Ревизор: возвращение в СССР 57

Затем занялся финальной шлифовкой доклада очередного для Межуева, он тоже сам себя до финишной черты не доведет. Поработал над ним как следует. Не успел завершить, потому что Галия пришла, и тут же меня отвлекла от работы, начав с жаром рассказывать о том, что сегодня они с Риммой в кафе сидели. И что Римма вся в глубокой печали из-за того, сколько красивых девушек вокруг Сатчана теперь на постоянной основе виться будет, потому что он большой начальник в МГУ.

Ну, когда я услышал это, мне только руками осталось развести. Все верно, так оно и есть. Красавиц у нас в МГУ огромное количество. А Сатчан мимо красивых девчонок никогда просто так не проходил и в своем райкоме, вот сто процентов уверен.

Но тут Галия начала рассказывать, какие она советы Римме дала.

Выслушав жену, я похвалил ее, сказав, что подруге она очень дельные советы дала. Мол, если она так и станет действовать, ей это точно поможет в случае с Сатчаном больше, чем если она скандал за скандалом ему станет устраивать.

– Паша, теперь мне самой спокойнее, – сказала с облегчением жена. – Я-то все это придумала с моей женской точки зрения, и рада, что ты со своей мужской точки зрения теперь все это подтвердил. Уверена, если Римма такую стратегию использовать будет, то с Сатчаном у нее отношения покрепче станут, чем если она с Павлом ругаться будет из-за того, что он на всех этих красивых девушек посматривает.

– И не только посматривает, – улыбнувшись, сказал я Галие, вздохнув.

Жена вынуждена была со мной, конечно же, согласиться, но больше мы эту тему не поднимали. В том числе, скорее всего и потому, что вряд ли сама моя жена очень сильно рвалась обсуждать с мужем вопрос о том, как другие мужики налево и направо своим женам изменяют.

Ну да, ее-то в чем интерес такие детали со своим мужем, который так не действует, обсуждать? А мало ли у меня все же интерес проснется к такого рода поведению, по принципу «все побежали, и я побежал»?

Инстинкты у Галии правильные. Нечего хорошего мужа портить, – улыбнувшись, подумал я.

***

Москва, Лубянка

Румянцев пришел к Вавилову доложить о новой информации, полученной по материалам прослушки. В особенности, конечно, его взволновала информация о том, что в отсутствие Павла жена его отправится в британское и американское посольства в сопровождении своего брата.

Он знал, что генералу это будет интересно. И не ошибся.

– Вот оно как, – задумчиво постучал ручкой по столу Вавилов. – Смелый этот Павел Ивлев. Ничего не боится. К таким хищникам в логово жену свою отправляет.

– Но не одну все же, – попытался объяснить действия Павла Румянцев. – Он же сам, как мы из прослушки поняли, тоже по этому поводу переживает. Но, насколько я понимаю, старается сделать все для того, чтобы супруга его как следует себя на работе показала и зарекомендовала себя самым лучшим образом перед своим руководством.

Похоже, он не из тех мужчин, которые хотят, чтобы жена дома все время сидела и покушать ему вкусно готовила, да с детьми возилась. Может быть, у него есть какие-то планы на успешную карьеру своей супруги.

– Похоже на то, – согласился Вавилов, – хотя и необычно для парня, недавно приехавшего из провинции, такие широкие взгляды на семью свою иметь. В Москве-то еще не каждый из столичных обитателей готов согласиться на то, чтобы жена карьеру делала. Многие все еще стремятся ограничить ее домашними делами.

– Но Паша не из тех, кто боится, что жена выше его сможет вырасти и начать им командовать, – усмехнулся Румянцев, радуясь тому, что теперь может с генералом общаться совершенно по-свойски. Еще год назад ему это в голову бы и не пришло. Вот так вот.

А теперь тьфу-тьфу-тьфу. Уже очень хорошо у них отношения с генералом складываются, так что он может себе позволить вот так по-простому общаться без какого-либо недовольства со стороны заместителя председателя КГБ.

– Ну что же, я думаю, что мы должны подстраховать нашего товарища, – сказал Вавилов, наконец приняв решение. – Пока он по-нашему же делу в Японию отправится. Олег Петрович, надо выяснить, кто из наших агентов получит приглашение на эти два дипломатических приема в посольство Великобритании и США и дать им задачу аккуратно проследить за Галией Ивлевой и ее братом. Пусть в особенности примечают, кто с ними на контакт пытается выйти, прежде всего из иностранцев.

