Квест: ставки на смерть

— Ой, девочки, а может вам погадать? —спросила цыганка. — Я как раз взяла ссобой карты.

— Ну давай,— отозвалась Лиза, смеясь и хлопая владоши. — Только быстро, пока неприехали.Дама сзади шумно откупориласвою сумку, доставая колоду потрёпанныхкарт таро. Края были затёрты, а нанекоторых пятна — то ли от вина, то ли…лучше не думать.

— Сначалая вытяну карту для именинницы, — еёголос стал низким, почти певучим. Онаперетасовала колоду, карты в её рукахбудто ожили, скользя одна за другой. —Ну-ка, детка, тяни.

Ви хихикнула,выдернула карту и положила её на сиденье.На ней был нарисован человек, висящийвниз головой.—Повешенный, —протянула цыганка, глядя на рисунокчуть дольше, чем нужно. — Ох, милая, тебепридётся пожертвовать чем-то оченьважным.

— Это типаплохо? — засмеялась Ви, но в глазахмелькнуло сомнение.

— Всёотносительно, — дама не отрывала взглядаот карты, пока та не исчезла обратно вколоду.

— Ой, непарься! — ободряюще улыбнулась Лиза. —Иногда полезно избавляться от балласта.

— Особенно,если у этого балласта есть член, — хмыкнула я, вызывая смех у подруги.

— Ну что,девочки, по одной карте? — дама сзадиуже держала в руках потёртую колодутаро, и от её низкого, чуть зловещегоголоса в воздухе словно потемнело.

Лиза, каквсегда, потянулась первой:— Давай,надеюсь, там будет что-то о новом парне.Не зря же этот красавчик сзади мнеподмигнул.

Цыганкаперетасовала карты медленно, будтоприслушиваясь к чему-то, что слышиттолько она, и вытащила одну. Бледныйвсадник в чёрных доспехах, держащийзнамя с белой розой. Под копытами —тела, а вдали поднималось багровоесолнце.

— Смерть,— произнесла она негромко, глядя накарту чуть дольше, чем нужно.

Лизаистерически хихикула:— Это не похожена что-то позитивное.

Гадалкамедленно улыбнулась, но в её глазахоставалась тень.— Не всегда этакарта значит конец жизни, девочка. Чаще— это перемены. Закрытие старых дверейи открытие новых. Иногда… болезненное,но необходимое.

— Ага, звучитуже лучше, — кивнула Лиза, но я заметила,как она всё же сжала руки на коленях.

— Но помни,— добавила гадалка, убирая карту обратнов колоду, — что перемены приходят разнымипутями. И иногда один путь — мягкий, адругой… — она не договорила, лишь чутьприподняла бровь, — другой оставляетследы, которые уже не смыть.

— Ладно,теперь ты, красавица, — её взглядпереместился на меня.

Я вытянулакарту. На ней — женщина с повязкой наглазах, держащая два скрещённых меча.За спиной — море и тёмное небо.

— Двойкамечей, — гадалка медленно провелапальцем по лезвиям на картинке. — Мукивыбора. Ты окажешься там, где придётсярешать быстро. И твой выбор будет… междужизнью и смертью.

— Чьей? —выдохнула я.

Женщинаприщурилась, её голос стал мягким, почтиласковым:— Это ты узнаешь толькотогда, когда уже не будет времени думать.

От предсказанияу меня по коже пробежались мурашки. Нето, чтобы я верила в подобную чушь, ночто-то на краю подсознания кричало, чтонельзя игнорировать предупреждение. Всалоне на мгновение стало тихо, и дажеВи перестала болтать. Лиза отвернуласьк окну, а я почему-то не могла отвестиглаз от карты, пугающей меня до дрожи.

— Посмотритена небо, — неожиданно воскликнулаподруга, — какое красивое!

Алый закатспускался на землю, окрасив небо внасыщенно-красный цвет. Картина и впрямьбыла прекрасна, но в тоже время жуткопугающая. Я не могла избавиться отощущения, что кто-то разукрасил линиюгоризонта кровью. Мозг сразу подкинулмне воспоминания из детства, я нервноотпила глоток красного вина, чтобыуспокоиться. Но вместо винограднойтерпкости, ощутила на языке металлическийвкус.

