Ревизор: возвращение в СССР 57

– Ну вот это вот дело, – сказал я. – Собака – друг человека, а обезьяна – это напоминание о том, какими мы когда-то были некультурными, пока с деревьев не слезли.

Костян заржал, и на этом мы свернули разговор, потому что ему же на занятия уже бежать скоро. Неохота было его слишком долго задерживать.

Главное, что я успокоился, что то, что я вчера вечером не позвонил из-за того, что сразу это сделать не сообразил, ничего не изменило. У Брагина капуцина дома не появится.

Ну а если вдруг даже после моего предупреждения они все же сделают глупость и возьмут к себе эту зверюгу, ну что же тогда еще сделать? В этом случае тогда уже намекну просто, что у меня есть связи в московском зоопарке, на случай, если жизнь вскоре перестанет медом казаться. Ну а уж воспользуются ли они моим предложением или нет, жизнь покажет…

– Ты с кем там, с Брагиным разговаривал? – спросила жена, которая бегала по квартире, собираясь на работу. Но ушки, конечно, навострила с интересом, с кем я там беседую.

– Да, с Костяном, – подтвердил я.

– И как у них там дела? Все хорошо?

– Да, вроде бы как. Помнишь, мы им Тузика оставляли? Вот сейчас спросил, и вроде бы действительно собрались собаку брать. А так я звонил им, чтобы предупредить, чтобы они эту обезьянку ни в коем случае не взяли.

– А, это понятно. Да, если бы собаку взяли, то было бы неплохо. Вы бы тогда с Костяном вместе собак бы выгуливали. Все, наверное, веселее было бы, чем тебе одному там по улице, с Тузиком бегать.

– И ведь тоже верно, – согласился я.

Правда, это я так, конечно, согласился, для вида, учитывая, что с Тузиком мне часто приходится к таксофонам дальним бегать, для того, чтобы тот или иной щекотливый звонок сделать, который я из дома из-за прослушки сделать опасаюсь. Так что так-то, конечно, с Брагиным было бы веселее собак прогуливать. Но уж слишком часто мне приходилось бы как-то от компании Костяна отделываться аккуратно, стараясь его при этом еще и не обидеть. Ясно, что при нем я всякие разные такие звонки делать абсолютно не могу.

Он уже после второго такого случая заинтересуется, зачем мне таксофоны при наличии домашнего телефона, даже если и не будет ничего подслушивать из вежливости… Не хочу даже знать, с кем он это обсуждать потом будет…

Так что не все с этим так просто, как жена думает, к сожалению.

Прогулялся с Тузиком, вернулся домой. Галия на работу почти собралась, Валентина Никаноровна пришла за детьми присматривать. Правда, они еще вовсю спали, так что она пошла кофейку себе сделать на кухню.

Телефон зазвонил. Взял трубку. Галия, уже в шубе и сапогах, на меня посмотрела, мол, не мне ли звонят.

А я слышу, что меня Вася Баранов приветствует. Покачал ей головой. Она меня в щеку поцеловала, помахала мне рукой и вышла из квартиры, дверь за собой захлопнув.

– Привет, Вася, – говорю. – Как твои дела? Что там у тебя с твоей девушкой?

– Так я по этому поводу и звоню, – довольным голосом сказал Вася. – Помогла твоя комбинация. Рита припугнула свою мать, что учиться в Киеве бросит и ко мне в Москву вот прямо сейчас уедет. Сработало. Меня уже семья ее в гости приглашает знакомиться. Это, конечно, еще не гарантия, что дальше все у нас тип-топ будет, но все же уже ситуация резко изменилась к лучшему.

– Ну что же, дружище, поздравляю тебя, – обрадовано сказал я. – Согласен, что полностью еще ничего не решено, но это действительно очень неплохой шаг к вашей возможной свадьбе. Когда ты собираешься ехать в Киев-то?

– Так я уже и выехал бы, но подполковник мой злыдень, помнишь, может, я про него тебе рассказывал? Он, конечно, меня теперь уважает после того, как я несколько раз по твоей протекции к генералу Брагину сбегал в гости, да поручения всякие его выполнял. Но, кажется, я с этими отгулами и внезапно взятым отпуском, чтобы с Ритой как следует в Москве погулять, все же перешел определенную черту. Попросил его вчера пару дней мне дать за свой счет, так он на меня уже просто вызверился. Придется мне, наверное, на один день всего лететь самолетом, что, конечно, очень неудобно для того, чтобы нормально с семьей Риты знакомиться. В субботу, получается, вылетать надо в Киев, а в воскресенье уже обратно лететь, чтобы в понедельник на работу выходить...