Как-то подозрительно мне это кажется, что британцы и американцы практически одновременно на свои приемы приглашение на Ивлева прислали, – как бы они что-то не затеяли в его адрес.

– Есть у меня такие же опасения, Николай Алексеевич, – согласно кивнул Румянцев. – Тем более, что Ивлев в октябре сам опасался, что ЦРУ могло им заинтересоваться после тех бесед с американским и британским дипломатами.

– Хорошо, я себе тогда это пометил, этим делом займусь, – кивнул Румянцеву Вавилов.

Да, это была прерогатива заместителя председателя. Румянцев прекрасно понимал, что в его отделе сосредоточены офицеры, что курируют далеко не всех агентов, которые могут быть приглашены американцами и британцами на прием в своих посольствах. Тут уже необходима такая должность, как у Вавилова, чтобы отдать приказ найти всех подходящих агентов по разным отделам, да еще не только первого главного управления, но и по линии контрразведки. У которой тоже, само собой, огромное количество агентов имеется в распоряжении.

– Кстати говоря, Николай Алексеевич, – сказал Румянцев, – вы говорили сообщить мне вам, если у меня появятся какие-то мысли по поводу того, зачем Фидель Кастро эту снайперскую винтовку Ивлеву подарил. Мог же действительно какой-нибудь менее странный подарок вручить через своего брата Рауля. Так вот, кое-какие мысли по этому поводу у меня появились.

– Слушаю, Олег Петрович, – с явным интересом взглянул на него генерал.

– Подумал я, что, возможно, это какая-то провокация со стороны кубинских спецслужб. Может быть, именно они предложили Фиделю таким вот образом поступить. Хотели, возможно, посмотреть, какие связи у Ивлева имеются, разузнав потом через своих агентов, где именно находится эта винтовка.

Возможно, они рассчитывали на то, что если он как-то с нами связан, то мы ему поможем разрешение получить на то, чтобы винтовку у себя дома хранить. Такое же разрешение вполне могло бы быть получено и по линии ГРУ. Так что, возможно, со стороны кубинцев это одновременная проверка Ивлева сразу и по поводу работы и на нас, и на ГРУ вот таким вот образом была проведена. Поэтому он, сдав эту винтовку на полигон воинской части, в принципе, очень правильно поступил. Показал, что нет у него особых связей с силовиками.

– Ну что же, как одна из версий, вполне себе годится. – согласился Вавилов. – Правда, жаль, что это всего лишь один из многих вариантов, что мы вынуждены рассматривать. И жаль также, что Ивлев самостоятельно такое решение принял, даже с нами по этому поводу не посоветовавшись. Вот что меня в нем постоянно смущает, так это его очень высокая самостоятельность.

Быстро он всегда очень реагирует, принимая достаточно серьезные решения. А нам это мешает быть более вовлеченным в его дела. Особенно обидно, конечно, когда он вообще только дома или по телефонному разговору что-то интересное для нас упоминает, лишая нас возможности дать ему какой-нибудь совет.

Румянцев внимательно слушал рассуждения генерала, хотя, конечно, многое они с ним уже и до этого неоднократно обсуждали. Но он уже понимал, что, таким образом рассуждая вслух, генерал часто к каким-то новым выводам приходит. От него требуется помалкивать, если идей нет, а если идеи какие-то появились, тут же генералу об этом и сообщить, чтобы сообща какую-то новую мысль по дальнейшей работе с Ивлевым родить.

Пока что добавить ему было нечего, так что он и молчал.

– Ладно, – сказал Вавилов, снова постучав ручкой по столу, – давайте рассмотрим, как у нас дела обстоят по разработке японской операции.

Румянцев тут же принялся докладывать:

– Почти все кандидатуры в эту нашу группу, что будет изображать кинобригаду, отправленную документальный фильм по поводу вояжа «Ромэна» снимать, мы в отделе уже с Дьяковым проработали. Окончательный состав офицеров, что готовы рекомендовать для участия, я вам завтра принесу для обсуждения.