Резко дернувголовой, я отвернулась от окна, прогоняянепрошеные мысли и образы. В очереднойраз за вечер уговаривая себя, что всёэто не больше, чем моя разбушевавшаясяфантазия.

— Что-товсе приуныли, — разорвал тишину голосЛизы, — мы же едем на очень крутуюэкскурсию. Будет весело, так что вышенос! Давайте я вам лучше расскажу жуткуюисторию про поместье!

Лизапридвинулась ближе, её глаза блеснулив полумраке. Голос стал низким, шепчущим,и от этого слова начали звучать какзаклинание из какого-то жуткого ужастика:

— Говорят,хозяева поместья были не простоаристократами… — она сделала долгуюпаузу, окидывая всех нас прищуреннымвзглядом, — Они были вампирами, настоящимимонстрами, питающимися кровью. В своихроскошных, но мрачных залах они держалипленников на цепях. Сначала ломали ихволю: пытали, лишали сна, играли с ними,словно с игрушками. А когда жертвапереставала сопротивляться… приходилаочередь пировать.

— Вампировне существует, — скептически хмыкнуларозововолосая.

— Неужели,— продолжала нагнетать Лиза. — Вампирамиже называют не только выдуманных тварей,но и людей, которые пьют кровь себеподобных.А знаешь, что в них общего? И те, и те —жестокие монстры. И те, и те убивают радизабавы…

В её голосене было ни капли насмешки — тольковязкая, тягучая тьма. А от её словстановилось жутко, к горлу подкатывалатошнота. — Слышала, что по ночам,особенно в полнолуние, из руин усадьбыдоносятся крики… столь пронзительные,что даже птицы замолкают. А еслиприслушаться, можно различить стоны,хрипы несчастных, которые оказались нев том месте, и не в то время.

У меня покоже побежали мурашки, под ложечкойзасосало. Мне и так было очень не комфортнов этом автобусе, весь день в голову лезлистранные мысли, а тут ещё и истории, лишьусугубляющие моё состояние. Именнопоэтому я никогда не смотрела ужастики,слишком впечатлительная я для подобного.

Лиза чутьподалась вперёд, нагнетая обстановку,но слова перекрывали всё:— И у нихбыли псы. Чёрные, с глазами, как раскалённыйуголь. Они рыскали по коридорам, чуястрах. Любой, кто пытался убежать, слышалза спиной их тихий, уверенный шаг… иуже знал, что его догонят.

Сначала язамерла, вновь проваливаясь в воспоминания,сердце заколотилось как бешеное. И тутво мне что-то щёлкнуло, подсказывая оподлоге. — Стоп, — сказала я,прищурившись. — Ты же знаешь, что я собактерпеть не могу. Специально придумалаэту чушь?

Лиза моргнула,на секунду будто потеряла нить разговора,а потом прыснула со смеху.— Чёрт,попалась! — Она вжалась в спинку сиденья,хохоча. — Но ты бы видела своё лицо!

Её смехподхватили и остальные дамы, но мне былосовсем не весело. Терпеть не могла, когдамои страхи высмеивали. Это была не простопридуманная фобия, а последствия тяжёлойтравмы. И даже психиатры были бессильныв этом вопросе.

Глава 4. Виолетта

Два дня назад

— В какойцвет красим волосы? — спросиламастер-парикмахер совсем ещё молодуюблондинку, одетую в худи и рваныеджинсы.— Розовый, — хитро улыбнуласьВиолетта.— Ого! Уверена? Твой отецбудет вне себя от злости, — ответилаАлина, мастер, которая уже не первый годзнала свою клиентку и её семейныепроблемы.

Работатакая. Большинство людей, когда приходятв парикмахерскую, хотят не толькообновить внешность, но и выговориться.Это и не удивительно, ведь сидетьнесколько часов без дела — достаточноскучно. Да, можно почитать журнал,полазить в телефоне, но всё равно раноили поздно клиент начинает болтать обовсём.