– Ну да, дружище, не очень удобно. Но в любом случае желаю тебе удачи. Надеюсь, все у тебя с твоей Ритой получится.

Положив трубку, улыбнулся. Все же как-то я последние годы, видимо подсознательно, даже не отдавая себе отчета, беспокоился из-за того, что Вася мужик очень хороший, но в таком возрасте все еще жену себе не нашел. Даже как-то получается и не думал о том, что меня это подспудно тревожит.

Нормально, в принципе, для человека, который себя хорошим считает, волноваться за своих близких друзей и родственников и всячески им добра желать. Вот и я как-то за Васю, получается, переживал по этому поводу, потому что ничем иным не могу объяснить то, что каждый раз мысль о том, что Вася влюбился и, глядишь, женится вскоре, вызывает у меня такие бурные положительные эмоции. Я так радуюсь, как будто что-то очень и очень хорошее происходит.

Да, однозначно, душа человека потемки. Ты сам иногда можешь понятия не иметь, что какая-то мысль тебя гнетет подспудно, пока вдруг вот в такой вот ситуации все и не проясняется.

Покачал головой озабоченно, а потом мне вдруг еще одна мысль пришла. Вспомнил я то, что меня тревожило по поводу предстоящего похода к Андропову. Ну не хотелось мне ему давать чистую идеологию или просто повторять все то, что я ему уже в прошлый раз по идеологии озвучил. Так, про фильмы уже придумал, а тут вдруг еще одна мысль появилась. А что если выразить ему свою озабоченность тем, как у нас плохо поставлено дело с использованием государственных средств, которые мы выделяем на модернизацию экономики? Неужто он сам не понимает, что строительство все новых и новых цехов и заводов, на которых производится то, что на самом деле экономике абсолютно не нужно, только создает дополнительные проблемы Советскому Союзу?

Так может быть, предложить ему то, что мне когда-то еще в голову пришло, когда мы с Сатчаном в Святославле познакомились. Я тогда продумывал, все прикидывал, чем ему перед Москвой засветиться, чтобы из ссылки мог вернуться, и придумал тогда идею маркетингового аудита. Помню, я тогда хотел Сатчану предложить, чтобы комсомол Святославльский ходил по заводам и фабрикам и проверял их с точки зрения того, насколько там все правильно организовано и по производству продукции, и по созданию тех товаров, которые будут интересны как населению, так и предприятиям.

Может быть, мне эту идею подкинуть, помимо идеологии, и Андропову во время нашей беседы?

И, кстати говоря, сразу же и на реакцию его можно будет посмотреть, чтобы знать, нужно ли мне на будущее такого рода вещи ему вообще предлагать. Тут-то уже к идеологии никак привязаться не удастся…

Только, конечно, надо все уже в несколько другом антураже оформить. Не та уже совсем ситуация у меня, как в тысяча девятьсот семьдесят первом году. В Святославле был совсем другой уровень. Если скажу, что студенты из «Комсомольского прожектора» должны ездить по заводам и проверять планы по модернизации, чтобы отсекать попытки получить государственные средства на производство ненужной никому продукции, то Андропов, скорее всего, только хмыкнет. И будет прав.

Такого рода делами должны серьезные люди заниматься. Он же прекрасно понимает, что я какой-то совсем необычный молодой человек. И хоть и не знает, как со мной так вышло, но понимает, что подавляющая часть молодежи моего возраста ничего подобного того, что я могу предложить, ни стране, ни КГБ предложить не способна.

Значит, ему это можно предложить, к примеру, под видом каких-то комиссий, которые будут созданы из аспирантов и молодых кандидатов экономических наук… Может быть, даже и социологов подключить. Не знаю только, начали ли их уже в СССР готовить? Но в двадцать первом веке был у меня знакомый социолог, который экономикой занимался, и надо признать, что уровень у него был достаточно впечатляющий, не хуже многих экономистов во многих вопросах разбирался.