– Хорошо, – сказал генерал. – Да, и такой вопрос. Дьякова тоже включайте в список тех, кто в Японию поедет. Молодой он, так что пусть учится работать в зарубежных условиях.

Посмотрев на Румянцева, он добавил:

– Я бы, конечно, Олег Петрович, лучше вас отправил, но говорил я с вашим начальником отдела. Подполковник Кутенко сказал, что без вас, как без рук, очень просил оставить на месте. Так что цените это. Не каждый начальник отдела так своего заместителя будет расхваливать.

На этом разговор закончили. Румянцев, конечно, с некоторой досадой от Вавилова уходил. Все же, получается, не будет у него поездки в Японию, на которую он так рассчитывал. Обидно очень, конечно.

Ивлев хоть ничего и не подписывал, по факту его агент, а поедет в Японию с ним его подчиненный Дьяков, который, честно говоря, с его точки зрения, не потянет такую сложную командировку.

Но, с другой стороны, он подумал, что, возможно, стоит рассматривать сказанное Вавиловым как определенный намек.

Может быть, это не просто похвала за то, что он хорошо со своими обязанностями как заместитель справляется? Может быть, Вавилов намекает на то, что со временем, когда начальник отдела на повышение пойдет, он, Румянцев, вполне может руководство над отделом на себя принять?

А это однозначно, помимо карьерного повышения, означает и подполковничью должность, потому что майору таким крупным отделом по статусу руководить не положено. Ну что же, пока что приходится утешаться такими соображениями, – подумал майор КГБ.

***

Москва

Приехал я к «Полету» на заседание заблаговременно. Охрана меня уже без всяких вопросов пропустила к банному комплексу. Понял, увидев всего две машины там, что одним из первых появился.

Даже и хорошо. Мало ли, с кем-то из приехавших удастся еще какие-то вопросы обсудить по будущему докладу.

Зашел. Внутри были уже Осипов и, к моему удивлению, Сатчан. Не думал я, что он со своей занятостью на новом рабочем месте, одним из первых появится. Только поздороваться успел, как Осипов с озабоченным видом спросил:

– Вы не знаете, в чем там проблема, почему нас так срочно собрали?

Я посмотрел на Сатчана. Сатчан посмотрел на меня. Потом мы оба развели руками.

Получается, что Захаров никому вообще ничего не рассказал, учитывая, что Осипов не так и далеко от него самого работает. Вот это я понимаю нагнетание интриги. Хорошо хоть, что уже достаточно скоро, авось, он нам все и расскажет.

Пользуясь возможностью, я тут же у Сатчана и Осипова уточнил, нет ли у них каких-то негативных новостей по их предприятиям? Тем более, если у нас действительно сегодня какие-то тревожные вести на повестке дня будут.

Оба меня тут же заверили, что все у них в полном ажуре.

Ну что же, тогда я уже Сатчану напомнил, что он мне должен бумаги на выезд передать. Тот, хлопнув себя по лбу рукой, поблагодарил меня за то, что я ему напомнил, и тут же полез в свой портфель.

Пока мы с бумагами возились, народ начал как-то совсем уж быстро собираться. За несколько минут буквально все остальные приехали, включая Захарова, хотя до начала заседания минут пять еще было.

Как и мы трое, остальные прибывшие явно тоже ничего не знали, поскольку все кураторы с интересом на Захарова посматривали.

Какое-то относительное спокойствие хранили разве что Бочкин и Мещеряков. Посматривая на них, я понял с облегчением, что раз никто из кураторов не знает ни о каких неприятностях на своих заводах, и Бочкин с Мещеряковым такие спокойные, значит, все же явно это могут быть хоть и плохие новости, но не самые страшные. Не что-то наподобие того, что уже какие-то проверки на одном из предприятий пошли, к примеру, со стороны КГБ по образцу того самого печально известного мехового дела.

Но затем Захаров пристроился на свое место и, убедившись, что все уже здесь и смотрят на него с ожиданием, готовые слушать, что там у него за срочные новости, тут же приступил к делу.

– Товарищи, – сказал он, – у меня новости достаточно неприятные, которые потребуют от нас сегодня уделить им достаточно серьезное внимание. А именно, второй секретарь Гагаринского райкома Володин, к сожалению, умудрился, вполне может быть, что при помощи своего тестя, в ЦК КПСС попасть. Он там инструктором по отделу тяжелой промышленности заделался. И сами понимаете, такой карьерный рост нашего противника ничего хорошего для нас повлечь не может.