— Он всегданедоволен, — буркнула Ви. — Немногобольше или меньше — плевать. Я взрослая,что хочу, то и делаю.— У тебя ведьзавтра день рождения?— Ага, — просиялаВиолетта. — Наконец-то мне восемнадцать,и я официально буду сама принимать засебя решения.— Закатишь большуювечеринку? — улыбнулась мастер, намазываякраску на волосы девчонки.— Да какойтам! Мне негде. Дома родители — ониподобного в жизни не допустят. Пойду вбар или на дискотеку! Там и оторвусь.—Ага, так тебя отец и отпустит. Особеннокогда увидит твой новый цвет волос.Может, всё-таки передумаешь? Ещё непоздно.— Ни за что! Плевать, что ондумает. Ещё немного — и перееду в столицу,в универ, заселюсь в общагу. Пусть потоммаме мозги компостирует от скуки. С меняхватит.— Ну как знаешь…

Алина былаправа. Отец Виолетты пришёл в ярость,увидев дочь в новом амплуа. Он был юристомстарой закалки и привык жить по правилам.А его дочь постоянно их нарушала. Нет,она не переступала закон, не попадалав неприятности, но мастерски умеладоводить отца до белой горячки.Насамом деле ей даже не особо приходилосьстараться. Само её существование какбудто раздражало мужчину, и любая мелочьдобавляла масла в огонь.

Будучиребёнком, девочка очень боялась гневапапы и старалась всё делать так, как онсказал. Но со временем она поняла, чтоэто бесполезно. Её ругали за каждыйпрокол, придирались к каждой мелочи,никогда не хвалили. В таком случае зачемпытаться соответствовать ожиданиямтого, кто никогда не будет доволен?ИВи начала поступать так, как сама хотела,не озираясь на мнение родителя, мечтаялишь об одном — поскорее переехать издома и начать самостоятельную жизнь.

— Что тынатворила со своими волосами?! Ты что —проститутка? Что люди-то скажут!—Причём здесь проститутка? — взбунтоваласьдевчонка. — Я же не сплю ни с кем заденьги. Это всего лишь волосы, я таксамовыражаюсь.— Самовыражаешься?Серьёзно? И что же ты хочешь сказатьэтим шагом? Что у тебя внутри нет ничего,кроме розовых замков? Что ты тупая?Недалёкая?— Замолчи! Я не тупая! —истерически завизжала девушка, у неёна глаза начали наворачиваться слёзы.

Она оченьстаралась их сдержать. Отец, как всегда,в своём стиле. За что он так с ней? Кто всвоём уме может сказать подобноеединственной дочери?

— Или, можетбыть, это намёк на что-то другое? Наориентацию? Только попробуй мне подобноесказать — и вылетишь из этого дома, какпробка!— А ты что думаешь? — спросилаВи, обращаясь к матери, которая стоялав стороне бледная, как моль.

Онапредпочитала не вмешиваться в скандалымежду мужем и дочерью. Потому что каждыйраз выходила крайней. За долгие годыбрака она научилась молча подчинятьсясвоему деспотичному мужу, боясьвысказывать мнение по многим вопросам.

— Я… —проблеяла женщина. — Думаю, отец прав,волосы нужно перекрасить.— Прекрасно!Замечательно! Знаете что, да пошли выоба! Это моя жизнь и моя внешность, чтохочу — то и делаю.— Ты будешь делатьто, что я тебе сказал, пока живёшь в моёмдоме! — грубо басом заявил отец.—Завтра мне исполняется восемнадцать.Я наконец-то стану совершеннолетней.Завтра я съеду, и больше вы меня никогдане увидите. Надеюсь, тебе от этого будетлегче, папочка. «Что имеем — не храним,потерявши — плачем», — прошипелаВиолетта, отправляясь в свою комнату,чтобы собрать вещи.

Ругатьсябольше не было смысла. И всё же на душебыло очень неспокойно.Едва девчонкапереступила порог своей комнаты, слёзыполились градом, смешиваясь с тушью.Слова, сказанные отцом, впивалисьв кожу,как сотня иголок, причиняя невыносимуюболь.