Да, пожалуй, так и сделаю. Пусть это будет пробным камнем, насколько Андропову можно будет в будущем подкидывать какие-то толковые идеи по экономике, а не только предложениями по идеологии баловаться. Ну какой из меня идеолог, если я экономист?

Уже был сел для того, чтобы вкратце на страничку набросать такое предложение для председателя КГБ, как вдруг вспомнил, что что-то я уже давно в «Труд» новые статьи не предлагал. Покачал головой озабоченно. Упущение с моей стороны, однако!

Учитывая, что скоро я в Японию уеду, то за февраль, получается, сильно свой привычный график по публикации статей в этой газете нарушу. А по возвращении ведь у меня тоже вряд ли много времени будет свободного. Наверняка какие-нибудь дела подкопятся. Да те же самые доклады для Межуева писать придется новые срочно. Нет, так не годится.

Надо мне сейчас быстро поднапрячься, и хотя бы парочку статей перед отъездом написать и в «Труд» отвезти, перед тем как на самолет, летящий в Японию, садиться. Точно. Надо теперь только идеи придумать, по которым можно статьи эти самые написать.

Появилась мысль как раз в тон моей будущей беседы с Андроповым написать фельетон на тему строительства этих самых ненужных цехов по производству какой-нибудь обуви, при попытке носить которую только ногу изуродуешь, и поэтому советские граждане ее принципиально в магазинах не приобретают.

А потом, вздохнув, махнул рукой, призвав себя быть реалистом. Это что, первый такой фельетон, что ли, будет в советской газете? Я сам полно таких видел на различные схожие темы. И что, помогло это хоть как-то, хоть на ничтожную долю процента, подобные практики строительства совершенно ненужных мощностей прекратить? Да ни на йоту.

Почитает очередной бюрократ, хмыкнет, может даже и улыбнётся, да тут же и поставит свою подпись на бумагах, по которым будет очередное совершенно ненужное предприятие построено, продукция которого никогда не будет востребована. Нет, тут надо исключительно через высшие эшелоны действовать.

А саму статью, конечно, можно написать, людей посмешить. Но нет, все же, – покачав головой, отказался я от этой идеи. Мне вот совсем не смешно писать про то, как огромные деньги в стране изводят на всякую ерунду. Да не проблема была бы ту же самую Америку догнать не на словах, а на деле, кабы с умом инвестиции начали делать хотя бы даже и с завтрашнего дня… Люди умнейшие в мире, технологий новых массу изобрели, и денег полно… Порядка нет правильного, блин!

Лучше уж напишу статьи по какой-нибудь другой теме, чтобы хоть какая-то польза для страны была…

Глава 5

Москва, Московский горком КПСС

Захаров долго думал над предложением Паши поставить кого-то на ту освободившуюся должность в Гагаринском райкоме, что ранее Володин занимал, пока не пошел в ЦК КПСС. Он уже, конечно, навел справки и разузнал фамилию человека, которого Володин при поддержке первого секретаря райкома пихал на эту должность. Это однозначно человек Володина, который станет посредником между ним и курируемыми им предприятиями района.

Тоже, конечно, хороший вопрос. Первый секретарь Лепешкин подчиняется Володину, или тот просто одноразово его подкупил, чтобы тот пропихнул на эту должность нужного человечка?

Этот вопрос тоже еще до конца был неясен. Не факт, что Володин решился ранее вовлечь во все свои неслужебные комбинации своего начальника по одной простой причине: у того должность выше. Мог и побояться, что он перехватит у него рычаги над нелегальными денежными потоками, которые он брал с включенных в его группировку предприятий. И опять же, не было никаких признаков того, что Володин на поклон ходил к своему начальнику. Гончарук, когда к ним переметнулся, ничего такого не сказал, так что, по крайней мере на тот момент, Лепешкин был ни причем. А вот сейчас. Тут уже были, конечно, варианты.

Захарову вдруг пришло в голову, что вполне может быть, что пока Володин в ЦК КПСС не попал, он опасался своего начальника в свои схемы вовлекать. А вот теперь вполне может быть, что уже и решился, потому что теперь он намного более серьезную должность занял, чем у Лепешкина. И Лепешкин теперь не посмеет ему денежный краник перекрывать.

А что это означает? Означает, что надо теперь и в адрес первого секретаря Гагаринского райкома очень серьезно смотреть и все его связи прощупывать.