Все начали переглядываться. Да, не самое страшное, конечно, произошло, чего я опасался с самого начала из-за такого экстренного сбора, но новости, все же, действительно достаточно неприятные.

Про то, насколько значим любой человек, который в ЦК КПСС умудрился какую-то должность занять, я уже был прекрасно наслышан. Как и про то, что есть там и своеобразные серые кардиналы, которые хоть и не такие большие должности занимают, но, сумев обрасти связями, решают очень много серьезных вопросов.

А ведь у Володина есть и связи его тестя, и те связи, которые он прежде завел, когда долгие годы в Гагаринском райкоме сидел. А уж теперь, когда он в ЦК КПСС попал, он сможет очень быстро обрастать новыми полезными знакомыми.

А уж денег у него должно быть много. Сотни тысяч так точно. И с такими деньгами он явно быстро сможет хорошие отношения налаживать в ЦК КПСС. Многие просто прекрасные карьеры в государственных организациях за счет дорогих подарков делаются.

Теперь Володин всем однозначно интересен будет. Независимо от должностей в ЦК КПСС нет совсем незначимых людей.

А что еще очень неприятно, раз уже его туда назначили, то ближайший как минимум год у него есть своеобразный иммунитет, потому что партия ошибаться не может.

Если человека подняли на такую высоту, то я даже и не знаю, что он такое должен сделать, чтобы вылететь из ЦК КПСС. Володин, естественно, всякими подобными глупостями однозначно заниматься не собирается.

– Кое-какие меры я уже принял, товарищи, – заговорил Захаров, обведя всех взглядом и убедившись, что новость произвела должное впечатление на каждого из присутствующих. – Но я не буду их здесь оглашать по достаточно простой и, надеюсь, вполне понятной вам причине. Не потому что вам не доверяю, а потому что мне хотелось бы, чтобы каждый здесь высказался с какими-то своими предложениями, как мы должны этот потенциальный кризис с таким мощным кадровым ростом Володина разруливать. Рассчитываю что-то новое от вас услышать, что мне самому в голову еще не пришло.

Меня интересуют любые толковые предложения. И по поводу того, чего мы опасаться теперь должны из-за того, что Володин в ЦК КПСС смог проникнуть, и про какие-то превентивные меры, что нам стоит заранее принять, и ваше предположения о том, что Володин делать теперь будет.

Так что, товарищи, сегодня все остальные вопросы, которые мы обычно обсуждаем, отбрасываем в сторону. Этим мы займёмся, давайте, в другой раз собравшись, может быть через два-три дня, я отдельно вам сообщу, когда именно. Ну что же, есть ли уже желающие каким-то образом выступить?

Захаров осмотрелся, желающих не нашлось. Я и сам не рвался, надо же хоть немного обдумать всю эту ситуацию.

– Давайте начнём, тогда, наверное, с нашей службы безопасности. – сказал Захаров. – Товарищ Бочкин, я вас в курс дела ввёл час назад. Появились ли уже какие-то идеи?

Бочкин явно не обрадовался, что его первым дернули. Видимо, рассчитывал на то, что еще какое-то время у него подумать будет по достаточно непростым вопросам, которые Захаров ему решил задать.

Но деваться Бочкину было некуда, так что он начал высказываться в том духе, что вполне может быть надо послать ребят для того, чтобы дополнительную информацию по Володину собрать?

Доложив также о том, что он ознакомился уже со всеми теми бумагами, которые раньше по Володину были собраны в момент, когда у нашей группировки было с ним ожесточенное противостояние, он сказал, что последние месяцы мы, к сожалению, утратив бдительность, за ним не присматривали. А так вполне может быть, что и узнали бы заранее о его хлопотах по получению новой позиции. И может быть, как-то и удалось бы это предотвратить?

Учитывая, что Бочкин у нас совсем недавно появился на этой должности, я так понял, что это был в том числе и некоторый завуалированный упрек в адрес Мещерякова, и это мне не понравилось. С моей точки зрения, Захаров задал Бочкину совершенно простой вопрос, каким образом нам нужно с Володиным бороться, а не попросил его прикрыть свой зад, сославшись на то, что Мещеряков что-то до того, как он был назначен, не сделал из того, что стоило сделать.