Ей казалось,она уже привыкла к вечному недовольствуи нападкам родителя. Но разве возможнодействительно привыкнуть к разочарованиюв его глазах? К тому, что самые близкиетебе люди, которые должны тебя любить,испытывают лишь бешенство и стыд.

Надев своилюбимые наушники «Микки-Маусы», Виолеттавключила музыку на всю и начала собиратьвещи. Она не шутила насчёт того, чтоуйдёт из дома. Ей здесь были не рады.

Поживёткакое-то время у лучшей подруги Леры, апотом переберётся в общагу. И к чёртуотца. Он ещё будет страдать от того, чтопотерял единственную дочь. Будет жалеть,что так долго её не ценил. Некоторыеценят лишь то, что потеряли.

***

— Ви! Харэкиснуть, у тебя же днюха! — подошёл кдевчонке её друг Стас, крепко обнимаяза талию. — Пошли лучше танцевать.

Они выпилипо шоту, а потом отправились на танцпол.Осадок, что остался внутри после ссорыс родителями, постепенно улетучивался,растворялся в музыке, алкоголе и шуткахдрузей. Здесь она чувствовала себянужной. Эти люди её ценили и любилибольше, чем родители. По крайней мере,Виолетта искренне так считала.

Натанцевавшисьвдоволь, весёлая компания заняла столикв углу бара, поднимая бокалы за именинницу.Посыпались тосты, поздравления. И плохоенастроение отступило окончательно.

— Малышка,— взяла слово лучшая подружка Лера, —поздравляю тебя с самым важным днём втвоей жизни! Сегодня ты официально сталавзрослой и самостоятельной. Ты так долгоэтого ждала!Наш подарок на твоюднюшку — вот: это ночнаяэкскурсия в заброшенную усадьбу.Организаторы обещают пощекотатьнервишки. Я знаю, что ты просто обожаешьподобные вещи. Надеюсь, тебе понравится.

Лера протянулабилет и очень эффектную брошюру, накоторой тянулись тонкие готическиебуквы, будто нарисованные кровью:«Экскурсия- Квест в заброшенной усадьбе.Смертельнокрасиво. Страшно увлекательно. Одинвыход — одинпобедитель.»

— Ваааау!— протянула Виолетта, кинувшись обниматьдрузей. Она и впрямь любила подобнуюжуть, обожала смотреть фильмы ужасов,проходить загадочные квесты и посещатьмистические, атмосферные места.Аещё она вела свой канал в соцсетях, гдепостоянно постила истории о потустороннихсилах и маньяках. Хорошо восхищатьсяподобными вещами на расстоянии. —Просто идеально! Вы лучшие!

— Ждём оттебя крутого контента! — улыбнулсяСтас, с радостью принимая объятияхрупкой, воздушной девушки, в которуюон давным-давно был влюблён. Он хотелпризнаться ей в своих чувствах, но робелпри каждой попытке. Однако в этот разон был полон решимости, пообещав самсебе, что сделает это сразу послеэкскурсии.

Ребятагуляли до утра, спать легли уставшимии пьяными. Виолетта чуть было не проспалаэкскурсию, которую подарили ей друзья.Впоследний момент её разбудила Лера, аСтас подвёз на автобус, при этом чутьне потерял права, потому что гнал погороду, как сумасшедший. Почему-тоу него в груди поселилось недоброепредчувствие, но, посмотрев на сияющуюподругу, он отбросил все сомнения ипожелал ей хорошо провести время,уговаривая себя в том, что она вернётсябыстрее, чем он успеет соскучиться.

Глава 5. Доберманы

Как только солнце село, моя паника началалишь усиливаться. Автобус свернул страссы на просёлочную дорогу, на которойдаже освещения не было. И если сначалаэто не смущало, то как только мы заехалив колхоз с эпичным названием «ЗаряКоммунизма», в груди у меня что-то заныло.Фары освещали ветхие, заброшенныездания, которые держались на честномслове: забитые окна, проваленныедеревянные крыши — всё это вызывалодурные мысли, что там могут жить призракиили кто похуже. Я не верила в нечистуюсилу, но в такие моменты страх пробиралсятонкой ядовитой змейкой, отравляяизнутри.