Но больше всего сейчас Захарова волновало другое. Кого же, если последовать предложению Ивлева, поставить вместо Володина из их группировки?

Немножко запутавшись, он даже, чтобы мозги прояснить, выписал на чистый лист бумаги все фамилии тех, кто хоть как-то мог на эту должность претендовать.

Сатчана и Ивлева, само собой, тут же вычеркнул, но все остальные с точки зрения пригодности для этой должности вполне подходили. Все члены КПСС с большим стажем, и имеют опыт руководящей работы.

И тогда у него мысль возникла про одну кандидатуру, которая по некоторым параметрам подходила идеально, а вот по другим у него к ней уже были достаточно серьезные вопросы.

И решить, что делать, сам он не мог. Ему остро была нужна консультация его безопасников, как с меткой руки Ивлева стали называть Отдел безопасности группировки под руководством Бочкина.

Вызвать Бочкина и Мещерякова к горкому было делом простым. Система связи у них уже была отработана.

Так что через час он вышел прогуляться в сквер около горкома, чтобы там уже со своими людьми и переговорить.

Первым появился Бочкин. Он тут же сел к нему в машину. Но с ним одним Захаров ничего не стал обсуждать, к чему потом все по новой повторять, когда Мещеряков прибудет?

Через пару минут подъехал и Мещеряков. Заметив, видимо издалека, машину Бочкина, тут же припарковался рядом и пересел на заднее сиденье машины.

Коротко поздоровавшись, Захаров перешел к делу.

– Думал я по поводу предложения Ивлева посадить нашего человека вместо Володина. Нравится оно мне, наверное, так и сделаем. Действительно, если этот засранец, как сказал Гончарук, в любом случае с нами будет воевать, смысл нам с ним особо церемониться?

– Согласен, – кивнул Бочкин.

Мещеряков поддержал начальника, сказав:

– Надо действовать агрессивно.

– Но у меня теперь тогда встает вопрос по кандидатуре, кто это может быть из наших? Мне вот фамилия Гончарука достаточно быстро в голову пришла. По некоторым моментам идеальный же вариант. Он же знает там всех и вся. Он же в этом райкоме чертову кучу времени проработал. Так что, если мы его сделаем вторым секретарем Гагаринского райкома, у него не будет необходимости заново отношения с людьми налаживать, которые про Володина много знают. Та же самая ситуация и с руководством предприятий на районе, в том числе и тех, в которых Володин до сих пор деньги зарабатывает.

Почему бы нам тогда Гончарука и не назначить? Но вы должны же понимать и тот момент, что меня волнует, – Захаров сделал паузу, намекая безопасникам, что пора и им высказаться.

– Вопрос лояльности. – немедленно отреагировал Бочкин. – Раз уж Гончарук много лет работал под Володиным, то не прогнётся ли он снова под него? Мы будем думать, что у нас там свой человек сидит, а по факту он нам дезинформацию будет сливать, снова начав на Володина работать, – сказал Бочкин.

– Да, совершенно верно, – вздохнув, кивнул Захаров. – Вот потому мне и нужна ваша точка зрения. Ставить нам на эту должность Гончарука, или все же не стоит? Может, лучше того же самого Осипова туда отправить? Я бы хотел, чтобы вы оба по этому поводу высказались, – сказал Захаров, взглянув и на руководителя отдела безопасности группировки, и на его заместителя. – Только не спешите, подумайте пару минут, а потом я уже вас буду готов выслушать.

И Бочкин и Мещеряков спорить не стали. Посидели, подумали. Первым взял слово Бочкин как руководитель. Иного от бывших офицеров Захаров и не ждал. Все же они определенное уважение к иерархии питают.

– Виктор Павлович, считаю, что можем мы себе позволить попробовать провести эту операцию с Гончаруком. В принципе, это же классическая ситуация. Я по службе много раз чем-то похожим занимался. Никогда никакого абсолютного доверия, сами понимаете, по специфике моей работы, ни к кому быть не могло. Так что такие вопросы о том, кто на кого работает, тоже проверяются, в том числе и посредством подкидывания искусной дезинформации.