Усмехнулся, подумав о том, что Бочкин катит бочку на Мещерякова...

Дальше Бочкин предложил также начать собирать информацию по тем предприятиям, которые, как мы точно знаем, Володин по-прежнему окучивает. Мы же не все у него забрали в прошлый раз, само собой.

Ну, так себе доклад был, конечно. Слушая вполуха Бочкина, чтобы полностью не выпадать из контекста, я продумывал сам, какие меры по этому поводу можно предпринять. Так что, когда минут через пять, задав пару вопросов Бочкину, Захаров оставил его в покое и попросил меня вторым после него выступить, какие-то идеи у меня уже появились.

Глава 3

Москва, банный комплекс на заводе «Полет»

– Виктор Павлович, – сказал я, – а кто займет освободившуюся позицию Володина в Гагаринском райкоме?

– Пока что неизвестно, – пожал плечами Захаров, – но у меня как раз мысль появилась, что надо будет найти там какого-нибудь человека, который потом возле нового второго секретаря Гагаринского райкома поблизости станет ошиваться.

Потому как есть у меня предположение, что Володин все сделает, чтобы кого-то из своих людей на эту позицию привести. Ему же нужно и дальше его оставшиеся предприятия контролировать. Вот и захочет он наверняка поставить своего человека, через которого из ЦК КПСС сможет это делать.

– Так может быть, нам сосредоточить свои усилия на том, чтобы на это место поставить кого-то из нашей группировки? – предложил я. – Тем более мы же как раз на прошлом собрании обсуждали, что необходимо обеспечить кадровый рост членам нашей группировки. А тут такое хорошее место освободилось…

– Я думал об этом, – кивнул мне Захаров, – просто если мы это провернем, а мы можем это провернуть, то это будет уже прямой вызов Володину. Мы же ему таким маневром затрудним возможности и последние оставшиеся у него предприятия, которые по нашей договоренности мы ему оставили, каким-то образом окучивать. Это уже фактически станет открытым объявлением войны в его адрес.

– Согласен с вами, Виктор Павлович, – кивнул я. – Но, с другой стороны, а как вы думаете, Володин оставит нас в покое? Такой ли он человек, чтобы, получив новую высокую должность, не захотеть с нами расквитаться?

– Володина сам я не очень хорошо знаю, – признался Захаров. – Но вот товарищ Гончарук с ним долго работал, может быть, он поделится с нами своими размышлениями по этому поводу. Мы с ним уже немного переговорили по Володину, но по другим вопросам...

Гончарук явно не был обрадован всеобщим вниманием. Ясно, что все взгляды тут же на нем скрестились. Тем не менее, поджав губы и подумав секунд десять, он сказал:

– Володин человек очень амбициозный и очень обидчивый. Вы можете быть уверены, что сейчас, когда он так взлетел, война с нами у него уже началась. Может быть, к каким-то активным действиям он приступит не сейчас, но этой войны мы в любом случае не избежим. Он неизбежно захочет вернуть то, что мы у него забрали, и будет искать все возможные варианты, чтобы каким-то образом нам пакостить в будущем.

– Ну вот и ответ, – развел руками я. – чтобы мы там себе ни думали, Володин нам утраты своих предприятий и денег, которые он с них имел, не простит. А значит, раз война неизбежна, то нам совершенно не нужно стесняться ни в каких методах.

Надо ставить на эту должность своего человека и не сомневаться. Ну и тем более у него же еще и другие специфические функции будут. Если Володин себе воображает, что, попав в ЦК КПСС, он становится неуязвим, то он все же глубоко неправ.

Годик, может и два, никто не захочет признавать, что назначили его туда по ошибке. Но за это время необходимо приложить все усилия для того, чтобы, пользуясь тем, что в Гагаринском райисполкоме теперь на высокой должности будет наш человек, собрать весь возможный на него компромат. Если получится что-то толковое добыть, то, по идее, имеет смысл сразу же его и предъявить Володину, выставив ультиматум, что, если ты все еще мечтаешь нам отомстить, то имей в виду, что вот это вот все тогда всплывет. Причем в самое неудобное для тебя время, когда это тебе в наибольшей степени будет невыгодно.