— Неужелинельзя было выбрать другую дорогу? Жутькакая, — не выдержала я.— Боишься?— рассмеялась Лиза. — Возможно, ониспециально. Атмосферу создают, чтобыстрах начал грызть нас ещё до того, какмы туда доберёмся.

Заброшенныездания вскоре закончились, и мы наконец-товъехали в деревню. После свернули напросёлочную дорогу, проехали кованыеворота и остановились. Вся территорияусадьбы была обнесена двухметровымбетонным забором. Справа была маленькаябудка — контрольно-пропускной пункт.Малюсенький домик выглядел отремонтированными аккуратным, но решётки на окнах вызываличувство, что это часть тюремногопомещения. Вдалеке виднелись очертанияогромного заброшенного здания вклассическом стиле, а справа — развалиныкакого-то строения из кирпича. Рассмотретьчто-то в темноте на таком расстояниибыло невозможно, но было понятно, чтоместо и в самом деле пугающее. Не зряего выбрали именно для этой экскурсии.

Идти нужнобыло прилично. Дорожек не было, одинокийдопотопный фонарь освещал лишь парковку,но не сам путь, поэтому я очень надеялась,что у гида хотя бы будет лампа или любойдругой вид освещения. Не хотелось быспоткнуться в темноте и разбить себенос. Конечно, всегда оставался фонарикна телефоне, но это как-то уж сильнонепрофессионально со стороны организаторов.

Автобусостановился, водитель заглушил двигатель,открыл двери и громко гаркнул:—Приехали. На выход. Дальше пешком, метровтриста.

— Что ж такгрубо, — поморщилась Лиза, любительницаповозмущаться.

Мы всесгруппировались возле автобуса, ожидаяэкскурсовода. Кое-кто уже тянулся ксигарете, кто-то болтал без умолку. Я жедостала из заднего кармана джинсовмобильник, чтобы занять чем-то руки.

— Странно,связи нет, — разочарованно протянулая.— Ой, да потерпи ты уже один денёкбез своего смартфона, — вспылила подруга,выхватывая у меня телефон. — Откудаздесь связь? Мы в глуши!

И тут дверив маршрутке неожиданно закрылись,заревел двигатель, и автомобиль сорвалсяс места, бросая нас. А сразу за этимвысокие кованые ворота захлопнулисьсами по себе, как будто бы на них былоустановлено электронное управление.

— Эй! —послышались голоса туристов.— Какогочёрта?— Куда он поехал?!

Один измужчин подошёл к воротам и подёргал их,пытаясь открыть, но это оказалосьбессмысленно. Они не двигались с места.Массивная деревянная дверь в будку тожеоказалась заперта. Кто-то начал громковысказывать свои подозрения, а кто-торадовался как ребёнок, восхищаясьпредставлением. Мы все приехали сюда,чтобы пощекотать нервишки, организаторыпостарались на славу, чтобы создатьатмосферу.

У меня надуше вновь стало совсем неспокойно.Руки сами потянулись к сигарете, но тутя поняла, что сумки на мне нет, а пачкаосталась в ней. В нос ударил табачныйдым, идущий от моих собратьев позависимости, испытывая мою силу воли.И я резко отвернулась, сделав несколькошагов в сторону от основной толпы, чтобыне сорваться.

— Ты куда?— крикнула мне вслед Лиза.— Свежимвоздухом подышать, — ответила я черезплечо, отдаляясь всё дальше и дальше.

Лиза лишьпожала плечами и отправилась в сторонукрасавчика и его друга-фотографа,настраивавшего свою профессиональнуюкамеру. Оказавшись слегка в стороне отвсех, я обхватила плечи руками и началанаблюдать за людьми, которые успелиразбиться на группки. Лиза вовсюфлиртовала с брюнетом, пользуясьмоментом. Розововолосая девушка о чём-тоспорила с парнем-инженером, который таки не выпустил книгу из рук. Гадалкастояла чуть в стороне от всех и зачем-тотасовала карты, которые всё равно былибесполезны в этом полумраке. Чуть ближеко мне стояла сладкая парочка, которыене могли оторваться друг от друга,игнорируя возмущённые взгляды общества.Не далеко от влюбленных весело болталанебольшая компания из четырёх молодыхлюдей.

