе выделит, так надо сразу же её и оплачивать. Правда, когда мне с Галией квартиру выделяли, нам предложили рассрочку, и я уже именно по своей инициативе досрочно всё выплатил.

Но учитывая, что Захаров знает, какие суммы мне каждый месяц в конвертах выдаёт, он, конечно, сильно удивится, если я вдруг о рассрочке попрошу. А то еще и встревожится. Подумает еще, что я прокутил с кучей свидетелей эти деньги в каком-нибудь ресторане, привлекая к себе излишнее внимание… Нет, так-то он видит, что я практически не пью на мероприятиях в «Полете», но мало ли, я из тех людей, что месяцами не пьют, а потом срываются в кутеж? Чужая душа потемки… Сотрудник может казаться идеальным годами, а потом как всплывет что-нибудь этакое, во что никто из знавших его людей поверить не может… Уж я-то знаю, в силу своего жизненного опыта… Мне такие опасения со стороны Захарова ни к чему.

А ведь ещё надо будет доплатить половину суммы, в которую обойдется ремонт квартиры моей сестры, а также иметь некоторую сумму для того, чтобы если Жукова удастся подключить и к ремонту новой квартиры Ершовых, то и за это ему доплатить. Так что с деньгами все совсем не так просто, как хотелось бы.

С другой стороны, на несколько золотых монеток всё равно можно раскошелиться. Если действительно, как мы и договаривались, Некредин для меня их откладывал. А всё отложенное пока не брать, сославшись на временные трудности с наличными. Так оно даже и безопаснее выглядит. Мало ли с кем антиквар общается? Расскажет ещё кому-нибудь про клиента, у которого всегда полно наличных, или будет вынужден это сделать, если ему поставят условие, что либо он информацию о денежных клиентах сообщит, либо его самого ограбят.

Ну да, если какие-то грабители к нему придут, то учитывая сокровища, что у антиквара дома хранятся, он в правоохранительные органы точно не побежит. Потому как если они заинтересуются его сокровищами, то ему тоже не поздоровится. Это тебе не коллекция предметов старины, относящихся к пожарному делу, как у Васильева. Такое количество изделий из драгоценных металлов, что у Некредина хранится, объяснить заработками или пенсией никак не получится.

Договорились, что подъеду через полчаса.

Приехал на квартиру антиквара. Некредин очень радостно мне дверь открыл. Как я и предполагал, сразу же завёл речь о золотых монетах, что он для меня отложил.

– У меня сейчас с деньгами некоторые проблемы, – вздохнул я, – так что могу взять штуки три, максимум четыре – на большее денег не хватит. Тем более что мне ещё нужен хороший подарок для высокопоставленного офицера.

Если Некредин и расстроился, то вида не подал. И сразу же перешел к делу.

– Есть у меня кое-что, – тут же кивнул он, – морской офицерский кортик образца тысяча семьсот девяносто седьмого года. Правда, британский. Но достойный экземпляр. Кстати говоря, ручка там из слоновой кости, а ножны из серебра.

Я заинтересовался. Он тут же из одного из своих шкафов достал его и протянул мне.

Вынул кортик из ножен, изучил лезвие. Острое такое, впечатляет. Взвесил в руках серебряные ножны. Прилично завесили. Граммов двадцать пять, а то и тридцать. Слоновой кости не так уж и много было, только на половине рукоятки, остальная часть стальная была. Но всё же само наличие слоновой кости на потенциальном подарке впечатляет.

В руке кортик подержал, приятно было ощущение. Видно, что делалось не только для красоты, но и для реального боя.

– Может быть, известно, как эта вещица в России оказалась? – спросил Некредина.

– Вот чего не знаю, того не знаю. – развел тот руками. – Ко мне через третьи руки попала.

Эх, жаль… Предмет с реальной историей еще лучше был бы в качестве подарка. К примеру, если бы Некредин точно знал, что это трофей одного из наших офицеров с Крымской войны… Но он врать не стал, что тоже достойно уважения.

Решил, что это прекрасный подарок для генерала Балдина на день рождения. Вещь с историей. Серебро и слоновая кость. И хорошо то, что кортик не такой большой – сантиметров двадцать. Удобно проносить в здание штаба ВВС.

А то была идея у меня какую-нибудь саблю у Некредина поискать, но всё же сабля – это здоровый достаточно агрегат. А ну как часовой на входе в штаб тревогу поднимет? Балдин, конечно, разрулит все, но вряд ли ему скандал лишний нужен прямо на рабочем месте… Он там вовсе не самый главный генерал…

Двести рублей антиквар за эту вещичку попросил. Я решил, что в принципе она того стоит. Затем он мне на стол и четыре золотые монеты выложил. Николаевские червонцы. Их тоже взял. Стоят они сейчас совсем недорого. Уже через несколько лет подорожают в несколько раз. Такие расходы в совокупности бюджет мой серьёзно не подорвут даже с учетом предстоящих серьезных трат.