Говоря все это, смотрел, как брови внимательно слушавшего меня Бочкина все больше и больше приподнимаются. Ну да, у него, конечно, сейчас разрыв шаблона. Пацан, который по всем прикидкам жизнь еще должен плохо знать, и вдруг такие достаточно сложные схемы выдает, о которых в этом возрасте обычно еще человек и понятия иметь не должен. Ну, да это не мои проблемы...

Главное, что я сам думал, что так и надо сделать. Продолжил:

– Необходимо также выявить всех должностных лиц, с которыми он работал на своих предприятиях, и, не стесняясь переманивать их к нам, выясняя у них детали прежней работы под Володиным. Самая главная задача также выяснить у них персоналии других людей, что помогали Володину и ценились им, и всех этих людей нужно взять под наблюдение. Есть шансы, что Володин их и дальше захочет задействовать, в том числе и против нас.

Но тех, кого мы от него переманим, ни на какие серьезные должности брать все же нельзя. Сами понимаете, по каким причинам.

Увидев, как Гончарук напрягся, тут же поднял руку, успокаивая его.

– Иван Николаевич, вас, конечно же, это не касается. Вы к нам давно уже пришли, и я очень рад, что вы являетесь членом нашей группировки. Уверен, что именно с вашим уходом Володин больше всего и потерял. Ну и мне лично с вами очень приятно работать. Вы демонстрируете очень высокую квалификацию и дисциплину в своей деятельности.

Гончарук от прежнего напряжения тут же избавился, поднятые плечи слегка опустил. И показалось ли мне, что ли, но у него и макушка вроде покраснела от смущения? В его-то возрасте и с его-то опытом так реагировать на заслуженную похвалу? Ну ладно.

Главное, что по поводу Гончарука я и не врал. Я сказал именно то, что думал. Гончарук для нас действительно очень хорошая находка.

– Согласен с Павлом Тарасовичем, – тут же сказал и Захаров. – Ваш приход – это большой выигрыш для нас. Все так и есть, как сказал Павел Тарасович. Человек вы опытный, грамотный, и нам с вами очень комфортно работать.

Но в случае Захарова у него другого выбора, что говорить, и не было. Понятия не имею, на самом ли деле он доверяет Гончаруку, как я, но в любом случае он при всех должен только приятные вещи в его адрес говорить.

А я доверяю Гончаруку не потому, что весь из себя такой доверчивый. Просто я уже за это время как-то немного разобрался по рассказам некоторых из наших в личности Володина.

Похоже, что он из себя во многом представляет так называемого чайку-менеджера. Ох, как много я подобных руководителей насмотрелся в двадцать первом веке! Чайка-менеджер – это малопрофессиональный человек с большими амбициями. Он почему-то уверен, что разбирается в том, чем заняты его подчиненные, намного лучше них, но на самом деле профессионалом ни в чем не является. А вот эмоций и амбиций у него слишком много. Так что он как классическая чайка действует: прилетит, нагадит, поорет и улетит, выведя эмоционально уязвимых подчиненных из строя и порушив всю работу организации.

Гончарук же во многом на меня похож. Человек системный, дисциплинированный, педантичный. Ставит себе цели и задачи и реализует их. Захаров, кстати говоря, поэтому должен Гончаруку как руководитель нравиться намного больше, чем Володин прежде. Вот уж кто точно не чайка-менеджер. Захаров много чего не знает, но и не претендует на то, что знает все, в отличие от таких паршивых руководителей, как Володин. Я уже и сам, работая под его началом, в этом давно убедился.

Не было бы у него этой гибкости и понимания, что его знания несовершенны, ни за что бы он толковые идеи, что я ему подаю, не решился бы использовать. Просто даже исходя из убежденности, что может знать толкового человек в таком юном возрасте, как я?

Так что, по всем моим прикидкам, предавать нас, чтобы переметнуться обратно к Володину, Гончаруку было совсем не с руки. Какой же нормальный человек, почувствовав адекватное руководство и уважительное к себе отношение, захочет снова вернуться к тому, кто руководить на самом деле не умеет и только проблемы для всех вокруг постоянно создает? Да, мы приложили руку к уничтожению группировки Володина. Но все необходимые шаги к ее краху Володин сам до этого еще сделал. Руководил бы он толково, и глупостями бы всякими не позволял людям своим заниматься, мы бы с ним вовсе и не столкнулись.