Я резкоотвела взгляд в сторону и оторопела. Изтемноты на меня смотрели четыре светящиесяточки. Они горели, как угли в золе костра,и чем дольше я вглядывалась, тем реальнееони становились. Где-то на грани слухапрорезался низкий, надрывный собачийрык. Паника накрыла меня ледяной волной.Горло сжалось в судороге, точно так же,как в детстве, когда я задыхалась отночных кошмаров. Я прекрасно понимала,что это может быть лишь очередной обманмоего воображения, но тело мне большене принадлежало. Мама говорила, чтострах может стать мишенью и, чтобы этогоне произошло, — нужно замереть.

Сухимигубами я начала едва слышно шептатьслова песни «Сплина», заученной до боли:«Выхода нет». Не самая позитивная песняиз их репертуара, но именно она менявсегда почему-то успокаивала. Голосдрожал, слова терялись в срывающемсядыхании. Моя фобия не желала отпускать.Жёлтые пятна оставались висеть в воздухеи с каждой секундой становились всёближе. Я слышала утробное рычание,пугающее всё сильнее, слова песни началипутаться. Меня парализовало, ногиперестали слушаться, а сердце барабанилов груди с ужасающей скоростью.

Усилиемволи я заставила себя повернуться ктолпе. Взгляд метался от одного лица кдругому в надежде, что кто-то заметитужас, скрывающийся в кустах. Как толькоя взглянула на ближайшую парочку, какбудто почувствовав неладное, монстрысорвались с места. Я услышала шелестлиствы, увидела, как когти пробороздилиземлю, оставляя за собой страшные следы.Крик застрял в горле и, возможно, именноэто спасло мне жизнь. Мимо меня проскочилидве тени, показавшиеся нереальными. Этоточно не могло быть игрой моеговоображения.

Я видела,как звери кинулись на парочку, котораятолько что целовалась. Парень упалпервым. Он не осознал, что произошло.Сначала попытался закричать, но крупноеживотное вцепилось прямо в него. Всёпроизошло так быстро. Секунда — иистошные крики заглушает бульканье. Всвежем воздухе завитал ощутимый запахкрови. Горло сдавило от спазма, но я немогла позволить себе согнуться пополам,боясь, что звери заметят меня.

Только тогдавсе поняли, что что-то произошло. Девушказавопила и попыталась сорваться с места,но и она оказалась сбита с ног. Я видела,как её терзают, слышала клацанье зубови треск рвущейся ткани, а может, и кожи.Несчастная пыталась подняться, зацепиться,но очень скоро её руки обмякли, и онаперестала подавать признаки жизни.

Это точнобыли две большие собаки, и они былиспециально обучены нападать на людей.Один из псов оторвался от жертвы, какбудто она перестала его интересовать.Я почувствовала, как к горлу подкатываеттошнота из-за открывшегося мне зрелища.Кровь тёмным пятном разлилась по земле.Куски человеческой плоти ошмёткамиустилали место битвы. Морда хищникаокрасилась в красный цвет, который былзаметен даже в полумраке.

Затем пёсприжался носом к земле, принюхиваясь,выискивая новую жертву. Чувствонереальности сменилось на жуткоеосознание случившегося. Если до этогомомента в голове мелькала спасительнаямысль, что это — всего лишь частьпредставления, придуманного, чтобыпощекотать нам нервы, то сейчас сталопонятно, что два трупа никак не вписывалисьв эту теорию.

Сердцезастучало ещё быстрее, мозг понимал,что надо бежать, но я всё ещё пребывалав полнейшем ступоре и не могла заставитьсебя пошевелиться. Кто-то сорвался сместа и побежал, и это заставило псовброситься следом.