Если потом по определенным действиям противника становится понятно, что эта дезинформация к нему поступила, значит твой человек уже на тебя на самом деле не работает. Но это же тоже можно очень даже неплохо использовать. Кто мешает, выяснив это, через него скидывать противнику ту информацию, которая выигрышной уже для нас будет? Так что в любом случае мы в выигрыше будем.

Если Гончарук останется лоялен нам и будет верой и правдой нам служить, то в этом случае, как вы и задумали, у нас получится собрать много ценной и полезной для нас информации по Володину, в том числе, если повезет, и какой-то убойный компромат, которым его сразу же можно будет и прижать, чтобы он дальше уже и мыслей не имел о том, чтобы на нас зубы скалить.

А если Гончарук переметнется, то мы при помощи проверочных мероприятий сможем про это узнать. И тогда уже будем Володину через него скармливать всякую фальшивую информацию для того, чтобы он глупости разные начал делать, при этом пребывая в полной уверенности, что нам какой-то серьезный ущерб наносит.

А может быть, удастся даже, заставив его делать эти глупости, каким-то образом резко себе авторитет подпортить. И тогда вопрос будет не о дальнейшем повышении в будущем, а о том, сколько времени его еще терпеть будут в ЦК КПСС, прежде чем оттуда куда-нибудь в провинцию выкинуть, якобы с повышением. Но на самом деле уедет он в какую-нибудь Пензу заместителем директора завода и никогда уже в Москву обратно вернуться не сможет.

– Понятно, – благодарно кивнул Захаров. Его эта речь от Бочкина очень сильно впечатлила. Вчера подполковник ГРУ как-то не сильно на него впечатление смог произвести. Он даже тогда подумал, что смешно, но Ивлев, молодой пацан, как-то более продуктивно выступил, при том что Ивлев узнал о том, что появилась проблема с Володином буквально минут за десять до того, как сам выступал, а Бочкину он об этом смог еще заблаговременно сообщить.

Но вот сегодняшняя речь Бочкина Захарова откровенно порадовала. Вот теперь понятно, почему им был нужен подполковник из ГРУ на этой должности. Вряд ли Мещеряков, конечно, в таких вещах разбирается.

– Ну а вы, Андрей Юрьевич, что скажете? – обратился он к Мещерякову.

– Виктор Павлович, – сказал бывший руководитель службы безопасности, – лично я уверен, что Гончарук нас каким-то образом предавать не будет.

Ну и что, что Володин в ЦК КПСС залезть смог? Все же он там один, а один, как известно, в поле не воин. А про нас Гончарук уже понял, что нас много, у нас очень серьезные активы под контролем, со связями полный порядок.

Я бы, кстати, даже предложил каким-то образом на следующих заседаниях уже такое значение тому факту, что Володин в ЦК КПСС попал, не придавать. Может быть, вообще не стоило эту информацию в таком виде подавать, как было сделано. Тут же как, если человека такими речами о том, что Володин в должности вырос и опасность для нас стал представлять, не нервировать, то он и большого значения этому не придаст.

Назад уже, конечно, не отмотать, но на будущее этот фактор надо учесть. Этот вопрос лучше было в усеченном составе обсудить, высказав всю ту тревогу, которую у нас вызывает новая должность Володина, и при этом Гончарука на это совещание не позвав, чтобы у него сложилось полное впечатление, что нас, в принципе, это не волнует. Ну проник Володин в ЦК КПСС, но все равно же он один, а нас много. Ничего страшного в этом нет…

Но ладно, что вышло, то уже вышло. Но все же рекомендую на следующем заседании вам уже эту ситуация с Володиным как проблему серьезную не рассматривать. Надо спокойно другими вопросами заниматься, обычными, и тогда и Гончарук тоже успокоится. И даже если Володин какие-то заходы в его адрес начнет делать, уже с гораздо меньшей серьезностью будет на них реагировать.

– А ведь и верно. – согласился с ним Захаров, сообразив, что да, действительно, глупость он сделал. Сам же вчерашней паникой придал Володину в глазах Гончарука значительно больший авторитет и больший потенциал, чем нужно было, учитывая, что тот от Володина ушел когда-то. Вот же как, только что подумал, что правильно сделал, что вместо Мещерякова Бочкина поставил. Но и Мещеряков только что смог его очень приятно удивить. А ведь с Мещеряковым он вчера по поводу этого заседания отдельно не советовался, только с Бочкиным тогда заранее поговорил… Ошибку сделал, получается, лучше бы Мещеряков тогда этот совет дал.