Вышел довольный из дома антиквара. Всё, подарок есть. Из дома прихватил один из пакетов, которые сохранил после того, как подарки, привезённые в них из Японии, распаковывал. Идеальный вариант для того, чтобы в него кортик упаковать. Пакет, правда, японский, а кортик британский. Да ничего, уживутся вместе какое-то время.

Закончив паковать подарок, найдя телефонный автомат, набрал адъютанта Балдина. Сообщил, что хочу поздравить генерала с днём рождения. Тот тут же мне сказал, что могу подъезжать прямо сейчас. Генерал на месте.

Договорились, что через двадцать минут он меня встретит.

Приехав к штабу ВВС. Пришлось немножко подождать, но потом адъютант спустился вниз на пост и знаком показал, что меня пропустить можно. Думаю, сегодня я далеко не первый посетитель, который с подарком к Балдину явился, так что там отнеслись с полным пониманием к визиту штатского лица. Адъютант привёл меня в кабинет генерала.

Он мне обрадовался.

– Паша, рад, что не забываешь. – сказал Балдин, обнимая меня.

Ну да, мы уже после двух совместных поездок так подружились, что простым рукопожатием уже не отделаться при встрече. Знаю, что в двадцать первом веке уже мало люди обнимаются, если не близкие родственники, но сейчас это абсолютная норма для близких друзей. И если руку протянешь для рукопожатия вместо объятия, то это намек на резкое ухудшение отношение с человеком… Лучший способ обидеть друга…

– Ну а как же иначе, Эдуард Тимофеевич? – улыбнулся я. – Было бы странно, если бы я забыл. Чай, не чужие люди друг другу.

Поздравил его, пожелал ему долголетия и новых успехов в его важной и ответственной работе. А затем подарок ему протянул.

– Британский офицерский кортик образца тысяча семьсот девяносто седьмого года. – сказал я, пока он его разворачивал. – Правда, когда конкретно изготовлен, неясно, но, скорее всего, всё же в начале девятнадцатого века. Вполне может быть, что трофей какого-то русского офицера на Крымской войне, но это только моя теория.

Балдин с интересом пакет распаковал, кортик в руки взял.

Рассказал ему так же, что ножны из серебра, а щёчки на рукояти из слоновой кости.

– Интересная вещица, – с довольным видом сказал Балдин. – Порадовал ты меня, Паша. Займёт достойное место в моей небольшой коллекции холодного оружия. Как дела у Эльвиры, кстати? Давно у неё не был…

– Я вчера был. – улыбнулся я. – Всё у неё прекрасно. Живёт с мужем, судя по всему, душа в душу. Бодрая, энергичная, много улыбается и шутит.

– Очень за неё рад. – расплылся в улыбке генерал.

Задерживаться я не стал. Прекрасно понимал, что вполне возможно, сейчас на проходную новый визитёр к Балдину входит с подарком. Нечего мне его задерживать. Так что еще раз его поздравил, попрощался и с чувством выполненного долга поехал домой.

Когда пришел домой, Валентина Никаноровна сообщила, что мне звонили из Министерства иностранных дел. Взглянув на оставленные контактные данные, понял, что, видимо, у нас снова будет какое-то совещание. Голос Валентина Игнатьевича, когда я ему перезвонил в МИД, звучал чрезвычайно вежливо. Я так понял, что, видимо, ему хорошо так всыпал в прошлый раз Витаутас Альгердович за то, что он недостаточно хорошо меня проинформировал о предстоящем мероприятии по поводу личности будущего президента Франции.

В конце нашего разговора это еще раз подтвердилось. Валентин Игнатьевич сказал, что, к сожалению, не может в этот раз предложить выбрать время для завтрашней встречи, которая начнется в десять утра в том же самом кабинете. Но если я пожелаю, то могу подъехать на час раньше, и он предоставит мне все документы по предстоящему совещанию, чтобы я мог к нему как следует подготовиться.

Ну вот, совсем другое дело! Может же, если хочет, быть полезным…

Обозначил он и общую тему – советско-американские отношения. Мол, в СССР уже буквально на днях приезжает сенатор США Эдвард Кеннеди. И он будет проводить встречи на самом высоком уровне в Советском Союзе.

Когда я подтвердил свое участие в завтрашнем мероприятии, он очень обрадовался. Опасался, судя по всему, что я не смогу в это время прийти, и ему влетит за это.

Положив трубку, я задумался. Эдвард Кеннеди явно какой-то близкий родственник убитого президента США. Брат или племянник… А может быть, и дядя.

Тут еще поди разберись. Клан Кеннеди неплохо так оккупировал место в американской политике. И хотя наемные убийцы его сильно проредили, осталось кому в американском сенате заседать от клана и в СССР мотаться на встречи.

bannerbanner