Один пареньиз четвёрки запрыгнул на ворота, пытаясьих перелезть. И у него это даже практическиполучилось, но едва он дотронулся доверхних прутьев, как по кованому заборупрошлась волна электричества. Телопарня затрясло, даже искры полетели,завоняло палёной плотью. Ещё один вопль,полный ужаса и боли, присоединился кдругим крикам. Девушка полезла сниматьсвоего парня, но её друг удержал её наместе, не позволяя приблизиться к трупу,спасая её от страшной смерти. Спустянесколько секунд тело мужчины с глухимстуком упало на землю, но друг девушкине отпускал её к возлюбленному, потихуоттягивая в сторону.

Я увидела,как гадалка рванула за толпой, но несмогла далеко убежать. Тучная женщинаспоткнулась и рухнула на землю. Увидевлёгкую добычу, зверь предостерегающерыкнул, а в следующую секунду медленнодвинулся на женщину. Она успела толькоперевернуться на спину, стараясь рукамиухватиться за что-то. Её пальцы искалихоть что-то, чем можно отбиться, но вместоэтого нащупали только карты, разлетевшиесяиз колоды.

Я хотелазакрыть глаза, чтобы не видеть того, чтобудет дальше, но тело не слушалось.Хищник подошёл ближе, но гадалка ненашла ничего лучше, чем кинуть в мордуживотного свои карты. Это отвлеклозверя, но ненадолго. Меня сковало ещёбольше от ожидания неизбежного. Оченьхотелось отвернуться, чтобы не наблюдатьэту жуткую картину. Но я не смогла себязаставить этого сделать, неотрывноследя за псом.

Приблизившисьпрактически вплотную, доберман,предостерегающе рыкнув, приготовилсяк атаке, но внезапно он начал чихать.Видимо, собаке тоже не понравился еёотвратительный парфюм, который и спасженщине жизнь.

В этот моментчуть дальше послышался вой второго пса,и тот, что находился рядом с гадалкой,сорвался с места и побежал помогатьдругу. Я перевела взгляд в сторону рыка.И у меня кровь застыла в жилах. Потомучто он стоял напротив парня-красавчика,за спиной которого пряталась Лиза и егодруг-фотограф.

У брюнетав руках была огромная палка, которой онпытался отбиваться от собаки. Этопоходило на смертельную дуэль: атакапалкой — шаг животного. Какое-то времяу мужчины даже получалось отмахиваться,но к животному подбежал напарник, и этосменило перевес не в пользу людей. Одиниз псов кинулся на красавчика, выбиваяиз его рук оружие, а второй — на егодруга-фотографа.

Лиза заоралакак резаная, а у меня оборвалось сердце— в этот раз из-за страха за подругу.Оба парня упали на землю практическиодновременно. Из-за криков и рыка животныхв душе у меня стыла кровь. Я не моглаотвести взгляда от страшной картины,мысленно молясь о том, чтобы Лиза непострадала.

Одна изсобак впилась в руку красавчику, вызываяновый истошный крик. Я видела, какполилась кровь, как зубы кромсали плоть,рвали её. Вновь к горлу подступилатошнота. Зверь практически оторвалпарню руку, настолько зло и яростно онатаковал.

Но в этотмомент фотограф, отбивающийся от второгохищника, нажал на кнопку фотоаппарата,и яркая вспышка осветила пространство,ослепляя псов. Обе собаки отпрянули отсвоих жертв, непонимающе мотая головами.И этого момента хватило, чтобы мужчиныподнялись и, схватив Лизу, побежали всторону замка. Красавчик крепкопридерживал собственную руку, видимопытаясь остановить текущую кровь.

После тогокак доберманы пришли в себя, они растерянноогляделись, понимая, что добыча убегает.Они явно хотели отправиться в погоню,но передумали, обратив свой взор наудаляющуюся тройку, которые побежалив сторону развалин, что находилисьприлично ближе, чем сама усадьба, новыглядели менее надёжными. Сложно былорассмотреть в темноте, но я готова быласпорить, что там даже окон нет. Псырванули с места, желая догнать новыхжертв.