Ладно, – подумал он, – может быть, и все равно неплохо, что они вдвоем будут по этому делу работать. У Бочкина будут его комбинации на случай, если Гончарук решит все же переметнуться. А Мещеряков, как выяснилось, с точки зрения психологии способен очень неплохие моменты выдавать на будущее.

– Хорошо, Леонид Евстафьевич и Андрей Юрьевич, – подвел итог он. – Значит, принципиальных возражений по тому, чтобы мы именно Гончарука поставили на эту позицию, вы не видите?

Оба кивнули.

– Тогда резюмирую. Есть две позиции. Первая, что даже если он нас предаст, мы об этом достаточно быстро узнаем и в свою пользу это сможем обратить. А вторая позиция, что вряд ли он вообще нас предаст, правильно?

Мещеряков и Бочкин снова кивнули.

– Хорошо, тогда сделаем все, о чем сегодня договорились. Гончарука я выдвину на эту позицию. А кроме этого мы еще и сделаем все, чтобы на следующем заседании никто уже не волновался по поводу того, что Володин карьеру смог неожиданно сделать, – сказал Захаров.

На этом импровизированное совещание в машине и закончили.

***

Москва, квартира Ивлевых

Достаточно быстро мне еще одна идея в голову пришла. Приедем мы, получается, из Японии в самом конце февраля. Но тем не менее кто мне мешает во время пребывания в Японии несколько статей приготовить? По идее, времени у меня будет полно. По крайней мере, по вечерам.

Дома я вечернее время трачу на доклады для Межуева, на то, чтобы статьи печатать для «Труда», доклады делать для Андропова или для Захарова. А чем я в Японии буду заниматься?

Ну, какое-то время с Мироновым пообщаюсь. Да и с другими актерами и администраторами театра «Ромэн» будем времени проводить много. От пьянок, которые тоже несомненно могут быть, буду стараться уклоняться, особенно если будут пытаться заставить меня вместе со всеми напиваться. Если не будут, то, конечно, с удовольствием буду их посещать.

Но тем не менее уж час-полтора каждый вечер я смогу в Японии выкроить. Значит, вполне смогу несколько статей там за это время написать. Печатной машинки у меня с собой не будет, но если черновик от руки напишу, то потом, вернувшись домой, поскольку я уже неплохо приноровился печатать на печатной машинке, за несколько часов напечатаю сразу две, а если хорошо поработаю в Японии, то и три готовые статьи на март по японской тематике.

Одна из них, само собой, будет по поводу гастролей театра «Ромэн» в Японии. Без всяких даже дополнительных вопросов Вере я был уверен, что редакция такую статью несомненно одобрит. Это же что-то вроде триумфа советской культуры, как такую статью можно завернуть? Потому как у советских граждан совершенно логичное заключение будет, что раз за рубеж наших позвали, значит, это действительно что-то выдающееся.

Единственное, что, учитывая, что я сам являюсь автором этой статьи, придется не упоминать, что я и есть автор этой пьесы, что в Японию возили. Неудобно выйдет, буду выглядеть как кулик, который сам свое болото хвалит. Про пьесу же, само собой, хоть в нескольких словах придется в этой статье написать. Но это ничего страшного. Главное, что миллионы читателей узнают, что в этой пьесе Миронов играет.

Правда, тут же передо мной встал непростой вопрос. Насколько я понял, у Боянова и Вишневского есть договоренность с Мироновым, что он только в Японии играть будет в моей пьесе. И совершенно случайно так вышло, что он, будучи добросовестным человеком, согласился раньше начать выступать, чтобы вжиться в роль перед зарубежными гастролями. Но по возвращении из Японии – все, ищите другого какого-то актера.

Тогда совсем нехорошо получится. Напишу про Миронова в газетной статье, и название пьесы укажу – люди будут уверены, что он и сейчас играет в этой пьесе. Будут билеты покупать, чтобы на него посмотреть. Придут в «Ромэн», а там уже какой-то другой актер, которого Боянов и Вишневский на замену Миронову подберут.

Нельзя так зрителей разочаровывать. Они же и в пьесе моей тоже из-за отсутствия известного актера разочаруются.